Пламя Возмездия

Резкий, чистый звон стали вернул меня в реальность. Я обернулся на звук и увидел несколько десятков солдат, закончивших перерыв. Они снова разбились на пары, и тренировочный бой возобновился с новой силой. Солнце, отражаясь от полированных клинков, слепило «зайчиками», разбросанными по всему утёсу. Некоторые бойцы пользовались этим без зазрения совести, ослепляя противника перед отточенным, подлым ударом. Сразу было видно – это не отлаженные учебные приёмы. Здесь имитировали настоящий бой, где в ход шло всё: ослепление солнцем, горсть песка в глаза, удар ниже пояса или подсечка.

Но больше всех выделялся один юноша, сражавшийся против шестерых. Он двигался со стремительной, почти звериной грацией, предотвращая каждый удар, каждое движение. В мгновение ока трое его противников уже лежали на песке, «убитые» быстрыми, точными касаниями. На разбирательство с оставшейся тройкой у него ушло меньше минуты. Рубящий удар самого крупного из нападавших он парировал странным изогнутым клинком с зазубренной внешней кромкой, и в то же время условно вспорол ему живот вторым, идентичным кинжалом, одновременно сбив с ног ударом в грудь того, кто пытался атаковать сзади. Последний оставшийся метнул в него нож. Юноша поймал его на лету и тут же метнул обратно. Клинок пролетел в опасной близости от головы противника, оставив на ухе тонкую красную ниточку пореза.

– Хорошо сражались, – я тут же узнал насмешливый тембр Кайро. Он подошёл к группе, его неестественно голубые глаза скользнули по «убитым». – Прежде чем подкрадываться со спины, убедись, что твоего дыхания не слышно. Поработай над скрытностью. А твой рубящий удар, – он обратился к самому крупному бойцу. – Был слепой яростью. Ты вышел из себя, а мёртвый враг – уже не враг. О, у нас гости, – его взгляд наконец уловил меня, прилипнув с неприкрытым интересом.

Я расправил плечи и направился к нему. Память услужливо подкинула обрывки нашего поединка на корабле. Его нарочито нелепая поза, игра в простака, и тот миг, когда маска спала, обнажив бойца, способного разнести меня в пух и прах. Он позволил мне победить. Расчётливый, проницательный засранец. Мысль о его снисхождении по-прежнему жгла изнутри, но отрицать его превосходство было бы глупо.

– Добро пожаловать на арену, Ваше Высочество, – слова Кайро источали мёд, но в каждом слоге чувствовалась стальная игла. Он склонился в насмешливо-почтительном поклоне. – Чем обязан?

– Я бы хотел размяться, – ответил я коротко, поймав тот самый нахальный блеск в его глазах, который видел на корабле.

– Удачно зашли. Я как раз закончил утреннюю зарядку, – он обернулся к остальным солдатам, и его голос, не повышая тона, приобрёл металлический оттенок приказа. – Все свободны. До вечера.

Без единого слова, без лишних взглядов солдаты сложили оружие. Каждый, кроме меня, вложил клинок в ножны, встал на одно колено и склонил голову в сторону Кайро. Отдав эту немую, абсолютную честь, после они направились к стойкам, начисто вытерли свои клинки и аккуратно разложили их по местам. Церемония длилась меньше минуты.

– Ты же понял, что я не матрос? – спросил Кайро, внимательно провожая взглядом уходящих.

– Понял, когда твоя тактика в бою изменилась с клоунской на смертоносную, – отрезал я, впиваясь в него стальным взглядом. – Обычный матрос не стоял бы по правую руку от Правителя. То, как ты сражался в тот день, говорит о многом. Твои навыки и скорость превышают мои. Признаю, я был поражён. Кто же ты?

– В том поединке выиграли Вы, запамятовали? – он откинул голову, и в его голосе прозвучала ленивая, раздражающая безразличность.

