На кого нарвёшься 2. Новая жизнь

– Стой сучара. Не уйдешь!

Выскочила из кустов, молнией пролетела через проходной двор, перемахнула через кусты… один босоножек слетел… детская площадка… снова проходной двор… еще одна детская площадка. Забилась в домик и затаилась, как мышь. Пульс бил в виски, готовый разорвать голову на части.

Сидела, боясь выглянуть наружу, потеряла счет времени… ударил гром и ливанул дождь. Посидела еще немного и выбралась наружу. Сняла оставшийся босоножек и выбросила.

"Где я? В какую сторону идти?"

Побрела наугад, стараясь не выходить на освещенные участки. Повезло вышла к ДК Труд. Тут все знакомо, вскоре была у подъезда Василича. С трудом поднялась на третий этаж. Толкнула дверь – закрыто. Тихонько постучала. Еще раз сильнее.

Спустилась вниз, до второго этажа, обессилено опустилась на ступеньки. Насквозь промокшая на холодном дожде дрожала всем телом так что зуб на зуб не попадает. Время от времени растирала озябшие плечи.

Услышала шаги. Кто-то тяжелой поступью поднимался по ступеням. Вскоре неизвестный появился в поле зрения. Она его узнала. "Гном"

Остановился ниже ее на три ступени и пару секунд смотрел на нее в упор:

– Случай, не позавидуешь.

Почесал за ухом, будто раздумывая и видимо принял решение:

– Зайди, чаю попей, согрейся.

Отрицательно качнула головой. Тот молча пожал плечами, мол как знаешь, мое дело предложить, ваше отказаться.

Сунул ключ, щелкнул замок, дверь отворилась. Встав в проеме, повернулся к ней.

– Простынешь на холодных ступенях, схлопочешь какую-нибудь чахотку, будешь по больницам скитаться или вовсе окочуришься…

Аня посмотрела на Гнома и поднялась. Ее качнуло в сторону, так сильно , что ударилась плечом о стену.

"Будь что будет, не хватать же воспаление легких."

… В квартире пахло канифолью, как в радиомастерской. Гном дал махровый халат и большущее махровое полотенце. Ступай сними мокрое барахло, разотрись полотенцем и одень халат, попьем чаю и согреешься.

"Я буду под халатом совсем без ничего? А что это меняет, будут на мне трусики или нет? Он мужик, мы одни, и если он меня захочет, то снимет их без особого труда. Оставаться в мокром резона нет."

Чай вскипел мигом, такой кипятильник видела впервые – два бритвенных лезвия, скрепленные между собой нитками между ними спички, от лезвий идут проводки с оголенными концами, которые он сунул в розетку.

– Сначала немного спиртного, чтобы наверняка простуду выгнать, затем чайку.

Достал из холодильника початую бутылку столичной, колбасу и сыр, отрезал хлеба. Налил граненый стакан на треть.

– Сейчас еще кое что принесу, ты выпей пока.

Ушел в комнату.

"Если это выпить вообще отключусь, либо рвать начнет"

Вылила водку в раковину взяла кусок колбасы, делая вид, что закусывает. Гном принес сумку с которой был в подъезде и достал из нее шоколад и фрукты, глянул на пустой стакан:

– Уже оприходовала? Молодец. Это тебе к чаю. – положил перед Аней плитку "Аленки".

Чай согрел и поклонило в сон.

– Внутри согрелась, теперь в ванную и погрейся еще там.

Сходила в ванную, ни защелки ни крючка нет, но ей это было уже безразлично. Налила ванну и согрелась, едва не уснув. С трудом вылезла, ноги едва держали. Накинула халат, завязала пояс.

Хозяин квартиры сидел, к ней спиной и при свете настольной лампы рассматривал радио схемы.

– Ложись на кровать, я лягу на полу.

У стены кровать, не обыкновенная, с панцирной сеткой и спинками, а похожа на диван, только без задней спинки и подлокотников.

