Американская мечта

Анна Кокс-Рид

Американская мечта

Глава 1

Аэропорт Сент-Пол-Миннеаполис встретил нас пронизывающим ветром, который проникал даже сквозь дорогое кашемировое пальто. Я стояла посреди терминала, чувствуя себя фарфоровой куколкой, которую зачем-то выставили на мороз. Мой рост – метр пятьдесят – делал меня почти незаметной в толпе, но я знала: на меня смотрят. Все смотрят.

– Лина, надень перчатки, – Саша мягко коснулся моего плеча.

Его забота была такой же привычной, как дыхание. Я не ответила. Мои руки, идеально ухоженные, с безупречным маникюром, не дрожали. Я наблюдала, как Андрей и Олег, наши «телохранители под прикрытием», сканируют зал. Их движения были резкими, выдающими в них профессионалов, пытающихся казаться обычными студентами. Глупцы. В этой стране, в этом климате, нужно не «казаться», а быть тишиной, которая предшествует выстрелу.

Мы сели в черный внедорожник. Город за окном был серым, пустым и пугающе спокойным. Именно таким, каким отец хотел видеть мое будущее: безопасным, предсказуемым, скучным.

Дом, купленный отцом, оказался архитектурным монстром из стекла и стали. Огромный, холодный, пустой.

Когда мы вошли в холл, я первым делом услышала треск дров в камине. И увидела его. Кирилл стоял спиной к нам, глядя в панорамное окно на заснеженный сад. Три года. Ровно столько прошло с того дня, как я «перестала быть собой» после второго похищения.

– Приехали, – произнес он, не оборачиваясь. Его голос стал ниже, в нем появилась та жесткость, которую я помнила по рассказам отца о его лучших бойцах.

Он медленно повернулся. Его взгляд сначала упал на Сашу, потом на Андрея и Олега, и, наконец, остановился на мне. Я замерла, позволяя ему рассмотреть «принцессу». Высокие каблуки, брендовая сумка, идеальная укладка. Всё говорило о том, что я просто избалованная дочь мафиози, приехавшая получить диплом для галочки.

Кирилл нахмурился. Он искал в моих глазах ту девочку, которая когда-то смеялась над его шутками. Он искал хоть искру.

– Лина, – произнес он, и в этом имени было столько подавленного, что я едва не ощутила это физически.

– Здравствуй, Кирилл, – мой голос прозвучал ровно, как отточенное лезвие. – Где моя комната? Я надеюсь, там есть нормальный Wi-Fi. Мне нужно проверить почту отца до ужина.

В гостиной повисла тишина. Саша нервно кашлянул, пытаясь разрядить обстановку, но Кирилл не отвел от меня глаз. Он видел мою безупречную одежду, мои шпильки, мою идеальную осанку, но, кажется, впервые понял: внутри этого фарфорового сосуда ничего живого не осталось.

– Ты не изменилась, – медленно сказал он, и я заметила, как сжались его кулаки.

– Ошибаешься, – ответила я, обходя его и направляясь к лестнице. – Я стала куда опаснее, чем ты помнишь.

Я поднялась на второй этаж, чувствуя, как его взгляд буквально прожигает спину. В своей новой комнате я закрыла дверь и подошла к зеркалу. Достала из подкладки брендовой сумочки маленький, идеально заточенный стилет, который привезла с собой в обход всех проверок.

Отец думает, что я буду играть в «студентку». Парни думают, что будут меня охранять.Я подошла к окну. Вдалеке, за лесом, виднелись огни города, где работали люди моего отца. Люди, которые не знали, что принцесса уже прибыла. И что она приехала не учиться. Она приехала забирать то, что принадлежит ей по праву крови.

В моей комнате пахло дорогим деревом и чем-то стерильным – видимо, клининг вылизал дом до блеска перед нашим приездом. Я медленно расстегнула молнию на чемодане, когда дверь тихо скрипнула. Я знала, кто это, еще до того, как услышала его неровное дыхание. Саша.

Он не умел подкрадываться, как Кирилл, или сканировать пространство, как Андрей. Он просто был собой – единственным напоминанием о том, что когда-то я умела чувствовать тепло.

– Ты даже не поздоровалась со мной по-нормальному, – он прислонился к косяку, скрестив руки на груди. В его глазах читалась та же мальчишеская преданность, что была в детстве, когда мы прятались от нянек в саду моего отца.

Я не обернулась. Я аккуратно достала из чемодана шелковое платье, даже не взглянув на него.

