Сквозь года

Камила услышала презрительный смешок, плавно перетекающий в бурный поток возмущений, доказывающих нелепость ее просьбы. Разумеется, она ни на что и не рассчитывала, но отчаянное положение заставляло отбросить в сторону некоторые моральные принципы. В конечном счете: попытка – не пытка.

В конце концов синьор Моретти разразился гневной тирадой об ее безответственности и, прежде чем бросить трубку, процедил сквозь зубы: «И ведь хватило же смелости, наглая девчонка!».

– Вот козел! – вырвалось у Камилы, и, поймав любопытный взгляд водителя, она тут же поспешила извиниться.

Теперь оставалось только надеяться, что синьор Моретти не оставит гневный отзыв, отпугивая и без того малое количество клиентов. Камила боялась как-либо навредить трудам Кейт. Но она объяснится с ней позже, как только придумает правдоподобную причину своего внезапного исчезновения.

***

Оливер ценил своего друга не столько за блестящий ум и умение видеть общую картину – хотя это, безусловно, было неоспоримым преимуществом в их работе, – сколько за его искреннее понимание, безграничную поддержку и отсутствие каких-либо упреков. И даже когда он сообщил о своем намерении преследовать Камилу, то получил краткий ответ: «Не упусти ее!».

Оливер и представить не мог, что когда-нибудь опустится до слежки. Но Камила не оставила ему другого выбора, как и намека на новую встречу. Никаких гарантий, никаких обещаний. Пришлось брать ситуацию в свои руки. Когда-то все вокруг твердили, что ему не хватает инициативы, – он прислушался. Возможно, под «настойчивостью» подразумевалось вовсе не нарушение личных границ, а «любовь» – далеко не всегда оправдание сомнительным поступкам, но кого это волнует, когда человек ослеплен чувствами, а линия дозволенного стерлась в пыль. И как бы горько ни было это признавать, моральный ориентир Оливера давно утрачен. Он больше не может позволить себе плыть по течению.

Оливер припарковал машину напротив здания, в котором секунду назад скрылась Камила, и усмехнулся. Неужели она всерьез думала, что сможет запутать его такими нехитрыми маневрами? Он уверен, что она не заметила его, но все равно действовала с осторожностью.

Но этот район и это здание… Восхищение Камилой мгновенно сменилось тревогой. Она живет здесь, в этом богом забытом месте? Облупившийся фасад, сквозь который местами проглядывал битый кирпич, и глубокие трещины, прорезающие все три этажа, казались зловещим предзнаменованием. Оливер сжал руль до побелевших костяшек, терзаясь вопросом: почему она не позаботилась о себе, как обещала в том прощальном сообщении?

Он сверлил взглядом информационный постер, не решаясь зайти внутрь. Прячась за тонированными стеклами, Оливер напряженно следил за обстановкой вокруг, выжидая хоть каких-то действий. Но шли часы, а дверь так и оставалась неподвижной. Зашторенные окна не давали покоя, а большая табличка «Закрыто» словно гипнотизировала его. Внезапно внутри вспыхнул свет, и едва уловимая тень скользнула из одного угла в другой.

Камила находилась всего в нескольких шагах от него, и он больше не мог сидеть сложа руки. Он готов к осуждению и последствиям, которые неминуемо возникнут позже. Но сейчас он просто не в силах противиться своим желаниям, пусть это и кажется эгоистичным и безрассудным. На этот раз Оливер не упустит ни единой возможности получить то, в чем так отчаянно нуждалось его сердце.

К его удивлению, дверь оказалась не заперта. Переступив порог, Оливер сразу же ощутил терпкий запах красок, растворителей, дерева и эфирных масел. Он почти забыл, чем пахнет искусство и недавно написанная картина. Оглядевшись, он увидел висящие под потолком лампы-тарелки с нейтральным освещением, приближенным к естественному; бесчисленное количество стеклянных баночек с кистями; лежащие у стены стопками холсты всех размеров и яркую витрину с красками, переливающимися самыми различными цветами, – точь-в-точь как в том магазине, куда они любили заглядывать после школы. Повсюду теснились мольберты с картинами, наброски и неоконченные работы, прислоненные к стенам. В воздухе едва уловимо звучали тихие аккорды фортепиано. А в самом углу пустовал длинный стол, занимая почти все пространство, – очевидно, предназначенный для работы.

