
Полная версия:
Тень императрицы. Часть вторая
— Вас не тяготит собственное положение? Не противно?
София улыбнулась — мягко, понимающе и настолько беззащитно, что Гаю на секунду стало стыдно за себя и заодно за Арена, который лишил хорошую девушку возможности завести семью.
— Разрешите мне не отвечать, — произнесла София спокойно, делая шаг к камину, и потянула за собой Гая. — Вы поймёте потом сами. Или не поймёте. Как уж распорядится судьба. Закрывайте глаза.
Ощутив непонятную досаду из-за того, что София не хочет пояснить свои мотивы, Гай выполнил её просьбу и через пару мгновений ощутил, как всё его тело погрузилось в щекочущий и приятно тёплый, даже почти горячий огонь. Под веки проник оранжевый отсвет, и Гай сильнее зажмурился. София положила его ладонь себе на талию, попросив не убирать, и принялась строить пространственный лифт — Гай всем телом чувствовал движения её гибких рук.
Рывок, треск, более яркий отблеск, забравшийся под ресницы несмотря на старания Гая, и София, перехватив его ладонь, устремилась вперёд.
— Перешагивайте: решётка, — уточнила аньян, и Гай послушно переступил через препятствие. — Теперь можете открывать глаза.
Он медленно поднял веки, чуть не зажмурился опять — глаза саднило, они слезились, и Гай с трудом разобрал очертания помещения, в которое попал.
Кажется, это был рабочий кабинет императора. Книжные шкафы, стол, заваленный бумагами, у окна; диваны и кресла, низкий столик — в центре комнаты. На нём стояло несколько больших чашек, исходящих паром, а на диванах напротив друг друга располагались император и Гектор Дайд.
— Проходите, садитесь, Гай, — твёрдо и бесстрастно велел Арен, и точно таким же тоном обратился к Софии: — Иди отдыхай, Софи.
Она, не переча, кивнула и, развернувшись, вновь вошла в камин, а Гай, беззвучно вздохнув, направился к одному из пустых кресел, ближе к главному дознавателю.
— Будешь чай? — невозмутимо поинтересовался Дайд, хватая длинными белыми пальцами одну из чашек. — Я попросил принести и на твою долю, так что не стесняйся.
Гай кивнул и, наклонившись, взял чашку, которая стояла к нему ближе всего. Сделал глоток и сразу после этого услышал:
— Рассказывай всё по порядку, — сказал Дайд, обманчиво расслабленно откидываясь на спинку дивана. — Совместим твои показания с моим отчётом его величеству.
Больше Гектор ничего не сказал, но Гай всё понял и без лишних объяснений. Во-первых, в отличие от него, дознаватель всю ночь не спал, а сейчас явился к императору, чтобы рассказать о ходе расследования. А во-вторых, следовало думать, что говоришь: Дайд точно использует артефакт для записи, раз упомянул дачу показаний.
И Гай, сделав ещё пару глотков, приступил к рассказу. Говорил медленно, припоминая каждую деталь, не глядя на императора, который молча слушал, так же, как и дознаватель, не выпуская чашку из рук.
— У меня вопросы, — произнёс Арен, как только Гай завершил повествование о вчерашних злоключениях. — Откуда Бейриус со своей шайкой узнали, что Виктория и Вистан будут гулять именно по Дворцовой набережной? Её секретарь донёс?
— Нет, парень ни при чём, — качнул головой главный дознаватель. — Да и не смог бы он из-за ментального запрета. Сам Вистан опростоволосился. Сообщение от секретаря Виктории пришло ему на браслет, когда он нежился в постели с Арьей Витайлиус — своей коллегой и сотрудницей отдела по изучению родовой магии, — и Болдиус не удержался от хвастовства.
— Значит, Арья. И как давно она примкнула к соратникам Альфреда?
— Давненько. В столицу напросилась именно поэтому, по этой же причине и в постель к Болдиусу запрыгнула. Но он не так чтобы очень возражал, конечно. У Арьи казнили любимую бабушку и двоюродного брата, которого она с детства обожала.
Император тяжко вздохнул, поглядев почему-то на потолок.
— У всех кого-то казнили. В Альганне с недавних пор не осталось ни одного аристократа, чьих родственников так или иначе не затронуло бы участие в заговоре моего брата. Так что ты можешь не уточнять, в чём конкретно я виноват. И так понятно.