На кровати подушка и тонкое одеяло, на полу голый матрас. Легла, не снимая халат и укрылась.

– Тебе сколько лет?

– Девятнадцать.

– У тебя много мужчин было?

"Вот дура, надо было соврать и сказать шестнадцать. Всё. Я в его постели и начинается. Сама виновата, сама приперлась. Приютили, обогрели, а теперь за это, раздвигай ножки."

Как можно спокойней ответила:

– В каком смысле?

– В том самом.

– Никого не было.

– Ни разу?

– Ни разу.

– Меня зовут Илья Никодимыч.

– А меня Аня.

– Спи, Анечка.

Разговор прекратился, глаза слиплись… замелькали кусты… Кристина.... Кто-то кричал без звука....

Проснулась среди ночи, испугалась так, что не могла шевелиться и не могла сообразить что происходит. Голова продолжала кружиться, хмель еще цепко держал ее в своих грязных лапах. В комнате темень, а между ног под одеялом что то мягкое шевелится… Хоть и пьяна, а страх сковал не на шутку, не могла даже закричать. Разум постепенно включился и до нее дошло, что происходит: "Думала, что сестра врала, когда о тонкостях любовных отношений рассказывала, а оказывается правду говорила."

Хотела прикинуться спящей до конца, да не тут-то было! Стало круто поджимать, зажала себе рот ладонью. Под одеялом замерло.

"Возможно он думает, как поступить дальше?" А дальше все продолжилось.

"Он понял, что я проснулась! Теперь можно не сдерживать себя. Будь, что будет."

Процедура продолжалась довольно долго и полностью лишила остатка сил. Видимо, когда он понял, что довел ее до полного изнеможения, только тогда остановился. Думала, что теперь полезет под одеялом вверх, на нее и лишит девственности, но ошиблась. Гном выбрался из под одеяла вниз. Улегся на свой матрас и повернулся к ней спиной. Аня осмысливала произошедшее, а через пару минут:

– Знаю, не спишь. Тебе понравилось?

Страх прошел, душой кривить не стала:

– Да, понравилось.

– Тогда можешь приходить ко мне всегда, когда снова захочешь… или просто в гости. Не обижу и плохого не сделаю, а сейчас спать.

Аня откинула одеяло, сняла халат и уронила рядом с кроватью. Улеглась и укрылась. " Ну вот, так удобней." Долго не могла уснуть, в голове застряло случившееся, повторяясь снова и снова. Несколько раз поглядывала на спящего Никодимыча, мысленно уговаривая его забраться к ней под одеяло, хотя бы еще разочек."

Утром проснулась и долго не хотела открывать глаза. Солнце давно встало. Наконец сладко потянулась, села и свесила ноги с кровати, прислушалась… тишина. У телевизора на небольшом стареньком кресле ее одежда, а рядом вельветовые тапочки, вроде полукед. Поднялась и в чем мать родила, прошла на кухню. Никого. В ванную. Пусто, на вешалке халат в котором она была. На кухне на столе записка, придавленная ключом. – Холодильник в твоем распоряжении. Будешь уходить, не забудь запереть дверь, ключ вернешь потом.

Пошла к креслу – Белье и сарафан постираны, высушены и выглажены. Улыбка скользнула по лицу. "Не было счастья, так несчастье помогло."

Согрела чай, позавтракала, вымыла за собой посуду. Посмотрела книги на полке. Выбрала Декамерона и дописала в записке – " Взяла книгу и ключ, книгу верну. А насчет ключа? Не уверена."

Прибралась в комнате и отправилась домой, не забыв запереть за собой дверь.

Глава 4

Вася.

Обустроившись на новом месте. Вася с Катей присели на диван. Обнял жену:

– Вот Катюша мы и городские. Ты довольна?

– Еще бы! Ты у меня мужик деловой. Умудриться вместо однокомнатной, выбить двушку. Ты у меня талант, с таким можно не только в бригадиры, но и в мастера пробиться!

