Мне не стыдно

На нервной почве я почти перестала есть. Таяла на глазах. Скоро только и останется, что глаза и рыжие волосы, всё остальное растворится в пространстве.

Варя удивлённо спрашивала, что со мной и почему я так мало ем. Приносила мне то булочку, то пончик, сердобольная. А я банально боялась, что Мишин мог затаить на меня особенную обиду, и теперь хочет особенно отомстить. И дай бог, если это будут сломанные кресла или шоколадки с перцем. А то ведь у него может хватить фантазии и полномочий устроить какую-нибудь злобную шуточку, из-за которой меня потом ни в одну приличную контору не возьмут на работу.

Вот в таком настроении я и узнала о грядущем корпоративе.

День рождения фирмы — святое дело, и нам обещали ресторан с какими-то конкурсами, танцами и пьянкой-гулянкой.

Клянусь собственными рыжими волосами, я бы не пошла. Ни за что не пошла бы. Я не отношусь к компанейским людям, а подобные мероприятия вообще страстно ненавижу. Но увы, за два дня до корпоратива я столкнулась в лифте с Юрьевским, и тот, улыбнувшись, спросил:

— Рита, а вы придёте на наш праздник?

Я даже растерялась.

— Э-э… Ну… вообще я…

— Понятно, — он рассмеялся. — Вы уж приходите. Там, знаете ли, премии будут выдавать. А кто не придёт — премию не получит.

Я посмотрела на него несчастными глазами.

— А может…

— Нет, Рита, не может, — веселился генеральный. — Приходите-приходите. Сами подумайте — если каждый сотрудник будет сбегать с корпоратива, то кто там останется? Ты да я, да мы с тобой. Это я про себя и Мишина, разумеется.

Вот именно. Там будет Мишин. И этого вполне достаточно, чтобы я не желала туда идти.

— Хорошо, — вздохнула я, чувствуя себя пойманной на крючок золотой рыбкой. — Я приду.

Приду, получу премию, закроюсь на часок в туалете, а потом убегу домой. Что называется — и волки сыты, и овцы целы…

13

— А ты в платье пойдёшь? — спросила у меня Варя чуть позже, когда я сообщила ей о своём намерении пойти-таки на корпоратив.

— Не знаю, — вздохнула я, с тоской разглядывая своё бледное отражение в мониторе. — Ещё не думала.

— Ты интересно одеваешься, винтажненько так. Но в основном юбки и блузки. А если платье наденешь… Да ещё и с декольте…

— Какое декольте, Варь. У меня что спина, что грудь… те же яйца, только в профиль.

Соседка хихикнула.

— А вот и неправда! Всё у тебя на месте. Ну что, решено? Надевай платье!

— А ты-то сама в чём будешь? — попыталась я переключить Варю, и мне это удалось: она начала рассказывать о своём наряде и забыла про мой.

Платье, значит… Есть у меня одно, привезённое из Франции. Очень лёгкое, воздушное такое, зелёное и безумно похожее на то самое, в котором я была на выпускном в институте. А то самое я тогда выбросила. И платье, и сумочку… и волосы отрезала почти под корень. Всё из-за Мишина.

Дура была, да.

Но разве сейчас я умнее? По-моему, нет.

***

Игнорировать Риту оказалось непросто.

Во-первых, Сергею постоянно требовалось что-то ей сказать по работе, и надо было придумывать, как передать это через третьих лиц, либо писать письма. А эти письма должны быть бесстрастными и сугубо деловыми, что тоже нелегко.

Во-вторых, Мишину хотелось её видеть. И быстрых косых взглядов оказалось мало. Он иногда смотрел на Риту, когда она не замечала, но долго всё равно не получалось — тогда заметил бы кто-нибудь другой.

А в-третьих… она явно нервничала. И это беспокоило Сергея. Варя даже обмолвилась, что Рита почти не ест, и он окончательно решил прекращать свои дебильные эксперименты. Стоило признать — совет Веры, точнее, Пушкина, в случае с Ромашкой не работал.

