Хроники Крови и Тумана

Анна Шоу

Хроники Крови и Тумана

Глава 1. Вкус Железа

Голод никогда не приходил вежливо. Он не стучался, не просил разрешения войти, не предупреждал деликатным покашливанием. Он просто вышибал дверь с ноги и всаживал ржавый, зазубренный нож где-то под ребрами, чуть левее солнечного сплетения. Сначала это была тупая ноющая боль, похожая на старый синяк, но через час она превращалась в раскаленный штырь, на который нанизывали каждую мою мысль.

Лондон этой ночью пах дешевым табаком, выхлопными газами и тысячами теплых, живых тел. Особенно телами. Этот запах был везде – густой, сладковатый, тошнотворно-притягательный.

Я стояла в очереди в круглосуточной аптеке на окраине Уайтчепела, сжимая в кармане смятую пятифунтовую купюру. Пальцы онемели, но не от сырости, пропитавшей пальто, а от желания. Впереди меня, переминаясь с ноги на ногу, стояла старуха в бежевом, поеденном молью берете. От неё пахло корвалолом, затхлостью непроветриваемой квартиры и сладковатой, пудровой старостью. Но под этими слоями я слышала другое.

Шух-ту-тук. Шух-ту-тук…

Звук был громким, ритмичным, как удары молотка по сырому мясу. Я слышала, как её сердце, уставшее и изношенное, с трудом проталкивает густую темную кровь через обызвествленные сосуды. Я видела, как пульсирует тонкая синяя венка у неё на шее, прямо над воротником. Один укус. Одно движение – и боль под ребрами исчезнет, уступив место блаженной тишине.

Нельзя. Не здесь. Не сейчас.Я прикусила щеку изнутри. Сильно, до металлического привкуса во рту. Боль отрезвляла.

– Девушка? – голос кассира пробился сквозь вату в ушах, звуча как помехи в радиоэфире. – Вы спать тут собрались?

– Гематоген. Две коробки. И бутылку воды без газа. Я моргнула. Свет люминесцентных ламп резал глаза, словно битое стекло. Линзы, которые я носила, чтобы скрыть неестественный оттенок радужки, пересохли и прилипли к роговице.

Кассир, прыщавый парень с сальными волосами, швырнул мне на пластиковый лоток сдачу. Он даже не посмотрел на меня по-настоящему. Для него, как и для всего остального мира, я была просто очередным призраком ночного города, бледной молью в безразмерном черном пуховике, закутанной в шарф по самый нос. Невидимкой. Это было моим главным талантом – быть никем.

Я сгребла плитки – жалкий, смехотворный суррогат из бычьей крови, сгущенки и сахара – и вылетела на улицу, едва не сбив плечом входящего наркомана.

Улица встретила меня мелким, противным дождем, который здесь, в Ист-Энде, не мыл асфальт, а только размазывал грязь. Я зашла за угол, в тень между мусорными баками, где воняло гнилыми овощами и кошачьей мочой. Идеальное место для чудовища. Зубами разорвала фольгу, не заботясь о том, что могу порезаться.

Мой желудок сжался, принимая эту жалкую подачку, но Зверь внутри – та холодная, темная тень, что жила в моем позвоночнике – лишь раздраженно фыркнул. Это было как заклеить пулевое ранение детским пластырем с единорогами. Кровь мертвых животных не давала силы. Она просто не давала мне сойти с ума и броситься на прохожих.Первая плитка исчезла за секунду. Вкус был отвратительным. Приторным, липким, медовым, забивающим горло. Но где-то на самом дне, под слоями сахара, была капля железа.

Ещё пара часов тишины. Я купила себе ещё пару часов.

Меня звали Вивьен Рейн. По документам, которые я купила в даркнете три года назад, мне было двадцать два. По ощущениям – я гнила в этом мире целую вечность. Я не знала, кто мои родители. Не знала, почему солнце обжигает, но не убивает меня, и почему кресты вызывают лишь легкую усмешку, а не страх. Я знала только три вещи: я хочу крови, я должна прятаться, и я – ошибка природы. Дефектный экземпляр, который Вселенная забыла стереть ластиком.

