Хийси

Анна Тельшевская

Хийси

Annush Telshe (Анна Тельшевская)

Хийси

Хийси – один из древнейших духов-халтиа, которого знали многие финно-угорские народы: карелы, ижоры, финны, эстонцы. В Древних сюжетах Хийси имеет противоречивый нрав – с одной стороны, он явно злой Дух – превращается в лесного зверя, ворона, дерево, скалу, даже в любого знакомого тебе человека или просто привлекательного, который заманивает, уводит за собой в чащу леса. С другой стороны, Хийси – доброжелательный дух, может помочь в охоте, вывести из леса, исполнить самое искреннее желание, разбудить спящего под гнилым деревом, чтобы на него оно не свалилось.

(Карельские боги. За 300 лет до "Калевалы". Древний свод | Татьяна Бердашева)

Хийси – это дух леса в карело-финской мифологии. Его имя происходит от названия священной рощи, в которой хоронили умерших. Примечательно, что загробный мир у карело-финнов называется Хиитола (Дом Хийси).

«Ты куда, сынок мой, едешь?»

«В гости к Хийси я поеду

Свататься к его дочурке /… /

К девушке, что звали Анни!»

«Не ходи, сыночек милый,

Многие туда ходили,

Но никто не возвращался;

Сотня кольев в землю вбита

На дворе у Хийси Хитто.

Только кол один не занят,

Головы кузнец лишится!»

Записал в 1936 г. В. Евсеев в Тулмозере от исполнителя И. Афанасьева

Карельское народное творчество

«Ei ole moata haltietointa,

eikä vettä vartietointa.

Karjalainen sananlasku…»

«Нет ни земли без духа-хозяина,

ни воды – без хранителя…»

«Мой Хийси может отличаться от Хийси, которого знаете вы.»

Тельшевская А.Е.

1.Прибытие

Снова это жуткое ощущение душевной разбитости вывело меня из состояния сна. Уже 10:30… Я снова не могла уснуть до раннего утра. А как уснула, то мне тут же что-то приснилось. Что-то тревожное, холодное, мрачное. В памяти промелькнули мёртвые, серые ели. Ели… Пора подниматься, завтракать и собирать чемодан. Поезд «Москва – Сортавала» должен был отправить меня в республику уже днем, не стоит задерживаться, тем более Ленинградский вокзал на ремонте и до платформы нужно добираться через обходные пути. Я не хочу торопиться, не хочу бежать. Внутри меня нарастало волнение. И так бывает каждый раз, когда я еду в те края. Так бывает только, когда я еду в те края. Будь то Тверь, Владимир, Коломна, Казань – никогда не было таких переживаний, как когда я держала путь в Карелию. Возможно, из-за особого отношения к этим краям, а возможно из-за снов, которые периодически заставляли меня тревожно вырываться из их объятий вот уже год.

Собрав вещи, сделав пару бутербродов в дорогу и спрятав в карман небольшой, деревянный ножик-оберег, я вышла было из дома, но вдруг вспомнила, что забыла одну важную вещь. Я тут же вернулась в свою комнату, подошла к шкатулке, которая стояла у меня на подоконнике, и открыла ее. В шкатулке было всего одно серебряное колечко, которое украшал небольшой, разноцветный камушек. Я схватила его, надела на палец, и со спокойной душой вышла из дома. Двадцать минут на электричке и вот я уже на вокзале. Нужный путь я нашла довольно быстро – табло благосклонно пришло мне на помощь. Проводница мило мне улыбалась, изучая мой паспорт и посадочный талон. Всё предвещало отличную и комфортную поездку.

