Механика греха

– Все повторяется, – замогильным голосом возвестила «ведьма» Элина, – все, как на свадьбе несчастной Бьянки. Город охватила чума, мы заперты в доме, откуда нет выхода, и все умрем.

– Так она не умерла, а пропала, – Ольга смотрела на Элину, как вегетарианец на гусеницу, упавшую в его салат.

– Конечно же, она была зверски убита и погребена в подвале этого дома. – Элина отмахнулась от такой скучной версии.

– Что ж, а теперь ваше первое задание. Вы должны найти ключ от кабинета Чезаре Корелья, хозяина дома. – Мастер взял себя в руки и вернулся к своей обычной мистической манере. —Там вас ждут подсказки, которые помогут вам продвинуться в вашем расследовании. Если, конечно, вы их найдете.

– А в кабинет может войти только один? – с ноткой волнения спросила Ольга.

– Нет. В ходе игры вы можете обсуждать происходящее, делиться догадками, помогать друг другу, – он сделал паузу. – Или мешать. Решать вам! Приз делится на всех победителей. Выиграет один – получит всю сумму. Откроете тайну вдвоем – приз пополам. И так далее. Но помните! Каждая последующая игра сложнее и опаснее предыдущей. Каждая последующая ночь несет все больше опасностей и соблазнов.

Он выдержал драматическую паузу.

–Итак. Ваша первая игра. В восемнадцатом веке были популярны так называемые «чаши опьянения». Такая игрушка – головоломка. Извольте взглянуть.

Дзанни внесли на подносе два кувшина необычной формы. Один из глины, покрытый голубым цветочным узором, другой фарфоровый, тонкой работы, украшенный изображением Башни ангела. Верхнюю и нижнюю часть кувшинов соединяли лишь ажурные узоры, делая горлышки прозрачными, зато по верху шли три носика-соска, из которых полагалось пить. Мастер положил на дно каждого кувшина одинаковые бронзовые ключи, затем дзанни по его знаку наполнил каждый кувшин до середины красным вином. Смеральдина в бело-золотом платье поднесла всем на подносе перчатки. Белые, без единого украшения, кончики пальцев обрезаны.

– Разбейтесь на две команды.

Смеясь и перешептываясь, гости разделились на две группы. К Нику и Алекс присоединились супруги Машковы, видимо, сочтя их компанию наиболее приемлемой. Элина бросив уничтожающий взгляд на Никитина и также присоединилась к их группе. Еще им достался Игорь, который все прозевал, пребывая, видимо, в каких-то своих мыслях. А поскольку его кресло оказалось по соседству, то он пополнил их ряды. В команду противников вошли Максим, Денис, Настя, Сергей и Ольга.

– Нас шестеро, а их пять! – встревожился педантичный Антон.

– Не шесть. А пять с половиной, – отрезала Алекс, окинув оценивающим взглядом Игоря. – Как и в их команде. У них Максим. Играем.

– Она кадрами руководит, – шепнул Николай Антону извиняющимся тоном.

– Вам нужно извлечь ключ, выпив вино и не пролив ни капли на одежду, – размеренный голос Мастера разом положил конец дискуссии. – Из этой комнаты две двери ведут в отдельные кабинеты, там вы сможете найти решение,не опасаясь глаз и ушей соперников. Та команда, что быстрее получит ключ, первой войдет в кабинет Чезаре, найдет улики и сможет даже забрать их себе, лишив соперников преимущества. Действуйте!

Алекс тут же подхватила поднос и вошла в маленький кабинет, оформленный в китайском стиле. Там был только круглый стол и шесть стульев. Совпадение? Николай на мгновение задумался. Не мог же Мастер игры знать, сколько человек будет в их команде.

– Ну и как это возможно? – Алекс наклонила кувшин, на дне глухо звякнул ключ, и багровая жидкость опасно приблизилась к ажурным отверстиям в горлышке.

– Мой муж обожает всякие технические штуки и механизмы, – сообщила Соня, – он точно сможет разобраться.