“Если бы ты знала, в чем заключался этот самый мой талант? А чтобы стать бригадиром, так это нужно лизать у мастера Дарьи Васильевны, а чтобы потом стать мастером, то придется лизать главной экономистке Тамаре Ивановне, причем не один раз. Карабкаться по служебной лестнице не так привлекательно, как кажется. Пока до верху доберешься, язык в хлам сотрется.”

Катя продолжала:

– Жаль дом на окраине, но это наверное и лучше, лес рядом. Напоминает хутор, только со всеми удобствами и народу больше, есть где разгуляться.

В дверь постучали.

– Открыто! – Крикнула Катя.

В прихожую кто-то вошел, слышно, как сбросили обувь. В дверном проеме нарисовались Клавдия Андреевна и Нина, с сумками в руках. Катя поспешила к ним на встречу. Женщины на радостях обнялись и поцеловались. Бригадирша сказала, что они на завтра взяли отгулы.

Вася смотрел на встречу жены с новоявленными подругами:

" А мы не ждали вас, а вы приперлися. Думал переедем в город и наши тропинки разойдутся. И чего шляться по чужим квартирам?"

Женщины наперебой затарахтели, выпотрошили свои сумки. В них оказалась бутылка беленькой, различная закуска, люстра и шторы в зал на окна.

Пока Вася вколачивал гвозди над окном, стараясь попасть в раствор между кирпичами, чтоб повесить гардину. Бабы на скорую руку накрыли стол и помогли повесить шторы.

Начали с беленькой. Вася наполнил граненые стаканы до половины.

– Спасибо, девочки, что помогли получить двушку. За Вас! – Катя подняла стакан. Чокнулись и выпили.

– Двушка, конечно, далеко не однокомнатная и выбить ее было не так-то просто. Но для хороших людей, почему не постараться? И самая большая заслуга тут, конечно Васина. У тебя замечательный муж, трудяга. Да еще какой! – Андреевна, налила в стаканы подняв свой, глянула на Васю.

– Ты ведь понимаешь, Вася, что за нее еще отрабатывать и отрабатывать.

“И на что это ты намекаешь, извращенка старая, да еще при родной жене? А насчет отработки – поезд ушел, пишите письма мелким почерком. Я скоро уволюсь и тогда вашей ноги в моем доме не будет.”

Катя обняла мужа и чмокнула в щеку:

– Мой Вася отработает все как положено. Можете в этом не сомневаться, Клавдия Андреевна.

“А хрена им лысого! Эти шлюхи уже получили свое сполна.”

– За Васю! – подняла тост Клавдия Андреевна.

Женщины дружно потянулись к нему со своими стаканами и чокнулись.

Потом выпили еще и еще. Вася, дойдя до кондиции ушел в комнату сына и завалился спать.

Пашка.

Проснулся, едва занялся рассвет. Навел порядок на берегу, в пещере. Забрал рыбу и галопом на хутор.

Управился по хозяйству. Сбегал к дачникам. Ежовым кроме молока нужна была и курица.

Зарубил и ощипал пару штук, чтобы одну прихватить домой.

За дорогу до трассы в два километра, отмотал в считанные минуты, хотя в одной руке было две трехлитровых банки молока, в другой, одна, да еще курица и полтора десятка яиц, рыба и завернутый в тряпицу бинокль. Поймал попутку и вскоре был дома

Двор пуст. Ребята, прогулявшие вчера допоздна, видать еще спали.

В десять переступил порог квартиры. Чертенок тут как тут, теранулся об ногу, Пашка погладил его, а тот учуяв рыбу требовательно замяукал. Прошел на кухню, отрезал рыбий хвост и положил в блюдце, Чертенок кинулся на него, зарычав как лев.

– Жри, зверюга и вырасти таким здоровенным, как Полкан. Будешь дом сторожить.

Прошел в комнату, там на раскрытом диване сидят Андреевна, Нина и мама.

