Мострал. Место действия Соренар

Учитель крайне редко скатывался до наших с Велией выражений. Обычно, это сулило Велии скорое наказание, потому как именно с ней он так просторечные выражения цедил.

– Учитель, я прошу вас остановиться. – подала голос я с самым смиренным видом.

– В чем дело, ученица? – раздраженно бросил он.

К счастью, за годы совместной жизни он привык к тому что, если я подаю голос, когда меня не спрашивают, значит это что-то действительно важное.

– К нам присоединился проводничий. – ровно сообщила я. – Ваше решение слишком сильно повлияет на судьбу мужчины.

– Ишь как говорить выучилась! – взвился спасаемый от преждевременного отправления на грань мужик. – Малька, ты ль передо мной?!

Я все пыталась вспомнить как его зовут. С Галарой дружен из наших никто не был, так что и родителей ее никто не знал. Но ведь мы были знакомы, неужели я за почти пять лет я забыла эти имена?

– Мне прекратить вам помогать? – заломила бровь я. Долго-долго тренированный жест презрения, каким нас часто окатывала Кемма.

– Этот ирод нашу дочь уморил! – проорал он мне в лицо.

– Вы ее продали. – равнодушно напомнила я, на этот раз копируя манеру учителя. – Лален. – скомандовала я, проявляя метущуюся вокруг меня в бессильном молчании Галару.

Та, будто ждала, принялась вопить. Так горестно, что даже мне стало ее жалко, почти так же сильно, как тогда в чулане. Мужик упал на колени перед этой картиной, беспомощно глядя на плачущую тихо жену и равнодушного учителя. Я подошла к горюющему отцу поближе.

– Ваша дочь была заносчивой и недальновидной, такой же как и вы, – проговорила ему в лицо, – и за это уже третий год отвечаю я. – отошла назад. – Кратен. – Галара снова скрылась, став слышимой и видимой только мне. – Слабосильному некроманту была оказана Ареадой великая честь стать хранителем ее традиции, но Галара предпочла пытаться сохранить свое призвание от магии. Учитель не предупреждал вас о том, что обратного пути для нее не будет? – холодно уточнила я.

– Говорил. – заикаясь кивнула женщина.

– Галару тоже предупреждали. Как и меня, и Велию. – сообщила им я. – Не устраивайте сцен, это излишне и никому не интересно.

– Теперь я понимаю, почему с нами никто знаться не хотел. – злобно, но уже как-то без реальной ярости в глазах проговорил мужчина.

– Спасибо вам. – неожиданно поднялась женщина, чтобы поклониться учителю. – Вы сообщили нам и привели девочек повидать семью. Спасибо.

Проводничий от отца Галары исчез, издевательски полупоклонившись мне при этом. Недавно я стала видеть их не как сгусток черного дыма, а как тень в форме человека. Так вот, они регулярно жестикулируют.

– Идем, ученица. – бросил привычно учитель и вышел первым. – Ты позволила себе вольность. – напомнил он, пока мы шли к моему двору. – Я прощу тебе это, в качестве награды за спасенную сегодня жизнь.

Дома меня уже ждала семья в полном составе. Мать, отец, три сестры, жених одной из них и младенец в люльке.

Подворье было чисто выметено, в утнике крякали спешно загнанные утки, непонимающие, почему прервался выпас.

Я уже догадалась, зачем нас привел учитель. Чтобы вытравить все сожаление о доме, показывая какая огромная пропасть между нами и родными зияет теперь. Чтобы объяснить, что даже если мы сбежим и он нас отпустит, мы не сможем вернуться домой. Здесь больше нет для нас места, просто потому, что мы слишком хорошо образованы и привычка к комфорту глубоко въелась в наши головы.

Но заставить себя пройти мимо родного дома не смогла. Очень хотела в последний раз взглянуть на мать.

Все ждали меня за накрытым столом. Чем богаты, что называется: хлеб, творог, отварные утиные яйца. Ни мяса, ни соли. Значит не стали шиковать на оставленных деньгах.

– У тебя пол часа. – проронил учитель и вышел.

– Как же ты выросла, Маленька, – прошептала мать, возобновляя плач.

– Здравствуй, мама. – я опустилась перед ней на колени, обняла ее за ноги, как когда я была совсем крошкой и прибегала жаловаться на вредную Вельку.