– Я, признаться, думал, там стекло, – Антон озадаченно просунул пальцы в отверстия. Потом лицо его просветлело. Он постучал пальцем по ручке кувшина, потом по круглому ободку наверху. – Ну, в целом понятно – надо пить из соска, зажав отверстия остальных пальцами. Ободок и ручка полые, вино пойдет по ним из нижней части кувшина. Создастся вакуум, до горлышка вино и не дойдет.

Соня при слове «сосок» отчаянно покраснела.

– Слишком просто, – покачал головой Игорь. – Это же ясно – чем дороже игра, тем сложнее ее пройти. Это вам не казуалка на телефоне. Тут вон как все круто.

И он неопределенно махнул рукой то ли на скатерть из тончайшего кружева Бурано, то ли на мрачную физиономию Элины, которая перебирала амулеты и внимательно рассматривала присутствующих. Кувшином не интересовалась. Когда же вино оказывалось в опасной близости (кувшин рассматривали и передавали из рук в руки), картинно морщилась.

– Есть еще одно отверстие. Потайное. – Встрепенулся Николай. – Спрятанное мастером в неожиданном месте, но так, чтобы его можно было зажать пальцем, не привлекая внимания компании.

– И ты молчал! – Алекс возмущенно воззрилась на него.

– Я читал о таких «чашах опьянения», но прежде не видел их, – смутился Николай, – это немного не мой профиль, и…

Она отмахнулась, не дослушав.

– Нашел! – Антон победно указал на крохотное отверстие. Оно располагалось на внутренней стороне ручки, и было совершенно незаметно со стороны.

– Пусть пьет Алекс, – вдруг замогильным голосом изрекла Элина. – Над ней сегодня звезда удачи.

Алекс фыркнула, давя понять, что и к звездам удачи, и к Элине она относится весьма скептически, но протестовать не стала. Аккуратно зажала все отверстия и выпила вино осторожными глотками, не пролив ни капли. Затем осторожно, кончиками пальцев, чтобы не запачкать белые перчатки, достала ключ.

Не сговариваясь, всей гурьбой повалили в коридор. Он был практически темен, в канделябрах в виде когтистых бронзовых лап горели настоящие восковые свечи, дававшие очень мало света. Внезапно внизу под полом хлопнула дверь, и Алекс в испуге прижалась к Николаю. Он удивился. Такое с его «железной леди» случилось впервые.

– Просто не ожидала, что под полом что-то есть, – смущенно объяснила она.

– Как так, я не специалист по строительству, но и то предполагаю, что в таких домах должны быть большие подвалы. Для хранения еды, вина, пленников, ну чем там они еще пользовались по хозяйству, – подмигнул Николай.– Поспешим!

– А куда спешить? – вальяжно возразил Антон, последним выходя в коридор. – Вы серьезно думаете, что наши соперники разгадали тайну такого редкого артефакта и…

– Уже там, – закончил его мысль Игорь, не сдержав улыбки.

«Для него не важны ни деньги, ни даже победа,– подумал про себя Николай, глядя на Игоря. – Он получает огромное удовольствие от самого процесса».

Команда противников уже толпилась у массивной двери по центру коридора, толкаясь и хохоча. Антон помрачнел. Трудно сказать, что его больше огорчило – ключ, которым победно размахивала Настя, или их смех и чересчур счастливый вид.

– Полагаю, это здесь, – объявил Максим.

– Почему?

– Ну, будь я хозяином такого роскошного мрачного особняка, я бы что-то такое и присмотрел себе под кабинет, – весело отозвался он.

– Но как?! Как вам удалось разгадать загадку? – Антон все не мог прийти в себя.

– Максим подошел к решению вопроса творчески, – у Дениса от смеха даже слезы на глазах выступили, – условия же были не запачкать одежду вином?

– Да.

– Ну, так он ее и снял. Одежду. Полностью. И выпил. Ту часть вина, что все же попала ему в рот, а не на остальные части тела.

