Мострал. Место действия Соренар

В уютной комнате нашлись довольно широкая застеленная кровать, комод, ковер и кресло. Стены, как и во всем доме, были завешаны тканью, окна закрыты плотными занавесками.

– Вы пришли, мастер. – обрадовалась немолодая женщина с печальным лицом. Учитель ей только кивнул. – Прежде, чем вы исполните мою волю… – она поднялась. – У меня не осталось родни, наверное, потому я и вспомнила Путь. – из комода она достала толстую пачку документов. – Я хочу завещать дом вашей ученице. Вы не против?

– Которой? – уточнил равнодушно он.

Женщина подошла ко мне.

– Как твое имя, деточка? – мягко спросила она.

– Я пока не знаю, мадам. – тихо ответила ей.

– Когда появится – впиши его в документы и дом будет твоим. – она улыбнулась и внутри меня шелохнулось давно забытое чувство, которое одним словом-то не опишешь. Ощущение, что тебя любят.

– А если она умрет? – по-прежнему скучающе переспросил учитель.

– Тогда вам. – твердо кивнула женщина и вернулась в кресло.

– Вы уверены в выбранном способе? – впервые за этот странный день проявил заинтересованность в происходящем. – Будет… – он сделал паузу, будто подбирал слова, – неприятно. Вам не за что себя наказывать.

Женщина лишь решительно помотала головой, а потом кивнула, что учитель воспринял как согласие на выбранный способ.

Он подошел в ней, заглянул в глаза, после обошел кресло и встал к ней за спину. Смотрел он куда-то поверх нас, будто бы даже сердито. А потом все произошло за секунду: блеснул кинжал, прошелся одним движением по горлу женщины и кровь хлынула на ее одежду. И снова на лице женщины появилась, а теперь и застыла, улыбка, такая же как та, что она подарила мне всего минуту назад.

Галара дернулась к учителю, раззявила рот в беззвучном крике, предпринимая безнадежную попытку остановить его. Я оцепенела – не могла даже пошевелить пальцем, но видела, что женщина уже мертва. Ее душа уже отправилась на грань, а может даже сразу же на Путь: учитель мне как-то рассказывал, что и такое бывает, когда душа вспомнила о нем еще будучи в теле.

Время замедлилось на несколько мгновений, как намеренно – чтобы я успела все осознать. Учитель говорил, что его часто приглашают такие разумные, как эта женщина – те, кто добровольно хочет расстаться с жизнью. Он никогда не говорил, чем именно он им помогает, но теперь показал нам наглядно. И это может значить только одно: наши родители добровольно отдали нас в учение хранителю очень древней традиции. Традиции убийц. Самых дорогих, самых неуловимых и самых принципиальных. Благословленных Ладонором и его прислужниками.

Стоило мне до конца понять это, время восстановило привычную скорость своего течения. Учитель потратил еще миг своего времени на что-то за нашими спинами, но вскоре обратил свое внимание на Галару, которая едва успела сделать к ним с женщиной шаг, когда закричала от боли уже вслух.

– Не сметь перечить. – холодно бросил он, когда девочка мешком повалилась на пол. Потом перевел вгляд на меня. – Разведи огонь в камине.

Я, не до конца понимая, что делаю, метнулась к дыре в стене, где был пепел, кинула туда пару поленьев и принялась чиркать спичкой. Руки сломала дрожь и поджечь лучину никак не получалось. Скоро это, видимо, надоело Алаису, и он подошел ко мне.

Всем своим существом я ощущала его фигуру за моей спиной. Его присутствие давило, казалось, пытаясь полностью подчинить меня, но я все еще его не боялась.

– Я знаю. – он накрыл мои руки своими и в мой мир ворвалась неестественная тишина, пугающая своей вязкостью, только всхлипы Галары ее нарушали. – Ты хороша в учении, когда я был на твоей ступени – тоже был хорош. – он забрал спичку и сам поджег лучину, от нее поленья.

Выпрямился, отошел, потом вернулся и бросил в огонь какой-то порошок. Темный дым от горящего дерева окрасился в белый.

Тело женщины учитель поднял мановением руки и вынес на улицу, коротко скомандовав следовать за ним. На заднем дворе он расположил окровавленное тело и щелчком пальцев объял его белым пламенем, которое за несколько минут оставило лишь черный след на земле.