Путь до дома занимал двадцать минут быстрым шагом. Я жила в «конуре» – крошечной студии над индийской закусочной, где вечно пахло карри, а стены были такими тонкими, что я слышала, как сосед сверху чешет пятку. Но это было дешево, и хозяин не задавал вопросов, получая наличные.

Он вошел в замочную скважину мягко. Слишком мягко. Без привычного скрежета и сопротивления, которое я знала наизусть.Я поднялась по узкой, провонявшей сыростью лестнице, привычно перешагивая через третью, скрипучую ступеньку. В коридоре мигала единственная лампочка, отбрасывая на облупленные стены дерганые, нервные тени. Я достала ключ.

Сейчас замок был открыт. Я замерла. Холод, который всегда жил внутри меня, вдруг стал ледяным. Я всегда закрывала дверь на два оборота. Всегда, даже если выходила вынести мусор. Это был мой личный ритуал, молитва богу паранойи.

Я медленно, стараясь даже не дышать, толкнула дверь.Инстинкт – не человеческий, а тот, древний, звериный – взвыл сиреной в голове. Беги. Брось вещи, брось документы и беги. Но бежать было некуда. Пожарная лестница завалена хламом семьи Патель, а внизу – глухой тупик с высоким забором и камерами банка.

Их было двое.В моей комнате, освещенной только уличным фонарем через грязное окно, было тихо. Слишком тихо. Даже холодильник, который обычно гудел как трактор, молчал. Они ждали меня.

Мужчина стоял у окна, заслоняя собой свет. Высокий, широкоплечий, в темно-сером пальто, которое выглядело так, будто его сшили на Сэвил-Роу, но носили в окопах. Женщина сидела на моей незаправленной кровати, лениво листая мой забытый скетчбук. Её ноги, обтянутые дорогой кожей брюк, были небрежно закинуты друг на друга.

– А у тебя неплохо получается передавать тени, – произнесла она, не поднимая головы. Голос был низким, глубоким, с едва заметной хрипотцой. – Жаль только, что перспектива хромает.

От них пахло не потом и теплом. От них пахло озоном, грозой, дорогой кожей и чем-то металлическим, древним. Кровью. Но не той, что течет в венах людей. Это была кровь хищников.Я осталась стоять в дверном проеме, чувствуя, как мышцы напрягаются, готовясь к прыжку. Но я не прыгнула. Воздух в комнате был… другим. Плотным. Тяжелым. Он давил на плечи бетонной плитой. Они не были людьми.

– Мы из отдела кадров, – женщина наконец захлопнула скетчбук и бросила его на матрас. Она подняла на меня глаза. Они были абсолютно черными. Не карими, а черными, без белков, как два провала в бездну. – Ты потерялась, милая. Мы пришли вернуть актив на место.– Кто вы? – мой голос прозвучал глухо, предательски дрогнув.

– Полицию? – переспросил он. – И что ты им скажешь? Что двое вампиров ворвались к незарегистрированному кровососу в его нору? Не смеши меня, Вивьен. – Вы ошиблись квартирой. Убирайтесь, или я вызову полицию. Мужчина у окна хмыкнул. Звук был сухим, как треск ломающейся ветки. Он медленно повернулся. Его лицо пересекал старый, белесый шрам, идущий от виска к уголку губ, придавая ему вечно сардоническое выражение.

Кошмар, который преследовал меня все эти годы, стал реальностью. Меня нашли. Он знал мое имя. Они знали, кто я.

– Это не приглашение на чай, Рейн. Это транспортировка. Совет принял решение. Твоя вольная жизнь в канализации закончена. Ты зачислена.– Я никуда не пойду. Я сделала шаг назад, в коридор. Если добежать до лестницы… Женщина встала. Она двигалась с неестественной, пугающей скоростью. В одно мгновение она сидела, а в следующее – уже стояла посреди комнаты. Она была высокой, неестественно худой, похожей на натянутую струну или богомола.