Андреевна и Нина обняли Пашку, как родного, а мама поцеловала в лоб:

– Чтобы я без тебя делала? – а подругам:

– Он у меня настоящий мужик! – и добавила:

– Девочки, пойдемте на кухню еще чайку попьем и Пашка с нами.

На столе яичница, хлеб помидоры с огурцами. Уселись на сделанные Пашкой табуретки.

– Паш, а шкаф ты теперь наверно не сделаешь. Не будешь же для этого на хутор мотаться. – сказала Нина.

– Пашка, да не сделает? Да он все дрова, рубанки и пилы к себе в спальню припер, теперь там у нас деревянный цех на дому. Так, что насчет мебели можешь не беспокоиться. Вот так-то дорогая.

Катя многозначительно подняла вверх указательный палец и обратилась к Пашке:

– Ты бы лавку у подъезда сделал, а то кроме беседки и присесть негде.

Пашке налили чай, себе кваску. Женщины разговаривали, Пашка их не слышал, просто смотрел на них и думал, глядя на Клавдию Андреевну:

"Ну ладно ты с мамой подружилась, вы женщины, какие у тебя с папой отношения? Почему он в лесу лежал перед тобой? Что вы там делали или собирались делать? Что отец был с Леной, я еще понимаю, она молодая, а вот нафиг ему такая старая и здоровенная тетка, как ты?"

Перевел взгляд на Нину. " Когда тебя бухую в сиську поднимали из-за стола, видел все твои святые мощи."

Глянул на маму. " А тебя в летнике, их мужья натягивали по очереди и тебе понравилось трахатья сразу с двумя. Утром аж вся светилась."

Мама прервала ход его воспоминаний:

– Мы сейчас уйдем, а ты сбегай на базар, продай молоко, что привез.

Женщины ушли. Пашка спрятал бинокль под кровать, прикрепив его к панцирной сетке снизу.

" Тут его никто никогда не найдет. "

Он был прав, полы мыть ему, а кроме этого под кровать не зачем и заглядывать. Открыл шпингалеты обеих половин окна своей комнаты, распахнул их настежь. Ворвался свежий воздух. Выглянул наружу

" Не высоко. Вид на стайки и лес, очень даже по хуторски."

Выпрыгнул из окна. Отошел от дома и развернувшись обратно, сделал пару шагов, подпрыгнул, поставил ногу на выступающий фундамент, ухватился одной рукой за жестяной отлив под окном, другой за оконную раму и забрался обратно в комнату.

" Вот и запасной выход на улицу. Ничего сложного. Легче, чем с лестницей на хуторе."

Закрыл окно, но на шпингалеты не запер, чтобы при случае можно было попасть домой этим путем.

Собрался на базар. Поставил банки в сетки, вышел из подъезда и столкнулся с женщиной, которая в него заходила.

– Куда молоко несешь?

– На базар. С хутора привез, у нас там корова.

– Я банку возьму. По чем?

– По рублю.

– Хорошо. Погоди я соседке стукну.

– Еще и яйца есть. – проинформировал Пашка.

Через пять минут на базар идти было уже незачем. Соседи купили все три банки молока и яйца. Пошел на стройку попросить доску для лавки. Рабочих никого. Пошарился по этажам, наше половой шпунт и бруски. Взял сколько нужно. Перед окном спальни, чтоб никто не видел, в считанные минуты сделал лавочку, а затем установил недалеко от подъезда. "Сделал дело, гуляй смело."

Только закончил работу, подошли Валерка и Ленька. Ленька сел на лавку:

– Вносишь посильный вклад а облагораживание двора?

– А что в том хренового? – сказал Валерка. – Нужное дело сделал, теперь можно и перекурить с чистой совестью. Айда к стайкам, смальнем.

Обогнули дом. Между домом и лесом, рядами, по двенадцать штук, недостроенные стайки для жителей двух домов, которым оставалось доделать только крыши. Зашли за них, Ленька вытащил пачку Примы, за четырнадцать копеек. Угостил Валерку, протянул Пашке.

