Записки молодой ведьмы

— Вставай, — сказала она.

Я поднялась. Она стояла на границе — там, где мой мартовский парк переходил в их летнюю поляну. Протянула мне руку. Я уже собиралась коснуться её, но остановилась за шаг до прикосновения. Заклятие, казалось, ослабло — разум вернулся.

— Не оборачивайся, — произнесла она. — Иди вперёд. Не пожалеешь.

Я всё-таки дала ей руку. Она была всё так же холодна, как прежде. Девушка удержала меня, и я шагнула. Ощущение было такое, словно нырнула в воду.

Теперь я стояла босиком в белой рубашке. Воздух был тёплым, густым. Я посмотрела на тех, кто окружал костёр: у всех смуглая, блестящая кожа и глаза — зелёных оттенков, от салатового до болотного. И я почувствовала, как моё тело меняется. Кожа темнеет, становится гладкой, сияющей.

— Виана, ты прекрасна, — произнесли они хором. И странно — я ни на миг не усомнилась в их словах.

Меня охватила лёгкость. Исчезли сомнения, комплексы, неуверенность. Мы взялись за руки, закружились в хороводе. Музыки не было, но я слышала её — где-то внутри. Мы были единым существом, одним дыханием.

Потом я оказалась в центре круга. Деревья шептали: «Прыгай… прыгай…» Девушки продолжали водить хоровод, улыбаясь мне. Я почувствовала силу — лёгкую, но уверенную. Костёр впереди казался совсем маленьким. Я шагнула — и перелетела его, словно птица. Смех, аплодисменты, восторг. Я светилась. Мне хотелось кружиться, смеяться, петь.

Ко мне подошла та самая девушка.

— Всё будет так, как ты захочешь. Просто прими это. Сейчас и навсегда. Ты красива, молода и теперь одна из нас. Мы долго тебя искали. Будь собой. Не бойся и не жалей. Делай лишь то, чего действительно хочешь.

Они вновь взялись за руки. Мы закружились быстрее и быстрее, пока мир не превратился в вихрь света и тени. Лица, деревья, пламя — всё смешалось.

А потом — тишина.

Я очнулась на скамейке возле своего дома. Поднялась, пошла в квартиру. Хотелось только лечь и заснуть.

Проснулась я утром в удивительном настроении. Всё казалось сном, но тело было лёгким, будто после долгого сна обновлённым.

Подойдя к зеркалу, я не узнала себя. Взгляд стал ярче, глаза — бирюзовые, глубокие, живые. Ресницы почернели, кожа потемнела, волосы блестели. Осанка — ровная, уверенная. Ничего кардинально не изменилось, но я вдруг поняла: я люблю себя. И, что ещё важнее, уважаю.

Когда я вышла из подъезда, то сосед, который каждое утро протирал свою машину, вдруг заметил меня. Он поздоровался, проводя меня совершенно удивленным взглядом. Я игриво поздоровалась в ответ. Я удивилась сама себе, своей уверенности и своей смелости. Смеясь, я пошла на работу. По дороге, один велосипедист свернул себе шею, глядя на меня. Что-то определенно произошло во мне и в моей жизни, и я немного начинала думать о том, что вчерашние события были совсем не сном.

На работе, у меня сразу спросили не покрасила ли я волосы. Я смеясь ответила, что все по-прежнему. Но явно ко мне было повышенное внимание. После планерки, директор фирмы попросила меня задержаться, и сказала, что начальница моего отдела жаловалась на меня, говорила, что я стала медлительной, чересчур мечтательной, плохо исполняю указания и во многом недовольна работой. Я была рассержена, потому что все это было совершенной неправдой, и что такие претензии можно высказывать лично мне, а не идти к директору. Гнев просто распирал меня всю. Я сумела сдержаться в кабинете директора. Но на мое удивление во мне возникло чувство отмщение, которое ни разу в жизни не посещало меня. Выйдя из кабинета, я про себя подумала, что кто-то получит свое. Все утро я вела себя необычно, сама, замечая это, но стараясь не придавать этому значение. В новой роли мне было вполне комфортно.

Я зашла в кабинет и со всей смелостью, которая во мне была сказала.

- Лариса Николаевна, какие у вас ко мне претензии? Что я делаю не так? Можно, сначала свои претензии высказывать мне, прежде, чем идти к директору.

На ее лице было выражение страха. Она явно не ожидала от меня этих слов. Заикаясь, она начала мямлить.

- Она сама начала говорить, что не довольна твоей работой. Я наоборот говорила, что ты хорошо справляешься со своими обязанностями, а она: нет, девочка разленилась, нужно что-то с ней делать. Я защищала тебя, но она ничего слушать не хотела.

В этот момент в телефоне, который лежал прямо перед ней на столе, раздался голос директора.

- Лариса, я все слышу.

И я поняла, она набирала Елене Алексеевне в тот момент, когда я вошла и начала разговор. Ошеломленная моим заявлением, она забыла про это и начала оправдываться. А звонок пошел, и директор взяла трубку. Директор все слышала. Мне стало смешно, потому, что я не знала, кто из них мне врет, но разбираться с этим оставалось им самим. Я засмеялась во весь голос и вышла из кабинета. Какое же это замечательное чувство, побеждать и быть правой. Я ощутила власть и уверенность. Работа перестала быть в тягость, я перестала бояться, я могу постоять за себя. И теперь, так будет всегда. Я не дам больше себя в обиду, то, что было вчера, был ли это сон или нет – мне не важно. Я хозяйка своей жизни.