Как удивительно мне повезло – в купе была только я одна. До самого конца пути. Я люблю ездить в путешествия поездом, а ещё больше люблю ездить поездом, когда в купе, кроме меня, никого нет. Единственный минус – я не сплю. Не могу уснуть в движущемся составе. Хотя в этот раз я, видимо, все-таки провалилась в сон на несколько мгновений. Я сидела, прислонившись головой к окошку и на секунду мне показалось, что напротив меня сидит кто-то. Какая-то большая, черная тень. Настолько большая, что голова этой тени упиралась в потолок. Мой безымянный палец вдруг сдавило серебряное кольцо, а камень на нем начал переливаться с бледно-розового оттенка до ярко-алого. Ещё секунда и огромная, ветвистая лапа протягивает ко мне свои пальцы. Пальцы-ветки, из которых росли небольшие листья. Моя рука, на которой было кольцо, сама по себе протягивалась на встречу к ветвистой ручище. Я никак не могла сопротивляться этой тяге. В какой-то момент мне показалось, что лапа была облеплена мхом, а в купе стоял запах хвои и сырости. Я оцепенела от ужаса, не могла ни пошевелиться, ни оторвать взгляд от головы тени. Там, где по логике, должно было быть лицо, я видела едва заметную пару зелёных, как трава, глаз. Какая-то мелодия доносилась от этой тени. Легкий и очень тихий свист. Лапа прикоснулась к моей ладони.

– Анни…

Я раскрыла глаза. В наушниках играла песня Виктора Цоя, а напротив меня, разумеется, никого не было. Никакой тени. Только едва различимый аромат хвои и стук моего бешенного сердца. Я глубоко вздохнула и попыталась отогнать от себя беспокойное ведение. Скоро нужная мне станция, я потихоньку начала собираться.

Ребята встретили меня очень громко, радостно, с хлебом и солью – как это обычно и у нас бывает. Сказать, что мы повеселили народ на платформе – ни сказать ничего. Погода была очень теплая и солнечная. Так уж сразу и не подумаешь, что сентябрь на дворе.

– Сейчас мы с тобой забегаем в магазин, покупаем необходимые продукты, и уже едем в «бочку». – Пашка схватил мой чемодан и потащил его за собой. Он выглядел очень воодушевленным. Хотя, честно признаться, мы все такими были в этот момент. Я, кстати, вообще могла бы не поехать с ребятами, если бы не сами ребята…

В августе месяце Паша приехал ко мне в гости, навестить. В мае у меня случился микроинсульт и меня по больницам и по врачам помотало знатно. Паша знал это, но никак не мог выбраться из своей рутины, чтобы со мной повидаться. Он каждый день звонил, писал. Один раз даже чуть не приехал, но его сильно запрягли на работе. Я не обижалась. Я вообще не переживала по поводу того, что кто-то не может приехать, или, наоборот, может. Я странно себя чувствовала всё это время. Поначалу мне было слишком страшно. У меня было ощущение, что если я усну, то уже не проснусь никогда. Поэтому я ещё недели две после обострения приступа не могла спокойно спать. Мне везде мерещилась моя покойная коллега Мария. То стояла у окна, то выглядывала из-за двери. Конечно, это было не из-за каких-то моих предрассудков, а просто-напросто я никак не могла смириться с ее кончиной. Я часто плакала, все, что вокруг меня происходила не воспринимала, как реальность. И все это было в совокупности с моим физическим состоянием – головокружение, пятна в глазах, онемение руки и щеки. Я не хотела никого видеть. Более того, я боялась видеть людей.

Конечно, в больнице врачи здорово мне помогли. Поставили на ноги, прописали некоторые препараты от депрессии, дали рекомендации и посоветовали куда-нибудь съездить.

Потихоньку я выходила на прогулки, хотя в первое время мне через каждые 10 минут нужно было отдыхать и присаживаться.

В одну из таких прогулок ко мне, наконец, приехал Паша.

– Ань… Я тут решил уволиться с работы…

Мы сидели в кафе, на летней веранде. Паша задумчиво помешивал кофе.

– Да… Давно пора, вообще-то. Они там из тебя все соки уже высосали. – Я легонько улыбнулась.

