Аудит и прочие шалости

Инга посмотрела на чашку, потом на него. В её взгляде была смесь удивления и подозрения.

— Спасибо. Но я всё ещё не пью кофе от проверяемых.

— Тогда вылейте. Но сначала выслушайте.

Он сел на стул (тот самый, дальний, который она выбрала — теперь он понял, что так ей удобнее, на дистанции), сцепил пальцы.

— Я принял решение, Инга Валерьевна. Я перестаю сопротивляться. Мы пройдём проверку до конца. Вы получите все документы, все пояснения, все, что захотите. Я буду сотрудничать.

Она не ответила, только смотрела на него выжидающе.

— Но есть одно условие, — продолжил он. — Не условие даже, а предложение. Через неделю у меня открытие нового офиса в Сочи. Большое событие для компании. Я хочу, чтобы вы составили мне компанию. Как независимый наблюдатель.

Инга нахмурилась. Её брови сошлись к переносице.

— Наблюдатель? За чем?

— За всем. За презентацией, за переговорами, за моим общением с партнёрами. Вы увидите, как работает «Беркут-Тур» изнутри, не только по документам. Это даст вам более полную картину. И, если честно, — он сделал паузу, — я хочу, чтобы вы увидели меня не только как объект проверки. Я хочу, чтобы вы поняли, что я не вор и не жулик. Просто человек, который иногда ошибается.

Инга молчала долго. Максим уже приготовился услышать отказ, но она вдруг произнесла:

— Вы серьёзно?

— Абсолютно.

— И вы не боитесь, что я найду там ещё больше нарушений?

— Если они есть, я хочу их найти раньше, чем налоговая. Чтобы исправить. Вы мне в этом поможете, как независимый аудитор.

Она снова замолчала, потом взяла чашку с кофе, поднесла к губам и сделала маленький глоток. Впервые за всё время. Максим почувствовал, как в груди разливается тепло.

— Хорошо, — сказала она. — Я согласна. Но при одном условии.

— Каком?

— Я буду вести диктофон и записывать всё, что происходит. И если увижу что-то, что требует проверки, я буду действовать немедленно, не дожидаясь возвращения в Москву.

— Договорились. — Он протянул руку. — По рукам?

Она посмотрела на его ладонь, потом на его лицо. И пожала. Её рука была холодной, но пожала она крепко, по-деловому.

— По рукам.

***

Вероника, как всегда, была в курсе всех событий. Когда Максим вышел из кабинета Инги и сказал ей: «Забронируй два билета до Сочи на следующую среду. И номер в гостинице для Инги Валерьевны», — она только кивнула. Но потом не выдержала.

— Максим Александрович, вы уверены? Она же аудитор. В Сочи на открытии? Что скажут партнёры?

— Скажут, что я прозрачный бизнесмен, который не боится проверок. — Он усмехнулся. — А если не скажут, мне всё равно.

— Хм. — Вероника покачала головой, но возражений не стала.

Слух о поездке распространился по офису быстрее, чем интернет в хорошем отеле. Уже к обеду в курилке обсуждали только это.

— Он её в Сочи везёт, — шептала Светлана. — На открытие. Это что, свидание?

— Какое свидание? — фыркнул Денис. — Это деловая поездка. Она ж аудитор.

— Аудитор, который пьёт с ним кофе, — добавила Ирина. — Я видела сегодня: он принёс ей чашку, и она выпила. До этого не пила.

— Ну, может, оттаяла, — пожал плечами Денис. — После того, как сейф открыл.

— Мужчины, вы ничего не понимаете, — вздохнула Светлана. — Это начало.

— Чего? — спросил Денис.

— Романа, конечно.

Все замолчали, переглядываясь. Идея казалась безумной, но в ней была своя логика. Максим Беркутов не водил посторонних на открытия офисов. И уж точно не поил кофе с корицей женщин, которые проверяют его финансы.

Вероника, проходя мимо, услышала обрывок разговора, но не стала вмешиваться. Она и сама думала так же.

***

Инга вернулась в свой кабинет и закрыла дверь. Она смотрела на пустую чашку из-под кофе и не могла поверить, что выпила его. Корица, лёгкая горчинка, тепло — это было вкусно. Но не это главное. Главное — она согласилась. На поездку. С объектом проверки. В другой город.

«Что ты делаешь, Яковлева?» — спросила она себя.

Она достала телефон и набрала номер Андрея Викторовича, своего юриста. Тот ответил после третьего гудка:

— Инга Валерьевна, что-то случилось?

— Случилось. Беркутов пригласил меня в Сочи, на открытие нового офиса. Как независимого наблюдателя. Я согласилась.