– Не курю. – ответил Пашка, хорошо помня обещание данное маме. Ленька пожал плечами, ребята покурили и вернулись обратно в беседку.

Подошел самосвал и высыпал на песочницу полный кузов влажного чистого речного песка. Получилась огромная гора. Не прошло и пяти минут, как из домов посыпалась ребятня, с машинками и лопатками, образуя вокруг кучи гудящий муравейник.

Из подъезда вышла женщина и махнула рукой кому-то из ребят.

– Иду, мам. – крикнул Ленька – и пояснил – Я на дачу.

Валерка поднялся с места:

– Я тоже пойду, дела есть, позже увидимся.

Пашка вернулся домой, вымыл посуду. Взял бинокль, не подходя близко к окну, чтоб его не заметили, стал заглядывать в окна дома напротив. Пока еще не знал, где чьи. Первый этаж. Пробежался по всем окнам, никого. Второй этаж. Так приближает, что кажется можно коснуться рукой. Мари и Валерка, о чем-то беседуют и улыбаются. Третий этаж. Отсюда плохо видно, слишком острый угол обзора. С крыши будет видно зашибись!

Убрал бинокль на место.

Решил сложить диван, но передумал и оставил открытым, улегся на него и закрыл глаза…

Послышались голоса и шаги. Вошла мама и Нина. Мама прошла на кухню. Нина подошла к проигрывателю и из принесенной сумки достала пластинки. У Пашки загорелись глаза, в мгновение ока, оказался рядом с ней. Пластинок с десяток, не меньше и все в красивых коробочках.

– Танцевальные мелодии. – пояснила Нина. Он и без нее уже понял, что это такое. От музыки Пашка тащился не меньше, чем от грез по женским половым органам, ну, может немного меньше, совсем на чуть-чуть.

Вошла мама:

– Уже и лавку сделал и посуду помыл. Какой ты быстрый.

– Ага. Прям Фигара с хутора Озерный. – улыбнулся Пашка. Улыбнулась и Нина:

– Я в молодости увлекалась танцами, была от них без ума. Хочешь, Паш, научу тебя танцевать вальс или фокстрот. Фокстрот мне больше по душе.

Пашка долго не раздумывая:

– Хочу.

Нина выбрала пластинку Рио-рита, Пашка включил проигрыватель. Катя устроилась на диване и с интересом стала наблюдать.

Один раз прогнали пластинку, Пашка в восторге от ритма.

Затем Нина начала показывать шаги:

– Начинаем с правой ноги, делаем три шага вперед и выставляем левую ногу вперед на носок, но не переносим вес. Далее, с левой делаем три шага назад, отводим правую ногу назад на носок, но не переносим на нее вес. А теперь вставай рядом и под музыку.

Прошли несколько раз. Нина показала шаги подставки вправо и влево. Пашка тоже быстро их освоил. Затем Нина показала как танцуют окошко и карусель.

Нина положила свою правую ладонь ему в левую в замочек, а левую на плечо. Он свою правую ей на лопатку. Нина ниже ростом, глаза горят, как у девочки, которой подарили красивую, желанную игрушку.

– Триста лет не танцевала! Я так счастлива!

Мама аккуратно опустила головку проигрывателя, игла легла на пластинку и полилась чарующая мелодия.

Пашка от нахлынувшего волнения пару раз сбился, дальше пошло не так уж плохо. Мама стояла у проигрывателя и смотрела на них. Возможно даже с доброй завистью.

Занятия продолжались более часа. Чем у Пашки лучше получалось, тем больше ему нравилось танцевать.

– А вальс как танцуют? – спросил Пашка.

– Я покажу тебе базовый шаг. На танцах танцуют только его, чтобы кружится и по наивности своей, считают что это и есть вальс. На остальных элементах не заморачиваются, зачем разучивать много, когда можно вполне обходиться одним шагом.