Целую жизнь назад эти люди были моей семьей. Сегодня учитель решил, что настало время попрощаться с ними.

Теплые мамины руки обвили мою спину, она даже всхлипывать перестала, оглаживая мою спину.

– А платье-то какое, – бесцеремонно дернула юбку самая старшая из моих сестер. – Небось при некроманте не сбиваешь руки.

– Заткнись. – беззлобно посоветовала ей средняя из сестер

– А у нас вот… – папа растеряно указал на люльку.

– Да, вам подарили новую жизнь. – улыбнулась им. – Сохраните ее.

– Мы стараемся. – неожиданно степенно проговорила младшая.

Вдруг комната потеряла краски. Осознанно входить в это состояние я так и не научилась, но иногда меня вот так выкидывало. Проводничих рядом видно не было, но они всегда бывали, когда я проваливалась в серую грань мира. Момент был разрушен, так что буркнув извинения я поднялась и вышла из дома.

Там нашла учителя, ждущего нас в начале улицы, старую бабку Миелью, заваливающуюся на бок, а душа ее уже покинула тело и теперь громко неразборчиво причитала.

– Миелья! – позвала я.

Обернулись все, кто был, но, главное, бабка меня увидела. Сразу замолчала, а я очень быстро побежала к ней, стараясь обогнать других

– Малька! – обрадовалась бабка. – Что ж это деется?!

– Миелья, ничего не бойтесь. – поспешила я утешить старуху, воздерживаясь, впрочем, от касаний, на которые так и нарывалась женщина. – Вы прожили более, чем достойный век и вашей душе пришла пора двигаться дальше.

– Да куда ж мне?! – всплеснула руками душа, но продолжить я ей не дала.

– Этот человек проводит вас к Ладонору, Миелья. – мягко проговорила я. – Просто не сопротивляйтесь.

– А что это у тебя? – кивнула на Галару бабка.

– Это вопящий дух. – честно ответила ей. – Однажды я не смогла помочь душе, теперь она ждет, пока я выучусь.

– Это если я с этим вот не пойду, я такой же стану? – теперь уже подозрительно уточнила собеседница.

– Такой же вряд ли, но неприкаянной бродить останетесь – это точно. – пожала плечами.

– Ладно. – решительно проговорила она и повернулась к проводничему.

Тот поклонился мне с идеально прямой спиной, а Миелье галантно предложил локоть. Та зардевшись приняла ее и посеменила по привычке меленько рядом с ним.

Мир вернул краски, стоило им с белой вспышкой исчезнуть через пару метров.

– Ушла? – уточнил учитель, стоящий рядом.

– Да. – выдохнула я и обратила внимание на порядочную толпу вокруг.

– Как же так? – причитали бабы, мужики сурово хмурились.

– Ты ей помогла да? – за мою руку уцепилась мама.

– Да, матушка. Миелья отправилась на грань. – сжала ее пальцы в ответ.

– И славно. – она прижалась лбом к моему плечу. – Иди, детка. Нечего тебе у нас делать теперь.

Мама была права, я это уже поняла. Говорила она, кстати, намного чище остальной семьи, просто я раньше внимания не обращала. С другой стороны, мама у нас долгое время была единственной, кто умеет читать.

– Обещай, что, когда пробьет твой час не будешь сопротивляться. – прошептала ей, потянувшись за объятьями. Мама молча кивнула и крепко прижала меня к себе.

– Прощай, – шепнула мне прямо в ухо.

Я отстранилась и подошла к уже выбравшемуся из толпы учителю.

– Ничего не забыла? – с заметной нотой презрения спросил он.

– Учитель, дайте белой серы, пожалуйста. – проговорила я то, что и без него знала. Просто нам с Велией на пятой ступени своя сера не положена. Тот довольно хмыкнул и протянул мешочек.

Протолкалась через толпу обратно, велела сделать шаг назад, конечно, никто не послушал. Я пожала плечами и обильно посыпала тело. Сама отошла и кое-кто, глядя на меня, тоже отстранился, и кинула в тело искру. Как и в том городке, ревущее пламя превратило тело в пепел за секунды.

После этого я подошла к учителю и сообщила ему, что готова. Тот кивнул и пошел туда, откуда явился к месту происшествия.