На том конце повисла пауза.

— Это... необычно, — наконец сказал юрист. — Вы уверены, что это законно?

— Я буду вести диктофон. Всё, что касается проверки, зафиксирую. Но, Андрей Викторович, — она помолчала, — я думаю, он искренен. Он хочет сотрудничать.

— Или хочет усыпить вашу бдительность.

— Может быть. Но я буду начеку.

— Тогда я поеду с вами.

— Нет, — отрезала Инга. — Вы нужны здесь, на случай, если запросят документы. Я справлюсь одна.

— Как скажете. Но будьте осторожны. Этот Беркутов — не простой мужик.

— Я знаю. — Она отключилась.

Она достала из папки список запланированных вопросов и принялась перечитывать. Но мысли снова улетали в Сочи. Она там была один раз, десять лет назад, с мужем. Тогда было море, солнце и надежда на счастливую жизнь. Сейчас она едет с чужим мужчиной, который носит ей кофе и открывает личные сейфы. И который смотрит на неё так, будто видит не аудитора, а женщину.

«Не смей, — приказала она себе. — Ты — профессионал».

Но внутри уже всё трепетало.

***

Максим сидел в своём кабинете и смотрел на планшет с расписанием поездки. В дверь постучали — осторожно, не как у Инги, а робко. Вошла Ксюша. Он не ожидал — она должна была быть в Питере, но вот она, живая, в джинсах и свитере, с рюкзаком за плечами.

— Пап, привет, — сказала она, бросая рюкзак на стул. — Решила нагрянуть. Ты не против?

— Ксюша... — он встал и обнял её. Она была почти с ним одного роста, худая, веснушчатая, с мамиными глазами. — Конечно, не против. Но почему? Что случилось?

— Ничего. Просто ты вчера говорил странно. Про сейф, про аудиторшу. Я забеспокоилась.

— Всё в порядке, — он усадил её на диван. — Более того, я принял решение сотрудничать с ней. И даже пригласил в Сочи.

— В Сочи? — Ксюша вытаращила глаза. — Пап, ты серьёзно? Ты везёшь налогового аудитора на открытие офиса?

— Она не налоговый, она независимый. И я хочу, чтобы она увидела бизнес изнутри. И, возможно, — он замялся, — чтобы она увидела меня настоящего.

— Настоящего? — Ксюша нахмурилась. — Пап, ты в неё влюбился, что ли?

— Нет! — слишком быстро ответил он. — Я просто... уважаю. Она единственная, кто не пытается мне льстить. И она извинилась. За сейф. Понимаешь, она могла бы сделать вид, что ничего не случилось, но она извинилась. Это дорогого стоит.

Ксюша посмотрела на него долгим взглядом, потом вздохнула.

— Ладно, пап. Делай как знаешь. Но если она тебя обидит — я приеду и разберусь.

— Договорились. — Он потрепал её по голове. — Останешься на ужин?

— Останусь. Только расскажи мне о ней всё. С самого начала.

И они проговорили до вечера. Максим рассказывал о том, как Инга впервые вошла в офис, как она отшила его на ужине, как потребовала открыть сейф, как смутилась, увидев мамину фотографию. Ксюша слушала, иногда смеялась, иногда хмурилась. А в конце сказала:

— Она похожа на маму. Не внешне, а по характеру. Тоже упрямая, принципиальная. И тоже одинокая.

— Откуда ты знаешь, что она одинокая?

— Ты сам сказал. Разведена, живёт с кошкой. Аудитор. Такие не просто так становятся аудиторами.

Максим задумался. Может, дочь права. Может, за бронёй Инги скрывается что-то, что он мог бы понять. Если бы она позволила.

***

За три дня до отъезда Инга составила план работы в Сочи. Она решила, что будет вести дневник наблюдений, куда запишет всё, что покажется ей подозрительным или, наоборот, образцовым. Она взяла с собой две флешки, запасные батарейки для диктофона, три ручки и блокнот. И, подумав, положила в чемодан не только деловой костюм, но и одно платье — простое, ситцевое, которое носила дома. На случай, если Беркутов пригласит на ужин на набережную. «На случай, а не потому что я хочу», — убеждала она себя.

Максим тоже готовился. Он связался с директором сочинского офиса, предупредил, что приедет с аудитором, и попросил подготовить все документы для возможной проверки. «Пусть увидят, что мы открыты», — сказал он. Директор удивился, но спорить не стал.

Вероника забронировала билеты на «Сапсан»? Нет, в Сочи на самолёте. Максим хотел лететь бизнес-классом, но Инга настояла на экономе: «Независимый наблюдатель не должен создавать излишних расходов». Он усмехнулся, но уступил. Билеты купили в экономе, места рядом.

