Скорость моего сердца

Анна Лерова

Скорость моего сердца

Глава 1

Никогда не думала, что буду участвовать в чём-то незаконном.

Машина плавно тормозит на тёмной, незнакомой улице. Неуверенными, трясущимися руками тянусь к ремню безопасности. Пальцы не слушаются, соскальзывают с кнопки, и водитель раздражённо вздыхает, пока я вожусь с замком.

— Девушка, вы точно уверены, что вам сюда?

— Д-да. Наверное…

Расплачиваюсь с таксистом и выхожу в прохладную безлунную ночь. Противный ветер ударяет в лицо сильным порывом, отчего я поёживаюсь и сильнее запахиваю кожаную куртку. Длинные белые волосы, рассыпанные по плечам и спине, тут же лезут в лицо, и я с досадой отбрасываю их назад. Собирать в хвост не вариант — от этого у меня сразу начинает раскалываться голова, проверено сотнями попыток. Так что приходится терпеть и то и дело заправлять пряди за уши, пока ветер снова не выдернет их.

Снег уже растаял, дороги сухие, но ночи всё ещё прохладные.

Где-то вдалеке слышны крики и музыка. Чем ближе я подхожу к источнику звука, тем сильнее меня начинают терроризировать сомнения.

Может, не стоило сюда приезжать? Может, лучше было остаться в общежитии? Но слова Дениса снова звучат в голове: «Че, испугалась? Если всё же решишься, буду ждать тебя к половине одиннадцатого, трусишка».

И ничего я не боюсь. Просто… Если сюда нагрянет полиция и меня поймают, выслушивать от матери многочасовой промыв мозгов о том, кого она вырастила, и что я должна думать исключительно об учёбе, как-то не хочется.

Красный диплом нужен ей, а не мне. Меня бы устроило и то, что я закончу институт хорошисткой. Но этой чопорной женщине плевать, устала ли я, есть ли у меня друзья, увлечения помимо учёбы, которой я занимаюсь круглыми сутками, — опять же, чтобы маменька не трахала мой бедный мозг.

Поэтому сейчас, даже нервничая и опасаясь быть пойманной, эту вылазку я воспринимаю как драгоценный глоток свежайшего воздуха.

Мотогонки — главное развлечение в тёплое время года не только для студентов нашего МГТУУ, но и для ребят из других вузов. Насколько я поняла по сплетням почти за два года обучения, доступ дают не всем. Гонки проходят в разных местах, и смс с адресом скидывают всего за несколько часов до начала. Если кто-то сдаст местоположение полиции — этого человека быстро вычисляют и изгоняют из тусовки.

На небольшом участке вроде парковки скопилось огромное количество молодёжи. Твою ж мать, и где мне теперь Давыдова искать в этой толпе?

Повсюду машины с горящими фарами, переносные колонки с подсветкой, кое-где бочки с горящим хламом. Вот и всё освещение.

Музыка настолько громкая, что вибрации отзываются в груди, ускоряя и без того быстрое сердцебиение и вызывая новые, ещё непонятные мне эмоции. Слишком много незнакомых людей — во мне поднимается лёгкий дискомфорт, смешанный с адреналином. Я теряюсь, бегаю глазами от одного мотоциклиста к другому, выискивая мало-мальски знакомый силуэт.

Не то чтобы я хорошо знакома с Давыдовым, но сейчас он единственный знакомый из этой огромной толпы. Может, тут есть и другие люди, которых я знаю, но пока ни на одного не наткнулась. Денис — лучший друг и одногруппник Артёма, парня, которому я периодически делаю проекты и курсовые и от которого моё бедное сердечко замирает каждый раз, стоит ему появиться в поле зрения.

Эти два ходячих тестостерона поделили наш универ на два лагеря. Одни сохнут по мрачному, хамоватому Денису, другие, такие как я, вздыхают по сдержанному, благородному Артёму. Они как инь и ян — идеально дополняют друг друга.

Сзади раздаётся рёв мотора, и я испуганно дёргаюсь, оборачиваюсь. Чёрный спортивный мотоцикл тормозит прямо рядом со мной. От удивления перехватывает дыхание. Я невольно начинаю рассматривать подъехавшего парня, а точнее гору мышц, которой он является.