Протанцевали базовый шаг медленного вальса, который у Пашки довольно быстро получился.

– Пробный камень, брошен – сказала Нина:

– Если хочешь учиться дальше, приходи ко мне домой.

– Пластинку с собой брать, теть Нин?

– Нет, у меня еще есть.

Катя:

– Ниночка, ты нас почаще навещай и мы с тобой поболтаем, и с Пашкой позанимаешься. А ты, Паша, сейчас дуй на хутор и займись делом. Завтра, как всегда, излишки продашь.

Добравшись до дома на хуторе, разобрался с хозяйством. Пол ведра лещей, пойманных Гошей, просолели. Повесил их вялится, накрыв марлей от мух. Времени до наступления темноты навалом. Накопал червей. Взял ружье, удочку и старую фуфайку на всякий случай. Прихватил корчажку для ловли малька и садок под крупную рыбу. Положил в вещмешок фонарик, спички, хлеба и соли, огурцов и лука.

Хотел взять с собой Полкана, но передумал.

"Старый ты уже для таких прогулок, да и дом стеречь нужно. Хотя на хуторе стеречь не от кого, тут все свои."

Потрепал по холке старого друга, тот благодарно лизнул в ответ. Отправился на Пещерную.

Добравшись до реки, вещмешок и фуфайку оставил в пещере.

Открыл свой тайник, развернул брезент. Погладил "Малокалиберку", так же нежно, как Полкана.

"Жаль патронов нет."

Вынул нож из ножен, солнце на стали клинка заиграло словно в зеркале.

"Красавчик."

Проскоблил лезвием по ногтю:

"Острее бритвы."

Завернул винтовку обратно в брезент и спрятал. Нож повесил на пояс, ружье на плечо. Корчажку поставил в воду напротив пещеры и спустился вниз по течению, где ловил Гоша.

Лещ клевал неплохо, срывы случались редко. Брал только крупную рыбу, мелочь отпускал. Вечерело, солнце коснулось верхушек деревьев. В садке плескалось больше пяти кило рыбы. Над головой раздался шум. Поднял голову:

"Кряквы. Снова полетели на то место, куда в прошлый раз."

У пещеры оставил садок и удочку. Зарядил ружье, заранее взвел курки и лесом, вдоль берега отправился вверх по течению. За вторым перекатом увидел уток. Подкрался поближе, прицелился. Бах! В этот раз крепко прижал ружье и приклад не ударил, а лишь сильно и приятно толкнул в плечо. Одна утка забилась на воде, остальные поднялись. Бах!

"Мимо."

Положил на землю ружье, разделся и пошел за добычей. Вода достигала груди. Когда взял ее в руки кряква уже не трепыхалась.

Довольный, отнес добычу к пещере. Наловил кузнечиков. Солнце спряталось за деревья. Пошел вверх по течению, немного по закидывал на первом перекате – пусто. На втором повезло, вытащил Хариуса грамм на триста.

Хариуса поймал впервые. Огляделся вокруг:

" Как тут хорошо. Лес, река и на километры вокруг ни души."

Вернулся к пещере.

Собрал свои пожитки, садок и корчажку, в которую попались несколько гольцов и пескарей. В который раз направился вверх по течению, добрался до большого омута. Начало темнеть. Собрал валежника, неподалеку от воды развел костер. Разделал Хариуса, посолил и съел с луком и хлебом, запил речной водой.

На реку стремительно опускалась ночь, если сказать точнее, то она поднималась от реки.

