Режиссер моих кошмаров

После ужина я решила спуститься на пляж и просто погулять. Я еще успела застать закат и полюбоваться им. Взяв босоножки в руку, я бродила по песку, иногда заходя в море, вслушивалась в шум воды, наслаждалась теплом волн, накатывающих на песок. Мне было легко и приятно. Во мне бурлила настоящая жизнь, и я потеряла счет времени.

Внезапный звонок мобильного вывел меня из моих грез. Это был Стивен. Уже стемнело, и он удивился, что я все еще не вернулась в номер после ужина. Но мне так не хотелось назад, пусть даже там меня ждал он. Я просто сообщила ему, где я. Если захочет, может присоединиться ко мне.

Минут через десять я заметила его фигуру на фоне отдаленного света отеля. Он был в обычных джинсах и белоснежной футболке. Я зашла по колено в воду, мелкие барашки волн щекотали мне ноги. Я стояла на месте, наблюдала за его приближением и улыбалась. Кроме нас на пляже никого не было. Это было здорово. Только я не понимала этих скучных зануд, которые предпочли сидеть в здании, когда тут так великолепно. Но это их проблемы, а благодаря им пляж полностью принадлежит нам двоим.

Я, не стесняясь, подошла к нему и повисла у него на шее. Мне было весело и любопытно, как он отреагирует на мое поведение. Он ответил на мой поцелуй, потом сдержанно снял меня с себя и поставил на песок. Я вопросительно посмотрела на него. Сегодня он будет изображать серьезность?

– Думаешь, что нас могут увидеть? – простодушно спросила я и пожала плечами.

– Считаешь, что меня волнует чье-то мнение? – спокойно заметил он.

Я схватила его за руку и попыталась затащить в воду, но он не поддался.

– Ну, и ладно, – обидчиво заметила я и вернулась к волнам в одиночестве.

Как же хотелось наклониться, зачерпнуть ладошками соленую воду и обрызгать его, смыть с его лица это его выражение, заставить также веселиться и радоваться волнам.

– Даже и не думай, Тинк, – предостерег он меня.

Мне определенно понравилось, как он начал называть меня именем крохотной феи. Она была очень милой и бесшабашной. В моих глазах заплясали озорные чертики, на этот раз мне не хотелось его слушаться. Я подбежала к нему и прыгнула в его объятия, прижав ладошки к его щекам, упершись локтями ему в грудь, ему ничего не оставалось, как подхватить меня за талию. Я повисла на его руках, моя майка подъехала под самую грудь, обнажая живот и спину. Я целовала его губы, гладила его щеки, шею, волосы. Он отвечал на мои поцелуи, и это раззадорило меня еще сильнее, я извернулась и обхватила его ногами. Счастье есть, оно существует, и мое счастье – вот так быть с ним, не думая ни о чем, не задумываясь о последствиях или о завтрашнем дне. Я радостно засмеялась, не отрываясь от его губ. Одной рукой он поддерживал меня под ягодицы, второй гладил мою щеку.

– Пойдем наверх, – прошептал он мне в губы. – Где ты научилась так соблазнять мужчин?

Я молча пожала плечами и загадочно улыбнулась ему, а в голове у меня пронеслась шальная мысль: «Я просто влюбилась в тебя, Стивен Мейсон, и безумно хочу обладать тобой».

Я нехотя оторвалась от него, подобрала свои босоножки и последовала за ним. У террасы, ведущей на пляж, я сполоснула ноги в специальном фонтанчике, обулась и привела майку в приличный вид. На лифте мы поднялись в номер, где уже никто и ничто не могло помешать нам или увидеть нашу с ним страсть.

Поужинать вместе нам удалось только в последний вечер. Стивен выбрал небольшой ресторан на самом берегу. Мы наслаждались морепродуктами, белым вином и теплым летним морским бризом. Но вот, что меня действительно удивило и обрадовало: нам было легко и комфортно общаться друг с другом. Хотя на первый взгляд у нас не могло бы быть ничего общего, кроме выбранной профессии. Нам нравилась совершенно разная музыка, фильмы, книги, у нас были разные увлечения. Круг общения в чем-то пересекался, но не полностью. А вот темперамент был очень похожим. Мы спорили, но умудрялись не ссориться, хотя он напирал и доминировал. Интересно, что будет, если мы столкнемся на съемочной площадке? И все равно я радовалась каждой минуте с ним.

