Гатчинский призрак

Вид у директора был такой же усталый, как и голос по телефону.

- Сергей Сергеевич, у вас чистый файлик найдётся?

- Да, конечно…

Бахтин с интересом пронаблюдал, как Лера всовывает непонятную бумажку в пластиковую оболочку и убирает всё это в рюкзак, но вопросов деликатно не задал.

- Так что вы хотели сказать о наших одиннадцати пунктах, Валерия Михайловна?

- Что все они выполнены, за исключением одного, - Лера вздёрнула подбородок. – Освещение парка и подготовка к фейерверку не проверены. Ими занимался Крашенинников, он должен был ждать меня после осмотра парковых сооружений, но ушёл с территории дворца ещё днём, и, по-моему, вообще не возвращался.

Бахтин тяжело вздохнул.

- Вот прохвост. Мне он клялся с утра, что всё готово. Ладно, не беспокойтесь, Валерия Михайловна. Я завтра сам этим займусь. А что по остальным вопросам?

- А остальных вопросов больше нет! – Лера коротко отчиталась по каждому из пунктов плана, потом добавила. – Завтра меня не будет, Сергей Сергеевич. Родители возвращаются из Москвы, их надо встретить.

- А костюмы?..

- Осталось десять штук на всякий случай, остальное всё разобрали. Если что, Сиротина и Несвицкая всё знают.

- Тогда вопросов больше нет, спасибо, Валерия Михайловна! Акт о выполнении договора подпишем в понедельник, деньги бухгалтерия перечислит пятого числа.

- В таком случае, я с вами прощаюсь, - Лера встала.

- Темно уже, - Бахтин обернулся на окно. – Как же вы пойдёте по такой темноте? Давайте, я прикажу охране вас проводить!

- Не нужно, меня муж встретит, - ответила она уже от двери. – До пятницы!

Стоя в коротком и узком коридорчике, она вспомнила, как мелькал непонятный мужской силуэт вон там, на переходе от служебных комнат к Греческой галерее. В синем камзоле, в белом парике с косицей…

- Интересно, этот любитель исторических костюмов рядился под Григория Орлова или под императора Павла? – спросила она сама у себя, и вздрогнула от того, как странно прозвучало эхо в пустых комнатах.

Игорь ждал её на улице у входа в музей. Открывая дверь, Лера нащупывала в сумке зонт, но оказалось, что дождь кончился, только в воздухе висела мельчайшая водяная пыль.

- А ты чего здесь, а не в дежурке у охраны? – спросила она, зябко ёжась.

- Люди там работают, за мониторами следят, - пожал плечами Игорь. – Чего им мешать? Лучше подышать, чувствуешь, какой воздух после дождя?

Лера вздохнула поглубже и кивнула. Воздух и в самом деле был… упоительный, вот не придумать другого слова. Почти сладкий – не на языке, а, кажется, во всём теле.

- Пойдём не торопясь, будем гулять, - сказала она. – Мы ведь никуда не спешим?

- Даже если бы спешили, выкроить четверть часа на прогулку просто обязаны. Через пять дней вернёмся в Питер, там такого воздуха нам не дадут.

На лавочке у подъезда обнаружилась знакомая фигура. Капитан Линецкая собственной персоной сидела, запрокинув голову к очистившемуся небу и рассматривая звёзды.

- Ты чего не поднялась, во дворе маешься? – поинтересовалась Лера. – Люсенька дома, вон, окна горят.

- Воздухом дышу, - ответила Линецкая, вставая. – Тебя дожидаюсь.

- Тогда идём! – и Игорь открыл перед дамами дверь.

Люсенька встретила их традиционно.

- Мойте руки и за стол! – скомандовала она. – Сегодня у нас грибные щи и котлеты с картофельным пюре и зелёным горошком.

- Супер! – откликнулся Игорь. – Лера почему-то никогда не варит грибные щи.

- Потому что твой сын их не ест! – откликнулась из ванной Лера. – Он вообще капусту не ест никакую, кроме брюссельской.

- Брюссельской? – поперхнулась Линецкая. – Он добровольно ест эти зелёные шарики?

- И очень даже любит, - кивнула Лера. – Да, можешь начинать восхищаться прямо сейчас!