Лучше купить ей цветы и нормально извиниться. Вот пройдёт корпоратив — и сразу надо осуществлять. А до корпоратива некогда, все на ушах стоят…

Ещё и Кристинка Мишина грузила. Решила свадьбу спланировать и поминутно писала ему в скайп вопросы из разряда: «А ты какой ресторан хочешь?», «А торт лучше белый или розовый?», «Закажем лимузин или просто машины?», «А голубей будем выпускать?»

Раздражало страшно. Но Сергей терпел и смиренно отвечал каждый раз примерно одно и то же, только разными словами. «Как тебе больше хочется, котёнок». Пусть играется.

В конце концов, свадьба бывает только раз в жизни. Ну, это если повезёт, конечно…

.

С корпоративом генеральный расщедрился — объявил, что все должны приехать к трём, и уже от офисов народ повезут на автобусе в ресторан. Ехать недолго, но с учётом пятничных московских пробок можно было встрять надолго.

Тем, кто с личным транспортом, разрешено было ехать сразу в ресторан к четырём часам. Мишин решил сделать именно так. Автобус автобусом, но назад тоже надо как-то добираться.

И всё было хорошо с самого утра — Крис Сергею не писала, погода была отличная, никаких дождей или туч, и в то же время не жарко. Он приехал в ресторан в отличном настроении, и это настроение было неизменным до тех пор, пока Мишин не увидел Риту.

Наверное, что-то похожее испытывают люди, которых в макушку бьёт молния.

Она издевается? Зачем она надела это платье? Нет, конечно, это совсем другое платье, но как похоже-то! С летящей юбкой, в разрезах которой были видны длинные стройные ноги, с широким поясом на талии и полупрозрачными рукавами-крылышками. Декольте небольшое, но очень аппетитное…

И как тут игнорировать? Точнее даже — как тут смириться с тем, что другие Риту совсем не игнорируют, а увиваются рядом, как пчёлы возле цветочка? Но это его цветочек! Его Ромашка!

Всё, Мишин. Совсем ты сдурел. Увидел похожее платье, волосы её медные распущенные, глазищи зелёные — и всё, мозг потёк, как сливочное масло, выставленное на солнце.

А она на тебя даже и не смотрит. Стоит, с Варей хихикает, только плечами поводит иногда, будто взгляд твой чувствует.

Их начали запускать в зал, где уже была приготовлена сцена, танцпол, какие-то закуски. Сергей чуть заметно поморщился — он, как ни странно, тоже особо не любил все эти массовые развлечения. Но увы — нормальный начальник не может сбежать с мероприятия раньше своих сотрудников.

На столах стояли таблички с названием отдела — видимо, чтобы никто не дай бог не перепутал, где и с кем ему нужно сидеть. Отдельного стола с надписью «генеральный директор» не имелось, Юрьевского посадили вместе с менеджерами Мишина. И, соответственно, с самим Сергеем.

Рита, кинув быстрый взгляд на начальство, уселась в другом конце, почти полностью загородившись пухленькой фигурой Вари.

Сначала выступил генеральный, поздравив всех с очередной датой и заявив, что насчёт «раздачи слонов», то есть премий, он пошутил — всё придёт, как обычно, на карточку. Зал слаженно и немного раздражённо вздохнул, и Мишин усмехнулся — хорошо, что сотрудники не знают: идея с премией принадлежала Сергею. Макс в жизни бы не додумался до подобного вранья, зато он хотел, чтобы на корпоративе был хоть кто-то, кроме них самих.

После того как Юрьевский закончил и сел, официанты принесли выпивку, какую-то еду, а на сцене появился ведущий и начал проводить разные конкурсы. То загадки залу загадывал, то просил угадать фильм по мелодии, то ещё какой-то бред. Сергей не очень вслушивался, хотя в каждом «раунде» победителю давали призы — коробку конфет или бутылку шампанского на выбор.