Теперь уже смеялись все, кроме Антона. Он сейчас напоминал Эйнштейна, который в муках и трудах шел к созданию квантовой теории теплоемкости и вдруг узнал, что такую же написал Гаврила из соседней пивной. Вечером, за кружечкой.

– А чем же вы вытирались? – Обеспокоенно спросила Соня, с болью глядя на неправильно застегнутые пуговицы и измятые рукава Максима.

– Скатертью! – радостно ответил тот, наслаждаясь ужасом в глазах Антона.

– Но это же скатерть из бесценных кружев Бурано!

– Ну, так ее и создавали, чтобы она впитывала вино, а не ваши восторги. Не будь занудой.

Ольховый король

Дверь была усилена кованой ажурной рамой, венчала ее лоза, увешанная плодами граната, символ дома Корелья, столь искусно вырезанная из дерева, что казалась настоящей. Ключ подошел, и дверь с неприятным скрипом открылась. Воздух внутри был сухой и затхлый, как бывает в комнатах, которыми давно не пользовались. А еще там отсутствовал свет. Алекс заглянула внутрь и немедленно отшатнулась.

– Не люблю темноту, – она поежилась и махнула рукой слуге, – принесите свечи.

Впервые Николай порадовался, что они пошли на этот квест. Три года встречаются, а он ничего о ней не знал. Оказывается, его сильная, бесстрашная, рациональная Алекс боится темноты. Принесли свечу, всего одну. Ее взял Максим и, двигаясь в темноте, как кошка, не задевая мебель и будто зная, где находятся свечи, быстро зажег их все.

– Хорошо вижу в темноте, – пояснил он, видя вопросительный взгляд Николая.

– Бальными танцами занимался? – вдруг спросила с неожиданной теплотой Ольга.

– Да, – он удивленно обернулся. – Как догадалась?

– У тебя движения такие… Гибкие. И на предметы не натыкаешься. Я тоже в юности занималась. До зондер класса дошла.

– Дойти до вершины и спрыгнуть? Я бы так не мог.

– Мама заболела. Рак. Все деньги идут туда. Спортивные танцы – это дорого, да ты знаешь.

– Обязательно тут с тобой потанцуем. Такой бальный зал, такие возможности.       Максим легко взял Ольгу под руку, привлек к себе и вдруг сделал пару фигур вальса, ловко ведя партнершу между мебели и людей. Она, кажется, вначале даже не поняла, что происходит, но так слаженно, так хорошо они двигались, что кто-то даже зааплодировал. Ольга смутилась, остановилась, но было видно, что этот неожиданный эпизод доставил ей удовольствие. Она отвернулась и нарочито громко сказала:

– Смотрите, а это портрет хозяина дома. Видимо, с женой.

Она подняла свечу повыше. На полотне высотою в два метра был изображен Чезаре Корелья на фоне сумрачного леса. Под руку с ним стояла молодая женщина. Ее черные волосы в нарушение традиций искусства тех лет и правил приличия разметались по плечам. Полуоткрытые влажные коралловые губы, черные, как ночь, и такие же непроглядные глаза. На груди необычный кулон. В простой оправе крупный алый камень, ограненный кабошоном. По поверхности камня разметалась шестиконечная белая звезда. Николай взглянул на дату. Паоло и Бьянке уже восемнадцать. Эта женщина не может быть их матерью. В комнате было странно холодно, он заметил, что Настя зябко ежится, а на Соню Антон уже накинул свой черный плащ Панталонне. Николай выглянул в коридор. У стен статуями стояли дзанни.

– Не могли бы вы разжечь нам камин?

Один из дзанни немедленно шагнул в кабинет, и через несколько минут пламя с веселым ревом устремилось в дымоход. Воздух потеплел, тени отодвинулись, затаились по углам. Стала хорошо видна большая картина в простенке между книжными шкафами. По темному лесу, полному теней и призраков скакал рыцарь, прижимая к груди испуганного ребенка. Мальчику на вид было лет семь, одетый в расшитый шелком камзол, он был бледен и расширившимися глазами смотрел на то, чего не мог видеть его отец рыцарь. Там, куда не проникал солнечный свет, в густеющей темноте лесной чащи за ними гнался другой всадник. Голову его венчала королевская корона, одежды и меч покрывали узоры из рун. Лик его был бледен, и через руки и грудь просвечивали ветви деревьев. Призрачный всадник настигал рыцаря, который несся во весь опор по темному лесу.