Но была и другая, менее привлекательная сторона этой небольшой студии: прогнившие деревянные балки, удерживающие потолок, казались вот-вот готовыми обрушиться. Местами от когда-то белых стен отваливалась штукатурка, которую пытались прикрыть всевозможными декоративными элементами. А старая металлическая раковина с проржавевшей трубой…

Оливер невольно вздрогнул, пытаясь отвести взгляд от этих пугающих, нечеловеческих условий.

– Я сегодня не работаю, – раздался голос Камилы, появившейся словно из ниоткуда. Увидев Оливера, она замерла в изумлении. Снова он? Мужчина стоял посреди мастерской с явным недовольством. – И давно ты знаешь, где я живу? – возмущенно спросила она.

– Нет, я нашел тебя два дня назад. На набережной, – уточнил он, внимательно рассматривая Камилу. Сейчас она выглядела совсем иначе: с влажными волосами, свежим взглядом и легким румянцем на щеках. Она переоделась в чистые спортивные штаны и футболку.

– Нашел? – недоверчиво нахмурилась она, прошла к рабочему месту и повесила на спинку стула мокрое полотенце. Она все еще не могла поверить, что Оливер стоит в ее мастерской.

– А ты думала, я не буду искать тебя?

– Надеялась, – честно ответила она.

Он усмехнулся. Камила продолжила:

– Тем не менее прошло десять лет. У тебя своя жизнь, у меня – своя. Я не понимаю, зачем ты здесь? – искренне недоумевала она. Что ему нужно? Отомстить? Поглумиться?

Он сжал кулаки. Порой Камила бывает просто невыносимой. Ему захотелось подбежать к ней, встряхнуть за плечи и прокричать: «Очнись! Неужели ты не видишь, что я люблю тебя?». Но вместо этого он сделал лишь несколько шагов вперед. Рядом с ним она должна чувствовать себя в безопасности.

– Правда не понимаешь? – переспросил он с удивлением. Остановившись в метре от нее, он заставил ее нервничать и невольно попятиться назад. – Я скучаю по тебе.

– Я думала, ты меня ненавидишь, – она уперлась бедрами в стол и с трудом сглотнула подступивший к горлу ком. Оливер чуть не потерял дар речи. Разве он давал ей повод так думать?

– Ненавижу? Что за абсурд? – вспылил он, повышая голос. Но тут же взял себя в руки. – Тогда зачем мне было помогать тебе? Знаешь, я сделал почти все, о чем ты меня просила. Но одного я никогда не смогу сделать, – он замялся, подбирая слова. – Я не могу тебя отпустить.

Камила наклонила голову, пряча взгляд. Ей нечего было ответить. Все, чего она сейчас хотела, – броситься в его объятия. Но всепоглощающее чувство вины не давало сдвинуться с места.

Когда она решила уйти, она была уверена, что поступает правильно. Но сейчас, видя эти карие глаза, полные нежности и тепла, ей захотелось провалиться сквозь землю. Бросив Оливера, она не спасла его от неопределенного будущего. Она лишила его выбора, усомнившись в силе их чувств. Она – всего лишь предательница, променявшая их общее счастье на ложные убеждения.

Глава 22

– Ками… – прошептал Оливер. Он произнес ее имя с особой нежностью и той прежней интонацией, чтобы обратить на себя все ее внимание. Он поймал ее острый, настороженный взгляд и медленно, почти бесшумно приблизился. Он знал: легкая ассоциация из прошлого взволнует ее сознание. Оливер должен был напомнить. Он – ее безопасная гавань.

Камила не шелохнулась, но в ее глазах мелькнула тень испуга. Слова застряли в горле, когда его ладонь мягко коснулась ее щеки. Она вздрогнула, но не отстранилась, лишь наклонила голову. Взгляд упал на его левую руку, на часы, которые когда-то выбирала она. Подарила, чтобы он перестал теряться во времени, – его вечная привычка, милая и раздражающая. Модель часов уже казалась устаревшей, но длинная стрелка все еще исправно отсчитывала секунды. Стальной корпус сиял ослепительным блеском, а сапфировое стекло было без единой царапины. И только бежевый силиконовый ремешок, покрытый темными, неравномерными пятнами, свидетельствовал о пережитом.