– В Мортемгард.– Зачислена? Куда?

– Хватит! – рявкнул мужчина.Слово упало в тишину как камень в колодец. Я никогда его не слышала, но от звучания этого слова – Мортемгард – у меня во рту появился привкус могильной земли. – Я не знаю, о чем вы…

– Тихо, – сказал он, выкручивая мне руку за спину с профессиональной скукой. – Не заставляй меня надевать на тебя ошейник. Тебе не пойдет. Он шагнул ко мне. Инстинктивно я вскинула руку, выпуская Зверя. Тени в углах комнаты дернулись, сгустились, отвечая на мой испуг. Я была слабой, необученной, но я была иной. Мужчина даже не замедлился. Он просто прошел сквозь сгустившуюся тьму, как ледокол, и перехватил мое запястье. Его пальцы были горячими. Не теплыми, а обжигающими, как угли.

От его прикосновения по моей руке прошла волна онемения. Мой Зверь, который только что скалился, вдруг заскулил и сжался в комок, словно побитый пес. Сила этого мужчины была подавляющей. Древней. Рядом с ним я была не хищником, а котенком, шипящим на добермана.

На улице, прямо на тротуаре, где обычно валялись пустые банки из-под пива, стояла машина. Черный, матовый седан, похожий на гроб на колесах. Никаких номеров. Окна затонированы наглухо, словно впитавшая свет бездна.Меня потащили вниз по лестнице. Я упиралась, цеплялась подошвами ботинок за стертые ступени, пыталась укусить его за руку, но меня тащили с неумолимостью конвейерной ленты.

Никто не придет. Мир только что отвернулся от меня.Миссис Патель выглянула из окна первого этажа, привлеченная шумом. Наши взгляды встретились. Я открыла рот, чтобы закричать. Мужчина просто поднял взгляд на неё. Миссис Патель дернулась, её глаза остекленели, и она медленно, как марионетка, закрыла шторы и погасила свет.

Женщина села рядом со мной. В свете приборной панели её лицо казалось высеченным из мрамора. Она достала из кармана маленький пузырек из темного стекла.Меня втолкнули на заднее сиденье. Внутри пахло дорогой кожей и стерильностью операционной. Дверь захлопнулась, отрезая шум дождя, запах карри, звуки города. Тишина внутри была абсолютной. Вакуум.

– Снотворное и стабилизатор, – она говорила тоном медсестры, обращающейся к буйному пациенту. – Переход через Границу разорвет твои неподготовленные мозги, если ты будешь в сознании. Пей.– Пей, – коротко приказала она. Я вжалась в противоположную дверь. – Что это? Яд?

– Вивьен, – женщина вздохнула, и в этом вздохе было больше угрозы, чем в крике. – У нас есть приказ доставить тебя живой. Но не обязательно целой. Пей, или я сломаю тебе челюсть и волью это. Я сжала губы. – Нет.

Это была кровь высшего. Я посмотрела на мужчину за рулем. Он смотрел на меня через зеркало заднего вида с холодным любопытством. Он ждал. Ему даже хотелось, чтобы я сопротивлялась. Ему было скучно, и сломанная кость стала бы неплохим развлечением. Я дрожащими пальцами взяла флакон. Выдернула пробку. Запах ударил в нос. Это было не лекарство. Это была кровь. Но такая густая, пряная и насыщенная силой, что у меня закружилась голова. По сравнению с этим гематоген был грязной водой из лужи.

– Хорошая девочка, – голос женщины поплыл, отдаляясь.Зверь внутри взвыл от восторга. Мое тело предало меня. Рука сама опрокинула содержимое в рот. Вкус был похож на жидкий огонь с медью. Горячо. Сладко. Больно.

