Мострал. Место действия Ловос

– Что ты привередлив, – рассмеялась она.

***

Макс был влюблен в Синди еще в школе и до самого рождения их первенца не мог поверить, что такая волчица согласилась быть с ним. Сегодня сын практически взрослый, а у них годовщина: двадцать лет в браке.

Всеми силами зооморф делал вид, что забыл и старался не выдать сюрприз. Судя по недовольному лицу жены утром, когда он уходил якобы на смену – удалось. Через час он уже громко сигналил из огромного внедорожника у забора их дома, зазывая Синди выйти из дома. Когда она вышла – с полотенцем в руках, шея в муке, – выскочил из машины и подлетел к ней.

– Правда поверила, что я забыл? – рассмеялся он. В крови кипело счастье от удавшейся шалости и ощущения присутствия жены рядом. – Чем бы ты не занималась, заканчивай и одевайся – у нас праздничные выходные в загородном домике. Охота, свежая дичь и только мы вдвоем.

– А Фредди? – осторожно переспросила Синди.

– Остается у Тэйта, я договорился.

Постоянно оглядываясь на мужа, она пошла в дом – выключать духовку и переодеваться.

Оказалось, о вещах он подумал заранее и все собрал, упаковал в арендованной машине.

Пока ехали смеялись, вспоминали как Макс ухаживал – заваливал цветами и подарками, а она отказывала и ничего не принимала, пока он не додумался притащить ей дичь. Разделить вместе оленину она согласилась и больше они не расставались.

Домик оказался совсем маленький, специально рассчитанный на охотников-зооморфов, которым по сути не нужно жилище. Вещи занесли, приняли истинные формы и понеслись свежий лес, пронизанный солнечными лучами сквозь кроны. Он честно дал ей убежать, но в итоге все равно нагнал.

Юмореска о крыссовете

Митч и Лавли, как самые словоохотливые диспетчеры столичного офиса, четыре раза в год встречали желающих посетить службу спасения и посмотреть на работу диспетчеров. Обычно экскурсии длились два дня: сперва те, кто не могли от них отвертеться – студенты, школьники и такие же бюджетники как они сами; а потом вольнослушатели из туристов и жителей столицы. Этим летом ничего особенного от экскурсий не ожидалось, Лавли даже умудрилась успеть выйти на линию между группами.

– Добрый день, коллеги! – ворвалось звонкое приветствие от порога главного командного пункта.

Мистер Сайкс тут же вышел из своего «аквариума» – кабинета за зачарованным стеклом посреди офиса, в котором он обычно неистово с кем-то ругался ради средств на улучшение условий работы его диспетчеров. Невысокая девушка в спортивном костюме безмятежно улыбалась, ожидая когда к ней подойдут. С места Лавли видно не было, а вот Митч выехал со своего места и восторженным выражением на лице семафорил свой восторг от гостьи.

Неожиданно выражение лица Митча сменилось на перепуганное: начальник вместе с гостьей двинулся к ним. Лавли была в процессе отработки стандартного вызова и уже почти закончила – осталось только получить подтверждение от бригады на месте, что им уже не нужен диспетчер.

Как раз к моменту визита начальства на рабочее место получилось отметиться как «отсутствую на линии» и подняться.

Перед ней оказалась маленькая, хорошо если по плечо Лавли, миловидная блондинка. В ярком желтом свете диспетчерской волосы казались желтоватыми.

– Ты – Лавли. – безапелляционно заявила ей девушка вместо приветствия. – Я – Мэй. Вообще, я на экскурсии, но не смогла упустить случая и представиться лично.

– Девушка Тима Нолана? – удивилась Лавли, тоже забыв поздороваться.

– У Тима-бабника-Нолана есть девушка? – громко влез Митч, снимая с головы гарнитуру и глядя на напряженную спину мистера Сайкса, сбегающего обратно в аквариум.

Мэй порывисто развернулась, глядя на поднимающегося из кресла Митча.

– Кому обязана?..

– Митч, первый сплетника Фаршипа. – спешно представила Лавли.

– Такое нам надо, – сверяясь с коммуникатором согласилась магитешница, – у нас до экскурсии аж пятнадцать минут, мы идем пить кофе. Если у начальства будут вопросы, говорите, что это было крайне важное производственное совещание по вопросам вливания ресурсов «Дип-корп» в обеспечение комфорта диспетчеров.

