Хроники Крови и Тумана

Эдриан. Имя жгло язык, как перец. Наследник Дома Пепла. Тот, кто вытащил меня из огня только для того, чтобы бросить в другую, более изощренную топку. Я помнила его взгляд в Большом Зале. Холодный, расчетливый, лишенный даже капли сочувствия. Взгляд коллекционера, нашедшего редкую бабочку с оторванным крылом.

В тумбочке я нашла графин с водой и тарелку с фруктами, похожими на сморщенные яблоки. Но они не пахли едой. Они пахли воском.Я сидела на краю кровати, обхватив колени руками. Моя ладонь, порезанная ритуальным кинжалом, уже затянулась, оставив лишь тонкую белую линию шрама. Регенерация – единственное, что работало в моем дефектном организме без сбоев. Голод вернулся. Он скребся внутри, требуя платы за стресс, за страх, за магию, которую я случайно (или нет?) высвободила.

Эдриан.

Дверь распахнулась без стука. Я вздрогнула, но не встала. На пороге стоял он.

Запах ударил мне в нос раньше, чем я успела увидеть содержимое. Он сменил парадный мундир на простую черную рубашку и брюки, но от этого стал выглядеть только опаснее. Меньше похож на принца из сказки, больше – на убийцу, вернувшегося с работы. Он вошел в комнату, небрежно толкнув дверь ногой, и она захлопнулась с тяжелым, глухим звуком. В руках он держал поднос. На нем стоял серебряный кубок.

Мой желудок скрутило спазмом. Рот наполнился слюной. Зверь внутри завыл, царапая ребра изнутри.Густой. Металлический. Пряный. Кровь. Настоящая, живая, горячая кровь. Не из пакета, не из животного. Кровь вампира? Или человека?

– То, что не даст тебе сдохнуть до утра. И то, что заставит тебя заткнуться. Твой живот урчит так громко, что слышно в соседнем крыле.– Голодна? – спросил Эдриан, ставя поднос на стол. Его голос был спокойным, даже скучающим, но я чувствовала напряжение, исходящее от него волнами. Он не смотрел на меня. Он смотрел на кубок. – Пей. – Что это? – прохрипела я.

Один глоток. Я подошла к столу. Ноги дрожали. Каждый шаг давался с трудом – тело тянулось к кубку, как к магниту, а разум кричал: «Ловушка!». Я взяла кубок. Серебро было холодным, но жидкость внутри – горячей. Я поднесла его к губам. Медленное. Мощное. Как удары молота по наковальне.Мир взорвался. Вкус был невероятным. Это было как выпить жидкое солнце. Сила, чистая и концентрированная, ударила в голову, смывая усталость, страх, боль. Зрение прояснилось. Я увидела пылинки в воздухе, я услышала, как где-то далеко в замке капает вода.

– Это кровь низшего, с примесью успокоительного. Чтобы ты не бросилась на меня. Я осушила кубок до дна, жадно слизывая капли с губ. Когда я поставила его на стол, Эдриан стоял уже совсем близко. Он наблюдал за мной. В его янтарных глазах плясали тени. – Лучше? – спросил он. – Что ты туда добавил? – я вытерла рот тыльной стороной ладони. – Это не просто кровь.

– Это кровь низшего, с примесью успокоительного. Чтобы ты не бросилась на меня.

Он сделал шаг вперед. Я отступила, упершись бедрами в стол.

– Зачем ты меня спас?

– Спас? – он усмехнулся. Улыбка не коснулась его глаз. – Ты думаешь, это спасение? Оглянись, Вивьен. Ты в клетке. Я просто сменил тебе хозяина. Там, внизу, тебя бы разорвали на сувениры. Здесь… здесь ты принадлежишь мне. Он сделал шаг вперед. Я отступила, упершись бедрами в стол.