Я за ним. Все короткое время, когда мы шли, я ждала нелестных комментариев в свой адрес, но их не было. Пока мы дожидались заплаканную Велию, учитель тоже молчал. Потом, опять же молча, но с аккомпанементом из всхлипов Велии вернулись к месту, где мы вышли, вернулись домой и разошлись по комнатам. Долго предаваться печали мне не позволили – пришла наставница.

А следующим утром я нашла на стуле новое платье. Точную копию моего, но с шелковым подкладом. Я заслужила шестую ступень.

Глава 3. Ступени шестая и седьмая

Сегодня мне исполняется пятнадцать лет. Вот уже три с половиной года, как я ученица традиции шестой ступени. К моему обучению добавилась бытовая магия и алхимия, а все остальные дисциплины углубились.

Мы с Велией стали лучше владеть оружием, научились создавать множество ловушек, немного охотиться. Наставница учила меня шить, а Велию наставник – заготавливать продукты для длительного хранения.

Сложно взять и рассказать все, чему нас научили за эти несколько лет, но то, что мы стали намного совершеннее – чистая правда.

– Порой, ученики навсегда остаются на шестой ступени, ученица. – говорил мне учитель, после очередного ответа на мой единственный вопрос в день. – Помни об этом и пойми, кто ты есть.

Я слушала, кивала, но все равно не могла до конца осознать, чего он от меня хочет.

В последние полгода нас стали учить вести бой одновременно с несколькими противниками, организовывать союзников и искать цели в условиях боя или толпы.

Пока что учитель не говорил о финансовой стороне наших жизней. Он явно не бедствует, но не все же как та женщина шесть лет назад, завещают имущество мастерам. Хранители берутся и за частные заказы, просто есть ограничения. Это я в книге нашла. Что хранителям и мастерам позволено использовать знания для обогащения, но на этот мой вопрос учитель не ответил.

Галара продолжала существовать. Я нашла несколько ритуалов для ее изгнания, но на них мне не хватало сил, а учитель сказал, что это не то решение, которое я могу себе позволить и помогать не стал. Значит, есть какой-то не энергоемкий способ, просто я его пока не нашла. В наличии рядом вопящего духа я нашла даже своеобразный плюс: не так давно наставница научила меня обмениваться энергией с миром – отдавать и забирать. Так вот Галару можно было существенно приглушить если вытянуть из нее столько энергии, сколько я способна вместить. Использовать мертвую силу я не могла, она просто медленно выветривалась из моего тела, но, главное, что дух притихала, пока скапливала и перерабатывала магию из пространства.

Командные бои мне удавались много, лучше, чем Велии. Моему пониманию как-то легче давалось каким образом распределить союзников, чтобы остаться в дальнем бою или обвести противников вокруг пальца, чтобы быстро обезвредить лишних. Поиск цели в толпе давался непросто нам обеим, но мы справлялись. Почти всегда.

От наказаний болью и чуланом учитель давно отошел, отдавая предпочтение таким, которые заставляли нас чувствовать себя идиотками. Например, заставить искать сложное определение и объяснять его, если сморозила глупость во время ответов на вопросы. Определение всегда было связано или с глупостью, или с предметом обсуждения. Или самостоятельно изучать и проводить сложный ритуал.

Вопросы стали традицией: ежеутренне нам задавали по шесть вопросов, на которые мы должны были ответить быстро и подробно, а если ошибались – следовало наказание.

Мне, конечно, нравилось думать, что учитель нас страхует при исполнении наказаний, но прекрасно понимала – нет. Его целью не была штамповка хранителей. Традиции нужны лучшие из лучших. Если бы мы погибли все трое, он просто пошел бы за новыми учениками, ведомый знаками богини. На этот раз – мальчиками. И моими первыми учениками, если я когда-нибудь стану мастером, будут мальчики, так повелела богиня – чередовать один пол с другим.

Еще учитель стал приносить нам задания для ритуальной работы: упокоение духов, развеивание сущностей. Водил нас в леса и деревни, чтобы практикой научить нас проведению упокаивающих ритуалов. Часто прямо посреди города раздразнивал ту или иную нежить, чтобы заставить нас в боевой ситуации среагировать на них и провести ритуалы до того, как они успеют добраться до населения. Нам, слабым магам, не под силу без ритуала нежить упокаивать. Прирожденному некроманту Галаре, может и удавалось бы, но она не дожила до этой части учения.