Она убрала коммуникатор, покрутила головой и целеустремленно пошла в сторону комнаты отдыха. Митч переглянулся с Лавли и оба последовали за ней. Говорила Мэй громко, наверняка её было слышно на каких-то вызовах и в целом ее было много, даром что была крошечной и хорошенькой как куколка.

В комнате отдыха она уже наливала третий стакан горячего шоколада, ожидая нерасторопных диспетчеров.

– Я не пью кофе и не знала, пьете ли его вы, так что сделала шоколад. Его все пьют? – протянула она стаканчики. – Случайно узнала, что к вам можно на экскурсию и не могла упустить случая посмотреть как у вас что работает.

– Ты могла пройти вчера со школьниками, – несколько нервно пошутил Митч и заработал долгий изучающий взгляд.

– Нервный ты для первого сплетника, – хмыкнула Мэй, – но я так понимаю, что именно ты источник самых веселых историй про моего парня. И, кстати, да, с некоторых пор у Тим-бабника-Нолана есть я. – они синхронно сделали по глотку горячего шоколада, осмысляя перспективы такого личного знакомства. – Ну-ка подставили мне личные коммуникаторы! – весело потребовала Мэй и матерые диспетчеры службы спасения безропотно достали свои артефакты и продемонстрировали личные символы для поиска в социальных сетях.

Мэй быстро что-то сделала и меньше, чем через минуту Митч и Лавли получили уведомление: в магнете создалось новое постоянное обсуждение с заголовком «Крыссовет» и описанием «Обсуждаем и осуждаем все, что нам заблагорассудится».

– Итак, коллеги, – довольная собой отложила магический наворот, – какие именно позорные истории про детектива Нолана мне обязательно знать?

Глава 3 Ситуация с участием животного

«Глаза слезятся, а ручки делают»,

Бабушка Нолан, для любых морально сложных ситуаций

– Всем постам, в центральном районе нужна помощь – странная ситуация с участием животного. Магическое или нет – неясно. – проговорил радар и Тим с Ритой переглянулись.

– Насильственные могут помочь? – уточнила в радар Маргарита Милагресс. Радар молчал, Рита кивнула и отчиталась, что они выехали. Засада, в которой они просидели последние часы очевидно провалилась – либо дама полусвета сменила место жительства, либо сегодня не работает. Информатор Риты на связь не выходила, просвета в расследовании не намечалось.

Мисс Милагресс была исключением из всех возможных правил: наследница древнего темноэльфийского рода отказалась продолжать этот самый род и шокировала общественность, когда взяла фамилию прабабки и ушла в полицейскую академию. Графитовая кожа выдавала в ней аристократку с блестящим воспитанием, из-за чего к ней часто пытались обращаться по титулу и неизменно обламывались о специфичное чувство юмора эльфийки. Единственный человек, с которым она смогла сработаться – Тим Нолан.

После возвращения Тима из ссылки к простейшим оказалось, что Тим нашёл себе романтическое увлечение. Поскольку за все годы работы бок о бок романтические у него были исключительно развлечения, Рита старалась сдерживаться и не шутить над напарником – он удивительно ревностно относился к любым шуткам на счет некой мисс Мэй.

До места домчались быстро, в рабочее время даже в центре столицы сложно найти пробку, чтобы в ней задерживаться.

– Это как понимать? – удивленно пробасила Рита.

– Сейчас разберемся – там Жаду, смотри. – Тим уже остановился и отчитывался о том, что они прибыли.

Самый обычный двор жилых домов, так называемый «спальный» район в самом центре столицы, где собралась толпа зевак, которых теснили патрульные. Внутри огороженной площадки металось какое-то животное.

– Жаду, что тут? – поинтересовался Тим, озадаченно глядя на ситуацию.

– Не понимаю. Это не попытка нападения, он не разумный. Будто что-то ищет? Не понимаю. – эльф не шевелился, очень внимательно смотрел на животину.

– Этот вне игры. – констатировала Рита. – Что делаем?

– Зовем подмогу. – Тим достал коммуникатор. – Если глаза меня не подвели, перед нами собака.

***

Мэй сидела на крайне скучном совещании. Ей уже стало понятно что делать, надо идти работать, но шеф продолжал доносить до команды очевидное «делайте хорошо и не делайте плохо» – олененок был под глубочайшим впечатлением. Коммуникатор завибрировал вызовом настолько неожиданно, что все присутствующие повернулись к ней.