Стремительно развернувшись, мы двинулись обратно – через дом на улицу. Только сейчас я заметила, что на самом деле день едва успел разгореться, мимо шли люди, которые даже не подозревали, что только что произошло в доме. Ярко светило солнце, мужчины и женщины шагали по своим делам. Некоторые обращали внимание на белый дым из трубы покинутого нами дома и все, кто замечал – кланялись дому.

Я будто застыла внутри, все силилась понять, куда же попала, на время этого процесса отключив все остальные чувства и мысли.

Примерно на том же месте, где мы вышли из перехода, учитель открыл новый куда мы все вошли без пререканий и проблем.

Глава 2. Ступени с третьей по седьмую

Уже почти у ворот дома, когда дойти оставалось всего несколько десятков метров, Галара не выдержала. Сначала она остановилась, а потом завопила так громко, что птицы взметнулись с деревьев:

– Убийца!

Сегодня мне кажется, что в этот вопль она вложила весь страх, боль и ужас последних лет, последней каплей которых стал сегодняшний день.

Учитель замер, а я обернулась. Полными ненависти глазами Галара смотрела на учителя

– Как маменька отдала меня вам?! – тихо проговорила она

Я слышала шелест одежды – учитель тоже обернулся.

– За два полновесных кошеля золотом. – равнодушно ответил ей учитель.

– Не может быть! – выкрикнула после долгой паузы девочка. Алаис смотрел на нее как на насекомое, причем оказавшееся более мерзким, чем он исходно ожидал.

Едва слышно скрипнули ворота – выглянул кто-то из домочадцев.

– Ты врешь! – Галара заливалась слезами, ее крупно трясло.

Учитель даже отвечать не стал, только наказал ее. Крик был пронзительным, громким и я друг поняла: никто не придет. Чтобы он с нами не делал. Никто сюда не придет, хотя бы потому что на многие километры вокруг никого нет.

– Ты врешь. – с ненавистью прохрипела Галара, впервые справившись с наказанием до того, как ее отпустили. – Я должна была быть некромантом, единственным на семь деревень. Маменька не могла меня продать! – девочка сплюнула кровь на землю и выпрямилась. – Меня не могли продать в учение убийце. – четко и громко проговорила она. – Я – некромант!

– Некромант? – не без интереса в голосе утонил учитель, на что получил кивок, полный ранее не наблюдавшегося достоинства. – Да не вопрос.

Я не поняла тогда, что он сделал, но вокруг вдруг похолодало – даже мое дыхание стало парком. Целую секунду ничего не происходило, я обернулась на учителя и успела увидеть предвкушение и даже удовлетворение на его лице, а потом снова послышался крик Галары.

На этот раз ее не наказывал учитель. Было ощущение, что ее терзают невидимые звери, рвут на части, заставляют кричать еще громче, на потеху себе.

– Пощадите! – взвизгнула Велия за нашими спинами и с топотом побежала к Галаре.

Учитель наказал ее едва ученица на корпус ушла вперед нас. Сильнее, чем обычно – Велия рухнула на землю сразу. И тут я, наконец, отмерла.

– Хватит! – не своим голосом рявкнула я и сделала шаг вперед.

Меня должны были наказать. Я точно знаю: учитель быстро научил нас смирению и послушанию. Но вместо этого, мир вокруг стал серым. Вокруг метались духи, в некоторых еще можно было распознать бывших людей. Галара виделась как золотистый сгусток и многие сущности пролетали сквозь нее, отрывая кусок от этого сгустка.

А совсем рядом стоял высокий и худой как жердь человек. Его лицо было будто не долепленное: на месте глаз небольшие провалы в коже, на месте носа – небольшой бугор, а на месте рта, словно заросшие кожей губы. Приглядевшись, я поняла, что его тело скрывает черный стелящийся дым. Место, где должно быть лицо, было направлено на меня, хотя агрессии в нем я не увидела – будто почувствовала.

– Помоги! – попросила я.

Он в ответ лишь развел руками. Еще миг – и мир снова стал цветным, духов я больше не видела, но они были, ведь Галара продолжала дергаться и кричать. Она рухнула на колени, а меня захлестнуло отчаянье. Темное марево на месте, где я видела «человека», осталось.

Я повернулась к учителю, тот уже не смотрел на девочек – только на меня.