А еще он очень интересно рассказывал про нововведения и приемы в рекламе. Я слушала его и понимала, что теперь рядом со мной находится человек, к которому я спокойно могу прийти за помощью и советом, когда я застряну на каком-либо проекте. Он может и, не думаю, что откажет, меня обучить. Я была рада и благодарна Джен за то, что из-за нее в моей жизни по-настоящему появился Стивен.

И все равно я отдавала себе отчет, что для нормальных полноценных отношений одних лишь общих тем по работе и секса, пусть даже самого невероятного, было недостаточно. Мне было грустно осознавать это, особенно сейчас, когда тоска и так начинала щемить мое сердце, потому что сегодня был последний вечер. Завтра мы опять разъедемся по своим мирам, а дальше меня опять ждет работа и постоянная гонка.

Стивен предложил вернуться в отель вдоль пляжа. Мы медленно брели у самых волн, мирно разговаривали, а мне хотелось плакать. Поддавшись порыву чувств, я изо всех сил вцепилась в его руку, переплела наши пальцы и не хотела его отпускать. Он лишь удивленно посмотрел на меня, на мои грустные глаза, растрепанные волосы и не сделал попытки освободиться.

– Я тоже буду ждать следующей встречи, Тинк, – подмигнул он мне и чмокнул в лоб.

«Нельзя плакать», – уговаривала я себя в душе. – «Ни в коем случае нельзя плакать!»

Медленно мы добрели до отеля и поднялись в свой уже ставший таким родным номер. Тут мы провели несколько незабываемых ночей, тут нас сжигала страсть и ураган чувств, тут я была счастлива, а он принадлежал мне без остатка.

Я смотрела на его спину и понимала, что завтра нас опять будут разделять мили и часовые пояса, что, возможно, он забудет меня через пару недель, и мы никогда больше не увидимся. Я не хотела покидать его. Я подошла к нему сзади и прижалась к его спине, обняв за талию. Я хотела запомнить его запах, запечатлеть в своей памяти таким, как сейчас: сильным, стройным, надежным. Мне необходимо было запастись его теплом наперед. Мне не хотелось говорить, не хотелось объяснять свой жест, пусть он просто проигнорирует это.

Он молча накрыл своими ладонями мои руки и погладил. Осторожно разжав их, он повернулся ко мне лицом. Я опустила голову и уперлась лбом ему в грудь. Он нежно взял меня за подбородок:

– И куда делась моя озорная фея? – нежно спросил он.

Я даже не знала, как ему объяснить, что меня гложет какое-то странное предчувствие, что мы больше никогда не увидимся, что, если я отпущу его, то потеряю навсегда. Было все сложнее сдерживать слезы. Он наклонился и поцеловал меня долго и нежно. Я доверчиво прильнула к нему всем телом, гладила его спину, шею, лицо, как слепой, которому необходимо руками дотронуться до собеседника, чтобы узнать и запомнить, как он выглядит.

Сегодня вечером он был невероятно нежен со мной, он прикасался ко мне аккуратно, будто я была венецианской статуэткой из тончайшего стекла, и любое неверное движение может сломать меня. Я тянула к нему руки как затерявшийся в пустыне путник, который припадает к источнику живительной влаги. Сегодня мы любили друг друга не торопясь, растягивая каждый момент удовольствия, и заснули только под утро, когда первые лучи рассвета начали проникать в большое окно спальни.

Интересно, если он узнает о моих чувствах к нему, это будет конец? Или он уже все понял?

Глава 8

В августе мы с размахом отпраздновали день рождения Дженны. Естественно, Люк как самый замечательный друг и профессионал своего дела организовал для нее невероятное празднество. Все вокруг сверкало тысячами огней, подчеркивая красоту и необузданность самой именинницы. У большинства людей даже свадьбы – самое важное событие в жизни – проходят с меньшим размахом, чем тридцатишестилетие моей любимой подруги.

Стивен не приехал. Как объяснил Люк, он был то ли в Японии, то ли в Китае. Но даже без него мне не было одиноко. Скорее всего, мы даже не смогли бы пообщаться в этой огромной толпе друзей Дженны.

Подруга представила меня старому знакомому. Это был адвокат Саймон Пирс. Я уже слышала его имя. В своей профессии он считался практически звездой. Он был лет на пять старше и не сильно выше меня. Светлые волосы, синие глаза, длинные ресницы. По характеру он мне напоминал Роберто, только не было в нем этой раздражающей навязчивости. Хотя, возможно, пока он пытался это скрывать. Но я надеялась, что это не так. Он заставил меня отвлечься и смеяться от всего сердца. Его присутствие еще и освободило меня от нежелательного внимания подвыпивших парней.