Да, расщедрился Макс в этом году, никогда такого не было. Но он, как казалось Мишину, вовсе не день рождения фирмы хотел отметить, а радовался, что Светка скоро родит. Конечно, он никому этого не говорил, но понимали сей факт многие.

А потом, когда народ более-менее прекратил есть и уже хорошенько выпил, начались подвижные конкурсы. Участие в них оказалось добровольно-принудительным — ведущий вызывал «к доске», то есть, на сцену, целыми отделами, и заставлял всех веселиться.

Если бы он начал не с креативщиков, Рита, конечно, сбежала бы. Но увы — ведущий начал именно с их стола. Хотя нельзя сказать, что Ромашка не попыталась сбежать — она сильно дёрнулась, но Варя успела схватить её за руку и что-то заговорила с широкой улыбкой на лице.

— Так-так! — воскликнул ведущий, радостно хлопая в ладоши. — Семь человек у нас есть, а нужно восемь! Кто готов присоединиться?

— Давайте я присоединюсь, — на сцену вспрыгнул Юрьевский. — А то непорядок: нельзя генеральному бросать сотрудников на произвол судьбы!

— Браво! — ведущий захлопал в ладоши, и из зала тоже послышались полупьяные аплодисменты. Мишин покосился на Макса и украдкой повертел пальцем у виска, но тот только отмахнулся.

— Итак, начинаем! — вновь заговорил ведущий, торжественно повышая голос. — Делимся на две команды по четыре человека. Вот как стоите, так и делитесь!

Мишин посмотрел на окружающих его людей. Он оказался в команде с Ритой, Варей и Дмитрием, ещё одним своим менеджером.

— Кто капитан от каждой из команд? Выбирайте!

В другой команде все разом посмотрели на Юрьевского, а в команде Сергея — на него. Ну да, логично…

— Прекрасно! Вы будете командой ёжиков! — И ведущий присобачил на грудь Мишину значок с изображением бешеного ёжика. — А вы — командой зайчиков! — Хлоп — такой же значок, только с обкурившимся зайцем, получил генеральный.

Команда ёжиков, значит…

— Дорогие зрители, если вы болеете за ёжиков, кричите «ёжики, ёжики!». А если за зайчиков — «зайчики, зайчики!»

Интересно, рискнёт ли кто-нибудь болеть за ёжиков? Всё-таки Юрьевский-то зайчик, а не ёжик.

— А теперь — правила игры! Берём по апельсину, — ведущий всучил им с Максом равные по размеру апельсины. — Кто-то из команды зажимает этот апельсин подбородком, а второй член команды пытается его взять. Только подбородком, без рук! Поднявшая руку команда будет дисквалифицирована! И так передаёте апельсин друг другу. Какая команда первая справится с передачей апельсина — та и победит!

М-да, весёленько. Где-то Сергей подобное видел, в каком-то фильме. Только забыл, в каком…

Мишину казалось, что такая игра больше подходит для свадьбы, а не для корпоратива, но организаторам виднее. Хорошо, что все уже выпили.

Хм. Сергей покосился на Риту. Вот уж кто не пил и стоит с несчастным видом.

— Капитаны! Выбирайте, кто начнёт игру! — между тем продолжал ведущий, и Мишин сделал шаг вперёд, протягивая апельсин Рите.

— Ты первая будешь держать, а… — Сергей выдохнул. — … А я забирать.

В глазах Ромашки мелькнула ярость. Она, конечно, предпочла бы кого угодно другого — хоть Варю, хоть Дмитрия. Но давать другому мужчине повод возить подбородком по Рите Мишин не собирался. А Варя… Сергей боялся, что она просто запутается этим самым апельсином в собственной груди. Пусть лучше возит фрукт по пиджаку Мишина.

— Раз, два, три… Начали! — воскликнул ведущий и врубил какой-то адский музон. Ритмы били по ушам так, что казалось, голова взорвётся.