– Хватит! – повторила не крик – требование, я.

Один удар сердца и наступила тишина. Велия стонала лежа там, где упала, но я метнулась к Галаре. Ее жизнь утекала из тела, срочно надо что-то сделать или она присоединится к духам.

– Ученица… – начал учитель, но я прервала.

– Как дать ей уйти? – спросила дрожащим голосов учителя.

– Она ведь – некромант, а не убийца. – бесцветно проговорил учитель.

– Дайте ее душе уйти на Путь! – взвизгнула я.

В ответ он махнул рукой. Галара замерла куклой. Я коснулась ее: будто замороженная.

– Если за неделю не найдешь способ дать ей дорогу на Путь, она останется здесь. – бросил учитель и ушел.

Я осела в пыль дороги рядом с Галарой и почувствовала, что по щекам катятся слезы. Не знаю, сколько просидела – в себя пришла только когда Велия на четвереньках подползла ко мне.

– Почему тебя не наказал? – прохрипела девочка.

– Не знаю. – голос все еще дрожал.

***

На следующее утро меня ждало серое льняное платье. Очень дорогое для моей семьи – у моей мамы такое было только то, в котором она за отца замуж шла, с той лишь разницей, что покрашенное в белый. Я перешла на четвертую ступень.

После завтрака я пришла в учебную комнату, но учитель Шо сказал, что ученицам четвертой ступени делать на его уроках нечего. Кемма сказала, что в учебное время надо учиться и я, оказавшись предоставленной сама себе, отправилась в комнату Галары, где мы оставили ее замершее во времени тело.

Марево того «человека» висело рядом с ней.

– Как тебе помочь? – тихо спросила я, но ответа, конечно, не получила.

***

Всю неделю учитель не обращал на меня внимания. Он ждал, что я отпущу душу на Путь, наверное. Кемма учила меня готовить, все учебное время я проводила около Галары, но так и не смогла ничего сделать, как не умоляла марево о помощи или пыталась вернуться тот серый мир без красок.

Утром восьмого дня учитель пришел ко мне до завтрака и велел следовать за ним. Он привел меня в запретную для нас часть дома и открыл дверь крошечной темной комнаты. Даже руки мне было не расставить.

Команда мне была не нужна – отец часто запирал меня в чулане в наказание, и я молча прошла в комнатку. Дверь закрылась, а я съехала спиной по стене и заплакала. Плакать громко было боязно, так что я, как могла тихо, всхлипывала и размазывала слезы по щекам.

Я не могла принять то, что не помогла Галаре. Должна была! И не смогла.

Сколько времени я просидела в темноте – не знаю. Вымотанная плачем и терзаниями я уснула, а проснулась от вопля мне в лицо. Дух вопил голосом Галары и в этом однотонном крике мне слышались обвинения.

Это было очень страшно, казалось, вот-вот сердце замрет. Когда мы начали кричать вдвоем, я не заметила, но я точно кричала не так равномерно, как дух.

***

Выпустили меня только через четыре дня. Об этом мне сказала Кемма, когда осматривала меня на предмет дополнительных повреждений по указу учителя.

Всё это бесконечно долгое время, дух вопил.

Когда я вышла из чулана, на меня обрушились звуки мира. Я поняла, что вопли стали привычным сопровождением: звук шагов Кеммы, бормотание Велии, шебуршание дворового пса – я воспринимала отдельно от вопля.

– Ты не нашла способа помочь Галаре. – проговорил учитель.

Он пришел в мою комнату, стило мне прикрыть за собой дверь. Я смотрела на него спокойно, как мне казалось. В основном потому что, я не винила его. И, по-прежнему, не боялась. Он поставил условие, которое я не выполнила. Сейчас, будучи взрослой, это осознание было первым взрослым, что я поняла: я не могу всего. Как было с Галарой.

– У всякого решения есть последствия, ученица. – веско бросил. – Последствия твоего – вопящий дух.

– Учитель… – начала было я просьбу о помощи.

– Мне не интересно. – отрезал Алаис. – Ты должна изучить эти книги. – он сгрузил стопку на тумбу. – Если к концу луны не закончишь, вернешься в чулан.