– «Ольховый король»? – Николай глянул на медную табличку на раме. – Я думаю, сюжетом для картины послужила баллада Гете «Лесной царь». Ну, та самая, которую все знают как «Король эльфов». Ошибка возникла, когда датскую легенду перевел на немецкий Иоганн Гердер, в немецком слово «ольха» – «dieErle» и «эльф» – «dieElfe» похожи. Но Гете написал балладу в 1782 году, это на сто лет позже событий, которые мы расследуем. При жизни Чезаре этой картины здесь быть не могло!

– Ну вы же не думаете, что дом все эти годы пустовал? – Ольга рылась в ящике стола с энтузиазмом голодного пса, ищущего кость. – Тут и современных вещичек полно. Вот. – Она продемонстрировала перьевую ручку. – Сатанинская какая-то.

– Я так и думала! – объявила Элина. – Вся семья Корелья поклонялись князю тьмы. А Бьянку принесли в жертву. Вот, это же голова Бафомета, – она махнула рукой на рогатый череп, висящий на стене. – И вот. Алтарь, жертвенная чаша.

Все уставились на потемневшую от времени картину. На темном шелке были изображены книги, свитки, человеческий череп и серебряный кубок.

– Я вроде такое в каком-то музее видела, – неуверенно заметила Настя.

– Да обычный голландский натюрморт, – пожал плечами Денис.

– Дайте-ка на «сатанинскую ручку» взглянуть, – вмешался Сергей, – это мой фетиш, собираю редкие, знаю все крупные мировые бренды.

Он повертел в руках матовую ручку:

– «Мертвый ковбой».

На ободке тускло блестел серебром человеческий череп в ковбойской шляпе.

– Это коллекция прошлого года. – Сергей с видимым удовольствием рассматривал ручку. – Слоган «Быстрый и мертвый». Каждая ручка серии украшена изображением черепа в ковбойской шляпе.

– Так, значит, дом обитаем и сейчас. – Задумчиво протянул Николай. – Любопытно…

– Может, ручку тут случайно забыли? – Алекс совсем другими глазами смотрела на творение компании Дюпон.

– Ага, ты часто забываешь вещички стоимостью в пять миллионов?

– Вы говорили «Лесной король»? А вот и книжка так называется, – вдруг воскликнула Настя. И потянула за корешок одноименную книгу.

Та подалась с трудом. И запустился старинный механизм: с тихим шорохом открылся темный проем. Он зиял черным прямоугольником, звал, манил и пугал.

Первым решился Сергей. Он взял свечу и пошел в темноту.

Там оказалась другая комната, меньше и куда скромнее. Но, в отличии от кабинета, она казалась обитаемой. На столе стояли два канделябра на три свечи каждый, обильно залитые оплывшим воском. В шкафу никаких роскошных изданий, только пухлые папки с бумагами и бухгалтерские книги. Истертые перья в подставке из козьего копыта, пожелтевшие листы бумаги, исписанные твердым, размашистым почерком. А над столом портрет в хорошей дорогой раме. С потемневшего от времени и дыма свечей холста на них смотрели совсем молодой Чезаре Корелья и красивая белокурая девушка с горделивой осанкой и тонкими чертами породистого лица.

– Кто она? – Настя с любопытством разглядывала белокурую красавицу на портрете. – Это ведь не жена Чезаре? Ту мы видели на портрете в его официальном кабинете.

– Жена. Просто первая, судя по дате. Интересно, что он с ней сделал? – Элина указала на подпись внизу холста. Глаза ее горели мрачным любопытством.

– Может, развелся? – неуверенно протянула Настя.

– Это тогда не модно было. К тому же, убить дешевле, чем развестись. – отмахнулся от гуманной версии Денис.