– В общем, я решил перед поисками новой работы уехать… В Карелию… – Паша взглянул на меня.

– Ну… Круто, Паш. Почему бы и нет. Карелия – это хорошо. Природа, перезагрузка.

– Да… В общем, ты едешь со мной.

Он начал из своего рюкзака доставать какие-то бумаги и выкладывать их передо мной. Это оказались билеты на поезд.

– У тебя нижние полки, туда-обратно билеты. Выезд 4 сентября. Ну…Ань, что ты так смотришь?

Я смотрела то на билеты, то на Пашу, не в силах понять, что происходит.

– Паша. У меня нет сейчас средств для того, чтобы я куда-то поехала. Ты же знаешь мою ситуацию.

Внутри меня закипала одновременно и негодование, и какое-то теплое чувство.

– Ань, послушай. С нами едет Денис. Мы с ним договорились, что эта поездка будет для тебя что-то вроде реабилитации. Подарок. От нас с ним. – Он сделал глоток кофе. – Для тебя это ничего не стоит. Ну, возьми с собой какую-то сумму на сувениры и на некоторые продукты. И все. И ты ничего не должна нам. Это подарок. – повторил Паша.

Вот так вот дай человеку лет пять назад свои паспортные данные для покупки билетов в Санкт-Петербург, он тебя в следующий раз в Сибирь отправит. Я не знала, как реагировать. С одной стороны, я очень хотела поехать. Я каждый год стараюсь ездить в те края, чтобы впустить в себя эту природу, энергетику. Чтобы перезагрузиться. С другой стороны – такой подарок… Мне никто и никогда не делал таких сюрпризов. Я чувствовала себя обязанной.

– Паш… Слушай… Это очень… Никто раньше таких подарков мне не делал. Я даже не знаю. – Я встала изо стала и подошла к Паше. Он молча встал с места и принял мои объятия.

– Ты мне как сестра… Я хочу, чтобы тебе стало легче. Тем более в месте, где всегда тебе хорошо.

Так и получилось, что мы с ребятами все вместе поехали в Карелию.

В Сортавала мы, как обычно, сначала забежали в «Дом Бёрга», чтобы насладится вкуснейшим и нежнейшим лохикейтто и калитками с рыбой. Без этого ритуала не обходилась ни одна наша поездка в Карелию. На втором этаже Дома продавались разнообразные подарки от подушечек с можжевеловой стружкой внутри до разнообразных карельских бальзамов, чаев и варенья.

Немного прогулявшись по магазину, прикупив сувениры и наевшись, мы выдвинулись в ближайший продуктовый магазин. По словам Паши, от Сортавала до места нашей точки отдыха по времени ехать было от сорока минут. Это был небольшой кемпинг среди леса неподалеку от обычной деревушки. Он утверждал, что магазинов там, скорее всего, нет поблизости, поэтому в планах было приобрести всё необходимое для проживания на природе. Закупались мы почти час – продукты, вода, спички, губки. На мой вопрос, на чем мы будем там готовить, Паша сказал, что у хозяев кемпинга должна быть переносная газовая горелка. Что ж… Поглядим.