Меня вдавило в сиденье. Гравитация изменилась. Мы не ехали – мы падали. Падали вверх, в сторону, сквозь что-то плотное и ледяное.Мир за окнами машины дернулся и смазался. Кирпичные стены лондонских домов потекли, как акварель под дождем. Фонари превратились в длинные полосы света, которые начали закручиваться в спирали.

– Добро пожаловать домой, – прошелестел кто-то, но я уже не понимала, кто это говорит.

А потом была темнота.В моем сознании вспыхивали образы. Высокие черные стены, уходящие в свинцовое небо. Ворота, сделанные из переплетенных костей. Лес, где деревья истекают смолой цвета крови.

*****

Это была не тюремная камера. И не больничная палата. Это было похоже на склеп, обставленный с аскетичной роскошью. Высокий сводчатый потолок терялся во мраке. Узкое стрельчатое окно без стекла, в которое врывался сырой, туманный воздух.Я очнулась от холода. Я лежала на каменном полу. Камень был гладким, полированным, но холодным, как лед. Моя голова раскалывалась, во рту стоял привкус пепла. Я с трудом села, опираясь на руки.

Внизу, далеко в ущелье, клубился Туман. Он был живым. Он дышал, перекатывался, словно океан молока, скрывая подножие замка. Неба не было – только низкие, тяжелые тучи фиолетового оттенка, которые, казалось, цепляли шпили замка своими брюхами.Я подползла к окну и выглянула наружу. У меня перехватило дыхание. Я была высоко. Очень высоко. Башня, в которой я находилась, была частью огромного, чудовищного замка, выросшего прямо из скалы. Черный камень, влажный от тумана, громоздился уступами, арками, мостами, соединяющими шпили над бездной.

Цитадель Крови и Тумана. Место, которого не было на картах.– Мортемгард, – прошептала я. Слово жгло губы.

Заперто. Разумеется. Я обернулась. Комната была пуста, если не считать узкой кровати, стола и платяного шкафа из черного дерева. Дверь – тяжелая, обшитая железом – выглядела внушительно. Я подошла и дернула за ручку.

Тишина съела мой голос. Стены здесь были толщиной в метр.– Эй! – я ударила кулаком по дереву. – Есть там кто-нибудь?!

Я резко развернулась, прижимаясь спиной к двери. Сердце забилось где-то в горле. В углу, в глубоком кресле, которое тонуло в тени, кто-то сидел.Вдруг я услышала звук. Не за дверью. Внутри комнаты. Тихий щелчок, как будто кто-то чиркнул зажигалкой.

– Ты слишком громкая для того, кто пытается выжить, – произнес голос. Мужской. Низкий, бархатный, но с такими опасными нотками, что у меня мурашки побежали по спине.

Но страшнее всего были глаза. Янтарные, светящиеся изнутри, с узкими вертикальными зрачками. Вспыхнул огонек. Маленькое пламя плясало на кончике указательного пальца незнакомца. Свет выхватил из темноты лицо. Молодой. Моего возраста. Или так казалось. Острые, неестественно правильные черты лица, бледная, словно мрамор, кожа. Темные волосы падали на лоб. Он был красив той пугающей, хищной красотой, которой обладают тигры перед прыжком.

– Тот, кто решает, стоит ли тратить на тебя время, – он лениво повел пальцем, и огонек прочертил в воздухе огненный след. – Ты пахнешь донорской дрянью и страхом. Отвратительное сочетание.Он сидел расслабленно, закинув ногу на ногу, словно был хозяином этого места, а я – досадной помехой. – Кто ты? – выдохнула я.

– Выпустить? Милая, ты даже не представляешь, куда попала. За этой дверью – сотни голодных аристократов, которые с радостью разорвут тебя на части, просто чтобы посмотреть, какого цвета у тебя кишки. Здесь, со мной, тебе безопаснее всего.– Выпусти меня отсюда. Он рассмеялся. Смех был тихим, но от него вибрировали стекла в окне.