– Ты пахнешь странно, – сказал он, наклоняясь к моему лицу. – Не как мы. И не как человек. Ты пахнешь… диким мёдом, смешанным с медью и жаром. Сладкая кровь, сгущённая до густоты нектара. Он снова шагнул ко мне. Теперь между нами было не больше десяти сантиметров. Я чувствовала жар, исходящий от его тела. Он был как печь.

– Пытаюсь понять, почему моя магия реагирует на тебя, – прошептал он. – Почему в зале, когда я коснулся тебя, мой огонь… потух. Он вдохнул воздух у моей шеи. Медленно, глубоко. У меня перехватило дыхание. Это было не сексуально. Это было хищно. – Что ты делаешь? – выдохнула я.

– Ты ведь знаешь, что это невозможно, правда? – его голос стал тише, почти гипнотическим. – Огонь Пепла нельзя потушить. Его можно только перекричать более сильным пламенем. Или водой. Или землей. Но ты… ты просто выпила его. Как губка. Его рука скользнула по моему плечу, поднялась к шее. Пальцы были горячими, жесткими. Он слегка сжал мое горло. Не душил, просто обозначал власть.

Ментальное. Его большой палец надавил на мою сонную артерию. Я чувствовала, как пульсирует моя собственная кровь под его кожей. Эдриан смотрел мне в глаза. Его зрачки сузились в вертикальные щелки. И вдруг я почувствовала давление. Не физическое.

Приказ звучал в моей голове чужим, властным голосом. Это было Доминирование – древняя магия высших вампиров, которой они ломали волю жертв. Оно накатило тяжелой волной, пытаясь проникнуть в мой мозг, сломать барьеры, заставить подчиниться. «Смотри на меня. Бойся меня. Подчинись».

«На колени», – приказал голос в голове. Мои колени подогнулись. Перед глазами потемнело. Хотелось упасть, закрыть лицо руками, скулить и просить пощады.

В моей груди поднялась волна холодной, злой ярости. Она столкнулась с приказом Эдриана, как цунами с волнорезом. Я почти сделала это. Но потом "Зверь"внутри меня проснулся. Он был сыт (спасибо кубку крови). И он был зол. Он не хотел подчиняться. Он никогда никому не подчинялся.

– Нет! – выкрикнула я.

Эдриана отбросило назад. Он врезался спиной в шкаф с такой силой, что дверцы распахнулись, и с полки упала ваза, разлетевшись на осколки.Я не просто сказала это. Я толкнула его. Не руками. Я толкнула его волей. Выплеск энергии был коротким, но мощным. Раздался треск, похожий на звук ломающегося льда.

Я – дефектная, слабая, никчемная – отшвырнула Наследника Дома Пепла, как нашкодившего котенка? Он замер, тяжело дыша. На его лице было выражение искреннего, глубокого шока. Доминирование спало. Я стояла, прижимая руку к груди, хватая ртом воздух. Мое сердце колотилось как бешеное. Что я только что сделала?

Он посмотрел на свою руку, которой только что держал меня за горло. Она слегка дрожала.Эдриан медленно выпрямился. В его глазах больше не было скуки. Там была ярость. И… страх? Нет. Скорее настороженность.

– Не лезь мне в голову, – прошипела я. – Никогда.– Интересно, – произнес он. Голос его изменился. Стал жестче, суше. – Значит, не просто губка. А зеркало.

– Ты смелая, мышка. Или глупая. Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала? Ты сбросила Приказ крови. Только равный может сделать это. А ты никто. Ты пустое место. Он усмехнулся. Но в этот раз в улыбке не было превосходства.

– Завтра у тебя первый день занятий, – сказал он, отряхивая невидимую пылинку с рубашки. – Тебя определили в Дом Тени, хотя по тесту ты провалилась везде. Это значит, что ты будешь учиться выживать среди лжецов и убийц. Он сделал шаг ко мне. Я напряглась, готовая снова ударить (если получится). Но он остановился на безопасном расстоянии.