Как впоследствии оказалось, мы жили с ним на разных концах одного парка, и он пару раз уже видел меня на велосипеде, когда сам бегал у водоема. Теперь по выходным или вечерам мы могли вместе выходить на пробежки, иногда играли в теннис, что меня саму удивило. Он был ненавязчив, внимателен. Его работа по темпу и напряжению совпадала с моей. Нам было легко говорить на любые темы, общих интересов у нас тоже было много.

Дружеское, ни к чему не обязывающее общение с Саймоном часто помогало мне расслабиться и снять напряжение. Я начала ловить себя на мысли, что я все реже по вечерам вспоминаю Стивена и скучаю без его объятий. Я не представляла, что он сейчас делает, с кем и даже на каком континенте находится. Он снова казался мне тем самым недостижимым идеалом из рекламы. Существовал ли он в моей реальности, или мне все это приснилось? Действительно ли то, что я к нему чувствовала, было влюбленностью? Или это обычная зависимость и жажда утолить телесный голод?

А Саймон, наоборот, был близким и реальным, он не был похож ни на Дэна, ни на Стива. Но он не вызывал во мне трепета и огня, которых мне не хватало по жизни.

Раньше я всегда верила, что лучшими супругами становятся люди, отношения которых начинались именно с дружбы, а не с постели. Страсть уходит, задавленная рутиной и повседневностью, а дружба и уют рядом с близким по духу человеком всегда будут греть душу, даже когда любовь перейдет в привычку. Иногда я ловила себя на мысли, что пытаюсь представить себе, как проведу остаток жизни рядом с Саймоном, и меня это особо не отталкивало. Я позволила себе расслабиться и плыть по течению.

В конце августа нас с братьями вызвали к себе родители. У них была годовщина свадьбы – тридцать лет в браке. Это не так и мало. Впервые за несколько лет мы собрались все вместе: родители, я, двойняшки. Алекс сразил нас наповал, привезя с собой шикарную эффектную блондинку. Она была полной противоположностью Джен во всем, только роста они были примерно одинакового. Брат представил ее нам в качестве своей невесты, оказывается, он сделал ей предложение. Это значит, что родители, конечно, будут сильнее требовать внуков с уже женатого ребенка. Хотя вряд ли они оставят свои упреки в том, что я еще не замужем, а младшенький уже осчастливил их. Как всегда, радость в нашей семье граничила с сумасшествием.

У Джастина жизнь почти не изменилась: толпы поклонниц, концерты, туры. Ничего серьезного. Вечерами мы с ним могли усесться в небольшом садике у дома. Он играл на гитаре, а я тихонько пела. По таким моментам я больше всего скучала, когда вспоминала свою семью. Иногда к нам присоединялись и родители, у которых был идеальный слух. У меня был неплохой голос, я попадала в ноты, но не обладала такими талантами в музыке, как мой брат. В детстве я даже завидовала ему. Хоть он и был похож на меня, но волосы его были гуще, ресницы пушистее, для парня он был красив, еще и талантлив.

До лет семнадцати я и на девушку-то не была похожа. Девочка-соседка, которая играет в футбол с мальчиками, а по вечерам зависает с братом и его группой, исполняя роль то слушателя, то второго вокалиста. Своих увлечений у меня толком не было, так как с детства приходилось помогать братьям, начиная от уроков, заканчивая сопровождением их на тренировки и в музыкальную школу. Даже если у меня и были какие-то таланты, развить их я забыла или не успела. Зато благодаря постоянному планированию расписания братьев, чтобы мы ничего не пропустили, нигде не опаздывали, правильно питались и не попадали в неприятности, я научилась ответственности, рациональному распределению времени и других ресурсов, что положительно сказывается на моей работе и до сих пор помогает мне двигаться дальше. Теперь я даже в какой-то степени рада такому детству и юношеству.

Сейчас Джастин на акустической гитаре играл одну из наших любимых песен. Я спокойно пела. Мне нравился текст и как брат играет ее. В голове моей крутились события прошедших месяцев и последних дней. Я пыталась осмыслить происходящее со мной и понять, как я хочу жить дальше, куда двигаться. Я пела душой, и сердце мое защемило, перед глазами моими всплыл образ Стивена, по щеке поползла предательская слеза. Голос мой дрогнул. Я пела о шрамах, о ранах на сердце, а у меня в груди раскрывалась черная дыра, которая затягивала мои чувства в себя, оставляя лишь огромное желание увидеть его! А я-то думала, что забыла его за последние недели.

