Хийси

– Морошку ищешь, дочь? – скрипучем голосом обратилась ко мне бабуля. Она была небольшого роста, в серой жилетке, сухенькая и в зелёном, под цвет глаз, платочке. От неё веяло чем-то уютным, тёплым и… лесным. Понимаю, как это звучит, но ощущение было, что это не совсем обычная бабуля. Как будто бы она, словно лесная чаща, что-то в себе таила. Какую-то магию. Хотя, это же Карелия. В ней всё, как волшебство. По крайней мере так казалось мне.

– Здравствуйте. – Поздоровалась я с добродушной улыбкой. – Да, вот хочется варенья из морошки. И именно домашнего, своими руками сделанного.

– Ну, твоими руками варенья сделанного у меня нет, – усмехнулась старушка. – Но есть сваренное моими руками. Сгодится?

Она вдруг поймала мой взгляд и пристально начала смотреть мне в глаза. Мне казалось, что она читает меня, читает мою душу, видит всё, что в ней происходит. Я поежилась.

– Глазки-то какие красивые, дочь… Прям под стать наших лесов, – мягко сказала бабуля, не отводя глаз. – Природу почитаешь. Лес любишь. Озёрам кланяешься. Нельзя тебе в городе-то оставаться. Тем более в таком, как Москва. Ох, нельзя… Губишь ты себя, находясь от дома далеко…

Что-о? Я смотрела на неё и понимала, что не могу произнести ни слова. Да уж, вот в чём она была права, так это в том, что я, действительно, ненавидела город и мечтала перебраться куда-нибудь поближе к природе, к лесу. За городом мне всегда становилось лучше, дышалось легче, и все мои печали и боль просто растворялись в воздухе. Поэтому я всегда так стремилась в места, где было меньше людей, машин и многоэтажек. Я обожала ходить босой по земле и траве, всегда убирала с дорог жуков и пауков, что бы их не раздавили, приносила корм для птиц и белок. Ненавидела, когда оставляют мусор после пикников и всегда старалась прибрать места после посиделок. Но, как она узнала об этом? Как узнала про Москву? И причем тут фраза «находясь от дома далеко»? Что это значит?

– Да… Спасибо большое… – Наконец сдавленно пробормотала я, – но я не говорила, что живу в городе… Хотя вы правы, я из Москвы, – смущённо добавила я и улыбнулась. – А если не секрет, как вы об этом узнали?..

Старушка снова внимательно на меня посмотрела, от чего у меня по коже пробежали мурашки, потом вдруг отвела взгляд и достала из кармана пакетик.

– Хочешь черничного ещё положу тебе? За две баночки будет триста рублей? – Бабуля клала в прозрачный пакет с ручками две небольшие баночки с вареньем. Мой вопрос она проигнорировала.

– О, да! Конечно, спасибо большое. Только хотела вас об этом попросить, как вы сами предложили. – Я вдруг искренне заулыбалась ей. – Не могли бы вы мне ещё положить носочков? – Странно, но никакого недоверия к ней я не испытывала.

– Конечно, дочь. Сама вязала. Они из крапивы. – Старушка взяла отдельный небольшой пакетик и уложила в него зеленоватые, двойной вязки, шерстяные носки. Потом она огляделась по сторонам и полезла куда-то в карман своей жилетки. ЕщЁ секунда и она достала совсем небольшой, полупрозрачный камушек, который переливался разными оттенками розового на солнечном свете и протянула его мне.

–Давай ладошку, моя хорошая, – я протянула ей руку, и она аккуратно положила мне его в ладонь. – Это не обычный камень, дочь. Он волшебный. Есть поверье, что этот камушек – осколок от большого камня, который служит сердцем одной малоизвестной, для туристов, местной горы. – Она наклонилась ко мне и прошептала. – Он может исполнять желания, но только самые искренние, самые настоящие. Этот камушек способен увидеть в тебе то, чего ты сама в себе не видишь и не принимаешь. Он может вывести тебя на правильный путь и поможет не сбиться с него. Он может привести тебя к тому, что тебе нужнее всего. Дарю его тебе его не просто так – он сам тебя выбрал.

Камушек в моей руке вдруг стал сначала быстро нагреваться, а через мгновение стал снова холодным.

– Ой! Что это? – я удивленно смотрела то на камень, то на старушку.