– Ты здесь по ошибке, – сказал он, подходя вплотную. – Но ошибки в Мортемгарде живут недолго. Он встал. Огонь на его пальце погас, но казалось, что жар теперь исходит от него самого. Он шагнул ко мне, и комната вдруг стала крошечной.

– Я не ошибка. Я – твой кошмар, если ты не отойдешь. Я не отступила. Не потому что была смелой, а потому что сзади была дверь. Я задрала подбородок, глядя в его янтарные глаза.

– Покажи мне, – прошептал он, и его голос был как шелест пепла. – Покажи мне свои зубы, Вивьен. Его брови поползли вверх. На губах появилась ухмылка – острая, как лезвие бритвы. – А у мышки есть зубы. Любопытно. Он наклонился к моему лицу, вдыхая.

Последнее, что я видела – это его горящие глаза во тьме комнаты и ухмылку, обещавшую мне ад. В этот момент замок в двери щелкнул. Дверь распалхнулась за моей спиной, и я, потеряв равновесие, начала падать назад, прямо в неизвестность коридора.

Глава 2. Псарня Аристократов

Я упала. Не в коридор, как ожидала, а в чьи-то руки.

– Осторожнее, – проскрежетал голос над моим ухом. – Имущество Академии не должно портиться до распределения. Жесткие, холодные, как камень, руки подхватили меня у самого пола, не дав удариться затылком. Я инстинктивно дернулась, вырываясь, но хватка была железной.

Страж. Или надзиратель. Меня поставили на ноги одним рывком, словно я весила не больше тряпичной куклы. Я отшатнулась, врезавшись спиной в противоположную стену коридора. Передо мной стоял гигант. Не просто высокий человек, а гора мышц, обтянутая серой униформой, похожей на военный китель. Его лицо было грубым, словно вытесанным из гранита, с квадратной челюстью и маленькими, близко посаженными глазками. На шее висел тяжелый серебряный жетон.

За его спиной виднелся длинный, освещенный факелами коридор. Стены были сложены из черного камня, который казался влажным и живым. Пол был выложен мозаикой, изображающей переплетенных змей и драконов. Но самое главное – запах. Здесь пахло не пылью и старостью, а силой. Магией. Озоном, серой, железом и чем-то сладким, тошнотворным, напоминающим гниющие лилии.

Только пыль в луче света из окна. Я посмотрела на дверь своей «камеры». Она была распахнута. Внутри было пусто. Темнота. Никакого кресла. Никакого парня с янтарными глазами и огнем на пальцах. Никого.

– Галлюцинации – обычное дело после Перехода, – буркнул он. – Твой мозг плавится, пытаясь осознать новую реальность. Шевелись. Церемония начинается.– Там… там кто-то был, – прохрипела я, указывая дрожащим пальцем на пустую комнату. Страж даже не обернулся. Он смотрел на меня с профессиональным безразличием мясника, оценивающего тушу.

– Я не благородная! Я вообще никто! Верните меня! Он схватил меня за плечо и толкнул вперед по коридору. Я споткнулась, но устояла. – Какая церемония? Где я?! – Мортемгард, – ответил он так, словно это объясняло всё. – Дом Благородных Кровей.

– Никто, говоришь? – он наклонился ко мне. От него пахло псиной и старой кровью. – Ошибки сюда не попадают, девка. Сюда попадают только те, кого Туман выбрал. Или проклял. Ты здесь, потому что твоя кровь фонит на всю округу, как сирена во время налета. Страж остановился так резко, что я чуть не врезалась в его спину. Он медленно повернулся. Его глаза, лишенные белков, были абсолютно черными.

– Иди. И молись, чтобы тебя определили в Дом Тени. В Псарне съедят, а в Пепле сожгут. Он снова толкнул меня.