– Не нужно делать из меня дурака! – я сделал резкий шаг вперёд, сократив дистанцию. Я ненамного возвышался над ним, но всю свою ярость, всю волю и холодную дисциплину вложил в свой взгляд, стараясь пронзить его.

– Пфф… – он лишь фыркнул, лениво запрокинув голову, и его глаза сузились. – Высокомерие «Крыла»… Хочешь честный реванш – ты его получишь. Но не надейся, что в этот раз я буду подыгрывать, птенчик.

Глава 6

– В очередной раз я проиграл, – слова Легиона повисли в воздухе, горькие и тяжёлые. – Все следующие бои против Кайро заканчивались его победой… Меня это бесит, даже если он твердит, что у меня есть «проблески успеха». Почему я не могу одолеть этого напыщенного выскочку?

Голос брата звучал хрипло от усталости и разочарования. Я видела, как его пальцы сжимаются в кулаки, даже сейчас, когда он сидел неподвижно. Казалось, он вкладывал в эти тренировки всю свою ярость, всю боль, всё отчаяние. Как будто победа над Кайро могла исправить всё, что пошло не так.

Мы сидели в моём саду, и я медленно приходила в себя. Солнце ласково согревало кожу, а лёгкий ветерок с моря обдавал лицо, принося с собой солёную свежесть и шёпот далёких волн. Он трепал пряди волос Легиона и заставлял листья олеандра за моей спиной тихо шелестеть, словно те переговаривались между собой.

Для Легиона и Джестис слуги принесли яичницу и миски с овсянкой, утопающей в сочных ягодах и золотистом сиропе, от которого в воздухе витал сладкий, медовый аромат. На столе красовался трёхуровневый поднос, ломящийся от спелых фруктов, тяжёлых гроздьев винограда, сладкого инжира и сочных долек дыни, благоухающих летом.

А мне… мне снова подали бульон. Золотистая жидкость дымилась в чашке, и в ней плавали крошечные кубики моркови и картофеля. Такой простой, почти домашний вид, который почему-то растрогал меня. Но в полуденную жару не хотелось ничего горячего, и я с тоской посмотрела на запотевший графин с апельсиновым соком, по которому струйками стекала влага.

С удовольствием слушая рассказ брата, краем глаза я заметила, как Джестис задерживает на нём взгляд дольше, чем следовало бы. Её щёки порозовели, и она быстро отводила глаза, стоило ему повернуть голову, снова погружаясь в созерцание своей тарелки.

– Значит, вы не видели Сириана все эти недели? – спросила я, когда брат закончил свой рассказ, отложив ложку.

– Один раз я столкнулась с ним в атриуме с фонтаном, когда шла к Тасии, – тихо начала Джестис.

Моё тело внезапно напряглось. Плечи сами собой поднялись, а в животе заныла знакомая, тревожная тяжесть. Я потянулась за кувшином с соком, чтобы занять дрожащие руки.

– Ты моя подруга, и я полностью на твоей стороне, – продолжала Джестис, и в её голосе послышалась лёгкая мука. – Но… он не сделал ничего плохого лично мне. Я не могу разделить твою… ненависть к нему.

– Я не ненавижу его, – слова вырвались у меня слабым, почти беззвучным шёпотом. Воздух вокруг показался густым, почти осязаемым. – Миражейн посоветовала мне поговорить с ним. Позволить ему объясниться.

– Нам всем стоило бы с ним поговорить, – Легион перебил с резкостью, от которой по моей коже пробежали мурашки. В его голосе зазвенела сталь, та самая, что я привыкла слышать раньше.

Я отпила глоток прохладного сока, поставила бокал и посмотрела брату прямо в глаза, стараясь, чтобы мой взгляд не дрогнул.

– Сначала я поговорю с ним одна, – прозвучало твёрже, чем я ожидала. Солнце слегка слепило, но я не отводила глаза. – Думаю, вы оба понимаете почему.