Гай спрятал улыбку в чашке. А потом поймал себя на неожиданной мысли: это был первый раз, когда он увидел в Арене не бесстрастное ледяное существо с огненной родовой магией, а человека. Смертельно уставшего, привыкшего к вечным проблемам, слегка ироничного — потому что, если не иронизировать, можно сойти с ума.
— Я понял, ваше величество, — кивнул Дайд, и уголки его губ тоже слегка растянулись в улыбке. — Арья передала информацию посреднику, а тот доложил Бейриусу. Альфред мигом собрался и всё устроил — нашли чету Вайтимиусов, которые любезно предоставили свой дом для переноса, подкупили торговку. Обычная женщина без дара, она понятия не имела, во что ввязывается. И благодаря ей, кстати, покушение и было предотвращено.
— Как это? — вырвалось у Гая удивлённое, но, судя по взгляду, император тоже не понимал.
— Отравлен был лишь один пирожок каждого вида, — пояснил Дайд с кривой ухмылкой. — Торговку в нужное время выпустили из дома, наказали продавать пирожки. Прослушивали при помощи браслета. Сказали, какие из пирожков нужно будет продать, специально отложили их в сторону. В нужный момент подали сигнал — браслет торговки нагрелся. И если бы её заранее предупредили, что пирожки с сюрпризом предназначены только женщине, скорее всего, императрица не выжила бы. Однако ничего такого не говорили во избежание сопротивления — тогда торговка, чего доброго, заподозрила бы покушение на её величество.
— А так она не заподозрила? — с откровенно ядовитой иронией протянул император. — Гектор, что за бред? Это же очевидно.
— Для вас — да. Но не для торговки. Ей сказали, что это безобидный розыгрыш. Да и не могла она представить, что находится внутри обычных пирожков. И продала отложенную выпечку не только императрице, но и Вистану. Болдиус откусил первым, благодаря чему смог почувствовать взрывные элементы, потушил вспышку внутри себя, выплюнул и кинулся на помощь её величеству.
И тут Гай не выдержал.
— А он точно не замешан?
После этой фразы император и главный дознаватель одновременно на него посмотрели. Только Арен — бесстрастно, а Гектор — будто бы даже с симпатией.
— Болдиус чуть не сдох, — грубовато, но откровенно ответил Дайд, делая очередной глоток из чашки. — Думаешь, можно рисковать настолько сильно? Врачи Императорского госпиталя сказали мне, что ещё полминуты — и мы получили бы труп. Болдиус находился на грани.
— Я не знаю, — не менее откровенно откликнулся Гай. — Ты дознаватель, а не я. Ты мне скажи, можно или нет.
Гектор усмехнулся, а император и вовсе откровенно рассмеялся, заставив Гая оторопеть.
Нет, конечно, он понимал, что его величество — живой человек, а вовсе не бездушная машина для принятия решений государственной важности. И тем не менее слышать, как Арен смеётся, превращаясь из ледяной скульптуры в обычного мужчину, оказалось неожиданно.
— Что молчишь, Гектор? — продолжая посмеиваться, обратился император к главному дознавателю. — Гай абсолютно прав. Думать и делать выводы должен ты, а вовсе не мы.
— Нечего мне сказать, ваше величество, — развёл руками Дайд. — Все опрошенные, в том числе Бейриус, участие Вистана опровергают. Более того, Арья весьма откровенно высказалась, что Болдиус никогда и никому не дал бы возможность командовать собой, кроме венценосного семейства, — слишком самолюбив и тщеславен.
Гай был полностью согласен с этим утверждением, и всё равно его что-то цепляло. Что-то неуловимое… то, что, наверное, понимал Гектор, но не спешил высказываться.
— Однако существует также вероятность обратного варианта, — продолжал между тем Дайд, и император уточнил:
— Ты про что?
— Сейчас всё выглядит так, будто организация Бейриуса использовала слишком болтливого и гордого артефактора из Корты, который похвастался любовнице, что пойдёт гулять с её величеством. Но возможно, всё как раз наоборот, и это именно Вистан скормил Арье нужную информацию, дабы спровоцировать нападение и сблизиться с императрицей. Просто он не рассчитывал, что покушение окажется настолько серьёзным. Как считаешь, Гай, похоже это на него?