Легкая, почти призрачная улыбка коснулась ее губ, но Камила тут же спугнула ее, подняв голову и смело встретив его взгляд. Она все еще не верила в искренность его намерений. То, что он до сих пор носит эти часы, – еще не доказательство его чувств. Водонепроницаемая модель со всеми датчиками, просто практичный аксессуар для активной жизни. Для занятий в бассейне, куда Оливер так любил ходить после тренировок по легкой атлетике.

Чуть подавшись вперед, он убедился – Камила не против. Он притянул ее к своей груди: пусть она слышит, как быстро бьется его сердце. Он обнял ее за плечи, уткнулся лицом в макушку и погрузился в знакомый аромат цветочного микса.

– Еще чуть-чуть, – прошептал он, закрыв глаза.

Камила промолчала, но ее руки сомкнулись на его спине. Закрыв веки, утонув в странном спокойствии, исходящем от него, она с болезненной ясностью осознала, как нуждалась в простых, крепких объятиях. В горле встал тугой, горький ком. Она поняла, чего лишилась и, сжав губы, изо всех сил сдерживала слезы. Даже если его порыв – лишь отчаянная и сиюминутная потребность, она урвет каждый кусочек этого сладкого мгновения.

Неожиданный стук в дверь заставил Оливера резко отстраниться. Чувство неуязвимости, хоть и мимолетное, испарилось вместе с теплом его тела. Блэк вопросительно посмотрел на Камилу, и она вдруг вспомнила: она сама позвала Кейт составить компанию на вечер. Не хотелось оставаться одной после всего случившегося. Тактика «поплакаться в жилетку» не решит проблем, но хоть сбережет от нервного срыва. Вот только знакомить подругу с призраками своего прошлого она не планировала. Прошлое, которое теперь стояло рядом, хмуро ожидая, пока Камила лихорадочно соображала, что делать.

Со стороны двери донеслись громкие голоса и бурные обсуждения. Камила внутренне сжалась: Кейт пришла не одна.

– Дверь открыта? Так сильно ждала? – удивилась Кейт, переступая порог, но увидев рядом с подругой высокого мужчину, остолбенела. – Или нет? Мы не вовремя?

– Нет-нет, – машинально отмахнулась Камила, и ее взгляд, метнувшись от Оливера к Джону, застыл в немой мольбе о землетрясении. А Кейт, у которой все мысли всегда написаны на лице, стояла с откровенным любопытством, демонстративно потряхивая бутылкой виски. Янтарная жидкость заплескалась внутри, когда девушка шагнула ближе. – Мой гость уже уходит.

«Гость?» – промелькнуло у Оливера. Он посмотрел на Камилу, едва сдерживая улыбку. Она явно испытывала неловкость, по привычке убирая непослушную прядь за ухо. Он всегда находил это милым.

Оливер и с места не сдвинулся. Уходит? Ни за что. Пока не выяснит, кто теперь окружает Камилу. Особенно этот надменный тип с задранным подбородком, который смотрит на него, как на насекомое.

– Не представишь нас? – спросил Блэк, пристально и пытливо глядя прямо в ее зеленые глаза. Поймав этот взгляд, Камила потеряла дар речи. Откуда в его голосе взялась эта опасная, насмешливая нотка?

Джон, уже начинавший закипать, протянул руку с напускной вежливостью. Без тени дружелюбия он оценивал внешний вид незнакомца и мысленно записал его в противники.

Оливер с первой же секунды уловил враждебный настрой, витающий в воздухе: трупный смрад еще не начавшегося общения. Он слишком часто сталкивался с подобной категорией людей.

– Джон, – представился мужчина, выпуская из глаз ядовитые стрелы.

– Оливер.

Блэк сделал шаг навстречу и, пожав протянутую ладонь, непозволительно долго удерживал чужую руку в своей. В глазах напротив мелькнула искорка испуга, а губы исказились от приглушенной боли.

– О, боже мой! Оливер Блэк? – вклинилась Кейт, оттолкнув друга в сторону. Она захлопала ресницами, проверяя, не мерещится ли ей.

Камила закрыла глаза, мечтая раствориться в воздухе. Ну конечно, Кейт знает, кто он. Ее подруга живет в потоке новостей. И без часа в медиапространстве она чувствует себя как рыба, выброшенная на берег.

– Оливер Блэк? – с недоверием переспросил Джон.

– Настоящая знаменитость, – оживилась Кейт, – в определенных кругах, – уточнила она, бросив Джону укоризненный взгляд.