– Ты права, это было бы разумно, – мягко заключила Джестис, внимательно следя за напряжённым Легионом. Его кивок был коротким, больше похожий на вынужденную уступку, чем на согласие.

– Мне кажется, что нам втроём нужно ещё кое-что обсудить, – продолжила она, и её пальцы слегка задрожали, складывая салфетку. – Твои кошмары, Рин.

Воздух словно вырвали из моих лёгких. Я выпрямилась так резко, что спина тут же отозвалась тупой, протестующей болью, в висках застучало, отзываясь неприятным эхом в голове. Легион не спускал с меня тяжёлого, исследующего взгляда, а Джестис съёжилась, будто ожидая удара.

– Ты рассказала ему про Эсхароса? – мой голос прозвучал чужим, пока я переводила взгляд с подруги, пытавшейся стать невидимкой, на брата, чьё молчание стало вдруг громким и многозначительным.

– Он должен был знать, – голос Джестис стал тихим и виноватым, словно она признавалась в предательстве. – Особенно после того случая в таверне. Ты пытаешься скрыть, что кошмары усиливаются, но… у тебя плохо получается. Они стали хуже с тех пор, как мы пересекли порог вашего замка. Неужели ты думаешь, что мы не сможем помочь?

Горький ком подкатил к горлу.

– Как вы мне поможете, если я сама не знаю, что это за сны и почему в них меня преследует некое Зло по имени Эсхарос?

– Я запросила доступ в библиотеку, – признание Джестис повисло в воздухе, заставив Легиона резко повернуть голову. – Пока я не нашла ничего конкретного, только старые легенды… Они немного другие, но суть та же.

– Почему ты не сказала, что ходишь в библиотеку? – голос Легиона приобрёл опасную, стальную твёрдость, от которой щёки Джестис залились густым румянцем. – Я думал всё это время ты помогала лекарю.

– Я и помогаю Тасии! – её слова потонули в смущении. – Её городская лавка рядом с библиотекой… иногда мы ходили вместе.

– Иногда? – в его интонации я не могла разобрать, преобладает ли гнев или беспокойство. – Кто сопровождал тебя, когда Тасия не могла?

– Миражейн, – голос Джестис дрогнул и взлетел на октаву, отчего она, казалось, готова была провалиться сквозь землю. – Она сказала, что в общей библиотеке есть нижний ярус с древними фолиантами… и что у Сириана есть личная библиотека во дворце. Я попросила доступ, но она сказала, что должна обсудить это с ним.

– В следующий раз я буду твоим сопровождающим.

Наблюдать за этой сценой стало невыносимо. Джестис сидела, пунцовая до кончиков ушей, её взгляд был прикован к коленям, где пальцы безостановочно теребили и комкали шёлк платья. Я почувствовала, как жар поднимается к моим щекам, но на этот раз не от гнева, а от жгучего желания защитить подругу.

– Не нужно так напирать, Легион, – твёрдо заявила я, пресекая его новый вопрос, уже зазвеневший в воздухе. – Джестис не привыкла к такому роду внимания.

Я произнесла ту же фразу, которую он когда-то бросил за завтраком в Гилдмуре, когда в нашей жизни появился «посол Даарио». Воздух застыл. Я держала серьёзное выражение лица, но уголки губ предательски дёргались. Джестис фыркнула, прикрыв рот ладонью, и вот уже мы обе тихо хихикали, пока не встретились взглядом с Легионом. Смысл моих слов дошёл до него, и его смех, такой громкий, чистый, неожиданный, обрушился на умиротворённый сад, сметая всё напряжение на своём пути. И от этого звука по всему моему телу разлилось трепетное, согревающее душу тепло.

– Неплохо, Эларинн, – произнёс он, улыбаясь.

– Значит, Миражейн тоже в курсе моих кошмаров? – голос прозвучал тише, чем я хотела, пока я возвращалась к началу разговора. Воздух снова показался мне гуще, тяжелее.