– Тим? – удивленно ответила Мэй.

Напрямую они друг друга ещё не вызывали, общались больше текстом, и Мэй немедленно заподозрила, что её сейчас куда-то дернут. Шеф смотрел неодобрительно, будто тоже догадался, что она сейчас сбежит по каким-то не связанным с работой делам.

– Привет, Мэй. – напряженно поздоровался детектив Нолан. – Нужна твоя профессиональная консультация.

– Что-то по защите данных?

– Нет, про собак. Я в пяти минутах от тебя, сможешь отвлечься от своих важных дел на пол часика?

В помещении было так тихо, что все прекрасно слышали беседу. Мэй сделала умоляющую рожицу шефу, тот в ответ показал что-то вроде «да боги с тобой». Единственным, кто был удивлен происходящим сильнее самой Мэй – её олененок, который никак не мог привыкнуть к образу мышления своей новой наставницы.

– Да, заезжай. Я спущусь через четыре минуты.

Она добежала до своего угла, чтобы убедиться в отсутствии угроз, требующих немедленного внимания. Аппаратура молчала – на всех предприятиях «Дип-корп» шла стабильная и штатная работа.

Тим ждал внизу там же, где обычно забирал девушку на свидание. Он галантно открыл девушке дверь и вернулся за руль. Сегодня он одет он был не по форме – только машина выдавала место его работы, Мэй не сдержала шутку о возврате из опалы в родной отдел. С заднего сидения сверкали с графитового лица изумрудные глаза – детектив Милагресс пока не спешила вмешиваться в ситуацию.

– Так что у тебя? – несколько нервно уточнила девушка, глядя на проплывающих мимо соседок по этажу – точно девчонки сейчас понесут свежие сплетни о её персоне в здание.

– Собака мечется во дворе жилого дома. Наш эксперт намертво завис – он только по разумным животным, а внештатного эксперта по обычным ближе тебя у меня нет. – Тим обаятельно улыбнулся. – Как понимаешь, во всех возможных смыслах.

– С мысли не сбивай и машину веди. – сурово припечатала Мэй. – Материалы есть какие-то? Что смотреть?

С заднего сидения тут же протянули коммуникатор с картиной с места событий. Доехали действительно в считанные минуты, во дворе нашлось оцепление из полицейских и озадаченный эльф.

– Привет! – позвала-поздоровалась Мэй и на неё обратили внимание. – Что тут? Я эксперт по собакам.

– Сама смотри. – без лишнего кивнул эльф. – Жаду.

– Мэй.

И Мэй посмотрела: метался совершенно обычный золотистый ретривер. Но вёл себя странно: то припадал на передние лапы, будто предлагая поиграть, то ложился на живот – тоже можно прочитать как призыв играть, но действие не заканчивалось замиранием и ожиданием реакции, как должно быть – полз на пузе вперед. Заискивал. Тихо скулил, всячески демонстрировал, что он маленький и не опасный.

– Так, для протокола. – громко объявила Мэй и какой-то совсем молодой полицейский тут же принялся что-то строчить карандашом в блокнот. – Золотистый ретривер, по комплекции – взрослый, около трёх, ну максимум – пяти, лет; пол пока не определить. Поведение не агрессивное, скорее заискивающее. Так могут вести себя щенки. – озадачилась она. – Тим, хотя бы попытайтесь разогнать зевак – мне не понять что провоцирует реакцию, когда раздражителей настолько много. – не оборачиваясь попросила.

Тим и Рита начали распоряжаться толпой людей в форме, но разойтись зеваки не успели.

Резкий и высокий звук заставил собаку вжаться в землю. Стекла в окнах нижних этажей разлетелись на крупные куски, осыпая рядом стоящих жителей спальника. Жаду рухнул на колени и скукожился, Мэй тоже опустилась на землю, но не отрывая взгляда от ретривера. Из уха эльфа тонкой струйкой потекла алая кровь, ярко выделяясь на фоне алебастровой кожи и платины распущенных волос.

– Ты понял? – очень тихо спросила коллегу и тот кивнул, не разгибаясь.