Я яростно закивала головой, но учитель этого не увидел. Он вышел сразу же, снова оставляя меня с Галарой наедине. Она вопила, а я, шепотом, умоляла ее перестать. Хотя бы на минуту.

***

Следующие месяцы я изучала книжки, а Велия занималась с духом.

Из книжек я понимала примерно ничего, но упорно продиралась сквозь текст, пыталась сопоставить понятия, а когда вообще не понимала, зазубривала текст.

Галара мешала поначалу, но скоро я научилась не обращать на нее внимания: вопит и вопит.

Через неделю после того, как меня вернули в спальню, учитель за завтраком разрешил задавать ему по одному вопросу в день, если я смогу его найти не во время завтрака.

Благодаря этому я изучила дом очень хорошо, разыскивая учителя, и получила первое свое наказание. Когда я впервые нашла учителя в его же спальне, где застала его с голым торсом (что только подтвердило внешнее впечатление – тощий скелет), я забросала его вопросами. Он сощурил глаза и меня пронзило это ощущение. Это была боль, но не телесная, а как ивовым прутом душу отхлестали. И, Велия права, очень страшно. Страшно, что это чувство с тобой навсегда. Эта гамма чувств подкреплялась воплями духа, которые заметно усилились в процессе.

– Выбери вопрос. – зло усмехнулся учитель.

***

Когда только лег снег, учитель вывел нас на утренние занятия, как обычно, но в этот раз не отдал команды бежать, когда мы встали рядом.

– Пришла пора доказать, что вы готовы к пятой ступени. – улыбнулся он.

Это была самая обычная улыбка: открытая и приятная. Так улыбался мне старший брат соседки.

Прямо перед нами возникли смутно знакомые мальчишки, похожие на соседей из родной деревни.

– Убейте их. – уже без тени улыбки приказал учитель.

Мы опешили. И я, и Велия не представляли, что делать. То есть, нам рассказывали о технике немного, но о том, что придется иметь дело со знакомыми лицами во время учения, конечно, никто и словом не обмолвился.

– Чего ждете? – недобро сощурился учитель.

Дух завопил с какой-то новой интонацией и это позволило мне выйти из оцепенения. В последние дни она перестала статично висеть на одном месте, регулярно теперь меняя угол, под которым доносила мне свои страдания.

Перехватила низкопробный, как сказал учитель, когда выдавал, стилет, поудобнее и сделала шаг вперед. Иллюзорный сосед будто только меня и ждал: лицо его исказила гримаса и он кинулся ко мне с голыми руками. Все произошло быстро, я даже толком не поняла. Показалось, что он сам нарвался на стилет, наваливаясь на меня вполне ощутимым весом. Пару раз дернулся и замер, застывшим взглядом прожигая меня.

После трусливого шага назад, тело завалилось на землю вниз лицом и начало истаивать, а вот его кровь, залившая мне руки и весь стилет, осталась.

– Плохая работа, ученица. – он повелительно махнул в воздухе рукой. – Еще раз.

На траве стоял еще один мальчишка, точно такой же, как и предыдущий.

Я даже толком не успела испугаться или разозлиться, наступило какое-то отупение. Снова попыталась перехватить стилет, но он начал выскальзывать из руки, а мальчишка уже бежал на меня.

Повалил своим весом на землю, окончательно разорвав мой контакт с оружием. Отупение никуда не делось, а вот дух завопила еще громче, чем до этого.

Прижала ладони покрепче к его спине и нагрела их, как для сушки одежды и подогрева воды. Иллюзия дернулась и стала менее плотной, так что я сумела его скинуть, схватить валяющийся рядом стилет и всадить его в основание черепа противника так глубоко, что острый кончик лезвия вышел под челюстью.

Помогая себе ногой, освободила оружие от тела, которое повалилось на землю, как и в прошлый раз лицом вниз и истаял

– Плохо, ученица. – равнодушно бросил учитель. – Еще раз.

Он уже начал свой замах, но я влезла:

– Учитель, прошу дозволения смыть я клинка кровь.

Тот хмыкнул, но повел рукой иначе и кровь медленно истаяла и с рук, и со стилета.

Новый противник ничем от предыдущих не отличался, но я уже знала, чего от него ожидать. Поднырнула под локоть несущегося мальчика, резко развернулась и уже аккуратным несильным уколом лишила его жизни.