– Ты, конечно, любишь эту песню, но чтобы плакать, это в первый раз, – удивился Джастин. – Что случилось, выкладывай, пока мы только вдвоем тут. Влюбилась?

– Я не уверена, что влюбилась. Да и рассказывать особо нечего.

– Безответная любовь? Давай подробно и по максимуму живописно, вдруг вдохновишь меня на новый хит, – голос брата дрожал от нетерпения.

– Описывать-то нечего, – братья знали про мое увлечение работами Стивена, но признаваться ему сейчас в наших отношениях мне точно не хотелось. Тем более, отношениями это было пока сложно назвать. – Одно могу сказать тебе точно, родителям он точно не понравится, они меня не поймут.

– Что же там за монстр такой, которого могла полюбить моя идеально правильная сестра? Не хочешь говорить, не надо, но учти, что потом меня не будет рядом. С турне я не сорвусь, чтобы стать твоей жилеткой.

– Ой, а ты хоть раз-то был моей жилеткой? – передразнила его я. – Вот мне с детства приходилось вытирать тебе сопли.

– Поверь, убиваться по женщинам точно не в моем стиле. Пусть они за мной теперь побегают, – засмеялся Джас.

Он пересел ко мне на шезлонг, положил мою голову на свое плечо и заиграл что-то из своего репертуара. Видимо, это была какая-то любовная баллада. Не знаю. Как ни стыдно мне было в этом признаваться, но творчество своего родного брата за последние годы я знала довольно слабо, хотя его группа и играла в моем любимом стиле.

Вот так сидя в центре родительского сада в слабом свете, долетающем до нас из гостиной, где были родители и Алекс с невестой, положив голову брату на плечо, слушая нежное пение его гитары, наблюдая за его виртуозными пальцами, я приняла решение. Завтра же попробую связаться со Стивеном. Видимо, мне сложно даются подобные непонятные отношения без четкого плана. Может, я буду смотреться жалкой в роли просящей, но в тот момент мое равновесие было под угрозой. Мне казалось, что я взорвусь или впаду в депрессию. Я запуталась в своих чувствах. Неопределенность начала подтачивать меня. Я не могла с кем-то начать отношения, но и с ним у меня, по сути, тоже ничего нет. Мы два месяца не виделись, и я скучала. Нет, мне не хотелось сравнить его с Саймоном. Я просто хотела… А чего я хотела? Секса? Ответов?

Первым же делом с утра на свежую голову я собрала всю свою смелость и набрала номер Стива. Вне зоны доступа. Вот и все – не судьба. Я не планировала перезванивать и навязываться. Я спустилась на кухню, кинула телефон на столешницу у холодильника и занялась кофе. Наскоро я приготовила себе завтрак, схватила тарелку и чашку и ушла в сад. Устроившись на шезлонге и поджав под себя ноги, я поставила тарелку на колени, чашку на столик и отдалась утренней прохладе и свежести.

Я прислушалась к птичьему щебету, к журчанию воды в маленьком прудике с папиными любимыми рыбками. Повернув голову, я осмотрела наш дом – двухэтажное здание из коричневого кирпича, в котором я провела все свое детство. На первом этаже располагалась большая кухня и огромная гостиная, прачечная и запасная ванная. На второй этаж вела лестница, покрытая ковром, с которой мы не раз падали детьми, играя в догонялки или в разгар ссор. Напротив нее сразу была большая ванная, а правее вход в спальню родителей, потом в спальню мальчиков, а самая крайняя была моя небольшая комната. Я могла пройти по дому с закрытыми глазами, знала тут каждый сантиметр, каждую щелочку. Вот только назвать это место своим домом в полном смысле этого слова я не могла. Меня всегда тянуло отсюда подальше, и никогда не было желания возвращаться, когда меня съедала тоска или наваливались проблемы.

Тряхнув головой, я поднялась и прошла на кухню. На часах было почти одиннадцать, а в доме все еще было тихо. Видимо, народ еще спал. Я проверила телефон. Неотвеченных не было, поэтому я рискнула и попыталась набрать его еще раз – недоступен. Я помыла посуду, аккуратно составила ее в шкаф, именно в таком порядке, как и много лет назад в моем детстве. Мама уж очень не любила беспорядок. А беспорядок в ее понимании – это все, что было не так, как задумала она. Любая мелочь могла разозлить ее.

