Королевство тумана

– Ты ответишь за это, – прохрипела она. – Клянусь морем, отребье Ночи. Я верну долг.

– Постарайся, – вежливо кивнула Аскер. – Я люблю, когда меня так настойчиво хотят убить.

Она выпрямилась и, не оборачиваясь к залу, коротко бросила:

– Уходим.

И только теперь сама расслабила пальцы. Тени послушно отступили. Не рассыпались, а стекли обратно в углы, под столы, в трещины пола. Люди вокруг загудели, кто-то рухнул на колени, хватая воздух, кто-то закашлялся, кто-то опёрся о стол, пытаясь понять, что вообще произошло. Но двигаться толком ещё не могли: руки и ноги слушались плохо, как после долгой езды в цепях. Несколько человек попытались подняться на ноги и тут же осели обратно.

– Ну вот на кой хрен тебе это надо было?! Сейчас ты делаешь вид, что всё под контролем, – ровно сказал он, наклоняясь к её уху. – А через полчаса, когда весь порт узнает про «отребье Ночи», нас будут ждать на каждом корабле и в каждом переулке.

– Так пусть ждут, – усмехнулась она. – Нам всё равно нужен только один.

– Не испытывай удачу, – процедил он. – Идём.

Она хотела огрызнуться. Очень. Всё внутри кипело от злости, от ревности, от чего-то ещё, более глубокого и неприятного, о чём она не собиралась размышлять вслух. Но вместо резкого слова она просто развернулась и направилась к двери.

Спокойно. Ровным, уверенным шагом, как человек, который минуту назад не держал в страхе всю таверну. Руиз шёл рядом, на полшага позади, почти машинально принимая роль охраны, хотя в их случае это уже звучало иронично.

За спиной прорезал воздух сорванный крик.

– Хватайте их!

Голос Льяры был хриплым, сорванным, но злость в нём никуда не делась.

– Чего встали?!

Кто-то попытался рвануться следом, но ноги подвели и человек рухнул на колени. Другой дёрнулся за нож, но пальцы не послушались, оружие с лязгом ударилось о пол. Остатки теней всё ещё держали людей, пусть и слабее, чем прежде. Руиз толкнул дверь, не оглядываясь.

Ветер набросился сразу, как это всегда бывает после душных помещений. Воздух порта ударил в лёгкие солью, дымом и гулом голосов. Снаружи кипела обычная жизнь, равнодушная к тому, что внутри таверны только что прошли по самой кромке резни.

Они свернули за угол и проскользнули в узкий проход между складом и стеной таверны. Голоса за спиной становились громче, резче. Значит, тени окончательно отпустили людей.

– Вот они!

Крик донёсся со стороны причала.

– Ловите беловолосую!

Первые двое выскочили из-за угла. Аскер даже не замедлилась. Тень метнулась вперёд, скрутила ноги одному из нападавших. Второй налетел на него, потерял равновесие и с размаху врезался лицом в каменную плиту. Зрелище вышло почти нелепым.

– Ты совершенно не умеешь быть незаметной, – мрачно заметил Руиз, не сбавляя шага.

– Я и не обещала, – отозвалась она, равнодушно пожав плечами.

С другой стороны уже слышался топот. Порт просыпался, как растревоженный улей. Кто-то орал про отребье, кто-то выкрикивал имя Льяры, кто-то просто искал драки, не особенно разбираясь, с кем и почему.

– Могла бы подумать заранее о том, как нам после искать корабль, – сухо сказал Руиз.

– Я думала это твоя задача? – огрызнулась она.

Руиз чувствовал, что ещё немного, и у него действительно пойдёт пена изо рта от злости. Ассасин была невыносима. Резкая, своевольная, совершенно не склонная к переговорам. А он, между прочим, рассчитывал уладить всё иначе. Тише. Быстрее. Возможно, они уже сегодня могли бы быть в море, вдали от этого проклятого порта и его законов.

Она бросила на него быстрый взгляд. Слишком короткий, чтобы назвать его вниманием, но достаточный, чтобы уловить детали. Кривую усмешку, будто приклеенную к лицу. Раздражение в глазах. И ещё что-то, глубже, тяжелее. Похожее на злость, направленную не наружу, а на самого себя. Это раздражало его ещё сильнее.

Они перемахнули через связку канатов, сваленных у края причала, пересекли боковой настил и почти сразу нырнули в лабиринт узких проходов между складами. Здесь пахло гнилыми досками, мокрой верёвкой и старой солью. Свет терялся между стенами, шаги глохли, а крики с причала звучали уже глухо, будто доносились из другого мира.