Из супермаркета мы вытащили шесть пакетов с продуктами. Паша с Денисом по-рыцарски взяли почти всю тяжесть на себя, оставив на меня всего лишь небольшую сумочку с туалетной бумагой и салфетками. Такси вызывали мы довольно долго – машину по известным приложениям в телефоне в Сортавала почти нереально заказать, но, благо, мы нашли в записной книжке номер телефона местного водителя. Нам повезло – через десять минут мы уже были в пути в поселок Ляскеля. Извилистые, словно змеи, трасы, проходящие через густые леса, горы и многочисленные, чистейшие озёра. Нас уносило подальше от суеты, от грусти и от переживаний. Переживаний, которые тяжким грузом осели на наши плечи. Я смотрела в окно и понимала, что впервые за полгода я не хочу плакать. Я хочу жить. Чувствовать касание ветра всем телом, брызги прохладной воды на щеках, землю и траву босыми ногами. В последние годы мне было очень душно в большом городе. Душно и больно. Больно от того, что я не чувствовала себя живой и нужной ему. Город становился всё тяжелее и тяжелее, и непосильным грузом ложился на мою и так пораненную душу. Мне было больно. Больно от того, что каждый день я сталкивалась с фальшью, грязью и равнодушием. Каменные джунгли вдыхали человеческие жизни, а выдыхали пыль и выхлопные газы. Я упорно и отчаянно пыталась сопротивляться этому давлению. Казалось бы, что мне переживать – у меня всё есть, крыша над головой, хорошая работа, интересные люди. Бесценные возможности и успех. Но при всём при этом мне было тяжело вздохнуть. С каждым днём все больнее было держать искусственную улыбку на лице для других искусственных улыбок. С каждой минутой всё отвратительнее было обсуждать абсолютно бесполезные и глупые вещи с людьми, которым так же, как и мне – ничего из этих разговоров не нужно было. Они и понятия не имели, кто я такая. Мы все скрывались в пустословии, под масками и в подменах понятий. Каменный город делает людей каменными, непробиваемыми снаружи, пряча их естественность и суть глубоко внутри тел. Человек теряет слишком много энергии, пытаясь казаться тем, кем ему быть не положено. Так случилось и со мной – я потеряла слишком много самой себя. Именно поэтому я решила, что подарок ребят это и подарок судьбы в том числе. Возможность приобрести себя снова. Возможность понять себя и свою суть. Не знаю почему, но у меня было ощущение, что во время этой поездки случится что-то важное для меня. Что-то такое, что кардинально изменит мою жизнь…

Приехали мы на место спустя минут пятьдесят. Водитель нас высадил у шлагбаума, за которым и располагалась небольшая база для отдыха. Как оказалось, неподалеку от нашего места пребывания находился сельский магазинчик с продуктами и супермаркет, чему мы с ребятами очень обрадовались. Мы стояли на дороге, покрытой гравием, и оглядывались. Нас, с одной стороны, окружал смешанный лес, с другой же, большая, живописная скала. У скалы стоял большой, двухэтажный дом – хозяйский. Ближе к лесу стояло несколько деревянных домиков-бочек, баня и большой, кедровый чан, в котором, как мне обещал Паша, я буду купаться в ближайшее время. Наш домик был под номером 4, трехместный, с небольшой террасой, которая выходила прямо на лес. Домик был очень маленьким, но при этом в нём было все самое необходимое – три кровати, подвесной складной столик, душевая с туалетом и раковина. Посуда, полотенца и туалетная бумага предоставлялись хозяевами. Маленький холодильник легко в себя принял все продукты, которые нуждались в охлаждении.

Мы достаточно быстро разобрали пакеты, распределились, кто где будет спать, добыли газовую горелку и решили приступить к приготовлению ужина. Был уже вечер и, несмотря на то, что было ещё светло, темнота уже неспешно подкрадывалась к нам из леса.

– Аньк, давай на тебе – картоха и салат? Я разжигаю мангал и сосиски с меня тогда. – Паша взял пакет с углем и вышел из домика. – А Денис…

– А Денис пока почитает книжечку, займётся саморазвитием, – перехватил Пашу Денис и уселся с книгой за столик, который стоял на террасе, – Но! Если что надо, я туточки. – Произнёс он и тут же провалился в чтение.

Удивительный человек Денис. Молчаливый, тихий молодой парень. Иногда казалось, что он живёт в своём мире и вообще не обращает внимание на происходящее вокруг. При этом он был глубоко начитанным, очень умным, внимательным и смышлёным парнем. Очень добрым и всегда помогал в трудные минуты и даже тогда, когда просто нужно было порезать лук. Он был немного менее общительным, чем мы с Пашей, но при этом всегда с нами выбирался в путешествия. Без него всегда было как-то грустно, если он не мог с нами куда-то выехать. «Часть корабля – часть команды».