– Ааааа…Признал тебя… Я ж говорю – он сам тебя выбрал. – Бабуля довольно покачала головой и протянула мне пакет с вареньем. – Держи, милая. Приятного аппетита. Береги себя. Ещё увидимся с тобой. – Она подмигнула мне.

– Анька! Давай сюда! Алина! – ко мне спешил Паша, – там Санек договорился, нас довезут до водопадов.

Он схватил меня за плечо и подтолкнул вперёд, к импровизационной стоянке с автомобилями. За нами спешила Алина с огромным пакетом вязаных носочков.

– Это ты откуда и куда столько? – изумлённо спросил ее Паша.

– Да Анька взяла себе пару у той бабули, я и решила тоже. Своим домашним. Всё-таки ручная работа. – Алина обогнала нас и подбежала к Саше, который с удивлённой улыбкой принял у неё пакет с бесконечным количеством шерстяных носков. Я обернулась в сторону, где пару минут назад беседовала с бабулей. Она смотрела мне вслед, не моргая и слегка шевелила губами.

– Давайте живее, ребят. – Саша открыл заднюю дверь машины, пропуская Алину, я залезла следом, Пашка уселся последним. Сашка расположился на переднее сидение, рядом с водителем. Я не заметила, как мы тронулись с места. Все завороженно разглядывала ничем, на первый взгляд, не примечательный камушек у меня в руках.

– Это чего такое? – Наклонил ко мне голову Пашка. Алина заинтересованно повернулась к нам.

– Да… Бабушка та подарила, у которой я варенье купила, а ты носки. – Я зажала камушек в руке. Почему-то не особо хотелось его кому-то показывать.

– Красивый камень, хоть и обычный. – Произнесла Алина. – Из него можно, кстати, подвеску сделать и носить.

Хорошая идея, так и сделаю, подумала я, пряча камень в самый дальний кармашек своего рюкзачка и на время забыв про него.

Вскоре мы доехали до водопадов, долго стояли у кассы и возмущались ценам на входные билеты, придумали шутку про медведя, который берёт пятьсот рублей за вход в лес, и благополучно продолжили гулять и наслаждаться Карелией. Шутка про медведя, кстати, оказалась актуальной и в Москве, когда мы вернулись после путешествия.

По приезде в Москву первым делом я подумывала сделать из камушка какое-нибудь украшение. Посоветовавшись со знакомым ювелиром, было решено сделать для камушка кольцо из серебра. Во-первых, камушек был слишком мал для кулона или подвески, во-вторых по проекту колечко выглядело весьма стильным и практичным, что по итогу и вышло.

Как только колечко было готово, оно тут же было надето на безымянный палец правой руки и никогда с тех пор не снималось. Какое прелестное украшение. Какой значимый оберег. Иногда мне казалось, что камушек на колечке нагревается и пульсирует, как будто бы это было биением сердца. Еле-еле уловимым биением. Кольцо было словно живым. И оно чувствовало меня. Я это знала точно.

3.Знакомство

– Смотрю, камушек-то с собой всё-таки взяла. – Не поворачиваясь ко мне, сказал Паша.

Я невольно опустила взгляд на палец правой руки. Серебряное колечко блеснуло мне в знак приветствия. Камень на нём переливался на солнце всеми цветами радуги.

– Крутое решение, кстати, камень в кольцо убрать. Красиво получилось, – продолжил он. – Если хочешь, можем съездить за морошковым вареньем к той же бабуле? Как раз покажешь ей, как ты использовала её подарочек.

– Боюсь, что у нас не будет времени для поездки на мраморные каньоны, – я жевала бутерброд и запивала его йогуртом. – Ты же сам говорил, что мы сначала дойдём до Храма на Скале, потом у нас по плану заход на ГЭС, потом магазин с продуктами, потом там ещё черте знает чего…А это всё совсем в другой стороне от каньонов. И сто процентов мы будем проводить определённое количество времени на каждой остановке. Да и, если честно, я не вижу смысла ехать в такую даль только для того, чтобы неизвестной бабуле показать, что я сделала с её подарком… – Я задумчиво взглянула на друга. – Это… Странно…

Паша пожал плечами и молча продолжал смотреть куда-то вглубь леса. В такие моменты казалось, что Паша мысленно общается с природой вокруг себя, и призывает всех последовать его примеру. Его умиротворенное, спокойное лицо заставляло переставать нервничать окружающих. Вообще, Паша был почти единственным человеком, с которым не страшно было ничего. Я могла чувствовать себя рядом с ним в безопасности даже тогда, когда мы потерялись в лесу. Или, к примеру, когда мы осуществили спуск в подземные пещеры, где было жутко узко, темно и холодно. Он всегда был спокоен. У него всегда было решение на задачу любой сложности. И вот сейчас было ощущение, что в его спокойной, свободной от суеты голове рождается какая-то мысль.