Рита прижала подбородком апельсин и хмуро посмотрела на Сергея. Он подошёл к ней вплотную, закрыв спиной от зала, как когда-то закрывал от одногруппников, чтобы те не видели её слёзы из-за его собственных подначек, наклонился и сказал:

— Это просто игра, Ромашка.

Она нахмурилась ещё сильнее. А Мишин наклонился ниже и попытался взять апельсин. Чёрт, оказывается, это непросто… Да и Риткин запах изрядно мешал. И её близость. Хотелось отбросить в сторону все апельсины, обнять, поцеловать.

Совсем ты сдурел, Мишин.

А апельсин между тем не поддавался. Уезжал в Ромашкино декольте, и она судорожно вздыхала, сжимая кулаки, когда Сергей пытался поднять фрукт повыше, чтобы её не смущать, и забрать его наконец. Мишин слышал её недовольное пыхтение и с трудом сдерживал улыбку — иначе уронит апельсин… а проиграть совсем не хотелось.

Но после минутного ёрзания по груди Риты Сергею всё же удалось схватить апельсин и повернуться к Варе — теперь была её очередь елозить по начальству в охоте за апельсином.

Краем глаза Мишин заметил, что Ромашку слегка трясёт. Нет, надо будет с ней поговорить после корпоратива… А то опять напридумывает себе какие-нибудь глупости...

14

Победили зайчики. Ну и ладно — пусть Макс радуется.

А Ритка, как только ведущий отпустил их со сцены, сказала что-то Варе и метнулась в сторону выхода. Сергей подождал несколько секунд, чтобы это не выглядело настолько уж подозрительным — и пошёл за ней.

Ромашка уже раздражённо топала по улице по направлению к метро — вот это скорость! Мишин ускорил шаг.

— Рита!

Она не оглянулась. Только затопала быстрее. Вот вредина!

Сергей почти бежал. Семимильными шагами достиг Ромашки и встал перед ней, как Сивка-бурка перед Иванушкой-дурачком.

— Отстань! Я домой! — зашипела она, но Мишин перехватил её руку и почти заставил взглянуть ему в глаза.

— Я тебя отвезу.

— Не надо!

— Надо. Ты как бешеная вон.

— Сам ты… — лицо Ромашки на миг исказилось, словно она собиралась заплакать, и Сергею вдруг стало очень стыдно за себя.

— Ну перестань, — сказал он мягко. — Ничего же не случилось. Подумаешь, апельсин. Даже Юрьевский играл, а у него вообще жена беременная.

Рита продолжала смотреть на Мишина волком, и он осторожно потянул её к своей машине. Ему повезло — она стояла буквально в двух шагах.

Открыл дверь — Ромашка пошатнулась, попыталась вырваться, но куда ей против него. И Сергей быстренько усадил её на переднее сиденье, захлопнул дверь, обошёл машину и сел на водительское место.

— Ты где живёшь?

— Нигде, — буркнула Рита. — Отпусти меня, Мишин. Я прекрасно доеду на метро. Я езжу на метро всю сознательную жизнь и ещё ни разу не заблудилась, представляешь?

Он фыркнул.

— Представляю, но всё-таки довезу. И спорить бесполезно. Так где ты живёшь?

Ромашка вздохнула и закатила глаза, но адрес всё же назвала.

***

Интересно, я хоть кого-нибудь буду ненавидеть сильнее, чем Мишина? Даже к матери я подобных чувств не испытываю, там скорее равнодушие.

А этот… ну чего он ко мне пристал? И так вдоволь покуражился, катая по мне апельсин. Конечно, подстроено это не было, Мишин просто воспользовался ситуацией. Мог ведь сказать, чтобы Варя апельсин у меня забирала, но не-е-ет! Ему самому обязательно надо поиздеваться. Ещё и сказал мне: «Это игра». Ну да, у тебя вообще вся жизнь игра. Гад ползучий…

Минут десять от поездки Мишин молчал, глубокомысленно слушая бессмысленную отечественную попсу, которую крутили по радио. Потом вдруг заговорил.