– Здравствуй, Саша. Ты зашел, чтобы сказать мне что-то важное, или чтобы снова напомнить о правилах безопасности?

Он сделал шаг вперед, и я услышала, как скрипнула половица под его кроссовками.

– Я пришел убедиться, что ты не собираешься съесть нас всех живьем до завтрака, – он попытался улыбнуться, но в этой улыбке было больше тревоги, чем веселья. Он подошел ближе, и я почувствовала запах его парфюма – привычный, почти родной. – Лина, посмотри на меня.

Я медленно повернулась. Мои высокие каблуки сделали меня почти одного роста с ним, но я всё равно смотрела на него сверху вниз – своим привычным, безразличным взглядом.

– Ты выглядишь как модель с обложки журнала, – он протянул руку, словно хотел коснуться моей щеки, но остановился в сантиметре, словно боясь обжечься. – Но ты стала такой… стеклянной. Ты хоть понимаешь, как это пугает? Кирилл думает, что ты просто злишься на отца. А я думаю, что ты просто прячешься.

Я едва заметно склонила голову набок.

– Прятаться – это удел тех, у кого есть что терять, Саша. Я потеряла всё еще в четырнадцать. Сейчас я просто строю систему. И в этой системе нет места для твоих беспокойств.

Он нахмурился, и в его глазах промелькнула искра чего-то настоящего – не детской привязанности, а понимания того, что он меня больше не знает.

– Я ведь люблю тебя, Лина. И буду рядом, что бы ты ни задумала. Даже если ты станешь такой же, как твой отец.

Я промолчала. Внутри, в самом дальнем уголке души, что-то болезненно дернулось, но я тут же задавила это чувство ледяным спокойствием. Любовь была его слабостью. Моя сила заключалась в том, что я позволяла ему верить в эту любовь, зная, что в мире, который я собиралась построить, такая привязанность – это приговор.

– Иди спать, Саша, – я снова отвернулась к шкафу. – Завтра у нас много дел. А тебе лучше быть готовым, когда начнутся настоящие проблемы.

Я слышала, как он тяжело вздохнул, помедлил, а потом вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Я осталась одна. Я посмотрела на свои руки, отраженные в зеркале, и впервые за долгое время позволила себе лишь одну мысль: Саша, если бы ты только знал, что твоя преданность – это не подарок, а то, что тебя погубит.

Глава 2

Вечеринка была ошибкой. Оглушительная музыка, запах дешевого алкоголя и пота, липкий пол – всё это было настолько чуждым моему выверенному миру, что я чувствовала себя инородным телом. Я сидела в углу арендованного особняка, сжимая в руке бокал с минеральной водой. Мои высокие каблуки идеально дополняли короткое черное платье, а ледяное выражение лица служило лучшим щитом от навязчивых парней, пытавшихся заговорить со мной.

Парни были в своей стихии. Саша смеялся, Андрей обменивался шутками с какими-то студентами, Кирилл, как обычно, стоял у выхода, не сводя с меня глаз – его «пост охраны» никогда не пустовал.

А потом случилось то, что неизбежно случается, когда собираешь слишком много эго в одном пространстве.

Олег, чьи нервы всегда были натянуты, как струны, столкнулся с кем-то у барной стойки. Словесная перепалка вспыхнула мгновенно. Я даже не вздрогнула, когда услышала звук удара. Олег не просто ответил – он начал методично и хладнокровно превращать лицо своего обидчика в кровавое месиво. Толпа вокруг взвизгнула, музыка смолкла, но Олег не остановился. Он бил с профессиональной жестокостью человека, который привык решать вопросы кардинально.

Я медленно поднялась. В этой тишине мой стук каблуков звучал как выстрелы.

– Олег, – мой голос разрезал воздух.

Он замер, кулак был поднят для последнего удара. В его глазах еще горело первобытное бешенство, но он медленно опустил руку, подчиняясь моему тону. Я подошла к ним вплотную, глядя на окровавленного парня у его ног с тем же интересом, с каким изучают пятно на ковре.

– Достаточно, – сказала я, не глядя на Олега. – Это не та площадка, где стоит марать руки.

Я собиралась развернуться, когда из глубины толпы донеслось: – Да ладно вам, русские только и могут, что драться, когда их четверо на одного, а сами – трусы, – выкрикнул кто-то из друзей пострадавшего. – Наверняка папочка всё за вас решает.