Порт, как и любой большой город, умел прятать тех, кто двигался достаточно быстро и знал, куда сворачивать. Руиз это знал. И всё же он понимал, что с такой спутницей рассчитывать на спокойный уход было наивно.

– Аскер, – Руиз всё-таки сказал то, что вертелось на языке. – На будущее. Если тебе хочется кому-то отрезать палец – предупреди.

– Чтобы ты остановил меня? – усмехнулась она.

– Чтобы я успел выйти из зоны поражения, – парировал он. – Ну и предположим… подумал, что нам делать дальше!

Она хмыкнула.

На щеках у неё всё ещё горел румянец от злости, от бега, от того, как легко и правильно клинок лёг в ладонь в тот момент.

– Ну извини, что твой план изначально был дерьмовым.

– Он был нормальным, – буркнул тот.

– Он был отвратительным!

Они вывернули к воде. Между складами открылся проход на нижний настил, ближе к самому морю. Здесь было меньше людей: все бегали наверху, к тавернам и воротам.

Ветер бил в лицо солёными ладонями. Внизу, у причалов, уже начинала подниматься суета. Кто-то показывал в сторону «Бриза», кто-то махал руками, зовя стражу. Пара фигур в кольчугах бежала по верхней галерее.

– Отлично, – выдохнул Руиз. – Нам надо выйти из гавани, пока они не додумались повесить листы с нашими мордами.

– Пока ты ныл, я уже всё придумала… – фыркнула Аскер.

Он усмехнулся.

– Я тоже.

Где-то ближе к выходу из порта, уже почти у выхода из гавани, медленно, но уверенно отходил корабль. Средний, торговый, с серыми парусами. Ещё не набрал ход, но расстояние увеличивалось с каждой минутой.

– Туда, – кивнул Руиз.

– Это был мой план.

За их спинами уже раздался первый крик:

– Вот они! На нижнем настиле!

Стража заметила их. На горизонте блеснули мечи.

– Иди ко мне на ручки… – как ребёнку с издёвкой сказал он. – Я же знаю, что ты любишь летать.

Он шагнул ближе. Схватил её за талию так легко, будто она и правда ничего не весила. На секунду прижал к себе, просто чтобы перенести центр тяжести. Она рефлекторно дёрнулась. Под её пальцами оказалась привычная твёрдость мышц, незнакомая близость. Это раздражало, особенно после того, как он убил её.

Он шагнул с настила. Мир рванулся вниз. Ветер ударил в лицо, в волосы. На долю секунды они действительно падали, доски под ними исчезли, вода рванулась навстречу. Как тогда, в Чёрных горах, в первый раз.

И потом раздался хлопок. Не звук даже, ощущение: за спиной Руиза что-то расправилось. Воздух стал другим, плотнее. Его тело качнуло вверх и вперёд, словно кто-то подхватил их снизу невидимыми ладонями.

Крылья. Огромные, тёмные, с серебристыми проблесками по краям, они разрезали воздух, как нож. Каждое движение давалось Руизу не так легко, как хотелось бы, он всё ещё не до конца пришёл в себя после смерти. Но он держал. Держал её, держал курс, держал равновесие. Крики с причалов взорвались новой волной. Но ветер был громче.

Корабль приближался. Палуба под ними росла, как доска для казни. Люди на борту уже увидели их, кто-то отшатнулся, кто-то схватился за оружие, кто-то просто смотрел в небо.

– Держись крепче, – выдохнул Руиз.

На последнем рывке крыло дернулось, мышцы жалобно отозвались болью. Они не долетали буквально пару локтей. Вода под ними взметнулась брызгами.

Аскер не думала. Тени взорвались из-под их ног, выстрелили вперёд, цепляясь за борт. Чёрные щупальца вонзились в дерево, как крюки. Тяга дернула их вверх.

Они ударились о борт так, что у обоих выбило воздух. Руиз цепанулся рукой за скобу, подтянулся, перекинул сначала её, потом себя через перила.

Они свалились на палубу кучей. Доски под ними были солёными и твёрдыми. Мир ещё пару секунд кружился.

– Что бы это? – прохрипела Аскер. – Грёбаный ты старик!

Он ничего не ответил, только заправил крылья и те тут же вросли в кожу, как будто их и не было.

Вокруг них уже стояли моряки, образовав круг. У кого-то были ножи, у кого-то багры. Капитан, мужчина лет пятидесяти с лицом, которое могло быть и добрым, и жестоким, смотря как повернуть, шагнул вперёд.

– Кто вы, мать вашу, и какого демона упали мне на палубу с неба? – спокойно спросил он. Голос был таким, будто подобное с ним случалось уже не раз, но всегда не вовремя.