И лучше бы он молчал, вот честное слово!

— Слушай, Рит… А хочешь, я пообещаю, что больше никогда не буду тебя обижать?

Я на секунду онемела, а потом начала тихо и немного нервно хихикать.

— Да коне-е-ечно, мечтаю просто. Сплю и вижу. А ещё ты мне можешь в довесок пообещать, что волосы в розовый цвет покрасишь или сделаешь операцию по смене пола.

— Ромашка, я серьёзно.

— Да не называй ты меня так! Не Ромашка я давно.

Он промолчал. И я уже думала, что тема закрыта, но нет.

— Рит, я ещё раз повторяю — я серьёзно. Я тебя не обижу больше. Обещаю.

— Мишин… — мне ужасно захотелось ему треснуть. — Ты опять решил надо мной поиздеваться? Заткнись и слушай музыку.

Молчал он недолго.

— Давай так. Если я хоть раз обижу тебя словом или делом, я… отдам тебе свою машину. Вот эту машину.

Я резко развернулась и в упор посмотрела на Сергея.

— Зачем мне твоя машина? Я не умею водить и не собираюсь учиться.

— Продашь тогда.

— Угу, прекрасно. Сам продавай. Не нужны мне никакие машины. Мне квартира нужна.

— Договорились, — сказал вдруг Мишин. — Если проиграю, куплю тебе квартиру. Какую захочешь.

Мне резко стало не хватать воздуха.

Что за извращённые шуточки?!

— Это не смешно.

— А я и не шучу.

— Слушай, останови машину, а? Я лучше на метро поеду.

Мишин, естественно, мою просьбу проигнорировал. Кто бы сомневался!

— Рит, ты сестру мою помнишь? Веру. Она приходила пару раз ко мне в институт.

Ой, вот только не надо про институт.

— Помню.

— Я тебе сестрой своей клянусь. Что не обижу больше. И если слово не сдержу — куплю тебе любую квартиру.

Я почувствовала себя ёжиком в тумане. И, как ёжик в тумане, подумала коротко и ясно.

Псих.

Полный.

И я с этим психом в одной машине еду…

— Ромашка? Почему ты молчишь?

А что я должна говорить?

— Ромашка?

Достал…

— А интересно, — протянула я, — если лошадь ляжет спать, она захлебнётся в тумане?

— Что?.. — Мишин посмотрел на меня удивлённо.

— «Ёжик в тумане». Хорошиймультик.

— Я знаю! Но при чём тут ёжик в тумане?

— При том.

Я надеялась, что Мишин отстанет, но ошиблась. Вместо этого он вдруг остановил машину буквально посреди дороги, повернулся ко мне…

Я испуганно выдохнула и выставила перед собой руки, как защиту. Он застыл, посмотрел на мои ладони, усмехнулся.

— Ромашка… Неужели я настолько напугал тебя тогда?

— Когда? — я сделала вид, что не понимаю.

— На выпускном.

Я не ответила.

— Ладно… Рита, пожалуйста, поверь мне в последний раз. Я больше не обижу. Не надо относиться ко мне, как к врагу. Оставь прошлое в прошлом.

Будь это кто-то другой, не Мишин, я бы поверила, настолько проникновенно он говорил. Но верить Мишину я отучилась ещё в институте.

— Неужели ты думаешь, я могу поклясться сестрой, а потом нарушить клятву? — спросил он очень тихо и с какой-то горечью в голосе.

Я покачала головой.

— Тебе и нарушать ничего не придётся. Ты просто сделаешь всё так, что окажешься кругом не виноват.

— Давай тогда добавим это в условие — что я не буду делать ничего подобного.

— Не будешь врать? — я засмеялась. — Побойся бога, Мишин, ты не сможешь.

— Смогу. А если не смогу — куплю тебе квартиру.

Я смотрела в его до ужаса серьёзное лицо и не узнавала привычного мне Сергея. Очень хотелось поверить.

Да, Рита, ты так и осталась наивной Ромашкой. До мозга костей.