Разговоры о делах за едой Люсенька пресекла моментально и жёстко.

- Вот будет чай с яблочным пирогом, переберётесь в гостиную, там и обсудим все накопанные детали, - сказала она, ставя на стол сметану.

Нельзя сказать, что Леру очень огорчил этот диктат. Щи были вкусными, сметана густой, котлеты пахли из-под сковородочной крышки совершенно правильно, так что вполне можно было пока что неторопливо поговорить о том, какие грибы уже появились на рынке, во сколько приходит «Сапсан», которым приедут Лерины родители, и во сколько Люсенька планирует отправиться на бал-маскарад.

При словах «бал-маскарад» Линецкая вскидывалась, словно боевой конь при звуке трубы, но старательно брала себя в руки. В конце концов, сколько нормальный, умеренно голодный человек может потратить на съедение тарелки щей и котлеты? Десять минут? Пятнадцать? Можно потерпеть.

И она терпела.

Наконец Люсенька торжественно поставила на стол пирог, пахнувший уже совершенно неприлично: яблоками, корицей, ванилью, августом, домом… Линецкая строгим голосом сказала себе, что личные неприятности она никому вываливать не станет, сама справится.

Большая уже девочка.

Тут же невыносимо захотелось прижаться щекой к уютному шёлковому плечу пожилой дамы и зареветь, как в детстве, со шмыганьем носом и горькими всхлипываниями. Она потёрла щёки ладонями и стала убирать со стола тарелки и приборы.

***

- Значит, Охотничий клуб, - переспросила она задумчиво, когда Лера закончила рассказывать всё, накопанное за сегодняшний долгий день. – Мало нам Общества коллекционеров, так вырисовывается ещё и Охотничий клуб. Аристократы, разгрызи меня гром… Хорошо, завтра позвоню этому председателю клуба. Спасибо, Лер.

- И ещё Шатрова, - напомнила Лера. – Насчёт ревности и отвергнутых женщин все всё помнят.

- «В аду нет такой ярости, какую может проявить отвергнутая женщина», - процитировал Игорь.

- Уайльд? – спросила Линецкая.

- Фигушки! – с удовольствием возразила Лера. – Вовсе даже Уильям Конгрив!

Линецкая пожала плечами.

- Да и пожалуйста! Главное, что у неё был мотив.

- Я не очень себе представляю, как женщина тащит тело довольно крупного мужчины через несколько комнат и коридоров и заталкивает в балюстраду, - покачала головой Люсенька. – Тем более, что Антон Сольников был довольно крупным мужчиной.

- Согласна. Но проверить всё равно надо, - нахмурилась Линецкая. – И найти мозаичистку в Питере, завтра займусь. Тогда, надеюсь, к вечеру у меня будет достаточно материалов по делу, чтобы у меня его не отобрали, - она вздохнула. – Если это вообще теперь имеет какое-нибудь значение…

- Поясни?

- Да ладно, неважно. Не про расследование.

- Маша, - Люсенька взяла её за локоть и тряхнула. – Если где-то и можно рассказать не о расследовании, так это здесь. Потому что это единственное, как я понимаю, место в мире, где от тебя не ждут результатов. Говори, что случилось? Бывший муж решил доставать?

- А почему вы так решили? – намокшие было глаза Марии моментально высохли.

- А что ещё может беспокоить успешную в работе пока что бездетную женщину? Только мужчина или родители.

- Родителей нет, - вздохнула Линецкая. – Ну да, муж. Я же говорила, что Кирилл уехал в Екатеринбург? Ну вот, а сейчас зовёт меня. У них должна освободиться майорская ставка в убойном отделе, и у меня есть хороший шанс её получить. Ну, и звание под неё тоже, там вообще всё быстрее движется.

- То есть, вы не разводились? – прямо спросила Лера.

Линецкая в ответ махнула головой.

- А ты сама как настроена?

Пожатие плеч.

- А что Кирилл говорит?

- Говорит, что соскучился, - Линецкая вздохнула. – Что есть служебная квартира в хорошем районе. Что должность, на которую готовы меня рассмотреть. Что город отличный, большой, правильный, и что он меня ждёт.

Лера подумала, покусала губы и уже открыла рот, чтобы вынести вердикт, но её опередил Игорь.