– И еще… потому что ты пахнешь так, будто можешь сжечь этот замок до основания. А я давно мечтаю посмотреть на пожар. Он подошел к двери. – Я спас тебя сегодня, Вивьен. Но это не значит, что я буду делать это завтра. В Мортемгарде каждый сам за себя. – Почему ты это сделал? – спросила я ему в спину. – В зале. Почему ты вступился? Эдриан остановился, положив руку на ручку двери. Он не обернулся. – Потому что моя мать хотела тебя убить. А все, что бесит мою мать, мне нравится. Пауза. Дверь захлопнулась.

Значит, я не просто ошибка. Я осталась одна. Осколки вазы валялись на полу, отражая тусклый свет из окна. Мои руки все еще дрожали от остаточного адреналина. Я посмотрела на свое отражение в темном стекле окна. Бледная, с растрепанными волосами, с глазами, в которых горел незнакомый мне огонь. Я оттолкнула его. Я смогла.

И мне нужны были зубы. Настоящие.Я сползла на пол, прислонившись спиной к кровати. Сон не шел. Я слушала замок. Он жил своей жизнью: где-то скрипели половицы, где-то выли сквозняки, похожие на голоса мертвых. Завтра меня бросят в яму со змеями.

*****

– Рейн? – спросила она, жуя жвачку. Или что-то, что заменяло здесь жвачку. – Я Малика. Твой куратор на сегодня. Собирайся. Завтрак через десять минут. Опоздаешь – останешься голодной. А голодный неофит – мертвый неофит. Утро наступило без рассвета. Небо просто сменило цвет с черного на грязно-серый, как старая половая тряпка. В дверь постучали. – Подъем! – рявкнул голос за дверью. Не Эдриан. Кто-то другой. Я открыла. На пороге стояла девушка. Невысокая, коренастая, с короткими светлыми волосами, торчащими ежиком. На ней была серая форма неофита, такая же, какую выдали мне вчера (я нашла её в шкафу).

– Она вообще человек, я чувствую запах! Я быстро оделась. Форма сидела неплохо – плотные брюки, рубашка, жилет с эмблемой Академии (Ворон, сжимающий в когтях череп). Мы шли по коридорам. Замок просыпался. Студенты выходили из комнат, сбиваясь в стайки. Я чувствовала их взгляды. Слух о вчерашнем инциденте в Зале уже разлетелся. – Это она? – Та, что сломала Чашу? – Говорят, она шюха Эдриана. – Нет, она шлюха Магистра.

– Не обращай внимания, – бросила она мне. – Они просто боятся. Все, что непонятно, здесь либо убивают, либо трахают. Тебя пока не решили, куда деть. Шепотки преследовали меня, как рой мух. Малика шла рядом, расталкивая толпу локтями.

Жест был двусмысленным. То ли «молчи», то ли… обещание? Мы вошли в столовую. Это был тот же огромный зал, но теперь здесь стояли длинные столы. Стол Дома Пепла был на возвышении. Там сидели аристократы – красивые, холодные, идеальные. Я увидела Эдриана. Он сидел во главе стола (неужели его мать не завтракает со студентами?), лениво ковыряя вилкой в тарелке.

Он поднял взгляд. Наши глаза встретились.Он не улыбнулся. Не кивнул. Просто смотрел. Долго. Тяжело. Потом медленно поднес палец к губам и провел по нижней губе.

Шпионы. – Эй, не пялься на элиту, – Малика дернула меня за рукав. – Глаза выжгут. Наш стол вон там. У параши, как говорится. Стол Дома Тени был в дальнем углу, в полумраке. Здесь сидели тихие, мрачные типы. Никто не разговаривал громко. Все шептались или переглядывались.

– Это синтетика, – пояснила Малика, видя мое лицо. – Кровь, выращенная в пробирке. Гадость редкостная, но жить можно. Натуралку дают только за заслуги или на праздники. Я села. Передо мной поставили тарелку с чем-то похожим на овсянку, но красного цвета. И стакан с густой жидкостью.