– Ну… Значит и не поедем. – Он резко повернулся ко мне. – Ты права. У нас много точек по плану, которые мы хотели посетить. Сегодня ГЭС и Храм, вечером я заказал для нас кедровый чан на открытом воздухе… Что? – Он посмотрел на моё перекошенное от удивления лицо. – Да, кедровый чан. Тебе пойдёт на пользу.

– Но я не брала с собой купальник, Паш! Да и ты же, вроде бы, хотел в баню… – Я активно вспоминала, брала ли я с собой хлопковое нижнее белье, которое бы походило на купальный костюм.

– Баня будет у нас завтра с Денисом после посещения финского моста. – Паша не дал мне возмутиться. – Я помню, что ты не очень любишь бани, поэтому я заказал только на нас с Деном. Ты, если захочешь, пока сможешь полежать и книжку почитать, тем более мы тебе подарили в знак приезда сборник славянских сказок. А сегодня вечером у нас – чан, – сказав это, Паша встал с кресла и направился в домик.

Я, поняв, что разговор закончен и спорить бесполезно, кивнула головой и тоже пошла собираться. Надо же, какой он деятельный всё-таки. Распланировал всё, детально обдумал.

***

Через полчаса мы уже были готовы отправляться на прогулку. Погода стояла просто волшебная. Сентябрь явно был ещё в крепких объятиях августа и это чувствовалось по золотистым лучам солнца, которое, порой, отогревало нас до жары.

Первым делом мы, конечно, посетили Храм на Скале. Поднимались мы к нему достаточно легко, горка была не очень крутой. Повсюду стояли сосны и берёзы, скала была завалена булыжниками разных размеров, покрытые разнообразным мхом, через которые пробивались небольшие цветы, травы и огромные перья папоротников. Сам Храм был небольшим, из сруба. И, судя по замкам на дверях, не действующим. Паша снимал на камеру виды и Храм, порой, с абсолютно удивительных ракурсов, Денис пошёл прогуляться дальше в горку, за деревянное строение, всё так же углубившись в научные статьи, а я осторожно подошла к краю скалы и прислонилась к огромной, толстой берёзе. Передо мной раскрылся довольно душевный вид. Деревенские домики, окружённые зеленью и деревьями, небольшое автомобильная дорога, по которому почти не ездили машины. Совсем неподалёку виднелась небольшая финская церквушка, выкрашенная в небесно-голубой цвет. Мне захотелось дойти до неё и сделать снимок на память. Я любила фотографировать. При чем чаще всего я фотографировала на первый взгляд абсолютно ничем не примечательные вещи. Но мне казалось, что именно в это мгновение цветок, камень, травинка или капелька особенно прекрасны. Я любила останавливать моменты из своей жизни именно таким образом. А потом всю эту кучу фотографий я прятала в закрытые альбомы в соцсети, а делилась с подписчиками только некоторыми кадрами. Мне не хотелось раскрывать всё. Мне не хотелось полностью показывать людям, как я вижу этот мир. Порой я пряталась от действительности в этих фотографиях, где я касаюсь рукой мха, где ветер покачивает пшеницу в поле, где божья коровка исследует мою ладонь. Всё это было для меня бесценным даром, который я могла хранить в фотографиях. Память не всегда бывает с нами честной. Особенно со мной после того, что случилось прошлым маем. Так или иначе, она порой стирает своими ластиками некоторые мгновения нашей жизни. Иногда для того, чтобы уберечь, а иногда просто так. Чтобы освободить память для новых воспоминаний. Паша тоже любил и, главное, умел ловить мгновения на камеру. И иногда даже бывало так, что один и тот же кадр мы могли увидеть с разных углов. Это был момент, когда мы стакивались с многогранностью бытия.

– Что-то Денис опять куда-то запропастился. – Пашка уже стоял рядом со мной и настраивал фокус на финскую церквушку.