С ленивой грацией он протягивает руку к ключу зажигания и глушит двигатель, и что-то в этом невинном жесте такое, отчего внутри всё замирает. Не то чтобы я не видела качков или спортивные мотоциклы, но этот… Без экипировки, в одной футболке, обтягивающей грудь и налитую мышцами спину… От столь завораживающей картинки я невольно сглатываю.

Растерянно перевожу взгляд в сторону, но через пару секунд приходится вернуть его обратно: байкер, не снимая шлема, смотрит в упор на меня. И только когда окончательно завладевает моим вниманием, наконец стягивает шлем, под которым оказывается чёрная балаклава.

— Ну надо же… Не думал, что ты всё-таки осмелишься прийти, трусишка, — лениво и с иронией тянет парень, а у меня вдоль позвоночника пробегает дрожь, потому что я не сразу узнаю Дениса. Вернее, вообще его не узнаю.

Растерянно моргаю, открываю рот и захлопываю. Не нахожу, что сказать. Разве он не сам меня подстрекал прийти сюда? Этих двух минут вчерашнего разговора — между прочим, самого долгого за всё время — мне хватило с лихвой, чтобы окончательно убедиться: несмотря на чертовски привлекательную внешность и явную харизму, Денис всё равно проигрывает Артёму. По всем фронтам.

— Ты вроде сам подначивал меня прийти, — отвечаю, стараясь придать голосу уверенности.

— Кто? Я? — низко рассмеявшись, спрашивает Денис. — Не было такого, не ври. Тебе нужны были деньги — я всего лишь предложил вариант заработать их быстрее и легче, чем ты бы возилась со своими докладами. Так что не обольщайся, трусишка, — в голосе снова слышится издёвка.

— Хватит меня так называть, — хмурю брови, прожигая его взглядом. На мгновение я начинаю жалеть, что вообще повелась на это предложение и приехала сюда. Сейчас бы писала себе, попивая кофеёк, а не вот это вот всё. И всё же… внутренний голос нашептывает, что мне была жизненно необходима эта вылазка, как задыхающемуся человеку — глоток кислорода. — Давай ближе к твоему предложению. Что ты там хотел? Только учти: во всё, что связано с сексом, наркотиками и алкоголем, я не лезу.

Выставляю указательный палец вперёд, будто это может придать веса моим словам, и тут же чувствую на себе взгляды девчонок, стоящих неподалёку. Они прожигают мой профиль глазами так, что лицо начинает припекать.

— Конечно, — с серьёзным видом кивает Давыдов, а мне кажется, что он надо мной потешается. — И в мыслях не было предложить что-то подобное заучке, которая не умеет веселиться, — в этот момент я готова поклясться, что под тканью он растягивает губы в белозубой наглой улыбке.

— Я… — слова застревают в горле. И прежде чем я успеваю найтись с ответом, он продолжает серьёзным тоном, моментально меняя интонацию на деловую.

— Я участвую в гонке. Самим на себя гонщикам нельзя делать ставки. Поэтому сейчас объясню тебе, куда идти, что говорить и кому отдавать деньги. А после того как я выиграю — мы попилим деньги пополам.

Я задумываюсь. Вроде звучит безопасно, но будто всё настолько просто, что где-то обязательно должен быть подвох…

— А почему ты предложил это именно мне? Ты же явно не в первый раз этим занимаешься, — заглядываю ему в глаза, слегка задрав голову. Руки не знаю куда деть от неловкости, поэтому сую их в карманы.

Денис тяжело вздыхает носом, будто разговаривает с несмышлёным ребёнком.

— Сонь, ты сама сказала, что тебе нужны деньги. Не за этим ли ты вчера у Артёма спрашивала, не нужно ли ему что-то сделать из заданий?

Молчу, потому что он надавил на больную мозоль. Деньги мне и правда нужны.

— Ладно, дело твоё. Если не хочешь — предложу кому-то другому, — он тянется к рулю мотоцикла, чтобы откатить его в сторону, и у меня внутри всё дрогает от чувства ускользающей возможности.

— Подожди, — делаю шаг к нему, и он останавливается. — Я согласна и не отказывалась. Только… — замолкаю, чувствуя неловкость в очередной раз. — Сколько денег нужно? У меня не так много, но если вдруг мы не выиграем, у меня больше н…

Он кривит лицо так, будто его заставили съесть что-то кислое. Даже сквозь ткань я разглядываю его выражение, которое заставляет меня замолкнуть, не договорив мысль до конца.