Наивной влюблённой Ромашкой.

— Ладно. Я поверю тебе в последний раз. Вряд ли это хорошо закончится, но… я поверю.

Он выдохнул, как будто с облегчением.

— Спасибо, Рита.

Хотелось ответить: «Да не за что. Таких дур, как я, ещё поискать» — но я промолчала.

15

Когда мы подъехали к моему дому, Мишин сказал:

— Вылезай, я тебя до двери провожу, а то мало ли.

— Мало ли что? — фыркнула я. — Я уже столько лет хожу до собственной двери, без тебя прекрасно справлюсь.

— Возможно. Но мне так будет спокойнее.

Спокойнее ему будет, ну ты подумай…

Я вылезла из машины в крайнем раздражении. Поспешила к подъезду, чувствуя за спиной Мишина, и от этого раздражалась ещё сильнее.

Набрала код, зашла в подъезд. Вот чёрт, нам же на лифте вместе придётся подниматься… А лифты в моём доме только модели вида «гроб на тросиках». То есть два-три человека туда максимум могут влезть.

Может, пешком?.. Нет, двенадцатый этаж, это сдохнуть по пути можно. Ничего, потерпим…

Лифт приехал почти сразу. Я зашла внутрь, Мишин следом.

Так, как бы встать? Спиной или лицом к нему? Лучше лицом, наверное…

Я повернулась, нажала на кнопку с цифрой 12 и застыла в ожидании, чувствуя себя натянутой струной. Мишин смотрел на меня — просто смотрел, не улыбаясь и не подшучивая, очень серьёзно смотрел, и от этого взгляда у меня горела кожа на лбу и щеках.

И губы тоже горели.

Один… два… три… до двенадцатого этажа ехать целых тридцать секунд! Я знаю, я засекала. Как мне выдержать?..

Четыре, пять… Глубокий вдох… Как же он хорошо пахнет. Как тогда, в институте. Прошло столько лет, а я так и не смогла забыть этот запах.

Шесть, семь…

— Ромашка, — шепнул вдруг Мишин, — ты такая красивая.

Мне хотелось съязвить, но почему-то не получалось.

Восемь, девять, десять…

Мишин вдруг начал поднимать руку, и я дёрнулась, шагнула назад, почти впечатавшись в стенку лифта.

— Не трогай меня!

Одиннадцать, двенадцать, тринадцать, четырнадцать…

— Не буду, Ромашка.

Поднятой рукой он почесал кончик носа и улыбнулся — как-то странно, почти беспомощно.

Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать, восемнадцать…

— Долго как мы едем…

— Лифт в этом доме супермедленный.

Девятнадцать, двадцать, двадцать один…

— Ты снимаешь здесь квартиру?

— Да. Однушку. Не очень дорого, но и не так, чтобы дёшево.

Двадцать два, двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять…

— А купить свою не хочешь?

— На какие шиши?

Двадцать шесть, двадцать семь…

— Я почти всё, что зарабатываю, трачу. Съём, квартплата, еда-одежда, обувь…

Двадцать восемь, двадцать девять, тридцать. Приехали.

Двери лифта распахнулись, я шагнула в коридор, подошла к своей квартире и начала доставать ключи из сумочки.

— Спасибо, что довёз, — буркнула, не оборачиваясь. — Можешь идти.

Мишин хмыкнул.

— А на чай не пригласишь?

— Нет! — рявкнула я, и он засмеялся.

— Ладно, извини, я просто пошутил. Я по…

И тут у него зазвонил мобильный телефон. Какой-то совершенно дурацкой мелодией. «О боже, какой мужчина, а я хочу от тебя сына, а я хочу от тебя дочку, и точка…»

Ужас. Это невеста, что ли, звонит? Ну не мог же Мишин на Юрьевского такую мелодию поставить…

— Да, Крис?

Я демонстративно загремела ключами, начала открывать дверь, но при этом зачем-то продолжала прислушиваться к разговору. Мазохистка.