Наступила мертвая тишина. Я почувствовала, как Олег напрягся – он ждал приказа. Он ненавидел, когда задевали нашу семью, а эти слова были прямым плевком в сторону моего отца.

Я медленно обернулась. Мой взгляд скользнул по лицам насмешников. Они видели маленькую, красивую девушку в дорогом платье, они видели «принцессу», которая только что отдала приказ прекратить драку. Они совершили фатальную ошибку, решив, что это милосердие.

Я едва заметно, почти незаметно для окружающих, кивнула Олегу. Разрешение получено.

Олег перестал дышать как человек и начал действовать как машина. В одно мгновение он перелетел через стойку, вбивая обидчика в стену с такой силой, что по ней пошла трещина.

Я сделала глоток воды, наблюдая за этим хаосом с абсолютным безразличием. В этом было что-то завораживающее – видеть, как легко рушится чужая самоуверенность. Я знала, что завтра это станет темой номер один в кампусе, и люди начнут обходить нас стороной.

Именно этого я и хотела. Страх – гораздо более надежный инструмент, чем репутация «хорошей девочки».

Кирилл подошел ко мне сбоку, его лицо было напряжено. – Ты знала, что так будет, – сказал он, глядя на то, как Олег выпроваживает оставшихся зевак. – Я знала, что они наговорят лишнего, – ответила я, глядя в пустые глаза поверженных врагов. – А ты разве не хотел, чтобы они замолчали?

Он ничего не ответил, лишь крепче сжал стакан. Он видел, что я не просто остановила конфликт – я использовала его, чтобы пометить территорию.

В тот вечер на вечеринке я смотрела на Олега как на расходный материал, но мой взгляд – холодный и цепкий – продолжал сканировать толпу. Я не искала друзей. Я искала детали.

Моя память была похожа на архив, где каждая папка была подписана кровью. И одна папка открылась сама собой, когда я заметила парня у барной стойки.

Он держал стакан с виски так, как держат оружие – расслабленно, но готово к использованию. Я видела его лицо два года назад в Нью-Йорке, на закрытом приеме моего отца. Тогда он стоял в тени, за спиной главного конкурента нашего клана, человека, который ненавидел моего отца больше, чем саму смерть. Я не знала его имени, но помнила этот шрам над бровью и манеру постоянно поправлять манжеты – признак человека, привыкшего носить скрытое оружие.

Теперь он был здесь. В Миннесоте. В том же университете, где учимся мы.

– Кирилл, – мой голос был едва слышным шепотом, когда я подошла к нему, не отводя взгляда от барной стойки. – Посмотри направо. У стены. Парень в черном худи.

Кирилл на мгновение замер, его профессиональный инстинкт среагировал мгновенно. Он скользнул взглядом по толпе и на секунду задержался на «знакомце».

– Кто это? – спросил он тихо, его рука машинально легла на край куртки, где под мышкой всегда была кобура.

– Тень из Нью-Йорка, – ответила я, чувствуя, как внутри меня начинает закипать ледяная решимость. – Я видела его на встречах отца. Если он здесь, значит, они знают, что я приехала. Это не совпадение.

– Мы уходим. Сейчас же, – Кирилл сделал шаг в сторону, собираясь подать знак Андрею и Олегу.

– Нет, – я остановила его, коснувшись его предплечья. Моя ладонь была холодной, как лед. – Если мы сбежим, мы подтвердим их подозрения. Нам нужно знать, что он здесь делает. И почему он один.

Я наблюдала, как «незнакомец» что-то бросил в свой телефон и направился к выходу, даже не взглянув в нашу сторону. Он не искал меня. Он просто наблюдал.

Весь остаток вечера я провела, анализируя ситуацию. Мысль о том, что это может быть случайностью, я отбросила сразу. В моем мире случайности заканчиваются пулей в затылок. Пока Саша весело спорил с кем-то о предстоящих экзаменах, я уже строила план. Я должна была узнать, кто он, где он живет и кому передает информацию.

Вернувшись в дом, я не стала спать. Я открыла свой ноутбук – защищенный, с шифрованием, о котором не знал даже мой отец. Я начала взлом базы данных университета.

«Посмотрим, кто ты такой, – подумала я, глядя на экран, где высвечивалась страница студенческого профиля. – И сколько ты стоишь».

Имя на экране заставило меня прищуриться: Марк Леви. Но в базе данных отца этот человек значился под совсем другим кодом.