Даже при том, что Мэй не имела собственной насыщенности, судьбы одарили её высокой чувствительностью к изменениям в магическом фоне – даже без аппаратуры она ощущала ппочти любые попытки влезть стройное течение магии вокруг себя. Кто-то только что потребовал явиться на настолько высоких магических частотах, что Жаду оказался физически выключен из происходящего. Девушка сместила внимание с собаки на тех разумных, которых застал магический призыв, придерживая Жаду от того, чтобы выпрямиться рукой на плече. Если бы кто-то из его коллег обратил внимание, то сильно удивился бы: обычно эльф не допускал прикосновений к своей персоне.

Единственный, кто даже не повернулся уходить до призыва стоял и спокойно смотрел прямо в глаза Мэй. Она никак не могла этого доказать, но была готова поклясться: обвешан артефактами от ментальных атак с ног до головы. Даже может что-то из старой школы там затесалось, то что создавали до появления магнета – очень уж необычно вокруг него вела себя магия, будто совсем в безмагическом пузыре стоит. Дать знак хоть кому-то она не успела: Тим и Рита тоже увидели мужика раньше и успели за спинами прибитых горожан добраться до подозреваемого.

– Оставайся на месте. – попросила Мэй и поднялась.

Собака оставалась прижата к земле, будто не понимала, что дальше делать. Девушка медленно прошла в поле зрения животного и так же медленно достала коммуникатор, чтобы включить в нем запись. Любое невыверенное движение могло крайне дорого обойтись.

– Скорее всего, такие высокие частоты повредили тебе слух, – рассуждала она, собака точно обратила на новое действующее лицо внимание и теперь подняла голову, – значит ты меня не услышишь или поймешь что-то не то. Хороший мой, давай без крайностей – отгрызть мне лицо всегда успеешь. Покажешь куда мне идти? – собака поднялась и сделала к Мэй аккуратный шаг.

Девушка тут же остановилась, ожидая новых вводных от собаки. Сделать ситуацию хуже мог только новый магический призыв: за спиной слышно было возню – дирижера задержали и волокли к полицейской машине. Собака развернулась и деловито потрусила в дальний конец двора, Мэй пошла за ней.

– Для протокола. Кобель, не кастрирован, как только из поля зрения пропал раздражитель, личность которого пока не установлена, поведение пришло в норму для возраста трех-пяти лет.

Когда дошли до двери в подъезд многоквартирного дома оказалось, что шли не вдвоем: Рита приложила «ключ-от-всех-дверей» к замку, запуская всех в подъезд. Пёс преспокойно поднялся по лестнице на второй этаж и уселся около двери с явным намерением дождаться, когда её откроют.

– Мэй, шаг назад. – скомандовал Тим и снёс дверь магическим тараном, как только она послушалась.

Напряжение во всем теле Мэй дало о себе знать – она мелко задрожала. Пёс не отреагировал на шум и резкие движения незнакомца, просто протиснулся в щель.

– Может тебе тут подождать, эксперт? – мягко предложила Рита, глядя на дрожащие руки.

– Лучше вы тут подождите. – ещё тише, чем до того наговаривала на запись попросила она и прошла вслед за собакой.

Пёс уже лежал, явно, в своем углу в модной «студии» – квартире из одной комнаты. Посреди этой же комнаты, закрытая от любых внешних воздействий висела в каком-то виде транса ещё одна собака. Немыслимым образом сложив лапы и прикрыв глаза она удобно разместилась на воздушной подушке, но стоило Мэй потревожить покой помещения свалилась на пол.

– Мой мальчик пришел домой. – констатировала собака, глядя на ретривера в углу. – Вечно тебя не дозваться. Где ты шляешься? Есть хочешь?

И прошла к нему как полагается – на четырех конечностях, чтобы в том же углу улечься для кормления.

– Что скажешь?

– Что нужен Жаду. Их обоих нужно отправить спать, иначе она может вытворить что-то ещё.

Мэй уселась на пол и принялась наблюдать за противоестественным и страшным процессом. Так не ведут себя собаки – ни волшебные, да ещё насыщенные и разумные; ни обычные. Кормление прекращается само в условиях жизни в городе ещё до смены у щенков зубов. Что с ней надо было сделать, чтобы стало вот так? Жаду тоже замер от страшного зрелища, но быстрее новой знакомой справился с собой и навел на обоих крепкий и здоровый сон.

– Что думаешь? – он присел рядом с Мэй.

– Что мы наблюдаем дебют. И этой дамы, и её, я так понимаю, «щенка», и того, кто довел их до буквального сумасшествия. – она развернулась к Тиму. – Вы же взяли того отмороженного, который смотрел как я с кабелем общаюсь?