В этом месте ловить стал не на кузнечика, а на живца. Насадил на крючок Гольца и забросил удочку. Поплавок медленно кружил по омуту то останавливаясь, то снова начиная движение. Не клевало. Стемнело. Поначалу озирался вокруг, в ночи лес стоял сплошной черной стеной, хоть Пашка тайги и не боялся, но временами почему-то чувствовал себя малость не в своей тарелке. Невесть откуда за пазуху пробиралось непонятно волнение, пробежало мурашками по спине, щекоча нервишки и исчезало. Положил ружье рядом с собой. Звездное небо слабым светом освещало бегущую воду, поблескивающую на перекате, видно противоположный берег. Поплавок ушел под воду. Пашка едва успел схватить удочку, которая быстро ползла к воде. Стоило немалых трудов вытащить рыбу. Налим оказался здоровенным, килограмма на три. От восторга захватило дух. Торопливо насадил нового живца и снова забросил. Не успел положить удочку, как поплавок нырнул. Потянул, такое ощущение будто за корягу зацепил, спустя несколько секунд, удилище резко согнулось почти вдвое… Бац, и леска лопнула, удилище со свистом выпрямилось.

" Вот балда, ни крючков ни лески в запас не взял."

По этому поводу не расстроился, с кем не бывает. Улегся поудобней на фуфайку у костра, обнял ружье....

Аня. Воспоминания:

Прибралась в комнате у Гнома и отправилась домой, не забыв запереть за собой дверь.

На автобусе не поехала, не торопясь прогулялась по городу, переваривая в памяти события столь бурной ночи. Не заметила, как оказалась у двери своей квартиры.

Устроилась поудобней на диване и принялась читать книгу. Через какое-то время, возможно через час или два пришла сестра и прямо с порога:

– Ты где была? Мама всю ночь не спала, переживала. Готовься, тебе сегодня влетит!

Вступать с сестрой в диалог не хотелось, на душе и без нее муторно, от того что дома не ночевала и маму расстроила.

– Марин, давай не будем дискутировать на эту тему. В недалеком будущем сама попадешь в такую же ситуацию.

– В какую такую ситуацию?

– Все. Меня тут нет. Иди гуляй.

Уткнулась в книжку, делая вид что читает. Чувствуя, что сестра снова прицепится:

– Потом все расскажу, только не сейчас. Вали отсюда, пока цела.

Удовлетворенная ответом, Маринка улыбнулась и убежала.

Читала не отрываясь пока мама не вернулась с работы.

Мать в комнату и тяжело опустилась на стул.

– Разве так можно, Аня? Хоть бы предупредила.– укоризненно сказала она. Аня сидела и смотрела на маму, как побитая собачонка.

– Так сложились обстоятельства. Прости.

– И где же ты ночевала?

Мамин тон изменился, стал резче, у Ани проснулась жилка протеста, но она сдержала себя и ответила спокойно:

– Как и ты, у ПОДРУГИ. Ты же тоже нас с Маринкой не предупредила и мы тоже волновались.

Надю поставил в тупик двусмысленный ответ дочери, но она не сдалась и сделала выпад:

– Только не принести домой в подоле от своей подруги.

Аня тепло улыбнулась маме в ответ:

– Мам, а скажи, твоя подруга симпатичный? Сколько ему лет? Ты нас с ним познакомишь или нет?

Надежда растаяла, присела рядом с дочерью и обняла ее.

– Солнышко ты мое ясное. Тут город, а не деревня, будь осмотрительней и давай постараемся не огорчать друг дружку. Ты кушала?

– Неа.

– Пойдем.

Покушали, Аня снова уселась за книжку. "Все хорошо, отделалась легким испугом. Зря весь день тряслась и дома сидела. Книгу и завтра можно почитать."

Переоделась, заглянула к маме в спальню.

– Мам, я прогуляться.

– Надолго?

– Не знаю, если что не беспокойся за меня.

Быстренько до автовокзала, на тройку и вскоре была у Алмаза. Поднялась на второй этаж и остановилась:

" К Илье Никодимычу или Василичу? И к Андрюше жуть как хочется! Каждый по своему хорош… и почему нельзя со всеми сразу?"

Постояла еще на перепутье, выбирая дорогу поинтересней:

"Сначала все же сюда, а затем к моему Андрюшеньке."