— Вполне, — кивнул Гай. — Если он узнал, что Арья поставляет заговорщикам сведения, мог использовать этот факт для собственных целей. Правда, я всё ещё затрудняюсь предположить, для чего ему сближение с императрицей.
— Из вас неважный карьерист, Гай, — вмешался император, но без иронии, да и голос его звучал совсем не холодно — скорее дружелюбно. — Иначе вы хорошо понимали бы, сколь большие возможности откроются перед Болдиусом, если он останется заместителем Виктории, при этом будучи одновременно её любовником.
— А попасть под ваш гнев он не опасается?
Гай действительно не понимал. Он никогда не стал бы ухаживать за замужней женщиной — если бы не приказ императора, разумеется. Но дело было не только в этом.
Гай всегда не желал иметь ничего общего с Альго. Он считал, что это слишком опасно. И двигать свою карьеру при помощи постельных связей с императрицей… С пьедестала, на который поднимешься, может оказаться больно падать.
— Аарон постарался сделать из моей личной жизни всеобщее достояние, как и из характера Виктории, какой она была до снятия проклятья, — с лёгкой, почти неуловимой горечью отозвался император. — В империи только ленивый не знает, что между нами всё плохо. Кроме того, не забывайте, что люди всегда судят по себе. Вистан не утруждал себя верностью своим любовницам, думаю, он не сомневается, что я делаю то же самое. Да и Викторию считает похожей на вашу почившую супругу, Гай.
— Чем? — изумился артефактор. — Ничего общего.
— С твоей точки зрения — да, — сказал Дайд, пока император допивал чай. — Вистан рассуждает иначе. Обе женщины не поддерживают мужа. Обе были связаны с Аароном. Логично, если у обеих будет один и тот же любовник.
Гай закашлялся, император усмехнулся, а вот Гектору всё было нипочём — он продолжал рассуждать:
— Вполне в характере Болдиуса, как я понял, переоценивать свои силы. Он подкинул Арье дровишек, но не ожидал, что костёр, который разведут заговорщики, будет настолько сильным. Впрочем, вполне возможно, что Вистан ничего не подозревал и всё это — случайности.
— Ты в это веришь? — с сомнением протянул Гай, и Гектор пожал плечами.
— Я в принципе не слишком верю в случайности. Чаще всего то, что мы называем случайностью, результат закономерности. В любом случае… — Дайд посмотрел на императора, и тот кивнул, будто разрешая разгласить информацию, — Тайра некоторое время назад сказала, что Вистан может стать ключом к раскрытию серьёзного заговора, который принесёт огромное количество проблем, если не пресечь попытку с самого начала. Но ключ — не значит участник.
— Заговор Бейриуса мог принести большие проблемы?
— Я думаю, что речь шла о другом заговоре, — уточнил император. — И скоро мы поймём, прав я или нет.
Когда Гай вышел из кабинета его величества, идти спать уже не было времени, несмотря на усталость в мышцах, а есть не хотелось — слишком уж много чая он выпил, обсуждая произошедшее.
По словам Дайда, все участники заговора, который возглавлял Альфред Бейриус, были арестованы за ночь. Правда, при этом главный дознаватель уточнял, что это не конец — подобные «мстители» в будущем могут возникать ещё, и в ближайшее время у комитета безопасности прибавится работы. Аристократия была раздражена, и их пока не останавливал даже тот факт, что у Берта и Эн Арманиусов родился ребёнок с родовой магией. Не всех этот момент в принципе волновал, большинство руководствовалось рассуждениями попроще.
Арен на троне многих пугал. Он правил почти десять лет, и за это время Альганна умудрилась измениться до неузнаваемости, а в последний год маятник изменений качался с угрожающей скоростью. Именно поэтому даже те аристократы, которые изначально были за закон о передаче титулов, при должной обработке начинали сомневаться. Не торопится ли Арен? Не будет ли лучше, если управление страной возьмёт на себя другой Альго? Предугадать, какой именно, невозможно — всё зависит от выбора Венца, родового артефакта, на который нельзя было повлиять, — но любой Альго лучше, чем Арен. В остальных нет такой резкости и непримиримости, страстного желания изменить мир.