– Да. – тут же вступила Рита. – Пока не сказал ни одного слова. Жаду, ты тут справишься без Мэй?

Жаду попросил присмотреть за пострадавшими – ушел за клетками для транспортировки. Вернулся быстро, не без крепкого слова поднял амуницию в квартиру. Эльф был заметно пришиблен, поэтому разбирать клетки и ставить их на воздушные стабилизаторы пришлось Мэй. Она же мягко подтолкнула эльфа перенести животных и вывела всю компанию на улицу – сразу после того, как они вышли из подъезда туда втянулись умники с чемоданами для осмотра места преступления. Когда они вышли даже самые упорные зеваки поскучнели: спящие пострадавшие оказались слишком душераздирающим зрелищем. Мэй притормозила, потому что где транспорт эльфа не представляла и детектив Милагресс взяла погрузку на себя, перехватив управление стабилизаторами.

– Ты в порядке? – Тим обеспокоенно заглядывал в глаза.

– Нет. – Мэй мотнула головой. – Как Жаду?

– В ужасе. – глядя за плечо девушки констатировал детектив. – Насколько меня ввели в курс, его сорвали с полигона – ни мы, ни он не знали, куда приехали. И куда я тебя срываю я тоже не знал.

– Ему нужна помощь, – обеспокоилась девушка и быстро пошла в ту же сторону, куда ушла Рита.

И застала ожидаемую картину: темная эльфийка пыталась достучаться до светлого собрата, а он не мог прийти в себя. У чувствительных к магии разумных, типа эльфов, дриад и её самой, может случиться ступор после ментальных атак, особенно такой силы – осколки окон хрустели под ногами по всему двору. Себе Мэй ещё в юности разработала артефакт, чтобы не сваливаться каждый раз на неделю в больницу, но за долгую карьеру запомнила, что не все склонны защищаться от всего на свете, как она.

– Ну и что мне делать с тобой, рыба моя? – задвинув Риту бедром посмотрела снизу вверх в глаза светлому эльфу. – Давай сперва самый тупой вариант.

Она стащила с запястья свой артефакт и нацепила его на эльфа. Из уха снова пошла кровь, артефакт пришлось отнять – он был настроен на человека и на его перестройку на взрослого эльфа нужно намного больше времени, чем у них было, и, что важнее, Мэй нужны именно её инструменты.

Рита протянула служебный коммуникатор, предлагая позвать кого Мэй считает нужным помочь.

– Офицер ранен, требуется медицинская помощь и госпитализация, – сообщила коммуникатору она и повернулась к Рите, оглядывая амуницию, торчащую из-под гражданской одежды, – у тебя явно есть какая-то защита от таких атак – она светлого эльфа не поломает?

– Поломает, к сожалению. – темная эльфийка так же озабоченно глядя на коллегу. – Что именно тебя смущает?

– У меня в команде из двенадцати умников двое – эльфы. И больших параноиков по части ментальных атак я не знаю. Почему у него нет ничего?

– Его дернули с обучения полицейских собак – видимо, снял всё, чтобы нормально общаться. Они ж не говорят половина.

– Ну и что? Не повод не защищаться. Он же теперь и нашу даму не разбудит, пока из ступора не выйдет. Мне в такие тонкие материи без инструмента нельзя – убью ещё случайно. – Мэй нервно прошлась вдоль машины.

Достала из кармана платок, очень аккуратно убрала кровь с обоих висков. Немыслимая наглость со стороны человека по отношению к любому, даже безродному, эльфу. Конечно, Мэй об этом не подумала, но её очень сильно пугал вид крови на белой коже. И вот как только отняла от лица Жаду платок, взгляд стал хоть сколько-то осмысленным. Он поймал руку невольной напарницы и очень удивленно посмотрел на кровь на платке. Обернулся на машину с мирно спящими пострадавшими и снова на Мэй.

– Спасибо, – несколько сконфуженно прижал уши к голове молодой мужчина, – кажется.

– Тим ты пропускаешь историческое событие! – тут же заголосила Маргарита. – Наш король сказал спасибо!

И Мэй, и Жаду тут же нервно обернулись на клетки. Оба знали, что от наведенного магически сна простые вопли не выводят, но ситуация требовала повышенной тщательности в исполнении манипуляций. Хоть магических, хоть бюрократических.

– Посмотришь, что там с сознанием?