Паша вздохнул и принялся высыпать уголь в мангал. Я, тем временем, пыталась разобраться с газовой горелкой. Иногда я с первого раза не понимаю, что нужно делать. Но чаще всего я быстро учусь. И чаще всего это происходит методом тыка. Открыть крышку, вставить баллон, переключить затвор, закрыть крышку и вуа-ля! Да будет огонь!

Кастрюля с водой на огне, я чищу картофель, замечая, как Денис медленно встаёт и идёт молча мыть овощи и резать их, старательно укладывая в миску для салата уже нашинкованные кусочки. У Паши были уже вовсю жаркие угли, и он накладывал на решетку сосиски. Чувство мимолетного и, в то же время, яркого счастья наполняло мою душу. И вдруг…

–Анни…

Нож вместе с картофелем вывалились из рук, по спине пробежал холодок, я повернула голову к лесу. Ничего. Только ветер слегка качал ветви деревьев, играясь с уже позолотевшими листьями. Я вышла на террасу, возле которой копошился Паша.

– Ты чего, Ань? – спросил Паша с озабоченным видом, держа решетку с сосисками над мангалом. Видимо у меня на лице читалось напряжение. – Всё хорошо?

–Знаешь, Паш… – Я посмотрела на него и тут же перевела взгляд на лес, который мирно и тихонько шумел. – Да не… Почудилось… Не обращай внимания. – Я вернулась в дом и, подняв нож с картошкой, продолжила чистку дрожащими руками. Надо бы поскорее закончить с ужином и лечь спать, а то ещё и не такое чудиться будет от усталости и недосыпа.

Паша пожал плечами, но всё же кинул задумчивый взгляд на лес. Сосиски на мангале уже почти были готовы, а Денис, попутно умудрившись читать статьи в смартфоне, расставил на столе тарелки, стаканы и столовые приборы.

Ужин на природе – это сказка. С одной стороны может показаться, что ничего особенного нет – варёная картошка, сосиски, салат и чай. Но это такое заблуждение. Сосиски, приготовленные на костре – самая вкусная еда на свете. Ко всему этому – свежий, прохладный вечерний воздух, аромат лесной чистоты, запах тлеющего дерева. Мы сидели и ужинали без спешки, лениво устроившись на плетёных креслах у стола. О чём-то шутили, что-то обсуждали и планировали ближайшие дни. Было так уютно и спокойно, что вся городская суета вдруг просто стерлась из памяти. На улице было уже совсем темно и глаза потихоньку начали закрываться. Ещё бы – почти бессонная ночь в поезде, беготня полдня по городу, поиски машины, закупка продуктов – всё это, конечно, повлияло на наше состояние. Лично у меня уже потихоньку закрывались глаза.

–Всё! Спать! Посуду завтра помоем. – Сообщил Паша, хлопнув в ладоши. Я вздрогнула от неожиданности, резко вернувшись из дремы в реальность, но в целом была с ним полностью согласна. С большим трудом сполза с кресла и, пожелав парням доброй ночи, я быстренько умылась и направилась в кровать. Сон принял меня в свои объятия моментально.