Руиз сел, выпрямился, опираясь на меч. Однако сказать ничего не успел. Аскер была быстрее, вынула из кармана мешочек, наглухо забитый монетами и бросила капитану. Тот не спеша поднял его и открыл.

– Давай без лишних вопросов, капитан.

– Туман меня дери, – проворчал он. – Ладно. Но если ко мне на борт полезет стража, я скажу, что вы упали без спроса.

Аскер и Руиз обменялись коротким взглядом. Затем проводили взглядом матросов и капитана, а после посмотрели на берег. Порт начал отдаляться. Крики на берегу стали тише. Фигурка разъярённой женщины с перевязанной рукой на одном из настилов ещё какое-то время была видна, Льяра махала им кулаком так, будто могла достать.

Аскер поднялась, отряхнула плащ, бросила короткий взгляд на море. Руиз смотрел не на воду. На неё. На то, как тени под её сапогами всё ещё дрожат, как она дышит, ровно, но слишком глубоко, как руки чуть побелели на ремне ножен.

– Откуда у тебя столько денег? – прищурился он, догадываясь какой будет ответ.

– У твоей Льяры карманы жали, явно были лишними.

Руиз усмехнулся, покачав головой. Эта девушка не переставала его удивлять.

– В следующий раз, – сказал он вполголоса, подходя ближе, – если тебе не нравится другая женщина, тебе не обязательно отрезать ей палец.

– Это была чистая профилактика, – отозвалась она, не оборачиваясь.

Он хмыкнул.

– Ладно, будем считать это «профилактикой».

Эти слова странным образом успокоили Аскер. Ветер свистел в снастях. Корабль уходил в серую даль. А с берега за ними тянулись клятвы, проклятия и обещания мести, как тонкие, рвущиеся нити.

Глава 11. Один.

Ронар проснулся не от звука. Его разбудила тишина. Та особая, плотная пустота, которая остаётся, когда комната внезапно перестаёт быть обитаемой. Глаза раскрылись сразу, аметистовым отблеском в полутьме. Он не потянулся и не зевнул, как сделал бы обычный кот. Он просто поднял голову и замер, прислушиваясь.

Сначала пришёл вдох. Сырость старых брёвен. Холодный пепел в очаге, где ещё ночью тлели угли. Чужой запах Дисфис, уже ослабевший, уходящий, словно сон под утро. И ещё один запах, самый важный. Он лежал в комнате слоями, прятался в щелях пола, в ткани на лавке, в воздухе над подстилкой. Запах Аскер.

Ронар вдохнул снова, медленно и глубоко. Запах не исчез, но стал тоньше, вытянулся в одну сторону, словно его тянули прочь невидимой нитью. Как след, который больше не кружит по комнате, а уходит.

Он опустил взгляд. Подстилка, где сестра спала всю ночь, была пустой. Плащ исчез. Ножи тоже. И самое главное, её дыхания больше не было.

Конечно, подумал он без злости. Конечно.

Он не стал звать её и не стал шипеть. Просто сел, поджав под себя лапы, и на короткий миг закрыл глаза. Это не было ни обидой, ни удивлением. Скорее то спокойное, тяжёлое знание, которое приходит, когда смотришь на горящую свечу и понимаешь, что она вот-вот догорит. Ты видел, как плавится воск. Ты знал, что иначе не будет.

Он слишком долго видел, как плавится Аскер. Все эти годы. И всё равно где-то глубоко надеялся, что на этот раз всё закончится иначе. Но знал, что хорошо это не кончится.

Ронар поднялся. Лапы ступали мягко, почти бесшумно, но старые доски всё равно жалобно скрипнули, выдавая каждое движение. В очаге пепел окончательно остыл, красные языки углей превратились в тускло-серые камешки. На столе стояла кружка, брошенная впопыхах. Воздух был холодным, лишённым недавнего человеческого тепла.

Дверь оказалась приоткрыта. В щель тянуло морозом. И там, в полосе бледного света, тонкой нитью уходил запах. Он подошёл ближе, вдохнул и понял путь. Не глазами. Носом, кожей, чем-то более древним. Белый волос, зацепившийся за щепку. След ноги, уже прихваченный морозом по краям.

Ронар тихо фыркнул.

– Ну конечно, – пробормотал он хрипло, себе под нос. – Никогда меня не слушает.

Злость поднялась легко и привычно. Но это была не злость покинутого. Скорее раздражение старшего, который слишком хорошо знал, как именно поступит младшая. И всё равно надеялся на чудо.

Страх пришёл следом. Не волной, не ударом, а тонкой иглой, медленно вошедшей в грудь.