Сегодня родители были в прекрасном расположении духа. Наконец, хоть кто-то из их детей решил остепениться. Они счастливо обсуждали предстоящую свадьбу Алекса с такой милой девочкой, пытаясь втянуть меня в разговор и веселиться вместе с ними. Я действительно была рада за брата, так как его невеста показалась мне хорошей и подходящей на роль жены такого, как он.

Пока папа занимался кофе, а мама сновала у плиты, я опять взяла телефон и написала всего два слова: «Нужно поговорить».

– Дорогая, чем тебе все-таки не угодил Дэн? – первой не выдержала мама. – Ты уже не в том возрасте, чтобы разбрасываться парнями. Тебе в этом году исполнится тридцать один. Теперь не ты выбираешь, а выбирают тебя!

– Мама, он мне изменил! – воскликнула я. – Он переспал с Линн, с моей подругой!

– Ой, подумаешь, разок всего. Все изменяют.

– Папа тоже изменял? – не выдержала я, но она не слушала.

– Ты слишком поглощена своей работой, не уделяла ему достаточно времени, вот он и нашел утешение. Нужно было любить его, заботиться, как приличная девушка, выйти замуж, родить детей.

– И всю жизнь жалеть об упущенных перспективах и загубленной жизни? Ждать его вечерами и гадать, с кем он?

– Мэгги, какие еще перспективы?! Ты женщина, ты должна понимать, что дети – это твое самое важное вложение в жизни. В твоем возрасте у меня уже было трое, и я ни капли не жалею, что дала жизнь хоть одному из них.

– Что-то не заметно, – протянула я с сарказмом.

– Дочка, что это за помешательство на карьере? – присоединился к матери отец. – Мы тебе давали образование, чтобы ты имела хорошие шансы в жизни, но мы надеялись, что ты сможешь найти себе достойного жениха в этих кругах, а не зациклишься на своих рекламных роликах, которые всех только раздражают по телевизору, и не забросишь обычную человеческую жизнь.

– Папа прав, – кивнула мама. – Твой брат, наконец-то это осознал и привел в дом невесту. А ты? Что я подругам говорить буду? А если они вообще решат, что ты из этих, что девушек любят. Это же будет позор, который не смоешь! Как я людям в глаза смотреть буду.

– Даже не произноси этого в моем доме. Наша дочь выйдет замуж, даже если мне самому придется искать ей мужа!

– Не нужно искать мне никого, я сама со всем справлюсь. Вон, Джен уже тридцать шесть, и она счастлива без мужа, но, чтоб понять это, она уже дважды совершила ошибку и жалеет об этом.

– Эта твоя Дженна ужасно на тебя влияет. Вертихвостка безголовая! – почти закричал отец.

– Вот-вот, – поддакнула мама. – Не надо ставить нам ее в пример. Она нам не авторитет. Вон, дочка тети Элоизы, вы с ней в одном классе учились, уже четвертого ждет. А ты все никак.

– Мама, Милли вышла замуж сразу после школы, так как забеременела от своего непонятного парня. У них даже образования нет. Они живут на шее у тети Элоизы, и на пособие! Вы тоже такого будущего для меня хотели? Я горжусь своей работой, своей жизнью и перспективами.

– С каждым годом, отданным работе, ты теряешь шанс найти себе мужчину и родить детей. Подумай о нас, неблагодарная, – мамин голос дрожал от театральных слез. – Ты нас в могилу сведешь своим поведением!

– Конечно, – уже закричала я им в ответ, – как это так, что в вашем идеальном мире с идеальным порядком случилось, что ваша собственная дочь не в порядке! В мире есть вещи за рамками вашего тесного мирка с вашими ограниченными друзьями и женитьбами лишь потому, что пришло время и так принято у других!

Боже, почему они все равно продолжают давить на меня? Что же будет дальше? Они никогда не поймут меня и ни за что не приняли бы Стивена, даже если бы у нас с ним все было по-настоящему. Он всего на десять лет младше отца и на семь лет мамы, но при этом его взгляд на жизнь не был консервативным и закостенелым. Зато Саймон привел бы их в полный восторг и трепет. Вот только в этот раз я не хочу делать выбор под их давлением и уговорами. Я вообще не вижу себя женой и матерью. Не сейчас. Не таким образом.