- Маш, а ты в отпуске была в этом году?

- Я и в прошлом не была, - хмыкнула Линецкая.

- Ну так кто тебе мешает сделать всё по порядку?

- В смысле?

- Закрыть дело об убийстве Сольникова. Взять отпуск на пару недель. Слетать в Екатеринбург и посмотреть, как там оно. А потом уже принять решение. Всё просто!

- Ну да, - Линецкая откинулась на спинку кресла и, глядя в тёмное окно, повторила. – Всё просто. Нужно закрыть дело.

[1] Хорева – дама начитанная, это и в самом деле цитата из рассказа О.Генри «Справочник Гименея»

Глава 15

«Вот опять я в нашей милой Гатчине, и ты не можешь себе представить, до чего я рад и как наслаждаюсь... погода отличная, теплая, воздух чистый, и главное — тишина и нет этой несносной городской суеты!». Из письма императора Александра III жене, императрице Марии Фёдоровне 14 апреля 1892 г.

Утро четверга начиналось неплохо.

Да что там, отлично оно начиналось! Во-первых, в окно светило солнце, и светило как-то так уверенно и спокойно, что любому было понятно: дождь кончился, лето продолжается. Во-вторых, сын вчера вечером прислал фото – линейка, пьедестал почёта, и он, Никита Глебов, стоит на верхней ступени. Первое место, чемпион лагеря по троеборью, не жук начхал! В своей возрастной категории, но это неважно, всё равно – чемпион.

И Лера не могла удержаться, то и дело вытаскивала телефон и любовалась на сына в пропотевшей майке. Губы сами собой расплывались в улыбке.

Но и это было не всё, что делало утро особенно хорошим!

В-третьих, сегодня можно было никуда не спешить. Лера так и делала, валялась, пока ещё удавалось держать глаза закрытыми, потом неспешно пила кофе, потом так же неспешно поползла в душ. Родители взяли билеты на «Сапсан», прибывающий в Питер в половине пятого, значит, выехать из Гатчины надо было в три, а до этого времени она имела право считать себя совершенно свободной.

Скорый приезд родителей был четвёртым пунктом в списке четверговых радостей. Лера по ним соскучилась и надеялась, оттрубив завтрашний бал-маскарад, провести с мамой и папой оба выходных.

Ехать встречать они должны были вместе с Игорем, поэтому она каждый раз вздрагивала и косилась, когда его телефон издавал громкую трель. Муж возводил глаза к небу, отвечал на звонок, говорил кратко и веско, и всё разруливалось как-то само собой.

От своего телефона Лера подлостей не ждала, поэтому, когда в час дня раздалась развесёлая мелодия из сериала про Дживса и Вустера, она даже не сразу поняла, в чём дело.

- Тебе звонят, - с некоторым ехидством сообщил Игорь. – Твой телефон лежит в спальне на тумбочке у кровати.

- Р-р-р! – содержательно ответила Лера.

Гаджет успел замолчать к тому моменту, когда она до него дошла, но, стоило взять его в руки, немедленно разразился Лере в лицо радостным регтаймом. Звонил Бахтин.

Бахтин, который прекрасно знал, что Лера сегодня выходная.

- Добрый день, Сергей Сергеевич, - произнесла она.

- Валерия Михайловна, вы… точно сегодня не появитесь?

- Абсолютно точно. Мы вот уже на выходе из дома, едем встречать моих родителей.

Она не стала задавать прямо-таки напрашивавшийся вопрос, что же случилось. Так вот спросишь, и окажется, что только ты можешь заткнуть дырку в плотине[1], других кандидатур нету. Впрочем, Бахтин вопроса дожидаться не стал, а задал свой.

- Скажите, Валерия Михайловна, а кто сегодня занимается костюмами и прочей подготовкой к завтрашнему маскараду?

- Музыкой – Катя Воробьёва и Алексей Мамедов, - стала перечислять Лера. – Светом – Крашенинников. Про ларьки с водой и едой я ничего не знаю, это буфет, их вотчина. Костюмы – Лиля Сиротина и Рада Несвицкая. Да там костюмов-то не осталось практически, два или три всего, на случай какой аварийной ситуации. Сергей Сергеевич, это всё расписано в том самом плане, вы помните? Свет – пункт девятый, костюмы – третий, музыка – четвёртый. И ответственные там указаны.