– Ты только что умер-р-рла, глупая, – выдохнул он уже совсем тихо. Глупо было разговаривать самому с собой, но он надеялся, что если скажет вслух, станет легче. – И идёшь туда, где туман, мать и Бессмер-р-ртный. Никто из них ещё не принёс ничего хор-р-рошего.

Он мог бы оставить её одну на этом пути. Мог бы дать себе время «подумать, что делать». Мог бы, но не будет. Аскер знала, что он не пустит, пусть до конца и не понимала почему. Ронар толкнул дверь головой и вышел.

Поляна встретила его холодным, белым светом раннего утра. Снег за ночь подмёрз и стал жёстким, хрупким, словно тонкое стекло. Он хрустел под лапами слишком громко, выдавая каждое движение. Следы сапог тянулись от избы к лесу ровной, уверенной линией, не петляя и не сбиваясь. По ним несложно было прочитать решение, принятое без колебаний.

Она ушла с Руизом.

С Бессмертным, который уже однажды вонзил клинок в его сестру в тот миг, когда мир вокруг трещал и рушился. С тем, кого Ронар до сих пор ощущал кожей, как занозу, оставшуюся после плохо зажившей раны.

Мысль об этом ударила жёстко, почти физически. Ронар больше не медлил.

Он сорвался с места и побежал.

Не так, как бежит человек, ломая ветки и тяжело втягивая воздух. Он двигался, как зверь. Низко, близко к земле, почти беззвучно, вжимаясь в тени и выбирая самые узкие промежутки между стволами. Лапы находили опору сами, тело вспоминало то, что никогда не забывало.

Воздух был насыщен запахами. Мокрая кора. Следы старых охот, въевшиеся в землю. Кровь, давно впитавшаяся в снег и древесину. И поверх всего этого тянулся её след. Свежий, острый, упрямый, будто сама Аскер нарочно оставляла его, не желая прятаться.

С каждым шагом злость и страх переплетались всё теснее. Злость на неё, на её вечное упрямство и привычку идти туда, где опаснее всего. Страх, холодный и цепкий, что в этот раз он может не успеть.

Я не отговорю её, честно признался он себе. Никогда. Даже если догоню, она пойдёт. По мне. По Руизу. По туману. На всё насрать, если упрётся.

Он знал сестру как пять пальцев, но всё равно не ожидал, что она уйдёт вот так, втихую.

Он перепрыгнул через поваленное дерево, полоснул когтями по коре – чтобы хоть как-то выпустить то, что копилось внутри.

Я не смогу остановить её, продолжал обдумывать он. Но могу быть там, где её в очередной раз сломают. Нужно было сказать ей правду. Мысли тут же отсекли этот вариант. Она была не готова к правде.

Лес вокруг постепенно менялся. Высокие хвойные деревья редели, смешиваясь с лиственными. Снег становился мягче, местами проваливался до самой земли. Где-то далеко тянуло солью, ещё слабой, но узнаваемой.

Порт был близко. И именно поэтому он остановился. На секунду. На два вдоха. Он видел дальше собственного носа. Даже дальше собственного страха. Да, сейчас он мог бы добежать до порта. Сесть на хвост любому кораблю, рычать, шипеть, грызть всем горло, чтобы нашёлся тот, кто отвезёт его за ними. Но Ронар знал, что это не поможет.

Она же перегрызёт мне глотку первой, хмыкнул он. И будет права. Остановить её худший вариант.

Он сел на корень, обвил хвостом лапы и позволил себе впервые за утро просто… сидеть. Вдыхать холод. Слушать лес. И слушать себя. Мир вокруг чуть смазался, подтянул к поверхности другое – запахи камня, ночного сада, теплого полотна на полу.

Дворец Анреи вспыхнул перед глазами так ярко, будто это было вчера, а не двадцать лет назад, когда они ещё были детьми. Тогда стены были ещё целыми. Высокие, гладкие, холодные, как в любом дворце. И где-то наверху, под самым потолком, на подоконнике, сидели девчонка и котёнок.

– Я буду котом, – упрямо заявляла маленькая Аскер, болтая босыми ногами. – Мне нужно быстрее бегать.

У неё уже тогда волосы были белыми, как снег, который ещё не видел крови, как у отца. Глаза яркими, хищными, но слишком большими для маленького лица.

– Нет, я первый сказал, – огрызался маленький Ронар, сидя внизу, на ковре. – Ты и так вечно лезешь вперёд. Тебе нужен кто-то, кто будет тебя охранять.

– Я старше на полвздоха, – гордо напоминала она, а затем тени закрутились и Аскер стала котёнком вместо Ронара.