— Мы будем сидеть рядом в самолёте два часа, — сказал он Веронике. — Это испытание.

— Вы выдержите, — ответила та. — Главное — не предлагайте ей шампанское.

— А что, если она захочет?

— Она не захочет.

Вероника была права.

***

В аэропорту Инга ждала у стойки регистрации. Она приехала за час, как всегда, с одним чемоданом и папкой-трансформером под мышкой. Максим появился за двадцать минут до посадки, с небольшим рюкзаком и улыбкой.

— Вы всегда так рано? — спросил он.

— Я всегда вовремя, — ответила она. — Раньше — это тоже вовремя.

Они прошли регистрацию, сдали багаж (чемодан Инги был лёгким, и она отказалась сдавать его, но правила заставили), прошли досмотр. В очереди в дьюти-фри Максим купил бутылку воды и две шоколадки.

— Это не взятка, — сказал он, протягивая одну Инге. — Это просто шоколад.

— Я не беру еду от проверяемых, — ответила она, но шоколад взяла. — Однако пусть будет. Я заплачу потом.

— Опять с НДС? — он усмехнулся.

— Обязательно.

В самолёте они сели рядом: она у окна, он у прохода. Инга сразу достала диктофон и включила его.

— Вы будете записывать весь полёт? — спросил он.

— Весь.

— Что вы там услышите? Сопение пассажиров и объявления стюардесс?

— Вдруг вы решите сделать признание, — ответила она с лёгкой иронией.

— А вы хотите его услышать?

Она посмотрела на него. В его глазах не было флирта — был интерес.

— Не от вас, — ответила она и отвернулась к окну.

Самолёт взлетел. Москва осталась внизу, облака закрыли город. Инга смотрела на белое полотно и думала о том, что летит в Сочи с мужчиной, которого проверяет. Это было против правил. Против этики. Против всего, во что она верила. Но она летела. И не могла объяснить почему.

***

Они приземлились в Адлере в час дня. Море было серым, апрельское, но воздух пах весной и йодом. Таксист, которого прислал сочинский офис, ждал у выхода.

— В гостиницу? — спросил Максим.

— Сначала в офис, — ответила Инга. — Я хочу посмотреть на объект до того, как он будет «причёсан» к открытию.

— Как скажете.

Они поехали в центр Сочи, на улицу Навагинскую, где располагался новый офис. Двухэтажное здание с панорамными окнами, вывеска «Беркут-Тур» уже горела. Внутри шла последняя подготовка: вешали картины, расставляли мебель, подключали компьютеры. Директор, молодая женщина Лика, бросилась к Максиму с объятиями, но, увидев Ингу, замерла.

— Это Инга Валерьевна Яковлева, аудитор, — представил Максим. — Она будет сопровождать нас на открытии. Как независимый наблюдатель.

— Очень приятно, — Лика кивнула, но в глазах читалось недоумение.

Инга прошлась по офису, заглянула в каждый угол. Везде было чисто, аккуратно, пахло краской и деревом. На стенах — карты курортов, на столах — буклеты. В подсобке она увидела коробки с офисной бумагой и стопку договоров для подписания. Ничего подозрительного. Но она не расслаблялась.

— Документы на аренду, на ремонт, на оборудование будут предоставлены? — спросила она у Лики.

— Конечно, — ответила та, нервно поправляя бейдж.

— Хорошо. Завтра я начну с них.

Максим, стоя в стороне, наблюдал. «Она в своей стихии, — подумал он. — Цифры, документы, порядок. Но сегодня она ещё и человек. Я видел, как она улыбнулась краешком губ, когда Лика сказала смешную фразу про кондиционер. Видел, как её глаза блеснули, когда мы проезжали мимо моря. Она не робот. Она просто очень хорошо прячется».

***

Вечером Максим предложил прогуляться перед ужином. Инга согласилась — после долгого дня в офисе хотелось размять ноги. Они пошли по набережной, вдоль моря. Ветер был прохладным, но приятным.

— Вы не жалеете, что согласились? — спросил он.

— Пока нет, — ответила она. — Завтра посмотрим.

— Вы всегда такая осторожная?

— Это называется профессиональная этика.

— А что вы делаете, когда этика не нужна? Когда вы просто человек?

Инга замедлила шаг. Она смотрела на чаек, которые кричали над водой, и думала. «Человек» — она почти забыла, что это такое.

— Я не знаю, — честно ответила она. — Наверное, читаю. Или глажу кошку.

— Я бы хотел увидеть вас не за чтением, — тихо сказал Максим. — Не как аудитора. Как... просто Ингу.