– Я ей ничего не говорила, но мне показалось, что она сама догадалась, почему я так настойчиво изучаю старые легенды, – ответила Джестис, и в её голосе зазвучала лёгкая неуверенность.

Я лишь коротко кивнула, но внутри всё сжалось. Мысли завертелись, как осенние листья на ветру. Сириан… Это он ей рассказал? Поделился ли он с ней подробностями моих ночных ужасов? Что ещё он ей поведал? Я так надеялась, что хоть что-то останется тайной, связывающей только нас двоих… но, видимо, иллюзий больше не было. На глазах у всего двора в порыве ярости я выкрикнула, что делила с ним постель, а затем выпустила на волю ту часть себя, из-за которой наши же люди отвернулись от нас. Единственным лучом в этой тьме было то, что я не видела ни капли осуждения в глазах брата или Джестис.

Пока я пребывала в беспамятстве, Легион находил отдушину в изматывающих тренировках с Кайро, а Джестис не только училась у Тасии, но и пыталась разгадать загадку моих кошмаров, в тайне от нас. Глядя на этих двоих, которые снова начали перепалку из-за библиотеки, я почувствовала, как глаза наливаются жаром, а в горле встаёт плотный, колючий ком. Я не стала сдерживать слёзы, позволив им медленно скатиться по щекам солёными, но в то же время очищающими каплями.

– Эларинн… – встревоженно прошептала Джестис, её пальцы тёплым щитом сомкнулись на моей руке под столом.

Легион мгновенно замолк, его стул резко скрипнул, когда он поднялся, его взгляд метнулся ко мне, полный немого вопроса.

– Я безмерно люблю вас, – слова вырвались сквозь горьковатую влагу на губах, голос срывался на каждом слове. – Простите меня за всё! – каждый слог теперь сопровождался предательским всхлипом. – Спасибо вам, что вы остаётесь со мной!

Джестис тут же оказалась рядом, её руки крепко обхватили мои плечи, а ладонь принялась нежно и ритмично гладить мои волосы, словно успокаивая испуганного ребёнка.

– Может, мне позвать Тасию? – нарушил умиротворяющую тишину голос Легиона, прозвучавший немного растерянно.

– Не будь ослом, Легион! – вырвалось у меня, и я злобно посмотрела на него сквозь пелену слёз.

– С чего я вдруг осёл? – взбунтовался он. Джестис, всё ещё обнимая меня, содрогалась от сдерживаемого смеха. – И чего же ты рыдаешь?

– Да потому, что я счастлива! – я почти выкрикнула это в ответ, и тут же рассмеялась, осознав всю нелепость ситуации. – Я просто… я так по вам соскучилась. И видеть, как мы меняемся… как меняются наши отношения… это наполняет меня такой радостью. Мы здесь. В Закатных землях. Вместе. И это – самое главное. Осталось только… узнать всю правду…

– Пфф, – фыркнул Легион, но в его глазах мелькнуло понимание, и напряжение наконец покинуло его плечи. – И всего-то.

– Я поговорю с Сирианом, – заявила я твёрже, вытирая ладонью остатки слёз и делая глубокий вдох. – Но сначала… я расскажу вам, что мне снилось, пока я была… там. Пока я восстанавливалась.

Глава 7

Прошло несколько дней, прежде чем Тасия, наконец, убедившись в моём состоянии, разрешила мне вернуться к «прежней жизни» – правда, с оговоркой избегать перенапряжения. Её последним напутствием был строгий взгляд и слова о необходимости держать эмоции под контролем, дабы избежать нового выплеска. Не знаю, хватит ли мне сил, но я пообещала сделать всё возможное.

Когда мы с лекарем вышли из покоев, в прохладном, светлом коридоре уже ждали Легион и Джестис. Тасия жестом подозвала мою подругу, что-то быстро прошептала ей на ухо и удалилась, оставив нас втроём в просторном переходе.