От всех этих противоречий у Гая болела голова. Он даже задал Гектору вопрос, кончится ли подобное когда-нибудь? Успокоятся ли окружающие, смирятся ли с тем, что устройство общества должно поменяться? На что получил скептическую усмешку и равнодушное пожатие плечами. Дайду явно было нечего сказать, но он сомневался в возможности смирения. Аристократии, привыкшей, что они на первом месте и получают все возможные и невозможные привилегии, хотелось повлиять если не на всё, то хотя бы на что-нибудь. Пусть на троне будет не Арен — уже легче! А заговор Альфреда Бейриуса с целью убить императрицу — всего лишь первая ласточка.
Шагая к покоям её величества, Гай всё сильнее понимал, что увяз в происходящем по самые уши, и по-хорошему, как только он сделает необходимое императору открытие, нужно убираться из столицы подальше. Хватать в охапку Валлей и Тею и переезжать, и не в Корту, а в другой город, где его никто не знает. Вот только вряд ли ему позволят… Да он и сам не сможет.
Гай не представлял, как у императора это получилось, но почему-то после сегодняшнего недолгого разговора с совместным чаепитием ему впервые захотелось помочь Арену. Без обязательств, не потому что контракт или обещание, а просто так. Хотя император ничего особенного не говорил, не намекал, не просил и вообще вёл себя отстранённо, пусть и теплее, чем обычно, но это можно было списать на присутствие Дайда.
Однако что-то всё-таки было, раз Гай теперь отлично понимал, отчего вокруг его величества столько преданных людей, которые были готовы служить империи вовсе не за жалованье, а потому что выбрали себе такую судьбу.
Может, и он когда-нибудь выберет? Кто знает…
Стоящие возле двери в покои Виктории охранники сдержанно, но радостно улыбались, и Гаю сразу стало легче, тревоги почти ушли. Если у его нынешних коллег такие лица — значит, с императрицей всё в порядке.
— Как дела? — поинтересовался он у старшего в отряде, уже знакомого стражника по имени Нейл. — Как её величество?
— Попросила принести ранний завтрак, — ответил Нейл, и его улыбка стала чуть шире. — Тадеуш предупреждал, что, если восстановление пройдёт успешно, так и будет и ждать официального завтрака её величество не сможет — ей нужны силы сейчас.
В этот момент сбоку, из узкой двери, предназначавшейся для слуг, вышла девушка в синем строгом платьем с белым передником и с волосами, аккуратно убранными под чепец. В руках она держала поднос, накрытый полупрозрачной крышкой, и Нейл, быстро проведя над крышкой специальным артефактом для обнаружения отравляющих или взрывчатых веществ, распахнул дверь в покои императрицы. Девушка вошла внутрь, а следом за ней, не спрашивая ни у кого разрешения, шагнул Гай.
В конце концов, если Виктория не захочет его видеть, она об этом скажет. Выгонит. Но сам по себе Гай не мог удержаться — настолько ему хотелось убедиться, что с ней всё хорошо.
И он убедился, внимательно поглядев на тонкую фигуру императрицы в светло-голубом домашнем платье. Без макияжа и прочих украшательств Виктория выглядела очень юной и немного беззащитной, однако бледной или уставшей не была — наоборот, с первого же взгляда производила впечатление человека, полного энергии.
— Ставьте поднос на столик, Мила, — слегка удивлённо посмотрев на Гая, произнесла Виктория, и служанка быстро сделала, как было велено, а затем столь же бесшумно и почти незаметно вышла из гостиной.
Сразу после этого Гай сказал, подходя ближе к императрице:
— Прости за вчерашнее.
— Ты-то здесь при чём? — она вздохнула, не обратив никакого внимания, что перешла на менее формальное общение. — Всё это устроил Арен. И поверь, вряд ли наше вчерашнее приключение будет последним. Если он посчитает, что польза для страны больше, чем риск, поступит так же и в следующий раз.
Гай чуть склонил голову, изучая спокойное лицо Виктории.
— Ты злишься на мужа?
— Никоим образом, — ответила она честно, усмехнувшись. — Я всего лишь констатирую факт. Чтобы жить без лишних треволнений, нужно смотреть правде в глаза. Арен — человек долга. Когда-то он даже был готов отказаться от Софии в ущерб себе.
Развернувшись, Виктория опустилась в кресло перед столиком со стоящим на нём подносом, подняла крышку и блаженно вздохнула.
— Прекрасно! То, что я хотела. Кофе и лёгкий омлет.
Она с энтузиазмом положила на колени салфетку, взялась за приборы, а Гай, поколебавшись пару мгновений, всё-таки опустился в кресло напротив, каждую секунду ожидая, что Виктория скажет: «А ты что здесь делаешь? Еды для тебя я не заказала, пошёл вон».