Глава 3

Университет Миннесоты встретил нас тишиной, которая была куда тяжелее любого шума. Когда мы впятером переступили порог центрального корпуса, разговоры вокруг стихли, будто кто-то выключил звук в зале. На нас смотрели. В этих взглядах смешивались страх, любопытство и ядовитое предубеждение.

Слухи распространялись быстрее, чем инфекция. Кто-то – возможно, кто-то из «пострадавших» на вечеринке – уже успел шепнуть на ухо нужным людям, кто мы такие. «Дочь мафиози», «русская банда», «опасные связи».

Я шла впереди, привычно цокая каблуками по бетонному полу. Мой образ был безупречен: шелковое платье, строгий кардиган, полное отсутствие эмоций. Пусть судачат. Для меня их мнение имело такую же ценность, как мусор, который я выбрасываю каждое утро.

Саша, видимо, решил, что лучшая защита – это бравада. Он демонстративно закинул руку мне на плечи, притягивая ближе, и одарил толпу своей самой самоуверенной ухмылкой.

– Пусть смотрят, – прошептал он мне на ухо, его голос сочился весельем. – Мы здесь короли, Лина. Пусть знают, с кем имеют дело.

Я не ответила. Мне не нужно было быть «королевой» этого кампуса. Мне нужно было знать, где находится Марк Леви.

В кафетерии мы заняли центральный стол – своеобразную витрину. Андрей и Олег, словно два невидимых стража, сели так, чтобы контролировать все выходы. Кирилл занял место напротив меня. Он не смотрел на толпу. Его взгляд был прикован к моему лицу, и в этой тихой, но тяжелой концентрации я читала его немое предостережение.

Он видел, как мои глаза постоянно скользят по помещению.

– Ты снова ищешь его, – это не был вопрос. Кирилл сказал это почти беззвучно, но его голос прозвучал как натянутая струна.

Я медленно опустила чашку кофе, не сводя глаз с Кирилла.

– Он не просто студент, Кирилл. Ты это знаешь. В этом кафе полно людей, но он единственный, кто даже не повернул головы в нашу сторону, когда мы вошли. Он слишком спокоен.

Марк Леви сидел у окна, листая конспекты. Он выглядел как самый обычный первокурсник: простая толстовка, небрежно уложенные волосы. Но его поза – прямая спина, отсутствие лишних движений – выдавала в нем того, кто привык работать в режиме ожидания.

– Если ты собираешься подойти к нему, – Кирилл подался вперед, его голос стал опасным шепотом, – сделай это так, чтобы я мог тебя видеть. Я не позволю тебе играть с огнем, пока не буду уверен, что у нас есть чем его потушить.

– Я не играю, – отрезала я, глядя на Марка. – Я наблюдаю.

Саша, который всё ещё держал руку на моем плече, вдруг напрягся. Он тоже заметил, куда направлен мой взгляд.

– Лина, брось, – Саша нахмурился, его самоуверенная улыбка померкла. – Не порти себе нервы какими-то парнями. Мы здесь, чтобы учиться и… ну, жить нормально. Давай просто поедим, а потом рванем на пары.

Он попытался повернуть меня к себе, но я лишь слегка отодвинулась. В этот момент Марк Леви наконец поднял голову. Наши взгляды встретились.

Он не отвел глаз. В них не было ни смущения, ни интереса, ни страха. Только холодное, расчетливое любопытство. Он едва заметно кивнул – не в знак приветствия, а в знак признания. Будто он ждал, когда я наконец пойму, что мы играем в одну и ту же игру.

– Он знает, кто я, – произнесла я, чувствуя, как внутри меня, впервые за долгое время, закипает настоящий, живой азарт. – И он ждал, пока я его замечу.

Кирилл резко сжал пальцы на столе, а я поняла: охота началась, и на этот раз я была не только охотником, но и приманкой.

Андрей и Олег сидели за столом, расслабленно откинувшись на спинки стульев. Олег вертел в руках дорогую зажигалку, то и дело щелкая крышкой, а Андрей с ленивой усмешкой рассматривал проходящих мимо девчонок. В них не было той армейской выправки, что выдавала «серьезных ребят». Они выглядели как два мажора, которые купили этот университет вместе с его преподавателями.

Их присутствие здесь – это «присмотр», но в их понимании это значило «быть рядом и не давать Лине влипнуть в неприятности, которые потом придется разгребать их отцам».