У Дениса был такой особый талант – внезапно пропасть, а потом также внезапно появиться из неоткуда. Мы с Пашей были к этому уже привыкшие и особо не переживали, в отличии от тех дней, когда мы только начали ездить вместе в путешествия. Тогда Денис нас, конечно, здорово развлекал своими внезапными исчезновениями.

Я начала оглядываться по сторонам, чтобы поискать глазами знакомую кепку.

– Да нет же, вот он. За Храмом. Наброски делает. – Я кивнула в сторону церкви.

Денис стоял неподалеку от церквушки, сосредоточенно размахивая карандашом над небольшим скетчбуком, как волшебной палочкой. Иногда он брал с собой альбом, чтобы делать зарисовки с прогулок. Давненько я не видела его рисующим. Денис ещё немного поколдовал над листом бумаги, затем, видимо, увидел, что мы за ним наблюдаем и радостно начал нам махать.

– Ребятки, пора бы двигать дальше. Нам ещё в супермаркет нужно зайти будет после ГЭС. – Паша протёр камеру и начал убирать её в чехол. – Дени-и-ис! – проревел он, застегивая молнию от чехла.

– Я туточки. – Мы с Пашей вздрогнули. Денис стоял уже рядом с нами, убирая альбом в боковую сумку и доставая оттуда смартфон.

– Господи, Боже мой…Скоростной ты наш. Пойдем дальше, короче. – Паша едва заметно усмехнулся, поправил чехол, и мы двинули к ГЭС.

В принципе, Паша у нас был самым настоящим тур-агентом. Он составлял маршруты, бронировал и выкупал билеты, искал места для проживания и в целом вёл себя как настоящий лидер, хотя и перегибал палку периодами. У нас с ним из-за этого иногда случались стычки – мой характер был тоже достаточно сложным, я привыкла к гиперответственности, но при этом мы с ним довольно быстро находили компромисс. Но если говорить про организацию путешествий, тут Паше не было равных.

Помню как-то раз Паша попросил меня забронировать дом на пару ночей где-то под Лахденпохья. Я нашла и забронировала замечательный домик, в тихом районе. К делу подошла серьёзно. Изучила местность, как мне показалось, нашла и прочитала все отзывы. По отзывам выходило, что место тихое, соседи не прихотливые. Потом оказалось, что я забронировала домик, который располагался среди трёх кладбищ – финского, карельского и военного. Действительно – тихое место с тихими соседями. С тех пор Паша как-то не особо доверяет мне что-то бронировать.

Денис же был достаточно мягким и чаще всего соглашался с Пашиными идеями. Почти никогда не спорил, соглашался на любой кипишь, но по-тихому, без споров и без голодовок. Порой он сам нам предлагал такие интересные пути, что мы с Пашей приятно удивлялись. Он мог найти потрясающе интересный музей, о котором почти ничего не было написано на туристических сайтах, или завернуть в какую-нибудь малоизвестную пещеру. Каждый раз мы восхищались его находками.

Уже подходя к ГЭС, мы обнаружили перед мостом небольшой ларек с карельскими сувенирами. О! Чего там только не было – и карельский глинтвейн, и футболки, шунгитовая косметика, сам шунгит, кружки, ложки, брелоки. Домашнее варенье из малины и вязаные носки. И если я кому-нибудь скажу, что я не стала покупать носки, то меня можно смело будет назвать лгуньей. Мы застряли у ларька минут на двадцать, попросив отложить для нас кучку товаров. Очаровательная девушка-продавщица, с весёлой и тёплой улыбкой аккуратно сложила нам наши покупки в пакеты и обещала нас дождаться. До закрытия ларька было ещё полтора часа, а ГЭС вот уже шумит вовсю своими быстрыми ручьями. Мы успевали погулять по местности, поделать снимки и вернуться обратно за сувенирами.

– Кстати говоря, друзья-товарищи, нам бы поинтересоваться у местных по поводу такси… Нам же как минимум для поездки на Финский мост нужна будет машина. – Паша, который только что отошёл от ларька, внезапно остановился, развернулся и с этими словами последовал обратно, чтобы выяснить у продавщицы номера здешних таксистов. Он почти полностью сунул голову в окошко и при этом умудрялся активно жестикулировать. Денис тем временем решил слиться с кустами, растущими неподалеку. Я поначалу осталась стоять у дороги и, хотела было уже пойти следом за Пашей, как вдруг кольцо на моей правой руке резко сдавило мне палец, запульсировало и стало жечь так, как будто бы метал был раскален до максимальных градусов.