— Я разве сказал, что тебе нужно ставить свои деньги? — резко и зло спрашивает Давыдов, и я еле заметно вздрагиваю от неожиданности. От ледяной интонации хочется сжаться в комок или вообще отойти куда-нибудь в сторонку. Он продолжает сидеть на мотоцикле, но в эту самую секунду я кожей чувствую: при желании он может раздавить меня одним взглядом, даже не прилагая усилий. Словно какую-то букашку.

— Н-нет.

Тянется к бедру, расстёгивает замок на набедренной сумке, которую я до этого не замечала, и достаёт свёрток с деньгами. От удивления у меня округляются глаза. Я смотрю на пачку, потом на него, и не могу понять: он серьёзно?

— Бери и пошли за мной, — осторожно, будто он протягивает не купюры, а ядовитую змею, беру деньги.

Пока продвигаемся сквозь толпу, Денис даёт мне инструкцию. Она оказывается несложной. Приближаясь к мужчине, принимающему ставки, я в очередной раз отплёвываюсь от своих длинных волос, которые от порыва ветра лезут мне в рот. И пока приглаживаю пряди, жалея, что не собрала их в косу или хвост, и надеюсь уложить так, чтобы ветер не подбрасывал их в лицо, невольно выцепляю из толпы хорошо знакомую фигуру.

Застываю на месте. Уставляюсь на шатена во все глаза. Сердце больно сжимается от увиденной картины. Яд бежит по венам, до безумия отравляя душу. Оперевшись спиной на дверцу спортивного автомобиля, Артём прижимает к себе какую-то девицу, страстно впившись в её губы.

К горлу подступает тошнота. Толпа и мир вокруг перестают существовать, сузившись до одной точки. Это точно он. Я научилась распознавать его стройную аристократичную фигуру среди тысячи студентов. Только в институте он никогда не позволял себе ни с кем обжиматься...

Глава 2

— Ты меня вообще слушаешь? — кто-то больно дёргает меня за запястье. Из-за этого меня ведёт вперёд, и мне приходится сделать два шага вперед, чтобы не потерять равновесие и не распластаться на холодном асфальте.

— Ай, ты чего?! — я начинаю растирать запястье и возмущённо смотрю на Давыдова.

— Это ты чего застыла?! Хочешь, чтобы тебя задавили?

Задавили? — я мысленно повторяю последнее слово и оглядываюсь. На месте, где я только что стояла, — пустота. На асфальте чернеет полоса от тормозного пути, а в метре впереди матерится сквозь шлем водитель на кислотно-зелёном мотоцикле.

Моргаю, стараясь прогнать шум в ушах. Постепенно до меня доходит: застыв на месте из-за Артёма, я едва не попала под мотоцикл. Если бы не Давыдов, вовремя дёрнувший меня, возможно, сейчас мне понадобилась бы скорая. Слюна во рту тут же становится вязкой, и мне не сразу удается ее сглотнуть, чтобы сделать судорожный вдох.

— Я в порядке, — отвечаю, хоть никто и не спрашивал.

Давыдов переводит взгляд туда, где стоит Артём, потом смотрит на меня, но ничего не говорит. Зато у меня возникает ощущение, будто он заглянул мне в душу и прочитал все мои мысли. Неловкость пронзает меня от кончиков пальцев до корней волос на голове, и я готова поспорить, что щёки покрылись румянцем, который, надеюсь, Денис не разглядит в полумраке.

— Иди, а то ставки скоро закончат принимать.

Киваю, направляюсь к мужчине, делаю всё по инструкции и занимаю место неподалёку от старта. «Знакомый» уже укатил готовиться на своём чёрном звере, и я осталась среди толпы со своими мыслями в одиночестве.

Смотрю на линию старта, где уже выстроились мотоциклы, но перед глазами всё ещё стоит та картина: Артём прижимает к машине ту девицу.

Его руки на её талии.

Её пальцы в его волосах.

Неужели у Сбитнева есть девушка? От одной только мысли об этом в груди разрастается пустота — холодная и липкая, как грязь под ногами. Делаю глубокий вдох, задерживаю дыхание. Пытаюсь убедить себя, что мне показалось. Что это не он. Но… я знаю его походку, его профиль, его манеру запрокидывать голову, когда он смеётся. Я изучала его два года. Мне кажется, я узнала бы его даже в полной темноте.

Выдыхаю.