Конечно, императрица никогда не позволила бы себе быть столь грубой. Она выразилась бы иначе, но с тем же смыслом.
— А что было дальше? — поинтересовался Гай, когда Виктория, прикрыв глаза от удовольствия, аккуратно сняла губами с вилки маленький кусочек омлета. — Его величество передумал?
— Нет. Я же сказала: Арен был готов отказаться от Софии. Но я — не готова.
Она говорила с прохладной невозмутимостью, как человек, который давно пережил вышеупомянутые события. А у Гая в голове не укладывалось…
— То есть…
— То есть я оказалась не готова к тому, чтобы Арен жертвовал собой ради страны и долга, — перебила его Виктория, делая глоток кофе. — Что ты смотришь на меня столь удивлённо, Гай? Что тебя так поражает?
— Ты, получается, отказалась от собственного счастья? — пробормотал он, а Виктория неожиданно тихо рассмеялась, качая головой.
— Защитница! С чего ты взял, что я была бы счастлива? Счастье ведь состоит не в формальном соблюдении приличий, и уж тем более не в самопожертвовании. Как можно радоваться тому, что твой близкий человек отказался в угоду долгу от того, кто был ему нужен больше, чем воздух? Нет, наверное, как-то можно радоваться, если жить только ради себя и быть абсолютной эгоисткой. Но у меня не получилось.
Она вновь наколола на вилку кусочек омлета, а Гай зачем-то ляпнул:
— Получается, что ты любила императора больше, чем он тебя. Раз не смогла принять его жертву, а он твою — да.
В ответном взгляде было столько раздражения, что Гай немедленно пожалел о своей откровенности.
— Больше, меньше… — закатила глаза Виктория, вздохнув. — Мы в песочнице меряемся длиной совочков? Ты меня плохо слушал, впрочем, не уверена, что, даже если бы слушал, понял бы. Арен отказывался ради долга от своего счастья. Я отказалась лишь от соблюдения приличий. В тот момент я прекрасно понимала, что, если не позволю мужу быть с Софией, лет через десять стану вдовой. Убивать человека ради того, чтобы он ещё десять лет побыл твоей собственностью, — какое-то сомнительное счастье, тебе так не кажется? Можно подумать, ты не отпустил бы свою жену, если бы она влюбилась в другого.
— Отпустил бы, — ответил Гай, не удивляясь, что может сказать такую фразу: всё-таки они с Викторией рассуждали не про конкретную Амиру, а про абстрактную жену. — Но я бы с ней развёлся. А вы…
— А мы не можем развестись, — пожала плечами Виктория, возвращаясь к своему омлету. — Мы живём так, как можем. И не лжём друг другу. Что бы ты ни думал о Софи, я точно знаю: она не сделает мне ничего плохого. Я могу ей доверять.
Гай молчал несколько минут, осмысливая всё услышанное, пока Виктория завтракала. Теперь, когда он услышал её доводы в пользу того, что император жил двойной жизнью, на людях называя супругой одну женщину, а в спальне привечая другую, он начинал понимать больше.
Ему очень хотелось спросить, любила ли Виктория мужа, но он не стал этого делать. Бессмысленно, да и нетактично. Гай сделал вывод сам: любила. Ведь если бы не любила, не смогла бы принять нынешнюю ситуацию, как единственно возможную. Верила бы, что сможет завоевать сердце супруга, удалила бы Софию подальше от столицы, спрятала бы, а сама бросила все силы на то, чтобы Арен забыл любовницу. Красивая, молодая, умная женщина… Неужели не справилась бы?
И в этот момент, рассуждая о том, что если бы Виктория захотела — добилась бы любви мужа, — Гай вспомнил то, что не учитывал прежде.
— В тот день, когда возле Императорского музея произошло покушение на принцессу Агату… — произнёс он тихо и медленно и сразу заметил, что Виктория настороженно замерла, не донеся до губ тонкую фарфоровую чашку с кофе. — Что тогда случилось? Я давно понял, что в Софии пробудилась родовая магия — иначе она не смогла бы ходить через камины. Правда, я совершенно не понимаю, как посторонний маг мог получить родовую магию Альго…
На губах Виктории появилась слабая улыбка.
— У Софии нет родовой магии Альго.