– Ступай к Кемме, ученица. – бросил мне учитель, даже не отвлекаясь от схватки Велии, которую та явно проигрывала. – Плохо, Велия.

Я отправилась, куда послали, на ходу пытаясь понять, как я отношусь к этой новой части ученичества.

– Ты была хороша, ученица. – похвалила равнодушно Кемма. – Алаис в учении справился со второй попытки.

– Благодарю. – опустила глаза в пол я.

***

Следующие два с половиной года были заполнены убийствами и обучением.

Нас с Велией учили этикету, самым стандартным танцам, читать на других языках, вести переписку, вести хозяйство, географии, ориентированию и выживанию, ораторскому искусству, анатомии, драться и убивать, устраивать засады, делать ловушки, бесшумно проникать в дом.

Велия добралась до пятой ступени недавно, я все никак не могла получить шестую. Во вкус к убийствам моя товарка вошла быстро – учитель часто ее хвалил; я же бою предпочитала один быстрый и точный удар.

За это время мы в некоторой мере овладели стилетами и метательными ножами. Мечи и луки нам в руки не давали: «Вы же женщины», зато ножи предлагались к освоению не только кухонные.

И кто-то сказал бы, что такой объем знаний в головы малолетних девочек не затолкаешь. Ну, во-первых, когда заняться больше нечем, в наши головы можно было и больше затолкать. Во-вторых, в прошлом году к нам приставили по персональному духу-наставнику, которые могли круглосуточно вещать. Мне повезло: моя леди Хилоа умела рассказывать интересно и увлекательно, даже самые страшные и жуткие вещи, так что я частенько выходила к завтраку после бессонных ночей, полных разнообразных историй. А вот дух-наставник Велии, имя которого было мне неизвестно, обладал на редкость занудной манерой речи, что жутко бесило Велию.

– Через двадцать минут будьте готовы. – бросил в конце завтрака учитель. – Отправитесь со мной.

Когда мы, закончили завтрак и привели себя в «достойный юной леди» вид, поторопились к воротам – учитель уже стоял в открытых золотых створках. Рядом с ним колебалась тень проводничего. Раньше ее не было.

Велия проводничих не видела, учитель видел, но только при непосредственном контакте. Он говорил, что в каждом поколении хранителей традиции обязательно есть не менее пяти таких как я. И предупреждал, что, когда я успешно ступлю на путь хранения традиции, я всегда должна следить за тем, сколько таких прозорливых рядом со мной. Если три, значит традиция близка к вымиранию и следует разойтись и найти себе учеников. Он вообще в последние месяцы стал много рассказывать об этом – хранении.

При этом если обо мне он уверенно говорил «когда» я ступлю, то о Велии всегда и неизменно – «если».

С той памятной ночи ни я, ни Велия, территории дома не покидали, хотя сам учитель регулярно отлучался. Когда он возвращался с продуктами, мы считали, что он не «работал», а когда с пустыми руками…

Хотя, стоит признать, что к таким вещам относишься намного проще, когда десятки раз за день убиваешь разными методами знакомых и не знакомых людей и других разумных. Со временем даже забылось, что это иллюзии – настолько реальными они у учителя выходили.

Пройдя тот же, что и в прошлый раз, отрезок пути, учитель открыл рамку перехода и первым вошел в нее.

За прошедшие годы у нас прочно отбили все желание задавать вопросы или перечить. Если нам чего-то не сказали, значит так надо. Да и близости между друг другом мы не ощущали, как было поначалу. Несколько дней подряд видеться только во время завтрака, остальной день занимаясь с наставниками, стало нормой.

Мы вышли из перехода на широкой дороге, по которой двигались некоторое время.

Темное марево проводничего не давало покоя ровно до того момента, как я не поняла, куда нас привел Алаис.

Мы были в родной деревне на севере страны. Теперь, когда я была хорошо знакома с географией, много лучше понимала насколько же глухи места, откуда мы с Велией родом. Полноценного названия у нашей деревни не было. Вот в пяти часах пути на телеге была деревня Школьная, потому что там была наша школа, куда ходили со всех окрестных деревень, при ней даже постойная имелась, для тех, кто слишком далеко жил, чтобы каждый день приезжать. Из нашей деревни в Школьную каждый день ходила телега, отвозившая туда детей и забиравшая их обратно.