Он уперся руками в стол, нависая надо мной. От него пахло потом и животной агрессией. Я сделала глоток. Жидкость была безвкусной, как вода, в которой мыли ржавые гвозди. Но тело приняло её с благодарностью. Вдруг шум в зале стих. Я подняла голову. К нашему столу направлялись трое. Парни из Дома Зверя. Огромные, накачанные, с лицами, не обезображенными интеллектом. Один из них, с бритой головой и татуировкой паука на шее, остановился прямо напротив меня.

– Я хочу это.– Так это ты новенькая? – прорычал он. – Та, которой Наследник задницу прикрыл? Я медленно поставила стакан. – Тебе что-то нужно? – Да. Твое место. Ты сидишь на стуле моего друга. – Здесь полно свободных мест, – я обвела рукой полупустой зал.

– Поищи другое, – сказала я тихо, глядя ему в глаза. Малика пнула меня под столом ногой. «Уступи», – читалось в её глазах. Но я не могла. Не после вчерашнего. Если я сейчас прогнусь – меня сожрут. Эдриан был прав. Здесь или ты хищник, или еда.

Он замахнулся. Его кулак, размером с мою голову, полетел мне в лицо. Зал замер. Все смотрели на нас. Даже за столом Пепла стало тихо. Эдриан наблюдал, подперев подбородок рукой. Ему было интересно. Бритоголовый побагровел. – Ты, мелкая тварь…

На его костяшках остались следы, будто он ударил по раскаленному железу, только без огня. Следы были белыми, мертвыми.Я не успела уклониться. Я не была бойцом. Я даже не моргнула. Но удара не было. Его рука остановилась в сантиметре от моего носа. Он зарычал, пытаясь продавить невидимую преграду. Его вены вздулись. Но что-то держало его. Я почувствовала это снова. Ту же холодную волну, что и вчера с Эдрианом. Мой страх превратился в щит. Я посмотрела на его кулак. Кожа на его костяшках начала… сереть. Как пепел. Он взвыл. Отдернул руку, словно обжегся.

– Я сказала: поищи другое место, – повторила я, сама не узнавая своего голоса. Он был ледяным.– Что за хрень?! – заорал он, баюкая руку. – Она жжется!

Его дружки увели его. Он посмотрел на меня с ужасом. Потом плюнул на пол и попятился. – Ведьма! Психованная!

– Я не знаю, – честно сказала я.Тишина в зале взорвалась шепотом. Я села, чувствуя, как дрожат колени под столом. Малика смотрела на меня с открытым ртом. – Охренеть, – выдохнула она. – Ты что, из Дома Инея? У нас таких нет уже сто лет.

«Молодец, мышка. Ты показала зубы». Я бросила быстрый взгляд на стол Пепла. Эдриан больше не сидел. Он стоял, глядя прямо на меня. В его взгляде не было страха. Там был триумф. Он медленно поднял бокал с красным вином (или кровью) и салютовал мне.

Игра началась. И я только что сделала первый ход. Только я не знала правил, а мои противники играли краплеными картами уже сотни лет. Я отвернулась.

Глава 4. Этикет Хищников

Я свою крысу отпустила. Малика посмотрела на меня как на умалишенную, но промолчала, жуя очередную пластинку жвачки. День прошел как в мясорубке. В прямом смысле. В Мортемгарде не было уроков математики или литературы. Здесь учили двум вещам: как убить и как не быть убитым. На «Истории Домов» старикашка-лектор с кожей, похожей на сухой пергамент, два часа рассказывал, как Дом Пепла сжигал деревни смертных в пятнадцатом веке, чтобы остановить чуму. На «Анатомии» нам выдали живых крыс и заставили искать у них сонную артерию с завязанными глазами.