К тому же, учитель стал учить нас по одной. Даже во время тренировок разделял нас, иллюзорно, конечно, и тщательно следил, чтобы мы не пересекались.

Все эти годы проводничий неизменно следовал за Алаисом, изредка жестикулируя в мой адрес. Этот факт меня напрягал. Значит, что принятые разными людьми решения, имеющие отношение к учителю неизбежно ведут к его переходу на Путь. Неудобство причиняла неизвестность, неизбежно наступающая после скорой кончины мастера. Пойти в учение к другому я не могла, об этом многие книги писали, а кроме моего мастера переводить меня на новые ступени никто не может. Застрять в шестой я не хочу.

***

Сегодня после завтрака нас, как обычно, вывели на задний двор и привычно разделили.

– Найди цель, – проговорил учитель, – и не причиняй ей боли. Пришло ее время. Ты отличишь цель по ореолу.

Обыденно прозвенело пространство при создании иллюзий, и мы оказались на шумном рынке. Разумные толкались, торговались, кричали друг на друга. Где-то слева послышались звуки драки. Повернулась на звук и увидела ореол, мягко сияющий над головами более рослых посетителей рынка.

Стараясь не привлекать особенного внимания к себе, пошла в ту сторону. Приценилась к ярким бусам, заметила проводничего – при учителе, наверное. Они сквозь любые иллюзии просвечивают.

Скоро я подошла к источнику ореола. Велия. В последнее время иллюзий с ней почти не было.

Спустила из наручных ножен стилет, подошла поближе к цели и очень аккуратно, без спешки, ввела его в тело Велии, повреждая внутренние органы.

Иллюзия вокруг медленно начала истаивать, но тело передо мной оставалось более, чем реальным. Потребовалось около двадцати минут, чтобы мы оказались на привычном заднем дворе, куда все дома родной деревни впритирку встанут. Рядом стоял учитель, а передо мной распласталась Велия, остекленевшим несколько секунд назад взглядом, всматриваясь в заполненное тяжелыми свинцовыми тучами небо.

Я неверяще смотрела на ученицу шестой ступени, которую только что убила собственноручно.

От проводничего при учителе отделился еще один, пониже, и подошел к телу Велии. Пропал он очень быстро – душа не сопротивлялась и отправилась на грань.

Учитель бросил на тело мешок с белой серой и ушел, не проронив ни слова. Я сожгла тело положенным способом и много часов просидела около исчезающего контура сгоревшего в белом пламени трупа.

Под вечер за мной пришла Кемма. Подняла меня силой подмышки и увела в мою комнату, где оставила кувшин воды и сдобу. Я поела, не чувствуя вкуса и уснула, не ощущая усталости, будто сознание просто отключилось. Опустошение было странным, аномальным. Будто до этого все эти убийства не были реальными, а вот сейчас стали.

Утром на стуле было шелковое платье. Седьмая ступень.

***

Учитель честно дал мне два дня, чтобы прийти в себя. В эти дни меня никто не трогал, хотя Кемма готовила то, что мне больше всего нравилось. Я сидела в своей комнате, слушала Галару и осознавала. Все, чему меня учили все эти годы теперь представало в ином свете. До этого момента все казалось нереальным. Игрой, если угодно. А вот теперь я поняла: из меня готовили убийцу.

Ночами мне снились золотые глаза на размытом лице, заглядывающие в душу. Будто этот взгляд пытался угадать, как быстро моя душа все вспомнит и будет готова отправиться дальше.

Как ни странно, я не корила судьбу и богов за тот путь, который для меня избрали. Глубоко в душе я знала, что рано или поздно этот момент – первого убийства, настанет. Просто и помыслить не могла о том, что это будет Велия.

Ни чувства потери, ни стыда, ни боли. Сознание будто запустило переосмысление багажа знаний, чтобы принять новую действительность.

И не испытывать благодарности к учителю и Кемме я не могла. После визита домой я понимала, насколько совершеннее я стала их трудами.

Наставница больше ко мне не пришла. Ее рассказов не хватало, но попросить учителя ее вернуть я даже не подумала. Значит прошло наше с ней время, хотя меня уже начинала напрягать такая безусловная вера его суждениям.