– Слушай, принцесса, – Андрей насмешливо постучал пальцами по столу, перебивая мое молчание. – Ты на этого парня смотришь так, будто хочешь его придушить, или будто он тебе денег должен. Давай просто подойдем и спросим, чего он пялится? Мы в Америке, тут за «привет» в нос не бьют.

Олег хмыкнул, продолжая играть с зажигалкой: – Да ладно тебе, Андрюх. Может, у него вкус хороший. Только, Лина, ты учти: если он начнет тебя донимать, мы не будем церемониться, как на той вечеринке. Сделаем всё аккуратно, чтобы деканат не орал.

Их самоуверенность раздражала. Они вели себя так, будто этот университет – их личная песочница, а Марк Леви – просто назойливый муравей. Они не понимали главного: Марк не муравей. Я видела, как он сложил конспекты, как он спокойно поднялся, даже не взглянув на поднос с едой, и как его взгляд – холодный, лишенный всякого интереса к окружающим – прошелся по нашей компании.

Он не боялся Андрея и Олега. Более того, он их словно не замечал.

– Не вздумайте лезть к нему, – мой голос прозвучал жестко. – Ваша задача – быть рядом, а не превращать кампус в цирк. Если вы сейчас устроите здесь разборки, вы просто подтвердите все слухи, которые о нас ходят.

– Ой, да ладно, – Олег откинул голову назад, его лицо исказила наглая ухмылка. – Пусть боятся. Нам же спокойнее будет. Лина, расслабься. Ты приехала учиться, мы – присматривать. Если кто-то мешает, мы его уберем. Делов-то.

Саша, который всё это время молчал, сжал мою ладонь под столом. Он единственный понимал, что я не параною.

– Лина права, – тихо сказал Саша, его взгляд был прикован к Марку, который уже выходил из кафетерия. – Он не смотрит на нас как студент. И даже не как враг. Он смотрит как… наблюдатель.

Я встала. Мои каблуки гулко ударили по плитке.

– Я пойду за ним, – отрезала я, не терпящим возражений тоном.

– Одна? – Андрей приподнял бровь, и в его глазах промелькнуло недовольство. – Лина, отец голову оторвет, если ты…

– Отец здесь не командует, – оборвала я его, разворачиваясь. – Вы здесь, чтобы присматривать, вот и присматривайте. А я сама решу, с кем мне говорить и когда.

Я вышла из кафетерия, чувствуя спиной взгляды четверых парней. Саша хотел встать, но Кирилл, я чувствовала это по звуку стула, удержал его на месте. Кирилл знал: сейчас мне нужно было сделать шаг в темноту самостоятельно.

Я догнала Марка в пустом коридоре западного крыла. Он шел не спеша, будто специально давал мне шанс догнать его. Я остановилась в метре от него, звеня подвесками своего браслета.

– Марк Леви, – произнесла я, и он остановился. – Или мне называть тебя по коду, который знает мой отец?

Он медленно повернулся. На его лице впервые появилась слабая, почти призрачная улыбка, от которой мне стало по-настоящему не по себе.

– Ты пришла одна, Лина. Это смело. Или очень глупо.

Глава 4

Я замерла в полуметре от него. Коридор был пуст, лишь где-то вдалеке слышался гул вентиляции. Марк стоял, прислонившись спиной к стене, и в его глазах больше не было того холодного любопытства. Теперь там читалась усталость – настоящая, взрослая усталость человека, который несет на себе слишком много чужих секретов.

– Ты подозреваешь не того, Лина, – сказал он, даже не глядя на меня. Он смотрел куда-то сквозь мои плечи, в сторону выхода. – Я здесь не для того, чтобы мешать тебе. И тем более не для того, чтобы вредить.

Я насмешливо выгнула бровь, хотя внутри всё напряглось. – Мой отец сотрудничает с твоим. Если ты здесь, значит, у нас одна задача: следить за тем, чтобы я не наделала глупостей. Ты – нянька номер пять, Марк?

Марк издал короткий, лишенный веселья смешок. – Если бы я был «нянькой», я бы сейчас стоял с Андреем и Олегом и пил кофе, делая вид, что меня интересуют университетские сплетни. Я здесь, потому что мой отец приказал мне учиться здесь. И поверь, он не просил меня присматривать за тобой.

Он наконец посмотрел на меня прямо. В этом взгляде я увидела отражение собственной серьезности. – Наши отцы – партнеры на бумаге. Но есть вещи, которые они не обсуждают даже за закрытыми дверями. То, почему я здесь… это не попытка сорвать твои планы, Лина. Это попытка дожить до конца семестра.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. – О чем ты? Что ты знаешь?

