На снимке тебя нет

— А как?

— Не знаю. Я рядом с тобой перестаю что-то делать. Я жду. Жду, когда ты освободишься. Когда у тебя будет настроение. Когда ты заметишь. Я так устала ждать, что разучилась хотеть.

Я смотрел на неё.

— Я не знал.

— Знаю. Поэтому и не сказала тогда.

Я сидел и смотрел на чашку.

— Ты могла сказать раньше, — сказал я.

Она остановилась.

— Что?

— Ты могла сказать мне раньше. Не через три года. Не когда уже уехала.

— Я говорила.

— Ты не говорила.

— Я говорила. Ты не слышал.

Мы смотрели друг на друга.

— Это не одно и то же, — сказал я.

— Нет, — согласилась она. — Не одно.

Она стояла в дверях.

— Я устала быть той, кто говорит, — сказала она. — Я хотела, чтобы ты сам.

— Я не умею сам.

— Теперь умеешь.

Она ушла в комнату.

Я остался сидеть на кухне.

Утром она собралась быстро.

Я вынес чемодан. Она надела куртку, проверила сумку.

— Всё, — сказала она.

В машине мы молчали.

Я вёл медленно. Улицы были пустые. На вокзале она вышла первой.

— Не надо провожать, — сказала она.

— Я провожу.

Она не стала спорить.

Мы дошли до перрона. Поезд уже стоял.

— Ну, — сказала она.

Я посмотрел на неё.

— Аня.

— Не надо, — сказала она. — Правда.

Я кивнул.

Она взяла чемодан.

— Спасибо, что пустил.

— Живи пока.

Она пошла к вагону. Проводница проверила билет. Аня поднялась по ступенькам и обернулась.

Я стоял.

Она помахала — коротко, как тогда, из машины.

Я поднял руку.

Поезд тронулся.

Я стоял, пока он не ушёл.

Дома я снял куртку и повесил её на крючок. Потом перевесил.

На кухне стояла чашка с трещиной. Я взял её, посмотрел на дно — наклейка с ценой почти стёрлась.

И вдруг подумал: какого чёрта.

Какого чёрта она не сказала мне раньше. Какого чёрта я не спросил. Какого чёрта мы пять лет пили чай и молчали.

Я поставил чашку слишком резко. Она звякнула о полку.

Я стоял и слушал, как звенит тишина.

Потом вылил воду, сполоснул чашку и поставил её на место.

Рядом с банкой с гвоздями.

Полка прогнулась.

Я посмотрел на неё и не стал ничего поправлять.