- Да в том-то и дело… - в голосе директора звучала явная растерянность. – Сиротина не пришла сегодня. Она вам вчера ничего не говорила?

- Нет, ничего. Ну, то есть, она у меня плащ попросила, потому что дождь ещё шёл, и всё. Она ушла, я ещё минут на двадцать задержалась.

- Понятно.

- И что, она не звонила и ничего не передавала?

- Да если бы передала, я бы вас не беспокоил! Ладно, - Бахтин вздохнул и уже окрепшим голосом повторил. – Ладно! Извините, Валерия Михайловна, я разберусь. Всего доброго.

Он отключился. Лера задумчиво постучала по ладони ребром айфона. Игорь терпеливо смотрел на неё, словно на принтер, задумавшийся перед тем, как распечатать окончательное решение.

- Это странно, - медленно сказала Лера. – Это очень странно. У Лильки есть свои недостатки, но она хороший работник. И экскурсовод хороший, и всё остальное… умеет. Чтобы Сиротина прогуливала, мне никто не рассказывал, а в этом коллективе сведения не задерживаются.

- Может, заболела, - предположил Игорь.

- Прямо сразу до бессознательного состояния? Вчера была вполне бодра и весела. Да даже если бы так, она ж не одна живёт, там ещё мама и старшая сестра имеются! И что-то такое она говорила, что замуж за Крашенинникова собирается. Даже если бы не дома ночевала, так Пашка бы о болезни сообщил.

- Уверен, что всё разъяснится самым простым образом, бытовые подробности. Давай-ка, собирайся потихоньку, нам скоро уже выдвигаться.

- Да, ты прав. Нужно ещё проверить, всё ли в порядке у родителей в квартире. После Шарлеманя я, конечно, прибрала, но всё равно, лучше убедиться.

Лера переоделась из домашней одежды в джинсы и льняную рубашку, проверила, всё ли лежит в сумке – кошелёк, телефон, помада, пачка носовых платков, сумка-шоппер с какой-то выставки… Вроде всё на месте. Потом она вздохнула, достала телефон и сказала мужу.

- Мне нужно ещё пять минут. Позвоню Линецкой, скажу про Лилю. Мне не нравится, что её нет на работе.

- Тебе-то какая разница? – удивился Игорь. – Да мало ли почему она не вышла? Заболела, ногу подвернула, проспала, устала и решила взять день в счёт отпуска…

- Игорь.

- А?

- Лилька очень ответственная, понимаешь? Ни разу такого не было, чтобы она даже опоздала, не то, что не пришла. Я её не сильно люблю, это правда, но она ответственный сотрудник и хороший специалист.

Похоже было, что дважды повторённое слово «ответственный» Игоря убедило, если не в правоте жены, то, по крайней мере, в том, что спорить с ней бесполезно. Поэтому он пожал плечами, сел в кресло с телефоном в руках и открыл новостной канал.

Линецкая ответила не сразу, наверное, на пятый или шестой гудок.

- Лер, я занята, - сказала она полушёпотом.

Фоном слышны были мужские голоса.

- Одна минута, Маш. Сегодня не пришла на работу Лиля Сиротина, мне Бахтин звонил.

- И что?

- Не знаю. Но мне беспокойно.

Со вздохом Линецкая пообещала:

- Позвоню туда, попрошу участкового проверить, что и как. Всё, пока, у меня совещание. Вечером позвоню!

И отключилась.

- Ладно, - Лера снова сунула телефон в сумку. – Что могла, я сделала. Игорь, пойдём, мы хотели ещё к родителям заглянуть!

Открыв дверь и шагнув в родительскую квартиру, она ахнула и схватила Игоря за руку. Из ванной слышалась явственная капель, а на полу в коридоре стояли лужи воды, на которыми поднимался пар.

- Господи, что это?

- Потоп, - флегматично ответил муж. – Только вот откуда? Соседей над нами нет, только крыша.

- Чердак, - прошипела Лера сквозь зубы. – Треклятый технический этаж, по которому проходят треклятые трубы. Да что ж это такое, что делать-то?