– Я знаю, что ты ищешь конкурентов, – Марк сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. – Но ты смотришь не в ту сторону. Пока ты играешь в детектива, пытаясь доказать всем свою силу, ты не видишь того, что происходит за спиной твоего отца. Его империя не разваливается из-за внешних врагов, Лина. Она гниет изнутри. И тот, кто её погубит, сейчас гораздо ближе, чем ты думаешь.

Я стиснула зубы. – Ты говоришь загадками. Назови имя.

Марк покачал головой. – Если я назову имя, мы оба не выйдем из этого кампуса живыми. Просто знай одно: я на твоей стороне, потому что мне невыгодно, чтобы бизнес наших отцов рухнул прямо сейчас. Но не принимай мою осторожность за дружбу.

Он развернулся и пошел прочь по коридору, оставив меня одну. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри меня начинает расти новое, незнакомое мне чувство – тревога. Не за себя, а за отца.

Марк знал что-то, чего не знал никто из нашего окружения. Он был не врагом, а предупреждением.

Когда я вернулась в кафетерий, Кирилл тут же поднялся мне навстречу. Он видел мое лицо – я не смогла скрыть того, что информация Марка выбила меня из колеи.

– Что он сказал? – спросил Кирилл, его рука незаметно легла на мое плечо, проверяя, цела ли я.

Я посмотрела на Андрея и Олега, которые всё ещё шутили, на Сашу, который смотрел на меня с немым вопросом в глазах. «Гниет изнутри». Кто-то из них? Или кто-то, кого отец считает правой рукой?

– Он сказал, что мы оба не понимаем, что происходит, – ответила я, садясь на свое место. – Кирилл, нам нужно проверить все связи отца в Америке. Не внешних конкурентов. Нужно проверить всех, кто работает с ним последние десять лет.

Кирилл нахмурился, его взгляд стал жестким. – Ты поверила ему?

– Я не верю никому, – ответила я, глядя в чашку с остывшим кофе. – Но у него в глазах был такой же страх, какой я видела у отца, когда он смотрел на меня в день моего четырнадцатилетия. Это был не страх за себя. Это был страх перед неизбежным.

Глава 5

Две недели мы жили в странном, зыбком равновесии. Дни сливались в бесконечную череду лекций, вечера – в однообразный шум плойки в гостиной. Я наблюдала за всеми. За тем, как Андрей по десять раз проверяет замки, как Олег нервно барабанит пальцами по столу, как Кирилл сутками пропадает в своем ноутбуке. Я искала трещину, искала признаки гнили, о которой говорил Марк, но находила лишь привычную рутину.

Это было моей ошибкой. Я ждала взрыва, а нужно было ждать яда.

Был второй час ночи. В комнате горел только тусклый свет торшера, а на экране ноутбука разворачивался очередной триллер – холодный, с предсказуемым финалом, который я знала наперед. Саша сидел рядом, его плечо касалось моего. В этой комнате он был единственным, кто не казался мне угрозой.

Внезапно тишину нарушил резкий вибрирующий звук. Саша достал телефон. На экране высветилось имя, от которого он мгновенно подобрался. Я не видела, кто это, но по его изменившемуся лицу поняла – отец.

Он быстро вышел на балкон, оставив дверь приоткрытой. Я слышала обрывки его фраз: «Да, понял… Конечно… Прямо сейчас?».

Когда он вернулся, его глаза были какими-то стеклянными.

– Мне нужно ехать, – сказал он, хватая худи. – Отец просит забрать документы. У человека в пригороде. Срочно.

– Ночью? – я встала, чувствуя, как внутри начинает пульсировать тревога. – Саша, это бред. Пусть Андрей или Олег едут. Или подожди утра.

– Лина, не начинай, – он натянул улыбку, которая выглядела совсем неубедительно. – Это просто документы. Отец сказал, что это важно для его сделки. Я быстро.

Я знала, что он не послушает. Он всегда хотел быть для отца «тем самым» сыном, на которого можно положиться.

Мы спустились вниз. В гостиной всё еще горел свет. Андрей и Олег, сгорбившись над джойстиками, орали на экран, пытаясь пройти уровень. Кирилл сидел у барной стойки, его лицо было освещено только синим светом экрана ноутбука. Он поднял на нас взгляд, и мне показалось, что он видит нас насквозь – не только то, что мы делаем, но и то, о чем мы думаем.