Галара, кажется, тоже узнала место, потому что примерно одновременно со входом в деревню стала нарезать вокруг меня круги и орать еще громче, чем обычно. Она все еще была вопящим духом. Учитель запретил наставникам помогать мне от нее избавиться, зато разрешил брать по одной книге в неделю из его личной библиотеки, чтобы я могла найти решение. Пока что я нашла только как показать ее другим разумным и способ заткнуть на пару часов, но это всегда предполагало еще более громкие вопли, когда действие короткого простого ритуала закончится. Поморщилась от звука, но ничего делать не стала. Пусть посмотрит, раз так хочет.

Анализируя ее поведение, я поняла, что она вполне себе имеет сознание. Галара реагировала на внешние раздражители, меняла тональность воплей, если хотела внимания или что-то показать, часто пыталась оторваться от меня, будто указывая направление. Проводничих она боялась, как и учителя, так что при их появлении рядом держалась с противоположной стороны, прячась за меня. Иногда мне даже казалось, что я вижу ее лицо, искаженное криком.

С той стороны, с которой зашли мы ближайший двор был Велии. Подворье заметно выросло, дом был подновлен, даже дефицитные в этой части страны куры во дворе что-то там клевали.

– Велька! – во дворе задавала скоту еду старшая сестра Велии, которая увидев и узнав учителя обратила внимание и на нас. – Живая! Не уморил некромант! – осеклась, хитро глянув на учителя, и притворно стушевалась. – Звиняйте гаспаин некромант. – гнусовато проговорила она, изображая поклон. Тут перекосило уже Велию, как недавно меня, когда дух сменила тональность.

– Велия, ты можешь пообщаться с родственниками. – он повернулся к нам и глянул прямо на девушку.

Та кротко кивнула и направилась во двор. На лице учителя мелькнуло сочувствие. На короткий миг он показался обычным человеком, но быстро вернул лицу привычное скучающее выражение.

– Ученица, мы должны наведаться в дом Галары и сообщить о ее гибели. – проговорил учитель и пошел вперед, задавая темп.

Дом семьи Галары стоял дальше моего, так что мимо моего двора мы тоже прошли. Там во дворе сидела мама и вышивала широкий красный пояс. Сестру замуж выдают? Увидела нас и вышивание было позабыто, а женщина подскочила, закрывая руками рот.

– Ты тоже пообщаешься с родными, ученица. – осадил мой порыв перекинуться парой слов с матерью учитель. Я только виновато глянула на плачущую маму и последовала за учителем дальше.

В доме Галары нас встретил ее отец, который долго выкликал от соседей ее мать. Весь разговор вел Алаис сам, не предлагая мне вмешаться и что-то пояснить. Хотя так и я бы смогла: он был предельно честен и довольно жестокосерден, рассказывая о том, что Галара воспротивилась учению, возгордилась дарованной богиней силой и как именно поплатилась за это. Потом выдернул меня за локоть вперед и добавил ту часть, где за заступничество поплатилась я.

– Не может быть! – пролепетала мать девочки.

– Ты не посмел бы! – рявкнул его отец. – Она – некромант!

– Она была продана мне в учение. – недобро усмехнулся учитель.

Галара над плечом заткнулась. Сама. Впервые.

– Кровинушка моя. – причитала мать.

– Ты за все мне ответишь. – прорычал мужчина, закатывая рукава.

Как мало времени понадобилось столичному франту и его леди, чтобы ассимилироваться к глухой деревне. Никто толком не знал, почему эти двое покинули Урай, но почти сразу по приезду женщина потяжелела Галарой. Так вот, когда они приехали с ними никто знаться не хотел, только после того, как она пошла в Школьную учительницей стали здороваться, а все потому что они говорили слишком сложно для местных. Теперь их речь от местного говора отличалась лишь грамотностью, но они тоже активно использовали просторечные обороты.

Когда мы начали заниматься с наставниками нам обеим стало часто прилетать по губам за грубые обороты и неправильное произнесение слов, так что за год и моя речь, и речь Велии очистились, стали мягче, что неизменно вызывало легкую полуулыбку учителя, если мы с ним о чем-то говорили.

– Ты продал мне свою дочь, лжец. – прямо над плечом мужчины возник проводничий, пока учитель жестко выговаривал набыченному мужику. – Не желаешь за это ответ держать?