- Так… - Игорь взглянул на часы. – До прибытия поезда полтора часа. Поезжай, встречай родителей, а я буду звонить в диспетчерскую. Люсенька где сегодня?

- Ушла куда-то с подругами. Собиралась вернуться к пяти часам.

- Позвони ей и предупреди, что тут авария. И не переживай так, разберёмся! – он подтолкнул жену к двери. – В конце концов, это наименьшая из неприятностей, какая могла случиться, и уж вовсе не катастрофа.

Оказалось, что Игорь прав. В который уже раз? Лера не считала, просто запоминала и думала о том, как ей повезло. Однажды она даже попробовала сказать об этом мужу, а тот улыбнулся, прижал её к себе и поправил:

- Нам обоим повезло, и это здорово!

Ну вот, он оказался прав и в этот раз: никакой катастрофы не было. К моменту, когда Ирина Сергеевна и Михаил Павлович переступили порог собственной квартиры, с потолка в ванной уже не капало, лужи на полу были вытерты, а Игорь стоял возле дверей и разговаривал со слесарем Петром Ивановичем.

Пётр Иванович был свой, здешний, гатчинский, жил через два дома по этой же улице и ремонтировал краны, батареи и прочее хозяйство всю жизнь, сколько Лера себя помнила. Он даже и внешне не особо изменился за последние много лет, разве что сменил серый заляпанный комбинезон на яркий, форменный, зелёный с оранжевыми полосами. И ещё чемоданчик для инструментов у него теперь был другой, тоже зелёный с оранжевым, на колёсиках.

- Михал Палыч, моё почтение! – сказал слесарь густым басом. – Ирина Сергеевна, здрасте! Значит так, я там временно закрыл на чердаке, до завтра заплата продержится точно. А завтра я приду с утра, воду перекрою, и мы трубу полностью заменим. Только я рано приду, в восемь! – добавил он с некоторой насмешкой человека, начинающего работать в тот час, когда всякие «совы» ещё даже глаза не открывали.

- Хоть в шесть, - пожал плечами Лерин отец Михаил Павлович. – Главное, чтобы сделано было.

Когда слесарь ушёл, и колёса его шикарного чемоданчика с инструментами простучали по ступенькам, Ирина Сергеевна вздохнула.

- Вот точно кто-то сказал: пока совы спали, жаворонки захватили мир.

- Да ладно, ерунда! – махнул рукой Михаил Павлович. – Пойдёмте чай пить, я слышу, что пахнет Люсенькиным пирогом. Ирочка, подарки у нас где, в твоём чемодане или в моём?

Уже поздним вечером, почти ночью, засыпая рядом с мужем, Лера почему-то вспомнила чемоданчик с инструментами. «Я же такой точно где-то видела! Вот только где? Ой, какая ерунда лезет в голову, когда уже почти спишь…». И она уплыла в сон.

***

У капитана полиции Марии Линецкой четверг выдался совсем не таким безмятежным, как у её бывшей врагини, а теперь почти лучшей подруги.

Ну, во-первых, спать сколько влезет Линецкой бы никто не позволил: будь любезна быть на рабочем месте с самого утра, за полчаса до начала утреннего совещания. Как установили жаворонки, во всём мире государственные учреждения начинают работу в нечеловечески раннее время.

Во-вторых, именно на вечер четверга её начальник назначил срок, когда должны быть предъявлены результаты расследования дела об убийстве в Гатчинском дворце. А, положа руку на сердце, имеющиеся данные трудно было назвать результатом. Разве что промежуточным.

В-третьих, исчезновение одного из фигурантов дела, то есть экскурсовода Лилии Сиротиной, вообще ни в какие ворота не лезло! Говоря откровенно, она и в число фигурантов попала только потому, что всем и каждому рассказывала о своей помолвке с Павлом Крашенинниковым, а уж этот персонаж точно был и оставался под подозрением с самого начала! Почему? Да потому, что технический отдел музея – слесаря, ремонтники, строители, электрики и айтишники, - занимали немалую часть подвалов дворца, а именно в подвал вели три из пяти тайных ходов! У Крашенинникова же имелись свои, отдельные апартаменты, куда ходу не было никому, кроме него. И Линецкая была готова поспорить на что угодно, что про потайные ходы Павел знал всё, а может быть, и чуточку больше, чем всё.