– Так картину можно перевернуть и посмотреть «шапку», – предложил Николай. И, видя непонимание, пояснил, – Шапка- это информация о картине. Как называется, год, материал. Если ее нет, специалисты очень тщательно проверяют подлинность, потому что это обязательный атрибут, без него работа не считается законченной. Ну, это как бы если корабль вышел в море без якоря. Так что давайте проверим. Возможно, так мы узнаем, кто эта девушка.

Он не ошибся. Сергей и Денис сняли со стены и перевернули полотно, на обороте значилось: «Портрет Чезаре Корелья и возлюбленной жены его, Ольги Корнеевой». Антон отказался участвовать в «акте вандализма», как он выразился, но услышав имя первой супруги Чезаре, удовлетворенно кивнул.

– Русская! Вот почему прислуга тут понимает по-русски, и для квеста пригласили нас с вами. Видимо, семья имеет и русские корни. Это объясняет, почему оба плаща Чезаре подбиты соболем. Я на портретах увидел и удивился. Лучший и самый дорогой мех, но тогда его из России в Венецию не привозили. Поверьте, я в этом разбираюсь, это моя профессия.

– А почему «оба»? – удивилась Алекс. – Как-то напоминает Тома Сойера, у которого был повседневный костюм и «тот, другой». А Чезаре вроде не бедный был.

– Потому, что в Венеции боролись с роскошью. И даже самый богатый человек по закону не мог иметь больше двух плащей, подбитых мехом.

Денис проблемами патрициев не интересовался. Он даже интерьер рассматривать не стал, сразу взял с полки последнюю из бухгалтерских книг. Надо отдать должное Чезаре –финансы он вел со скрупулезной четкостью. Расходы, налоги – все было учтено до последней лиры.

– Николай, ты же говоришь по-итальянски? – Денис протянул ему пыльную, пожелтевшую книгу. – Я правильно понял, что наш синьор был на грани банкротства?

Николай отложил пачку писем и взглянул.

– Верно. А вот письмо его управляющего. Копи были истощены, Чезаре предлагали их «подсолить» и продать, пока не поздно. Но он отказался. Не понимаю, почему.

– А что такое «подсолить»? – Алекс уже пять минут мучилась с пыльной бронзовой шкатулкой на комоде. Та упорно не желала открываться.

– Это значит подбросить туда руды, которой там уже нет, чтобы заинтересовать потенциального покупателя. – Вмешался Максим. – А почему не хотел продавать – это же очевидно. Это был бы конец репутации семьи. А в Италии репутация – это все. Слово клана Корелья не нуждалось в печатях и подписях. До сих пор сделки на высшем уровне заключаются рукопожатием.

– Рукопожатием? Я думала, такое только у мафии в ходу.

– О чем я и говорю.

– Еще тут есть расписки и копии чеков. Хм, любопытно. Бьянка подарила музыканту Маринелли свою брошь в виде райской птицы. И ее отец выписал что-то вроде расписки, ну, что брошь не украдена, а подарена дочерью по доброй воле в благодарность «за доставленное наслаждение». И не надо удивляться, Соня, – Николай покачал головой. – В те времена это было вроде чаевых для людей искусства. А бумага нужна, чтобы не подумали, что украл.

Антон незаметно подошел к Алекс, с минуту наблюдал за ее мучениями, потом решительно забрал у нее шкатулку.

– В те годы с электронными замками были некоторые сложности, ключ можно потерять, и тогда придется портить дорогую вещь. Так что очень популярны были шкатулки с секретом и головоломки.

На шкатулке помещались непонятные символы, изображения животных и птиц, солнца и луны. Все фигурки двигались. А над ними хищно раскинул крылья черный ворон.

– Тут надо пары составить. Металлы, светила, элементы. И шкатулка откроется. А это, очевидно, подсказка.

На крышке шкатулки красивой вязью было выведено «Нигредо».

– Это первая из четырех алхимических стадий, – не поворачиваясь, бросил Николай. – Нигредо – черная. Затем следует белая, желтая и красная – Рубедо. Священный брак.