Скоро учение возобновилось. Теперь Кемма учила меня обрабатывать стилеты и рассказывала обо всем, что с ними связано. Она объясняла сухо и емко, но к ней я уже привыкла и с удовольствием проводила с ней время.

– Нельзя дважды использовать один стил, ученица. – говорила она. – Никогда не забывай! Ты можешь использовать необработанный стил, ведь тебя отметила богиня, можешь стилом, подготовленным для зооморфа отпустить эльфа, но никогда не используй один дважды.

Да, стилеты оказались одноразовыми. Никогда не думала об этом, но ведь своим учебным я отпустила только одного реального человека, многие годы убивая иллюзии.

– А если я не отпускать пришла? – спросила однажды я. Кемма поджала губы, сурово глянула на меня.

– Ты всегда должна отпускать душу. – строго сказала женщина. – Никогда не неволь ее. Даже то, что при тебе вопящий дух, не очень хорошо, но это не твоя воля, а Алаиса – ему и двигаться с этим. Ты пока мала, запоминай. Алаиса его мастер не так учил, разрешал душу не отпустить. Так нельзя. Поняла?

Только молча кивнула. Потом подумала и спросила:

– А духи-наставники?

– С грани можно душу призвать и попросить помочь. – пожала плечами экономка. – Многие души по ней веками бродят, пытаясь все вспомнить. А ведь есть и проклятые, которых обрекают на вечные страдания в отсутствии настоящего движения и обмена знанием и энергией.

Учитель же стал брать меня с собой отпускать. С этих пор термин «убийство» стал неприемлемым.

– Зови вещи своими именами, ученица. – приговаривал учитель, стоило мне заговориться.

Он стал мягче со мной. Не то чтобы говорил на равных, но намного больше позволял мне в общении, легче относился к ошибкам и оговоркам.

Это ничего не поменяло в моем его восприятии: я все еще думала, что он всегда прав. Все еще не задавала вопросов лишний раз. Не влезала в его дела и споры. Просто теперь у меня был некий лимит доверия, который я не стремилась использовать, пытаясь понять, где грань моего слепого подчинения должна преломиться.

После того, как мне исполнилось шестнадцать, мне стали передавать некоторые заказы и даже делились оплатой за них. Матер был дорогим и востребованным специалистом, так что и моя доля всегда измерялась в золоте. Тратить их мне было негде, но я начала размышлять о том, что дальше.

Учитель рассказал, что с десятой ступени начинается полноценное хранительство. То есть я начну самостоятельный путь. Дальнейшие ступени отмечаются уже не платьями и присуждаются лично Ареадой. Те, кто не видит и тени проводничих, даже в сером мире, чаще всего, выше десятой ступени не поднимаются. Дальше их учить уже нечему. Кемма как-то сказала, что мое учение у мастера – самая простая часть моей жизни, ведь дальше учить будут судьбы и богиня, а их уроки сложнее понимать и трактовать.

Проводничий от учителя никуда не делся, но теперь я и в обычном спектре зрения видела его как в серой грани.

Очередной зимней ночью незадолго до излома года ко мне пришла Кемма. В сером платье тончайшей шерсти с красивой красочной вышивкой. Прошла по комнатке, села на свободный стул.

– Отпусти меня. – попросила она.

Такой тон был очень непривычным, раньше Кемма всегда только требовала. Я опешила.

– Я давно достигла девятнадцатой ступени, а ведь проводничих вижу только в серой грани мира. Мое тело старо, а душа ничего не вспомнила. Я хочу отправиться дальше. – пояснила просьбу женщина, снимая с головы чепец, обнажая полностью седые волосы. – Алаис не сможет, сколько бы он тебя не учил не привязываться, ко мне он привязан сильнее, чем к матери когда-то.

– Вы его мастер? – догадалась об очевидном я.

– И допустила множество ошибок. – утвердительно кивнула она. – Сделай это.

– А если и я к вам привязана? – попыталась оттянуть момент я.

– Значит буду жить, пока не вспомню. – равнодушно пожала плечами Кемма. – Уйду в свой тайный дом и дождусь, пока тело откажет.

– Я отпущу. – решительно поднялась с кровати, в которой только успела устроиться.

– Идем под луну. – улыбнулась она. – В моей комнате заберешь документы, стилы и все амулеты. – по дороге велела она. – Алаис будет проклинать тебя – не слушай. Ты мою волю выполняешь, так этому упрямцу и передай.