– Зато я умнее, – буркнул он с детской обидой. – В отличие от некоторых.

Они спорили долго. Орали, шипели, катались по полу, пока их не разогнала уставшая служанка. Но вечером всё равно вернулись к этому разговору, уже спокойнее.

– Смотри, – сказала тогда Аскер, лёжа на спине и глядя на тёмный потолок. – Если я буду человеком… ты будешь моим котом. Всегда рядом. Понял?

– А если я буду человеком? – буркнул он. – Почему вечно ты выбираешь?!

– Ты же сам хотел!

– Меня бесит эта несправедливость! Почему, раз ты девчонка, я должен уступать?!

– Тогда мы оба будем котами внутри, – решила она, начиная злиться. — Но снаружи котом будешь ты. Ты больше похож, да и к тому же мне пошили новые платья. Я уступаю тебе…

Она тогда тянула к нему руку, маленькую, тёплую, и он фыркнул, но всё равно ткнулся в неё носом. Согласился. Ни одна богиня не требовала такой клятвы. Но это была самая крепкая клятва, которую он когда-либо давал.

«Всегда рядом».

Мир вернулся резко. Запах смолы, далёкого моря, тянущегося на востоке. Холодный воздух, щиплющий нос. Пустота на поляне, где уже давно не было её следов. Он поднялся.

Я уступаю тебе, отозвалось внутри.

– Ну вот, – хрипло сказал он сам себе. – Ты человек. Я кот. И опять иду сзади.

Ронару понадобилась минута, чтобы полностью прийти в себя, а после побежать дальше. Всю дорогу он думал о том, как ему быть. Аскер не знала, как опасна мать, а если бы и знала? Потащилась бы с большим энтузиазмом. Наверное, Ронар был бы таким же глупцом, не подслушай он однажды разговор родителей.

Если я не могу догнать её, холодно рассуждал он, ступая по насту, мне нужен тот, кто найдёт её быстрее. Кто знает леса лучше, чем я. Кто знает тропы к Анрее. Кто не побоится матери. Или хотя бы сделает вид. Тот, кто уже помог нам однажды. Он знал, как безотказна может быть Шейрида, если уметь правильно просить. Помогла ли она Авалис с Охори?

Он шёл, не оборачиваясь. Не глядя на небо, где уже, наверное, собирались звёзды. Где-то на краю сознания вспыхнул образ: белые волосы, аметистовые глаза, острый нож в тонкой руке.

– Будь остор-р-рожна, – пробурчал он, проваливаясь в очередной сугроб.

Он чуть опустил голову, чтобы снег не бил в глаза. Лес впереди сгустился. Тени стали плотнее, уютнее. Дальше, за этими тенями, ждал порт.

Ронар втянул воздух, почувствовал на языке знакомый вкус ночи и нырнул в этот лес. Он побежал дальше и только сейчас обратил внимание на одну вещь, он ни разу не встретил туман. Однако в порту это потрясение сменилось другим, более конкретным и приятным. Портреты Аскер и Руиза, явно нарисованные наспех, висели на нижних ярусах порта. За их поимку объявили награду. Ронар фыркнул, когда увидел это, он бы, может, даже рассмеялся. А порадовало его это по одной простой причине, Аскер была в порядке после смерти, настолько, насколько это было возможно. Будь она не в себе, пальцами бы дело не обошлось, да и вряд ли порт бы ещё дышал жизнью.

Он сел на причаленный корабль, забился в самый укромный уголок судна и стал ждать отправки.

Глава 12. Просто отойди.

Ветер поднялся ещё до рассвета. Холодный и солёный, с едва уловимым металлическим привкусом, который появляется там, где море соприкасается с чем-то чуждым и недобрым. Он пробирался сквозь щели корпуса, шевелил канаты, заставлял дерево тихо постанывать.

Аскер услышала его первой.

Она открыла глаза и некоторое время лежала неподвижно, прислушиваясь. Пол под ней мягко качнулся, и на миг возникло странное ощущение, будто она снова стоит на перевале, где туман ползёт под ногами и скрывает пропасть. Но вместо сырого камня и холодного воздуха в лёгкие ударил иной запах. Смола, мокрые канаты, соль и застоявшаяся вода.

Корабль.

Она медленно приподнялась на локтях, моргнула, прогоняя остатки сна, и попыталась вспомнить, в какой момент успела уснуть. Кубрик был тесным, низким, больше похожим на грубый ящик, сколоченный наспех. Дерево под спиной было шершавым и холодным, а потолок нависал так низко, что казалось, стоит только выпрямиться, и ударишься головой.