***

Я шла по камням, которые были украшены разнообразными коврами из мха, из некоторых скал росли ели и сосны. Я поднималась всё выше и выше, куда-то наверх через густой и величавый лес. Было темно, но я точно знала, куда мне идти. Справа от меня была невысокая, каменная гора, которую окружали мёртвые деревья. Почему-то ничего на ней не росло, даже мох был каким-то чёрно-серым, а трава вся была сухой и истончившейся. Я остановилась перед одной из мёртвых сосен, которая стояла буквально в паре шагов от меня – на одной из сухих веток погибшего дерева сидела огромная, чёрно-белого цвета птица, похожая на ворона. Она пристально смотрела на меня, раскинув в стороны свои большие, с причудливым окрасом, крылья. Я любовалась ею, и почему-то мне не было страшно или беспокойно. Я понимала, что была в лесу совершенно одна, но при этом у меня было ощущение, что я наконец-то дома. Места, которые окружали меня, были мне родными. Я чувствовала это всем своим существом. Вдруг тишину нарушил мелодичный свист откуда-то из глубины леса. В какой-то миг мне показалось, что свист звучит повсюду, вокруг меня, проходя сквозь меня, надо мной, заставляя мою кровь закипать и волноваться.

– Анни… Приди ко мне… Моя Анни… Дитя моё, я жду тебя. – Сквозь свист проник чей-то шёпот. Не то женский, не то мужской. Порой звучал он как шёпот ребенка, и в эту же секунду превращался в голос древнего старика. Он, словно бабочка, порхал вокруг меня. То в одном ухе, то прямо перед лицом, то в самой голове.

– Кто ты такой? – мой голос развеялся в густом тумане.

– Приди ко мне. Приди ко мне. Приди ко мне! – Шёпот усиливался, становился всё громче и громче, пока не сорвался в дикий и страшный рык – Анни, мы ждем тебя!

– Ответь мне, кто ты?

Я резко села на кровати. Моё сердце было готово вырваться из груди прямо в руки Паши, который с обеспокоенным лицом стоял прямо напротив меня.

– Ань, тебе кошмар приснился? Ты разговаривала во сне… – Он аккуратно присел на краешек моей кровати и зачем-то погладил свисающий с матраса плед.

– Да… Не помню. Что-то мрачное видела… – я глубоко вздохнула. Сердце потихоньку начинало успокаиваться. Неужели я ещё и по ночам разговариваю. Просто чудесная новость. – А что я говорила?

– Странное что-то…– Паша мельком посмотрел на меня и тут же Денис внезапно заворочался на диване. На мгновение мы с Пашей замерли, ожидая пробуждения Дена и готовясь перед ним извиняться за то, что разбудили, но он только элегантно вытащил ногу из-под одеяла и слегка засопел. – Вот уж крепкий сон у человека…– Перешёл совсем на низкие частоты Паша. – Странное что-то ты говорила, повторюсь. Какой-то язык… То ли финский, то ли эльфийский, местами похож на мышиный… В общем, я первый раз слышу такое. Но и на тарабарщину не похоже. Ты учишь мёртвые языки в свободное от путешествий время? – он приподнял бровь.

Я посмотрела на него, как будто бы впервые в жизни его вижу. Вот уж он скажет, конечно.

– Я, вообще-то, не знаю никаких языков… А особенно эльфийского. – я ему улыбнулась. – Когда-то раньше учила немецкий, но мне он не поддался.

– Ну, допустим. Я и сам толком не понял, что это за наречие, но звучит интересно и… Странно одновременно. – Паша задумчиво рассматривал плед. – Было ещё кое-что, кстати.

– Да? Что? – Паша сказал это так мрачно, что мне стало не по себе и я громче, чем хотела, задала этот вопрос. Мы с Пашей поджали плечи и обернулись на спящего Дениса, которому абсолютно было всё равно, что там и как мы обсуждаем.

– Т-ш-ш-ш-ш-ш… – Паша прислонил палец к своим губам. – Ты сказала что-то вроде «Отец, теперь я твоя дочь.» – Он округлил глаза и посмотрел прямо на меня в упор.

– Что? Что за бред? Я так и сказала? Это как понимать? – я недоверчиво нахмурила брови.

– Не знаю, Ань. Но звучало это довольно эпично. – Пашка прыснул. – Как будто бы ты духов вызываешь. Или как в «Звёздных войнах». Типа: «Отец! Я твоя дочь!». И дальше такая «Ай лалалала култума ахалай-махалай!» – Паша зажал рот пледом и беззвучно в него засмеялся.