Коридор оказался не просто проходом, а настоящей арочной галереей, где высокие потолки терялись в полумраке, а ритмичный строй мраморных колонн уводил взгляд в перспективу. Воздух здесь действительно был живым – он не застаивался, а свободно циркулировал, наполняя пространство ароматами цветущих патио и лёгким морским бризом. Вместо глухих стен и окон – ажурные деревянные створки, складывающиеся в гармошку, открывали дворец солнцу и ветру.

Пока мы двигались к лестнице, мелькавшие за окнами внутренние дворики-патио казались оазисами, каждый со своим характером. В одном неумолимо журчал фонтан, окружённый кадками с цитрусовыми деревьями, от другого доносился аромат роз и лаванды, а в третьем, погружённом в тень, манили к отдыху низкие диваны и скамьи.

Спустившись по широкой спиральной лестнице, мы вышли к знакомому атриуму с фонтаном – месту, где когда-то состоялась наша первая встреча с Миражейн и знакомство с дворцом. Он встретил нас тем же мелодичным плеском воды и переливчатыми трелями разноцветных птиц, чьи голоса эхом отражались от сводов. Я старалась поддерживать беседу с близкими, но постоянно отвлекалась, скользя взглядом по окружению.

Легион и Джестис, казалось, уже привыкли к этому великолепию, но для меня каждый уголок был откровением. Мне хотелось остановиться у каждой картины на стенах, вглядеться в сюжеты, вытканные в гобеленах, проследить за изгибами живых зелёных водопадов, свисающих с потолка и внутренних галерей. Самым же ценным было простое, забытое ощущение свободы – возможности идти, куда хочется, и дышать полной грудью, впитывая всей душой этот оживший дворец.

Как же радикально отличались наши миры. Замок Асгертов, моя родная крепость, была воплощением несокрушимой мощи – каждый шершавый, серый камень в его стенах пропитался историей битв и суровой силой. Я любила все его тёмные углы, где тени хранили вековые секреты, прохладу сумрачных коридоров, от которых веяло тайной, и массивные резные колонны, поддерживающие тяжесть целых поколений. Бюсты королей в нишах смотрели на меня пустыми глазами, напоминая о бремени крови и долга.

А здесь… Этот дворец был его полной противоположностью. Он не просто стоял – он жил и дышал, и каждый его угол был наполнен светом. Воздух звенел от птичьих трелей, сопровождавших наши шаги, словно невидимые музыканты. Солнечные лучи, проникая сквозь окна или ажурные створки, ласкали кожу теплом, а лёгкий ветерок, гулявший по галереям, трепал волосы и одежду, словно нашёптывая древние, успокаивающие слова.

Войдя в столовую, я невольно замерла, чувствуя, как дыхание перехватывает от восхищения. Длинное, прямоугольное пространство было настолько огромным, что парадная столовая в замке Асгертов показалась бы рядом с ним скромным чертогом. Сводчатый потолок, как и в атриуме, был сплетён из живых растений, образуя зелёный, дышащий ковёр. Но здесь не было ни арок, ни стен в привычном понимании – вместо них вились гирлянды густой зелени с листьями нежного, розового оттенка, по форме напоминавшими сердца, усыпанные белоснежными бутонами, похожими на россыпь миниатюрных звёзд.

Самое же невероятное ждало в конце зала: одна из стен полностью отсутствовала, уступив место водяному занавесу – тонкому, переливающемуся на свету водопаду, который умиротворённо стекал в узкий канал, вмурованный в блестящий мрамор на полу. Его мягкое журчание наполняло пространство, создавая ощущение вечного движения и жизни.

Длинный стол, накрытый скатертью глубокого винного оттенка, стоял на изящных резных ножках, напоминавших лапы хищной птицы. «Пустынная сова», – мелькнуло в голове. Поверхность стола ломилась от изобилия: серебряные блюда с запечёнными фруктами, плетёные корзины с тёплыми лепёшками, глиняные кувшины с мёдом и орехами. Воздух был густым и пьянящим – терпкий аромат свежезаваренного кофе смешивался с запахом поджаренного бекона, дымчатых специй и свежеиспечённого хлеба.