– Что это еще за заявление, как ты только смеешь так говорить со своими родителями, – отец стукнул кулаком по столу. – Ой и плохо мы тебя воспитали.

– Стыд-позор, – процедила мама. – Не дай бог, кто услышит.

Вот вам и дом родной. Из глаз моих потекли слезы. Мне было обидно и больно, что мои собственные родители даже не пытаются понять меня. А я еще удивляюсь, почему боюсь того, что обо мне подумают другие.

Я схватила телефон и побежала в сад, в самую его глубь под куст форзиции. Сейчас она была усыпана зелеными листиками, а весной она всегда была такой красивой, веселой с солнечно желтыми цветочками, которые полностью покрывали все ее ветки. Я всегда искала поддержки или пряталась в углу забора рядом с ней, впитывая аромат и ощущая себя в безопасности, под «обнимающими» меня ветвями. Я кинулась в свой спасительный лаз, прижалась к забору и села. Слезы потоком лились из глаз, дыхание прерывалось всхлипами, я начала ужасно жалеть себя. Мне хотелось, чтобы Дженна была рядом со мной, только она понимала меня и могла поддержать. Я шмыгнула носом, разжала ладонь и решила позвонить подруге, хотелось поговорить с человеком, который меня хотя бы выслушает.

На телефоне высветился незнакомый номер другой страны. Я удивилась, потому что код мне точно не был знаком. Решив, что это по работе, я сделала несколько глубоких вдохов и сняла трубку, попытавшись максимально приблизить голос к обычному состоянию.

Его я узнала сразу:

– Стивен, – прошептала я, и мое тело сотряслось в беззвучных рыданиях.

– Я получил твое сообщение, прости, я сейчас в ЮАР, возвращаюсь только завтра к вечеру.

– Мне нужно тебя увидеть, – сдавленно проговорила я. Мне не хотелось, чтобы он понял, в каком я состоянии.

– У тебя странный голос. С тобой все в порядке?

– Прости, но сейчас я не хочу ничего объяснять, – почти простонала я.

– Мег, что произошло?

Я не ответила, не могла ответить, слезы душили меня, руки тряслись. А его голос такой знакомый, уверенный и спокойный:

– Хорошо, приезжай ко мне завтра. Я прилетаю в пять, дома буду к семи. Напиши мне, во сколько прибудет поезд, я решу, что делать.

– Я сейчас не дома, я в гостях, поэтому я тоже прилечу.

– Понял. Тогда увидимся завтра в аэропорту. Мне пора, – и он положил трубку.

По крайней мере, он перезвонил и не разозлился на меня, что я нарушила его планы. Это меня обрадовало и помогло мне быстрее прийти в норму. Предстоящая встреча с ним придала мне сил, я готова была выстоять и выдержать все нападки и упреки родителей. Всего один день вместо недели. Теперь в конце моего темного тоннеля горел свет надежды.

Я прошла через гостиную. Родители все еще возились на кухне. Я слышала их разговор о скором счастливом событии, но решила не вслушиваться. Поднявшись в ванную, я умылась и привела себя в порядок. Потом закрылась в своей комнате и перебронировала рейс, чтобы прилететь примерно в одно и то же с ним время. Мне повезло, мой самолет прилетал в половину шестого. Багажа у меня было немного, всего лишь ручная кладь. Осталось продержаться сутки, и я снова попаду в его крепкие и надежные руки. Я снова увижу Хантера.

Я отправила сообщением номер моего рейса и время прилета, прижала телефон к груди и откинулась на кровать. Моя комната была оформлена в серых тонах, без всяких там рюшек и украшений. Строгая мебель и однотонные обои, что чем-то напоминало обстановку в доме Стивена. Я не любила цветочки, кукол и прочих мелочей – моих постоянно разбросанных вещей вполне хватало для хаоса. Эту комнату вполне можно было принять за обитель мальчика. На полках, на шкафу, на столе стояли различные модели автомобилей, среди них я даже разглядела неизвестно откуда появившийся у меня одинокий мотоцикл. Про него-то я и забыла! Я улыбнулась и перевела взгляд с игрушек на стену над кроватью. Оттуда на меня своим невозмутимым, слегка надменным взглядом смотрел Стивен, облокотившись на дверь Мерседеса. Это был единственный плакат в моей комнате. Почему только я повесила его именно в родительском доме, хотя тогда уже жила в университетском общежитии? Моя семья уверена, что это всего лишь фото еще одного автомобиля.