— Нет, не сегодня. Нет, не надо приезжать. Крис, я же сказал, не надо. Я устал. Не обижайся, котёнок, завтра увидимся.

Котёнок, значит… Ну-ну…

Я так разозлилась, что забыла про жуткий порожек в дверях съемной квартиры. Шагнула внутрь, запнулась об него, вскрикнула — и со всей дури шлёпнулась на пол.

Хорошо хоть руки успела выставить, а то быть бы мне с лепёшкой вместо носа.

— Чёрт! Крис, всё, отбой, некогда мне.

Я попыталась встать, но никак не могла сгруппироваться. Мишин присел рядом, подхватил меня и помог выпрямиться. Правда, вставать я не стала. Плюхнулась рядом на попу и провыла:

— Это всё ты виноват!

— Рит, ну это уже слишком, — возмутился Сергей. — Я же не могу быть виноватым во всём, что с тобой случается! И сейчас уж явно не тот случай.

Да-а-а-а, конечно. Если бы не его разговор с невестой, фиг бы я упала! Помню же про этот порожек всегда, а сейчас вот забыла…

— Нет, это ты виноват!

Он улыбнулся и тоже плюхнулся рядом.

— Ладно, уговорила. Это я виноват.

Я шмыгнула носом. Почему-то было неловко и стыдно, хотя с чего вдруг мне стыдно перед Мишиным?

— И в падении метеорита в Челябинске тоже я виноват. И в инфляции. И в том, что завтра дождь обещают, конечно, я виноват.

— Не передёргивай! — буркнула я, отворачиваясь. Хотелось по-детски надуть губы.

— Да ладно тебе, Ромашка. Ну шлёпнулась, с кем не бывает. Не сильно ушиблась?

— Не поняла ещё.

— Дай ладошки, посмотрю.

Я хотела отказаться, но Мишин сам взял в руки мои ладони, поднёс к глазам.

— Крови не вижу. Болят?

— Не очень, — зачем-то ответила я. — Коленка вот болит.

— У тебя мазь есть какая-нибудь?

Я задумалась.

— Мазь… да вроде была…

— Пойдём, посмотришь, — Мишин встал сам и меня поднял, подхватив за талию. — А если нет, я в аптеку схожу и куплю.

— С ума сошёл, — я попыталась вырваться — слишком уж он близко стоял. — Я сама могу сходить и купить, не сломала же себе ничего! Подумаешь, коленка…

— Мне не сложно, Ромашка. К тому же, это я виноват.

Он так мягко улыбался… Я такой улыбки у Мишина никогда не видела. Поэтому, наверное, немного испугалась.

И смутилась ужасно. Он ведь так близко был, да ещё и приобнимал.

— Ты… глупости не повторяй. Ты не виноват. Я сама шлёпнулась.

— Хочешь, чтобы я ушёл? — спросил он проницательно, продолжая смотреть на меня с той же мягкой улыбкой, от которой я совершенно терялась.

— Хочу, — ответила я тихо, вспыхнула и опустила голову.

Мишин перестал меня обнимать, сделал шаг назад. И вроде бы всё правильно… но отчего-то горько.

— Ладно, Ромашка, тогда я пойду. Отдыхай. Хороших тебе выходных.

— И тебе, — ответила я, поднимая голову. И успела заметить, как он шагает через порог, а потом, не оглядываясь, идёт к лифтам.

А ведь действительно… не обидел. Даже странно. Словно небо с землёй поменялись местами.

Но я бы не сказала, что это хорошо. Тогда, в институте, я сумела убить свою симпатию — весьма трудно любить человека, который над тобой издевается, верно?

А теперь что?.. Что теперь? Я же не могу…

Ох. Или могу?..

16

***

По дороге домой он сидел и лыбился, как полный придурок.

Один раз звонила Крис, но Сергей не хотел с ней сейчас разговаривать. Вот бы на подольше сохранить в себе это состояние какой-то пьяной эйфории…