Мы были ожидаемыми гостями. Миражейн и Кайро, увлечённые оживлённой беседой, сидели за столом, но наши шаги заставили их обернуться. Их диалог оборвался на полуслове, сменившись звенящей тишиной, в которой мне вдруг послышалось, как собственное сердце бьётся с неприличной громкостью, отдаваясь эхом в столь тихом пространстве.

Первой поднялась Миражейн, и казалось, будто само солнце в комнате стало ярче. Её струящееся платье-туника ярко-розового цвета шелестело при движении, а широкий золотой пояс подчёркивал хрупкость фигуры. Две густые чёрные косы, достигавшие её бёдер, колыхались в такт шагам, переливаясь золотыми нитями, вплетёнными в них. Одна из кос была изящно перекинута через плечо. Лёгкой, почти танцующей походкой она обошла стол и, без тени злобы, но с непререкаемой властью в жесте, шлёпнула Кайро по затылку. Тот комично «ойкнул» и вскочил с места.

– Я невероятно рада видеть тебя в добром здравии и за нашим столом, – её голос звучал как тёплый мёд, пока она бережно брала мои ладони в свои. Её прикосновение было удивительно мягким. Наклонившись, она поцеловала меня в обе щёки, а её шёпот проник прямо в ухо. – Не волнуйся, нормальная еда пойдёт тебе на пользу куда больше, чем тот больничный паёк.

От неожиданной ласки и заботы я почувствовала, как по щекам разливается горячий румянец, и смогла лишь кивнуть, потеряв дар речи. Но её лучезарная, искренняя улыбка и бездонные тёмные глаза, в которых не было ни капли страха или осуждения, успокоили нарастающее беспокойство в моей груди. По телу разлилось согревающее, почти целительное тепло от осознания. Она не злится, не обижается и, самое главное, не смотрит на меня как на чудовище.

Едва её пальцы отпустили мои, как мир внезапно закрутился. Моё тело взмыло в воздух, подхваченное сильными, уверенными руками. Я вскрикнула от неожиданности, инстинктивно вцепившись в тёмные волосы Кайро, который, смеясь, принялся кружить меня. Комната завертелась бешеным вихрем, в котором я мельком успела заметить, как Джестис всплеснула руками, а рука Легиона молниеносно сомкнулась на эфесе меча.

– Наконец-то ты с нами, сестричка! – его голос, полный беззаботного восторга, прозвучал прямо у груди. Сделав ещё несколько стремительных оборотов, он бережно, будто фарфоровую куклу, поставил меня на ноги, продолжая придерживать за спину, пока я не перестала шататься от головокружения. И тут же его тон сменился, в нём появились командирские нотки. – А вот это – лишнее, птенчик.

Взгляд его неестественно голубых глаз был прикован к Легиону. Одной рукой он всё ещё поддерживал меня, а другой указал на наполовину извлечённый клинок моего брата. Приподнятая бровь и твёрдая складка у губ выдавали в нём уже не шутника, а солдата, ожидающего вызова.

Именно в этот момент я разглядела его одежду подробнее. Его руки были защищены удивительными кожаными наручами, искусно стилизованными под крылья птицы, а на груди красовалась лёгкая, но прочная кираса, чей узор повторял оперение, переходящее в детализированную голову совы с пронзительными глазами из янтаря.

– Она тебе не сестричка! – прошипел Легион, медленно, с сопротивлением, вкладывая меч в ножны. Каждое слово было отточенным, как лезвие.

– Пока нет, – невозмутимо пожал плечами Кайро, и в его глазах мелькнула опасная искорка. – Но всё может измениться. Стоит ей только принять Эхо…

– Умолкни! – голос Миражейн, резкий и властный, как удар хлыста, заставил вздрогнуть не только меня, но, показалось, и самого Кайро. Однако в следующее мгновение она уже снова лучезарно улыбалась, и её тон стал спокойным и ровным, словно ничего не произошло. – Кайро, наши гости пришли позавтракать. Давай пригласим их к столу, пока яства не остыли и не утратили свой вкус.