– …трахают или убивают, я помню, – закончила я за неё. К вечеру я валилась с ног. Голод, который я заглушила утром синтетикой, вернулся. Он был злым, тягучим, царапающим желудок изнутри ржавыми когтями. – Собирайся, – Малика бросила мне на кровать сверток. – Через час Общий Ужин. – Я не голодна, – соврала я, глядя в потолок. – Ты не поняла, Рейн. Ужин – это не про еду. Это проверка. Если ты не придешь, Совет решит, что ты слаба или что-то скрываешь. А слабых тут…

– Дресс-код, – Малика уже натягивала на себя узкие кожаные штаны. – Мы – скот, Вивьен. Но породистый скот. Нас должны хотеть купить или бояться тронуть. Я развернула сверток. Это было платье. Черное, бархатное, с высоким воротом-стойкой, но с разрезом на спине, доходящим почти до копчика. Идиотски непрактичное, вызывающее. – Это обязательно?

Густая, темно-красная жидкость била струями вверх, падая в чашу из оникса. Запах стоял такой, что у меня закружилась голова. Медь, железо, соль и что-то пьянящее, сладкое, как гниющие орхидеи. Большой Зал преобразился. Утренние столы сдвинули, заменив их на низкие диваны и столы, ломящиеся от яств. Но еда здесь тоже была декорацией. Жареные перепела, фрукты, истекающие соком, горы сладостей – к ним никто не притрагивался. Вампиры пили. В центре зала бил фонтан. Не с водой.

– Ничего. Аристократы Дома Пепла возлежали на возвышении, словно римские патриции. Эдриан был там. Он сидел, развалившись в кресле, обитом алым бархатом, с кубком в руке. Его рубашка была расстегнута чуть больше положенного, открывая бледную кожу и острые ключицы. Возле его ног, прямо на полу, сидели две девушки-вампирши, преданно заглядывая ему в глаза. Одна из них положила голову ему на колено, словно ручная кошка. У меня внутри что-то дернулось. Не ревность. Нет, какая к черту ревность? Просто… раздражение. Он выглядел как… – Как сутенер в борделе, – пробормотала я. – Что? – переспросила Малика, толкнув меня локтем.

– Доноры. Их держат в подвалах. Натуралка, Вив. Пей, пока дают. Это лучшее, что ты пробовала в своей жалкой жизни. Мы заняли места в тени колонн, где сидели неофиты и Дом Тени. К нам слуги, бледные, с пустыми глазами (наверняка под внушением), подносили кубки, наполненные из фонтана. Я взяла свой. Жидкость была теплой. Слишком теплой. Она пульсировала в руках, словно в кубке билось чье-то сердце. – Чья это кровь? – спросила я шепотом. Малика пожала плечами, делая глоток и блаженно закатывая глаза. На её губах осталась алая капля.

– Не буду. Я поднесла кубок к губам. Запах дурманил. Зверь внутри бился в истерике, требуя влить это в себя, требуя силы. Но я не могла. Я смотрела на красную гладь и видела лица. Людей. Живых, теплых, у которых это забрали. В Лондоне я пила пакеты. Это было безлично. Медицинский отход. Здесь это было убийством, возведенным в ранг искусства. Я поставила кубок на массивный дубовый стол. Резко. Звон серебра о дерево разнесся по притихшему залу.

Действительно. Эдриан смотрел на меня через весь зал. Он не слушал, что шептала ему девица у ног. Его взгляд был прикован ко мне. В нем читалось немое, напряженное ожидание. «Ну же, мышка. Покажи свой характер». Малика поперхнулась, чуть не расплескав содержимое своего бокала. – Ты дура? Эдриан смотрит. И Совет. Ты обязана принять дар. Это ритуал единения. Я подняла глаза.

– Не хочешь пить из кубка, крошка? – прорычал он, облизывая губы. – Может, тебе нравится пить сразу из источника? Вдруг тень накрыла наш стол. Я обернулась. Над нами нависал мужчина. Не тот громила, что вчера, но похожий. Из Дома Зверя. Только старше, с шрамом через всё лицо и глазами, полными мутной похоти. От него несло перегаром (кровяным вином?) и потом.