Но он не такой. Артём Сбитнев — серьёзный, сдержанный, с идеальной репутацией. Из респектабельной семьи. Он никогда не позволял себе интрижек на стороне, никогда не флиртовал с девушками в коридорах, как остальные парни, и не хвастался постельными «победами». Он всегда казался мне недосягаемым, благородным мужчиной из книг. Такой, как он, точно угодил бы моей маме. Таким идеальным, что я, наверное, сама придумала ему характер, дорисовала недостающие черты, влюбилась в образ, а не в человека.

Осознание, что идеальный парень, с которым мне хотелось бы построить отношения после окончания универа, оказался вовсе не идеальным, больно разбило розовые очки моей первой влюбленности.

Сжимаю пальцы в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Горло сдавливает спазм, но я заставляю себя дышать ровно. Глубоко. Медленно. Глаза начинает пощипывать от ветра или от чего-то другого, и я поднимаю голову к небу, надеясь, что слёзы не пойдут. Я не имею права плакать. Я не его девушка. Я никто. Просто знакомая, которая делает ему курсовые и та, кто тихо вздыхает в сторонке. Я не имею права ревновать. И всё же... от понимания того, кто я для него, боль не утихает.

В следующем заезде будут только машины. Артём тоже участвует в гонках? Или просто приехал поддержать друга?

Громкий звук гудка вырывает меня из мыслей, и я едва успеваю опустить голову, когда мимо на огромной скорости проносятся мотоциклы. Так неожиданно, что перехватывает дыхание. Освещение слабое, но его достаточно, чтобы видеть направление движения.

Боже, как же это красиво, завораживающе. Отполированные бока байков переливаются в свете фар, визоры на шлемах отбрасывают блики. Толпа гудит, кричит, перекрывая все звуки, но мне удаётся расслышать слова стоящей позади девушки.

— Фигня какая-то. Мне больше нравится на освещённой трассе, чем тут смотреть.

— В этом и фишка, что условия постоянно разные. Кому будет интересно ставить, если выигрывать будут всегда одни и те же? Следующая гонка вроде пройдёт на закрытой трассе. Марк обещал дронов с камерами запустить и экран вывести. Но это так, по секрету.

Угу, по секрету всему свету. Уверена, я не одна этот диалог слышала.

Гонка захватывает внимание, но мысли то и дело возвращаются к Артёму. Прокручиваю в голове каждую секунду того поцелуя, и каждый раз внутри вспыхивает острая, режущая ревность. Ловлю себя на том, что против воли пытаюсь выискать его среди толпы, и злюсь на себя. Зачем я это делаю? Чтобы убедиться, что это действительно был он? Чтобы ещё раз почувствовать, как нож поворачивается в груди?

С рёвом мимо снова проносятся мотоциклисты. Моё дыхание учащается, сердце бьётся быстрее. Давно позабытое желание прокатиться на этой зверюге просыпается откуда-то из недр моей души.

Пытаюсь разглядеть Дениса, но он слишком быстр, и темный мотоцикл сливается с ночью быстрее, чем мои глаза успевают выцепить его из толпы других гонщиков. Виден только чёрный силуэт, рассекающий воздух, и рёв мотора, от которого дрожит земля. Адреналин внутри моего тела поднимается по венам, заглушая боль, и на несколько мгновений я забываю об Артёме. Я просто смотрю на скорость, на то, как байк входит в поворот, почти касаясь асфальта, и всё внутри замирает от восторга.

Гонка заканчивается. От громогласных воплей толпы «Гром!» закладывает уши, а улыбка сама расплывается на лице. Он выиграл. Мне требуется несколько минут, чтобы осознать: он выиграл, а значит, и моя ставка тоже…

Это осознание будто обухом огревает меня по голове. На финишную черту подъезжают спортивные машины — среди них ни одной дешёвой марки. Пробегаю глазами по ряду автомобилей, но синей «Ауди» Сбитнева среди них нет.

Пока стою в очереди за выигрышем, ищу Дениса, но он как сквозь землю провалился. Переминаюсь с ноги на ногу, пока мужчина проверяет номер моей ставки, сверяет данные и наконец отсчитывает из набедренной сумки нужную сумму.

Сжимаю стопку пятитысячных купюр, чувствуя, как они нагреваются от ладони. Это больше, чем я заработала за весь прошлый месяц.