— Да? — Гай поднял брови. — А как тогда?
— Софи пришита к императору, — ответила Виктория, и Гай изумлённо замер. — Они живут одной жизнью. Соответственно, огонь не воспринимает её как отдельную личность. И правильно — строго говоря, Софии не существует.
Гай потёр ладонью лоб — ему почудилось, будто мозги распухли и пытаются пробить черепную коробку, чтобы вытечь наружу, — и выпалил:
— Объясни, пожалуйста. Я не понимаю.
— Хорошо, — кивнула Виктория и начала говорить.
***
Она ещё никому не рассказывала эту историю. Даже Силвану, своему психотерапевту, — несмотря на тёплые отношения между ними, Виктория не решилась доверять тайну Арена и Софии.
А Гаю вот хотелось рассказать. Может, повлияло покушение, а может, что-то ещё. В конце концов, Виктории с самого начала не нравилось, что он относится к императору и их аньян словно к людям, которые её мучают. Только раньше она не желала ничего объяснять, а сейчас решилась.
История была невероятной, и если бы Виктория не участвовала в ней самолично, ни за что не поверила бы, будто подобное возможно. София ведь превратилась в абсолютный щит, спасая наследницу, — а Арен при помощи Эн Арманиус сделал всё, чтобы вернуть свою любимую женщину. И на следующий день после возвращения у Софии проявилась родовая магия её деда — главы Комитета безопасности Вано Вагариуса.
— Надо же, как интересно, — пробормотал Гай, в шоке рассматривая предрассветный полумрак за окном. — Родовая магия действительно проявляется через сутки после рождения, и возвращение Софии сработало как рождение. Любопытный эффект. Если повторить такой, у всех нетитулованных прорежется родовая магия и без всякого анализатора…
— Искренне в этом сомневаюсь. Но за подробностями, что и почему, тебе лучше обратиться к Янгу, — посоветовала Виктория, и Гай негромко рассмеялся.
— И здесь Рон отметился!
— Конечно. Он же дружит с Эн Арманиус, помогал ей, создавал артефакты для… — Императрица задумалась. — Защитница, даже не знаю, как назвать случившееся, не процедурой ведь? Больше похоже на ритуал.
— Согласен, на ритуал воскрешения, если бы такой существовал. И что может мне ответить Янг, я представляю. Скорее всего, при возвращении использовались кровные артефакты — то есть Рон и Эн заранее знали, чьей внучкой является София. Значит, чтобы получить подобный эффект пробуждения родовой силы, нам нужно как минимум установить родственников. А как максимум…
— А как максимум — угробить подопытного, — фыркнула Виктория. — Сомневаюсь, что мы найдём добровольцев, да и Арен ничего подобного делать не разрешит. Он не любит эксперименты на людях.
— Да? — с сомнением протянул Гай, и императрица понимающе улыбнулась.
— Это другое. Кстати… — Виктория внезапно вспомнила, что хотела узнать у собеседника, раз уж Арен не удосужился ничего объяснить перед тем, как ушёл. — Болдиус точно не замешан в покушении? Мне показалось странным, что меня пытались убить именно во время нашей с ним прогулки. Ещё и это чудесное спасение… Вдруг всё было подстроено, чтобы завоевать моё доверие? Женщины любят своих спасителей.
— Нечто подобное я спросил у Дайда некоторое время назад… — начал Гай, и императрица оживилась.
— О! Ты познакомился с Гектором? И как он тебе?
Ей было немного странно, что она вот так — почти по-дружески — сидит и болтает с бывшим заговорщиком, но желание узнать новости оказалось сильнее неловкости и предубеждения.
Раз уж начали фамильярничать и быть на «ты», следует продолжать.
Гая, по-видимому, не сковывали никакой клятвой или хотя бы обещанием не рассказывать ничего императрице, потому что он легко и непринуждённо, во всех подробностях поведал, что происходило после того, как Виктория потеряла сознание, в том числе о том, как его недавно вызвал к себе император.
— Опять работал вместо того, чтобы спать, — проворчала императрица, не в силах справиться с раздражением. Вот как на него злиться? Если бы Арен жертвовал другими людьми, но сам отдыхал в неге — тогда понятно, несправедливость и так далее. Однако император и себя не жалел нисколько. Обижаться на мужа для Виктории давно было всё равно что бить тяжело раненного — у Арена и без её претензий хватает проблем.