– Спокойно. Сейчас дядя научит тебя манерам, – он уже тянулся к ширинке своих брюк. – Или ты предпочитаешь с колен?Он схватил меня за подбородок. Его пальцы были жирными, липкими. Он сжал мою челюсть, заставляя открыть рот. – Отпусти! – дернулась я.

Зал замер. Никто не вмешивался. Это было развлечение. Проверка иерархии. Если я слаба – меня сломают прямо здесь, на глазах у всех. Эдриан так и сидел в своем кресле, даже не шелохнувшись. Только его палец на ножке бокала побелел.

– Я сказала, убери руки, урод! – прошипела я. Ярость вспыхнула во мне белым пламенем. Не страх. Ярость.

И мир замер.Я ударила его. Не магией. Просто рукой, отталкивая его потную ладонь от своего лица. В этот момент мой Зверь, голодный и злой, рванул поводок. Моя ладонь коснулась его груди.

Он рухнул к моим ногам, как мешок с картошкой. Я почувствовала… ток. Не электрический. Жизненный. Его сердце ударило мне в ладонь, как молот. Тук-ТУК-ТУК! Я почувствовала, как моя рука начала всасывать его силу. Не кровь, а саму его суть. Жар, биение, пульс. Вампир, который секунду назад скалился, вдруг побелел. Его глаза закатились. Он издал сдавленный хрип, похожий на стон умирающего. Его колени подогнулись.

– Что за дерьмо… – прохрипел он слабым, старческим голосом. Его кожа стала серой, дряблой, покрылась морщинами за секунду. Волосы поседели. Он лежал на полу, хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Он постарел лет на сто за одно касание.

– Дефектная тварь! Малика вскочила, опрокинув стул. Зал взорвался криками. Девушки у ног Эдриана завизжали. – Она убила его! – Она выпила его жизнь! – Ведьма!

Я стояла над телом, глядя на свои руки. Они светились. Слабым, едва заметным серебристым светом. Я чувствовала себя опьяненной. Словно выпила литр чистого адреналина. Голод исчез. Вместо него пришла эйфория. Сила бурлила в венах, требуя выхода.

– Вон отсюда! Быстро! Пока они не опомнились и не разорвали тебя!

Вдруг кто-то схватил меня за локоть. Жестко, больно. Я обернулась, готовая ударить снова. Эдриан. Он стоял рядом, его лицо было искажено не то гневом, не то страхом. От него пахло гарью и озоном. – Иди, – прорычал он мне в лицо. – Что?

– Живо! – Эдриан толкнул меня к боковому выходу. Толпа уже начинала надвигаться. Глаза вампиров горели красным. Они чуяли угрозу. Чуяли, что среди них есть хищник, который ест их самих. – Эдриан, отойди! – крикнул кто-то из Дома Пепла. – Она опасна! Она заразная!

Не оглядываясь. Я слышала за спиной шум, крики, звук бьющейся посуды. Я слышала, как Эдриан рычит на кого-то, прикрывая мой отход. Я побежала.

Мне это понравилось.Я вылетела в коридор, задыхаясь. Сердце колотилось в горле. Что я такое? Я не просто вампир. Я – антивампир. Я выпила его бессмертие. Я сделала его смертным, старым, слабым. И самое страшное…

Я стала тем самым чудовищем, которым меня пугали в детстве. Я – Мертвая Звезда. Та, что гасит других. Вкус чужой жизни на губах был слаще любой крови. Это было наркотиком. Я прислонилась к холодной стене, сползая на пол. Меня трясло.

– Далеко собралась, сучка?

– Магистр хочет тебя видеть, – сказал один из них. – И на этот раз твой любовничек тебе не поможет. Я подняла голову. В конце коридора стояли двое. Стражи. В руках у них были не копья, а шокеры. Магические. Они шли ко мне. Я попыталась встать, но ноги не держали. Эйфория прошла, оставив после себя опустошение и тошноту.

Разряд тока ударил меня в грудь. Мир погас.

Глава 5. Право Собственности

Пыль. Старая бумага. Чер