Пока я брожу среди толпы в поисках Давыдова, случайно замечаю синюю «Ауди», которую ранее потеряла из вида. Та самая девица, что прижималась к Артёму, поправляет укладку и садится к нему в машину, придерживая рукой короткое платье. Автомобиль Сбитнева срывается с места и направляется в сторону выезда.

Внутри всё обрывается. Снова.

Сжимаю купюры так сильно, что они начинают хрустеть в руке. В груди разрастается холодная, тягучая злость. На него. На себя. На то, что я позволила ему занять так много места в моей голове.

Я не должна ревновать. Не имею права. Но не могу засунуть эти эмоции глубоко в себя, не могу не думать о том, что парень, в которого я влюблена безответно два года, парень, который казался мне идеальным, вдруг уехал с другой.

Хочется сделать что-то безумное. Что угодно, лишь бы не чувствовать, как эта отрава растекается по венам.

Минуты через три позади раздаётся рёв мотора. Сзади ко мне подъезжает Давыдов. То, что я собираюсь у него попросить, заставляет мои щёки слегка покраснеть. Не снимая шлема, он протягивает руку. Я так же молча отдаю ему всю сумму, позволяя самому решить, сколько оставить себе. К моему удивлению, Денис берёт только то, что вложил в ставку, а весь оставшийся выигрыш протягивает мне обратно. Я удивлённо распахиваю глаза.

— Но ты же себе ничего не взял! Это как-то… нечестно.

— Не забывай, что я выиграл гонку. Призовой фонд намного больше процентов со ставок.

Произнеся это, он тянется к визору, чтобы захлопнуть его и уехать. Но я ещё не озвучила свою просьбу — и не собираюсь его отпускать.

— Давыдов! — срывается с моих губ раньше, чем я успеваю об этом подумать.

Он поворачивает голову в мою сторону.

— Чего тебе, Астафьева? — кажется, его задело, что я обратилась к нему по фамилии.

Я переступаю с ноги на ногу, не зная, как озвучить просьбу. Соединяю кончики указательных пальцев, смотрю в сторону и набираюсь сил, чтобы выпалить:

— А ты не мог бы довести меня до общежития?

Денис замирает. Кажется, он не ожидал такой просьбы. Он молчит, и это молчание затягивается, становится неловким, из-за чего я продолжаю тараторить:

— Мне очень хочется прокатиться. Да и такси сюда в такое время не вызовешь, меня водитель из города сюда не хотел везти, а кто поедет меня забирать отсюда?

Он внимательно слушает, но руки его с такой силой сжимают руль, что кажется — вот-вот пластик на нём пойдёт трещинами.

— Я двоек не катаю.

Двоек? Это у мотоциклистов так пассажиров называют?

Даже не знаю, что задевает меня больше: его пренебрежительный тон, словно я пристала к нему, как какая-то муха, или отказ, когда я так надеялась на положительный ответ.

Гнев и стыд моментально затапливают шею и лицо жаром. Мне становится до неприличия обидно за себя.

Ну и пошли они все, эти мужики! Сначала строят из себя интеллигентов и джентльменов, а по итогу оказываются козлами с длинным списком постельных любовниц.

— Ладно, — произношу как можно более безразличным тоном. Показывать, что его отказ меня задел, — ниже моего достоинства. — В любом случае спасибо за приглашение и выигрыш. Пойду попрошу кого-нибудь другого подвезти.

Задрав подбородок повыше, я разворачиваюсь и делаю шаг от мотоцикла. Слёзы обиды так и норовят брызнуть из глаз, но я стараюсь загнать их внутрь, запихать поглубже. Про себя отмечаю эту странность — обычно я не бываю настолько эмоциональной. Успеваю сделать всего два шага, как сзади огромная ладонь обвивает меня за запястье, разворачивая.

Взгляд Давыдова скользит по моему лицу, пытаясь что-то в нём разглядеть. Не знаю, что он ищет, но через мгновение он выдыхает и раздражённо бросает, слезая с мотоцикла:

— Жди здесь.

Мне требуется время, чтобы осознать смысл его слов.

— Ждать? Ты же сказал, что не катаешь двоек? — выгибаю бровь, скрещивая руки под грудью. Это действие немного, но придаёт мне уверенности.

— Не катаю, — он кивает, стягивая с себя шлем и балаклаву. В тусклом свете в его светло-карих глазах пляшут бесы. — Поэтому с тебя возьму двойную оплату, — его губы поднимаются в хищном оскале.