Она остановилась. Повернулась к нему. В темноте её глаза казались почти чёрными.

— Не надо, — сказала она. — Пожалуйста. Я здесь для проверки. Не усложняйте.

— А если усложнения неизбежны?

— Тогда я уеду. Завтра же.

Он замолчал. Они пошли дальше, но молча, каждый со своими мыслями. Ветер трепал волосы Инги — она забыла собрать их в пучок, и они падали на лицо. Максим поймал себя на мысли, что хочет убрать эту прядь. Но не сделал. Потому что боялся спугнуть.

В ресторан они пошли не в тот, где были в Москве, а в простой, на набережной, с видом на море. Инга заказала рыбу и воду, Максим — пасту и бокал вина. Ели молча, но молчание было не враждебным, а почти мирным.

— Завтра открытие, — сказал он, допивая вино. — Вы будете на презентации?

— Буду. С диктофоном.

— Я знаю. — Он улыбнулся. — И я не боюсь.

— А зря, — ответила она, но в её голосе не было угрозы.

Они вернулись в гостиницу поздно. Инга пожелала спокойной ночи и скрылась в номере. Максим постоял у её двери несколько секунд, потом пошёл к себе.

Он лёг на кровать и долго смотрел в потолок. Завтра важный день. Завтра он покажет ей свой бизнес, свою команду, свою душу. И надеялся, что она увидит не только цифры.

***

В номере Инга не могла уснуть. Она сидела у окна, смотрела на море (чёрное, без единого огонька) и прокручивала в голове разговор на набережной. «Я бы хотел увидеть вас не за чтением. Как просто Ингу». Эти слова застряли в сердце, как заноза.

— Он не должен, — сказала она вслух. — Он объект проверки. А я аудитор. И ничего больше.

Но когда она закрыла глаза, она увидела его лицо — не начальника, не подозреваемого, а мужчину, который шёл с ней по набережной и смотрел на неё так, будто она была единственной женщиной в мире.

— Перестань, — приказала она себе. — Ты здесь ради работы. А он... он просто хочет манипулировать. Все мужчины хотят манипулировать.

Но она не верила в это. Не после сейфа. Не после того, как он открыл ей свою боль.

Она взяла телефон, открыла фотографию Максима (ту, что из досье), посмотрела на неё. Потом удалила. Но через минуту восстановила.

— Глупая, — прошептала она.

И, не выключая света, легла спать. Сон пришёл не скоро, но был без снов.

***

В шесть утра Максим проснулся от того, что за окном запели птицы. Сочи встречало его солнцем и лёгким бризом. Он встал, оделся, вышел на балкон. Внизу, в лобби, он увидел Ингу — она сидела в кресле с ноутбуком на коленях, уже в деловом костюме, с идеальным пучком.

«Она не спит, как и я, — подумал он. — Думает о том же, о чём и я. Или нет?»

Он спустился вниз, подошёл к ней.

— Доброе утро. Вы рано.

— Я всегда рано, — ответила она, не поднимая глаз от экрана.

— Сегодня важный день. — Он сел рядом. — Спасибо, что приехали.

Она подняла голову, и на секунду их взгляды встретились. В её глазах не было льда. Было что-то другое — усталость, сомнение и, кажется, надежда.

— Не благодарите, — сказала она. — Я ещё не решила, хорошо ли это для проверки.

— Хорошо или плохо — но это честно. А честность вы цените, я знаю.

Она ничего не ответила, но и не отвернулась. И в этом молчании было больше смысла, чем в любых словах.

Глава 6

Открытие сочинского офиса прошло успешно. Максим был доволен: партнёры хлопали, журналисты щёлкали камерами, шампанское лилось рекой. Инга стояла в углу с диктофоном и блокнотом, записывала презентацию, следила за реакцией, но в её глазах не было осуждения — только профессиональный интерес. Она даже кивнула, когда Максим сказал тост «за прозрачность и честность». Не улыбнулась, но кивнула. Это было много.

Однако возвращаться в Москву предстояло не самолётом, как планировалось изначально, а поездом. «Сапсаны» не ходили до Сочи, но был фирменный поезд «Красная стрела»? Нет, «Красная стрела» из Москвы в Питер. Из Сочи в Москву ходит поезд «Сочи — Москва», с купе СВ. Вероника объяснила причину: из-за тумана в московском аэропорту все рейсы перенесли, а ей удалось забронировать два места в купе. «Два места» — это значит, что они будут вдвоём. Инга, узнав об этом, нахмурилась.

— Почему не два разных купе? — спросила она у Максима.

— Пот