Они смотрели на нас, «новичков», как на грязь под ногами. С пренебрежением, смешанным с голодным блеском в глазах. Мы шли по лабиринту коридоров. Я видела других. Их было много. Подростки, молодые люди, такие же растерянные и испуганные, как я. Их вели такие же стражи. Но были и другие – те, кто шел уверенно, с высоко поднятой головой. Они были одеты в богатые одежды, их лица были бледными и надменными. Аристократы.

Зал был колоссальным. Своды терялись в темноте, поддерживаемые колоннами в виде гигантских скелетов. В центре зала, на полу из черного мрамора, был выложен сложный узор – звезда, вписанная в круг, увитый рунами. Руны светились тусклым багровым светом.Вдруг коридор расширился и вывел нас на огромную галерею, нависающую над залом. У меня перехватило дыхание.

– Вниз, – скомандовал страж, указывая на винтовую лестницу. Вокруг звезды стояли сотни фигур в мантиях. Красных, черных, серых. Они молчали. Тишина была такой плотной, что звенела в ушах.

Я спускалась на ватных ногах. Каждый шаг отдавался гулким эхом. Я чувствовала на себе сотни взглядов. Они ощупывали меня, оценивали, пробовали на вкус. Я была здесь чужой. Я была антилопой, которую бросили в яму со львами.

Справа – мужчина-гигант, обнаженный по пояс, с телом, покрытым шрамами и татуировками. Нас, «новичков», выстроили в линию перед звездой. Нас было человек двадцать. Кто-то плакал, кто-то трясся, кто-то стоял с каменным лицом. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль помогала не упасть в обморок. В центре круга стояли три трона. На центральном сидел старик с лицом, похожим на пергамент, в черной мантии. Его глаза были закрыты. Слева – женщина с огненно-рыжими волосами и кожей цвета слоновой кости, в платье, похожем на языки пламени.

– Дом Тени. Дом Пепла. Дом Зверя, – прошептал парень слева от меня. Он дрожал так сильно, что его зубы стучали. – Три Основателя.

– Начинайте, – его голос прозвучал не в ушах, а прямо в голове. Сухой, скрипучий, как шелест песка.Старик в центре открыл глаза. Они были белыми, слепыми.

Если начинала бурлить и пениться – к гиганту (Дом Зверя). Начался отбор. Один за другим новички выходили в центр звезды. Они резали ладонь ритуальным кинжалом и капали кровью в чашу. В зависимости от того, как реагировала магия, их определяли. Если кровь вспыхивала огнем – они шли к рыжеволосой женщине (Дом Пепла). Если превращалась в дым – к старику (Дом Тени).

Аристократы на балконах скучали. Они переговаривались, смеялись, пили вино из кубков (или не вино?). Для них это было шоу уродов. Большинство шли к Зверю. «Псарня», как назвал её страж. Расходный материал. Бойцы, мясо. Меньше – в Тень. Шпионы, интриганы. К Пеплу не попал никто.

– Вивьен Рейн, – провозгласил глашатай.

Кинжал лежал рядом. Обсидиановое лезвие, острое как бритва. Я вздрогнула. Моя очередь. Ноги несли меня сами. Я вышла в центр круга. Магия под ногами гудела, вибрировала, проходя сквозь подошвы ботинок. Мне казалось, что я стою на крышке реактора. Передо мной возникла чаша на постаменте. Она была сделана из черепа. Старого, пожелтевшего человеческого черепа.

Здесь, в центре магии, мой голод усилился стократно. Я чувствовала запах крови в чаше – смесь сотен других. Мне хотелось не капать туда, а выпить её до дна.Я взяла его. Рука не дрожала. Странно, но страх ушел. Осталась только холодная, звенящая пустота. И голод. Первая капля упала в чашу.Я провела лезвием по ладони. Больно. Резко. Горячо. Кровь выступила мгновенно. Темная, густая, почти черная. Третья.Тишина. Ничего не произошло. Ни огня. Ни дыма. Ни пены. Аристократы на балконах затихли. Основатели подались вперед. Вторая капля. Звезда мигнула и потухла.И тут чаша… треснула. Звук был громким, как выстрел. Тонкая трещина пробежала по кости черепа. Содержимое чаши начало чернеть. Не просто темнеть – оно становилось абсолютно черным, поглощая свет. Жидкость вскипела, но не от жара. От холода. Иней пополз по краям чаши, по постаменту, по моим ботинкам. Руны на полу погасли.