Он хочет, чтобы я заплатила за то, что он отвезёт меня? Что ж… я с сожалением думаю о выигрыше и о том, что мне всё же придётся с ним сегодня расстаться… Надеюсь, он заберёт за свою «услугу» хотя бы не всё.

— Ты мото-правила знаешь? — он поднимает брови и смотрит выжидающе. Я заворожённо наблюдаю, как он едва заметным, быстрым движением облизывает нижнюю губу, и зачем-то киваю, хотя на самом деле могу только предполагать, что у них там за правила могут быть.

После моего кивка глаза Давыдова темнеют, и у меня начинают дрожать ноги от этого взгляда.

Я не знаю, что он задумал. Но давать заднюю уже поздно.

Глава 3

Давыдов уходит куда-то на пять минут, а после возвращается уже с разрисованным в радужные оттенки шлемом. Из набедренной сумки он вытаскивает балаклаву и велит заплести мне волосы в косу.

— Зачем? — удивляюсь я, надевая балаклаву поверх распущенных волос. Она оказывается слишком большой. Ткань болтается на лице, и мне то и дело приходится поправлять её, чтобы она не сползала на глаза. Что-то подсказывает мне, что это его личная вещь, а шлем, явно одолженный у какой-то девушки, пахнет духами. — Они мне и так не мешают.

На моё заявление Денис лишь хмыкает и тоже принимается надевать шлем.

Легкое, трепещущее волнение заполняет каждую клетку моего тела. Я уже предвкушаю те эмоции, которые испытаю. Перекинув ногу через мотоцикл, придвигаюсь бёдрами ближе к Денису. Не слишком близко, но достаточно, на мой взгляд, чтобы не упасть во время поездки.

— Мы так никуда не поедем, — заявляет он мрачно. Голос из-под шлема звучит приглушённо и мне приходится напрячь весь свой слух, чтобы разобрать слова.

— Что не так? — повышаю голос чтобы он точно меня услышал.

Вместо ответа парень резко хватает меня за бёдра и дёргает на себя, из-за чего я больно ударяюсь грудью о его каменные мышцы на спине.

— Я тебе не мешок с картошкой! Аккуратнее!

— Ты сейчас пешком в общагу пойдёшь, — предупреждает, и эти слова заставляют меня послушно замереть. — Одной рукой упирайся в бак, другой держись за мой торс, понятно?

Киваю, случайно стукнув его шлемом по спине, а потом, осознав, что он меня не видит, отвечаю:

— Понятно.

— Следующее. Если я торможу — упираешься двумя руками в бак. Если ускоряюсь — можешь обхватить меня двумя руками, ладони сцепляешь в замок. Когда я наклоняюсь, ты наклоняешься вместе со мной. Ты — мой рюкзачок. Куда я, туда и ты. Всё ясно?

— Да, — отвечаю, обхватив его торс одной рукой и едва доставая, опираюсь на бак другой. Мне чертовски, до мозга костей неловко так прижиматься к парню, но в груди так приятно дрожит от предвкушения поездки, что можно и потерпеть обжимания с Давыдовым.

Денис поворачивает ключ в замке зажигания, и «зверь» подо мной начинает вибрировать, а уже в следующее мгновение срывается с места, набирая скорость.

Эти эмоции не передать словами. Душа глубоко внутри меня настолько дрожит от выбрасываемого в кровь адреналина, что кажется, ещё немного, и она улетит. Улетит от переполняющих меня чувств. Дышу и будто впервые в жизни вдыхаю чистейший кислород. Пульс звенит в ушах, сердце колотится с утроенной силой, и я сильнее сжимаю талию Дениса, когда он добавляет ещё скорости. Мне кажется, будто прижимаюсь не к парню, а к каменной колонне. Это ж сколько у него времени свободного, раз он так накачался? Наверняка не вылазит из зала.

— Страшно? — задаёт он вопрос, когда мы останавливаемся на светофоре.

— Не-е-ет! — счастливый хохот вырывается из горла, а на глаза наворачиваются слёзы.

Парень увеличивает скорость, и мы проносимся по пустеющим дорогам с редкими машинами, оставляя их далеко позади. Не вижу, с какой скоростью мы едем, но в этот момент полностью и безоговорочно ему доверяю. Пусть он мне не совсем и нравится, и характер у него так себе, но благодаря ему чувствую себя живой впервые за долгое, долгое время.