Жаду влез в машину по пояс и вытащил скромный на вид чемодан. У Мэй было два таких – дома и на работе, стоили они баснословных денег из-за пространственного кармана, встроенного в вещичку – Мэй выбила себе свои сокровища из предыдущего работодателя, а вот откуда у штатного эксперта полиции средства на такую амуницию ей стало любопытно.

Чемодан был установлен на капот, и эльф нырнул уже в него – теперь не по пояс, а по локоть, чтобы достать навороченный коммуникатор и инструменты для работы напрямую с сознанием – тут Мэй не удержалась и присвистнула, за что заработала подозрительный взгляд.

– Не смотри так на меня, я просто знаю что у тебя в руках и сколько это стоит. – подняла обе руки, – я вообще гражданский человек, просто консультирую детектива Нолана по собачкам.

– Ах, эта Мэй? – с самой постной миной выдал эльф, быстро подключаясь к мозгу разумной собаки.

Шпильку девушка мужественно проигнорировала, чтобы не прогнали от самого интересного. Жаду оценил и сам встал так, чтобы ей тоже было видно. Она снова достала коммуникатор и включила запись, на случай, если понадобится что-то комментировать для протокола: при всем её опыте она не видела никогда, чтобы высшая нервная деятельность млекопитающих полностью выводилась на высокие частоты магической энергии. Не удивительно, что эльфа перемкнуло и пес не мог понять, что ему делать: по сути главная пострадавшая громко вопила на ультразвуковой частоте, только в магическом смысле. Артефакт Мэй такие вещи просто фиксирует – вечером посмотрит на домашнем оборудовании что там к чему, а пока что как завороженная наблюдала за музыкальными пальцами Жаду, очень осторожно пробегающим по тонким струнам чужого сознания.

– Мне жаль вас прерывать, но наш задержанный утверждает, что знает Мэй. – прозвучал голос Тима и оба эксперта подпрыгнули.

– Нельзя же так подкрадываться! – шепотом рявкнула Мэй, – работай, я с этим разберусь, – ещё тише обратилась к эльфу и пошла за Тимом. – он не знает, что его вот-вот госпитализируют – я помощь у диспетчера запросила, – попыталась оправдать нарушение субординации перед детективом, но тот только махнул рукой.

Вместе они подошли к той машине, на которой приехали вечность назад. На заднем сидении развалился смесок неясного количества рас.

– Мэй? – осведомился Тим, просто чтобы не молчать – наблюдать, как шевелятся в голове пассии мысли было страшновато.

– Впервые вижу. Фенотип гоблин, не ошибаюсь? – заломила бровь девушка.

– Я слежу за тем, что ты делаешь уже несколько лет. Считай, что это мой тебе подарок, маленькая Мэй, – и улыбнулся так, что даже видевших многое полицейских, свидетелей этой почти светской беседы, мороз по коже продрал.

– Если бы следил, знал бы, что я против любого насилия над живыми существами, – ещё более надменно процедила она, – считаешь, что мы похожи?

– Конечно, похожи. – он прикрыл глаза с безмятежным видом, будто отлично сделал работу и теперь может отдыхать.

– Тим, могу попросить тебя об одолжении? – демонстративно утратила к «фенотипу гоблин» интерес Мэй, детектив кивнул, – озаботься тем, чтобы во всех пресс-релизах по этому делу значилось только мое имя или имя Жаду. – Тим склонил голову, пытаясь понять причину такой просьбы, – такие как он хотят признания. Он так спокоен потому, что уверен – в Фарлож он приедет знаменитым победителем. Уверен, что продержится в этом месте сколько угодно. Я хочу, чтобы весь континент, а лучше весь мир знал: он обычный идиот, не способный на эмоции и довел очень сильного менталиста буквально до магического крика о помощи. И сможем ли мы с Жаду придумать, как её реабилитировать хотя бы до начала повторной социализации после такого – пока непонятно. Сейчас она не может назвать своего имени, скорее всего не помнит, кем является просто потому что этот, – она кивнула на машину, – нашёл как открывается закрытая часть магнета. Он думает, что так же умен как я, но на деле – обычный полудурок, которому подсказали, как втереться в доверие к волшебной собаке, вбить ей в голову, что она родила щенка другой породы и заставить его оставаться на молочном кормлении до взрослого возраста. С ретривером, кстати, мой прогноз оптимистичнее: я знаю кто ему поможет реабилитироваться в обычную собачью жизнь.