– И близкий друг Камилы, – мягко добавил Оливер, наслаждаясь эффектом, произведенным на всех присутствующих.

С выпученными глазами Вайт уставилась в пустоту, осознавая, что ситуация безнадежно ускользает из-под контроля.

– Почему ты скрывала, что знакома с Оливером Блэком? – с ноткой упрека спросила Кейт. – У меня миллион вопросов! Нужно выпить, – заключила она и по-хозяйски полезла за стаканами в шкафчик.

Камила не знала, что ответить. На рассказ всей истории нужен вечер, и присутствие Оливера затрудняло привычное общение с друзьями. Столкновение двух миров превратило все вокруг в невыносимый спектакль.

– Мы потеряли связь на время, – заметив замешательство Камилы, ответил Оливер.

Кейт лишь пожала плечами и залпом осушила свой стакан. Джон молча наблюдал, но вся его поза продолжала излучать ледяное недовольство. Оливеру тоже не нравилась эта ситуация: убитое здание, глухой район и бестактные друзья, пьющие виски, как воду. Хотелось забрать Камилу и увезти отсюда – подальше и навсегда.

Но, с другой стороны, благодаря болтливой Кейт он узнал кое-что важное: Камила просрочила аренду. Ее подруга боялась, что та скоро окажется на улице, но Камила слишком горда, чтобы принять чью-либо помощь.

– Вот как… – задумчиво протянул Оливер, наблюдая, как Кейт затягивается сигаретой.

Кейт Вашингтон выманила его на улицу, чтобы выведать что-нибудь интересное, но в итоге она одна говорила без умолку. Кидая на него красноречивые взгляды и разбрасываясь намеками, она продолжала тараторить:

– Камила много работает, берется за все подряд, но ты же знаешь, каково это – быть художником в наше время. Особенно без поддержки. Ни одна компания не наймет человека без диплома, а в нашем районе даже на продавщицу в маркет мест нет.

Оливер впал в ступор, Кейт подтвердила его мрачные догадки об учебе Камилы. Прямой вины его здесь не было, однако саднящее чувство не покидало его. Реальность оказалась куда более угнетающей.

***

Домой он ехал с тяжелым сердцем и желанием все исправить. Перед глазами стояли упакованные в углу коробки с ее вещами. Она уже готова к переезду. Но разве существовало место хуже этой убогой мастерской?

После разговора с Кейт Оливеру пришлось отвлечься на работу: Кларк серьезно намеревался разорвать его телефон звонками и сообщениями.

Но прежде чем уехать, он должен был убедиться, что не потеряет Камилу снова. Он взял контакты у ее подруги, которая с радостью ими поделилась. А чуть позже, отправил сообщение детективу, приложив адрес мастерской, – нужно было срочно организовать круглосуточное наблюдение.

Ответ пришел незамедлительно, но телефон не умолкал, сбивая мысли о предстоящей встрече. Настойчивость Кларка все же победила. Порой он вел себя как капризный, избалованный ребенок, но Оливера это скорее очаровывало. Лучше ответить сейчас, чем потом извиняться за ужином.

– Слушаю, – весело произнес он, поймав себя на мысли, что соскучился по своему другу.

– Слушай внимательно, – с наигранной злостью начал Кларк. – Вчера на совещании меня сожрали с потрохами! Я не знал, что им ответить. Я, мать его, не финансист и не аналитик! – выкрикнул он в трубку, заставляя Оливера издать смешок. И добавил уже тише: – Я понимаю, ты нашел Камилу и тебе теперь плевать на все остальное… Но ты бросил меня на растерзание акулам! Имей совесть, хотя бы не улыбайся…

– Прости, – искренне сказал Оливер. – Я помню про контракт. Уже еду на встречу. Но мне нужно решить один личный вопрос.

– Какой?

– Нужны грузчики и фургон на завтра, найдешь?

– Ты переезжаешь? – озадачился Кларк, мгновенно переключившись с гнева на любопытство.

– Не я, – честно ответил Оливер, зная, что лишь подольет масла в огонь.

В трубке повисло красноречивое молчание: Кларк переваривал информацию.

– Расскажу все позже. Найми грузчиков.

Оливер сбросил звонок и припарковался у отеля, где остановился иностранный клиент. Если встреча пройдет хорошо, он сделает еще один шаг к свободе от мистера Эванса.