– Это Пустота! В зале стало темно. Гул голосов взметнулся к потолку. – Что это?! – Она сломала Круг! – Убейте её!

– Мерзость! – прошипела она. – Уничтожить! Я стояла, оцепенев, глядя на свою руку. Кровь не останавливалась. Она текла, черная и холодная, капая на иней. Рыжеволосая женщина (Дом Пепла) вскочила с трона. В её руке вспыхнул огненный шар.

– Сядь, Игнис, – прозвучал голос. Спокойный, ленивый, бархатный.Она замахнулась. Я зажмурилась, ожидая удара. Ожидая смерти. Но удара не последовало.

Дом Пепла.

Я открыла глаза. Между мной и огненным шаром стоял он. Тот самый парень из моей «галлюцинации». Он стоял спиной ко мне, загораживая меня от разъяренной женщины. На нем была форма Академии – черный мундир с серебряной вышивкой, высокий воротник, плащ. На плече горел герб: Саламандра в огне.

– Эта «дрянь», матушка, только что показала результат, которого мы не видели триста лет, – он говорил скучающим тоном, словно обсуждал погоду. Он небрежно махнул рукой, и огненный шар в руке женщины погас, рассыпавшись искрами.– Эдриан! – рявкнула женщина. – Отойди! Эта дрянь осквернила алтарь!

– Я же говорил, мышка, – прошептал он так, чтобы слышала только я. – Ошибки здесь не живут. А вот загадки… загадки мы любим. По залу пронесся вздох. Он погасил магию Основателя? Он повернулся ко мне, его янтарные глаза горели в темноте. На губах играла та самая ухмылка – острая, жестокая, обещающая проблемы. Он взял мою окровавленную руку. Его пальцы были горячими, как лава.

– Я забираю её, – объявил он громко. Его голос отразился от сводов. – По праву Первого Наследника. Она – моя проблема.Он поднял мою руку вверх, демонстрируя её залу. Кровь стекала по его пальцам, шипя, как кислота.

– Её место там, где я скажу, – отрезал он. Его глаза вспыхнули ярче, и тени вокруг нас отпрянули.Женщина на троне побледнела от ярости. – Ты не смеешь! Она дефектная! Её место в яме со Зверьми!

– Добро пожаловать в Псарню Аристократов, Вивьен, – усмехнулся он. – Постарайся не сдохнуть в первый же день. Я ненавижу терять игрушки. Он посмотрел на меня. В его взгляде не было жалости. Не было спасения. Там было только холодное, расчетливое любопытство хирурга, получившего новую лягушку.

Я выжила. Но, глядя на его прямую спину, я поняла, что, возможно, смерть от огненного шара была бы милосерднее.Он потянул меня за собой, прочь из круга, прочь от погасших рун и треснувшей чаши. Толпа расступалась перед ним, как вода. Я шла, спотыкаясь, чувствуя, как его пальцы пережимают мне запястье до синяков.

Глава 3. Цепной Пёс

Новая комната мало чем отличалась от камеры карантина. Такие же голые каменные стены, высокий потолок, теряющийся во мраке, и узкое окно, выходящее на туманную бездну. Разве что мебель была чуть лучше: массивный стол из черного дерева, шкаф, пахнущий лаком и старой одеждой, и кровать с балдахином, ткань которого напоминала паутину.

И в пределах воли моего нового «хозяина». Но главное отличие было не в мебели. Главным отличием было то, что дверь теперь не запиралась снаружи. Я была «свободна». В пределах башни, конечно.

«Она – моя проблема».