Метнув Легиону последний многозначительный взгляд, что был одновременно вызывающий и насмешливый. Кайро повернулся к нам, и его лицо озарилось тёплой, искренней улыбкой. Он изящно склонился передо мной и Джестис, жестом приглашая к столу, словно мы были почётными гостьями на пиру. Я замерла в лёгком замешательстве, мой взгляд скользнул по длинному столу, выискивая намёк на протокол, на то, где мне позволено сидеть. Придворные привычки Гилдмура въелись глубоко в кости.

– Ты можешь занять любое место, – тихо прошептала Джестис, уже обходя стол и едва заметно поманив меня за собой. Её уверенность была обнадёживающей.

Я опустилась на стул между Джестис и Миражейн. Пока подруга с материнской заботой наполняла мою тарелку ароматными блюдами, мои глаза продолжали метаться. Кайро и Легион устроились напротив, и между ними зияла пустота. Одинокий, нетронутый стул прямо напротив меня. Сердце на мгновение замерло, сжавшись в ледяной комок. Для него. Готова ли я к этой встрече?

– Не волнуйся, он не присоединится, – тихий, успокаивающий голосок Миражейн прозвучал прямо у моего уха. – Дела. Хотя, по правде говоря, – она наклонилась ко мне, делая вид, что поправляет салфетку. – Я уже со всеми разобралась. Он просто заперся у себя в кабинете. Не хочет лишний раз маячить перед вами, как призрак.

– И всё… из-за нас? – удивилась я, делая глоток божественного, согревающего кофе. Его горьковатый аромат возбуждал аппетит.

– Я же говорила, он переживает больше, чем тебе кажется. Зачем навязываться тем, кто, мягко говоря, не жаждет твоего общества? – её тёмные глаза смотрели на меня с пониманием. – Иногда лучше дать время остыть, прежде чем что-то доказывать. Не находишь?

– Можно было бы и не создавать эту ситуацию, расскажи он всё с самого начала, – слова вырвались у меня с резкостью, которой я сама испугалась. Но Миражейн лишь мягко улыбнулась.

– Согласна. Но ты правда думаешь, что всё было так просто? – она небрежно махнула рукой, и браслеты на её запястье мягко звякнули. – Лучше не отвечай. Это не мне тебе объяснять. Но когда ты всё узнаешь… станет легче. Не бойся задавать вопросы, когда будешь готова.

Я отправила в рот кусочек бекона, и божественный вкус – дымный, солёный, хрустящий – разлился по нёбу, согревая изнутри. Отломив кусок ещё тёплого хлеба с хрустящей корочкой, я почувствовала, как его нежная мякоть тает на языке. Я так истосковалась по простой, настоящей еде.

– Кайро, – решила я сменить тему, обращаясь к голубоглазому воину. – Почему ты называешь Легиона «птенчиком»? Это такой тонкий юмор Закатных земель?

Заливистый, гармоничный смех Миражейн и Кайро громогласно прокатился по столовой, такой заразительный, что я невольно улыбнулась в ответ, даже не понимая причины их веселья. Атмосфера за столом мгновенно потеплела.

– В этом слове, дорогая Эларинн, нет ни капли юмора, – ответил Кайро, утирая выступившую от смеха слезу. – Это звание в нашем «Ордене Пустынной Совы». Я уже говорил твоему брату, что у него «высокомерие Крыла». Наша иерархия такова: Птенец, Перо, Око, Клюв, Коготь, Крыло и, наконец, Великая Сова. «Крыло» – это как ваш генерал. А «Птенец»… – он многозначительно посмотрел на Легиона, – это новобранец. Ещё не воин, но уже часть гнезда.