Смотрев на него, я невольно заразилась его настроением и тоже рассмеялась, но, в отличии от него, довольно громко, потому что с дивана все-таки послышалась тихая ругань и Денисин возглас:

– Да хватит ржать вам там!

– Всё-всё, спим…– извиняющим тоном прошептал Паша. Он поднялся с края моей кровати, и кинул на меня весёлый взгляд. – Ты уверена, что с тобой всё в порядке и нам не нужно вызывать братьев Винчестеров?

Я усмехнулась и кивнула.

– Спокойной ночи, Ань. Не призывай больше никаких отцов, пожалуйста. – Паша сложил ладони вместе, нарочито прямо выпрямился и поплыл в сторону своей кровати.

– Иди в пень, – грозно и одновременно наигранно прошипела я, укладывавшись снова в кровать и с головой натянув одеяло.

Какая странная ситуация. Я никогда не разговаривала во сне. Или Паша шутит надо мной? Но он никогда не обманывает. Да и сидел бы он у моей постели, если бы я не разбудила его своими сонными заклинаниями. Языки какие-то… А что, если это как-то связано с историей, которая почудилась мне сегодня вечером, когда я готовила ужин? Или у меня просто окончательно поехала кукуха… С этими мыслями я провалилась в темноту.

2. Камень

Проснулась я довольно поздно – солнышко уже вовсю врывалось к нам через шторки и ласково пыталось меня разбудить.

– Подъём! – резко спрыгнув с дивана крикнул Денис. – Хватит, что это мы разлеглись тут с тобой? Пора идти на встречу к приключениям, к завтраку и к активным прогулкам.

С этими словами Ден схватил полотенце, лежавшее на откидном столике, и скрылся в ванной комнате.

Паша уже сидел на крыльце нашей «бочки» и помешивал кофе с молоком, аромат которого заставил меня окончательно проснуться. Приведя себя немного в порядок, я застелила постель и вышла на улицу. Какая благодать! По прозрачному, голубому небу плыли белоснежные, пушистые облака. Напротив нашего домика шелестел под музыку ветра свою песню лес, слегка покрытый нежной позолотой. Паша, уже допив горячий напиток, сидел на кресле с полуприкрытыми глазами. Я осторожно присела рядом с ним на соседнее.

– Ну что, ахалай-махалай? Смотрю, камушек-то с собой всё-таки, взяла, – не поворачиваясь ко мне, сказал Паша.

Я невольно опустила взгляд на палец правой руки. Серебряное колечко блеснуло мне в знак приветствия. Камень на нём переливался на солнце всеми цветами радуги.

– Крутое решение, кстати, камень в кольцо убрать. Красиво получилось. – Продолжил он. – Если хочешь, можем съездить за морошковым вареньем к той же бабуле? Как раз покажешь ей, как ты использовала её подарочек.

Почти ровно год назад мы приезжали в Сортавала отпраздновать свадьбу наших друзей Саши и Алины. Катались на ретро-поезде, забирались на разные горы, катались по мраморному каньону. Наслаждались природой и старались пропитаться энергией этой земли. Было отличное путешествие, молодожёны были очень счастливы, и этим счастьем они заражали всех в округе. Помню, как мы собрались поехать к водопадам, у которых снимался известный советский фильм «А зори здесь тихие». Пока мужская часть нашей компании решал вопрос с такси, мы с Алиной прогуливались у дороги, изучая товары местных бабушек. Старушки торговали домашней наливкой, сушёными грибами, шерстяными носочками и, разумеется, вареньем. Пока Алина общалась с каким-то мужичком, который продавал изделия из местного мрамора, меня потянуло вдруг к самой крайней старушке, у которой на небольшой табуретке, служившей прилавком, стояли разные баночки с домашним лакомством и носками.