Во дворе Кемма с комфортом устроилась на траве, звонко хрустящей инеем, а я призвала в ножны стил. Этому приему меня Кемма и научила. Рука едва заметно дрогнула, но тут я увидела проводничего и уверенность пришла сама собой. Это решение души, раз здесь появилось создание Ареады, и я не вправе его оспаривать.

Ввела стил в под ухом, без капли боли и мучений умерщвляя тело. Душа тут же поднялась и двинулась за проводничим. Это был первый раз, когда я увидела как душа уходит, не переходя в серую грань.

Никакого опустошения или мучений, как и в случае с Велией. Сходила в дом за белой серой и уничтожила тело, отрезая душе обратный путь, уничтожила стил в специальном отсеке доменной печи, а после сразу пошла к себе. Спать.

Встала ни свет, ни заря и отправилась прямиком в комнату Кеммы. К счастью, за эти годы я облазила особняк вдоль и поперек, так что все комнаты знала как собственные руки.

Там нашлась подготовленная стопка документов, ларец с амулетами – каждый в своем полотняном мешочке и с подписью, и несколько больших кофров со стилами.

Среди документов нашлись на этот дом и еще несколько в разных концах страны, дарственные на все это богатство; учетные книги по этому особняку; целый том с подробным описанием магических систем, задействованных в доме и сшитая маленькая книжечка – рабочий дневник. Книги заклинаний и ритуалов не было – или спрятана, или уже передана Алаису.

На дне ларца с амулетами нашлись наручные ножны для стилов превосходного качества и браслет призыва к ним. Создать такой артефакт мало кому под силу – повезло. Перетащила все в свою комнатку и отправилась в сердце дома – на кухню.

Надо перепривязать артефакты на меня, чтобы готовка и другие постоянные процессы не прерывались со смертью старой хозяйки. За этим занятием меня и застал учитель, зашедший на кухню.

– А Кемма где? – удивился он.

До завтрака еще сорок минут, а вошел учитель так привычно, что создалось впечатление, будто это ежеутренний ритуал.

– Я выполнила желание мастера Кеммы и отпустила ее. – ровно сообщила я. – Доброе утро, учитель.

– Что? – коротко переспросил он, а в комнате резко похолодало.

– Мастер Кемма хотела отправиться дальше, и я ее отпустила. – повторила для ошарашенного учителя.

Холод в комнате продолжал нарастать, глаза учителя сужаться. Я старательно сохраняла спокойствие. Он сам меня этому учил. Часто, родственники не в восторге от того, что душа пожелала расстаться с телом. «Хранителю ни один мирянин вреда не причинит, опасаясь гнева богини, но провоцировать дураков лишний раз не стоит», – говорил учитель. Тут, конечно, не тот случай, но… когда он нас с Велией посреди болота бросил – пережила, и побои переживу. Откуда я взяла уверенность, что просто убить меня и не дать душе уйти учитель не захочет, я не знаю. Однако уверенность присутствовала.

Когда тишина затянулась неприлично, я развернулась на выход из кухни, намереваясь посетить купальню – там тоже артефакты, нуждающиеся в повторной активации.

– Как ты посмела? – прошипел он мне в спину.

– Я ученица традиции Ареады седьмой ступени и вправе сама отпускать души, без ведома учителя или мастеров. – напомнила ему важную деталь я. – И я выполнила волю вашего мастера, учитель.

– Убирайся. – не хуже болотной гадюки шипел.

– Боюсь, это невозможно, учитель. – я старалась быть максимально монотонной.

– Она оставила тебе имущество. – тот понятливо кивнул и, больше не проронив, ни слова вышел.

Да, есть такой обычай: если хранитель или мастер принимают решение двигаться дальше, то все его имущество остается тому, кто того отпустил. Да мне, еще даже не хранителю, могли ничего и не оставить, но на мое решение это не повлияло бы.

Точно в срок я посетила кухню, чтобы забрать подготовленный артефактами завтрак. Когда пришла в столовую, там никого не было. Но я честно сервировала на двоих, опустилась на стул и приступила к завтраку.

Закончила его, все убрала, вышла на задний двор. Там меня тоже никто не ждал, вопреки обыкновению. Стандартный комплекс утренних упражнений был мне прекрасно известен, так что я провела его сама, потом взялась за метательные ножи.