Мысль о Сиротиной покою не давала, и Мария отправила одного из сотрудников отдела к ней на квартиру, а второго – на вокзал и автостанцию, выяснять, не уехала ли девушка из Гатчины поутру.

Она в сотый раз перебрала документы по делу – протоколы допросов, отчёт патологоанатома, протоколы осмотра места происшествия… Перебрала ещё раз, и посмотрела на оставшегося в отделе лейтенанта Халапина фирменным тяжёлым взглядом.

- А скажи мне, Коля, почему я не вижу среди документов бумаги об осмотре хранилища бронзы?

- Марь Васильна, так мы ж его опечатали сразу после того, как установили, что убийство там и произошло! – широко раскрыл свои голубые глаза Халапин. – Отсняли место происшествия, криминалисты там всё вылизали, отпечатки и всякое прочее взяли, ну, и опечатали. Больше туда никто и не заходил.

- Вот от криминалистов я всё получила, документы есть, - Мария заговорила тише, получилось немного устрашающе. – А описания самого хранилища и находящихся в нём ценностей я не вижу!

- Всё есть, Марь Васильна! – бодро отвечал Халапин. – Посмотрите страницу тридцать пятую и тридцать шестую, там списочек-то и присутствует!

- Списочек есть, Коля, а подтверждения специалиста, что это те самые ценности, которые должны содержаться в хранилище – нету, - Мария вздохнула и взялась за телефон. – Сергей Сергеевич? Добрый день, Линецкая беспокоит. Скажите, при осмотре хранилища бронзы кто-то из сотрудников музея присутствовал. Нет? Это упущение. Придётся нам с вами провести повторный осмотр, как можно скорее.

Длинный стон, донесшийся с другого конца телефонной линии, наглядно показал, что именно этого самого осмотра директору музея и не хватало для полного счастья, всё остальное он уже обрёл.

- Не сегодня? – переспросила Линецкая. – И не завтра? Бал-маскарад? И мэр прибудет? Простите, Сергей Сергеевич, но до субботы это точно ждать не может. Хорошо, завтра в девять утра. И позаботьтесь о том, чтобы присутствовал специалист по бронзе. Понимаю, что найти независимого специалиста непросто, но думаю, из Питера можно пригласить. Хорошо, договорились, до завтра!

Она положила трубку и сурово посмотрела на лейтенанта Колю. Просто так посмотрела, профилактически. Потом вздохнула и снова взялась за бумаги.

Вернувшиеся оперативники сообщили: дома Лилия Сиротина со вчерашнего дня не появлялась. В квартире находились мать и сестра, обе были уверены, что Лилия осталась ночевать у жениха, она вообще больше уже жила там, чем дома по месту прописки. Ни на вокзале, ни на автостанции её по фотографии не опознали, что, впрочем, ничего не значило: и там, и там за день проходило немало девушек в джинсах и футболке, и никто на них не обращал особого внимания.

- Да она вполне могла на машине уехать! – пожал плечами сержант Костиков. – Хоть в сторону Питера, хоть на Псков. И ищи-свищи эту машину.

- Камеры?

- Маш, ну знать бы ещё, что искать по этим камерам, в какое время и в каком направлении! – пожал плечами самый старший из её подчинённых, невозмутимый гигант Лёша Алимов. – Последняя точка, которая чётко фиксируется – это дворец в половине седьмого вечера в среду. Глебова отдала Сиротиной плащ, и та ушла в сторону главных ворот. Оттуда она могла пойти прямо и выйти к станции, могла повернуть направо и оказаться дома, а могла сесть в стоящую за углом машину и уехать.

- А откуда мы знаем, что она пошла к главным воротам? – спросила Мария.

Оперативники переглянулись.

- Надо камеры в парке отсмотреть за вчерашний вечер, - вздохнул Алимов. – Ну вот и есть занятие на сегодня!

- Отсматривай! А я сяду звонить представителям высшего общества, – и она мрачно усмехнулась.

Телефон, указанный на визитке, долго не отвечал. Куда-то в неизвестность шли гудки, и Линецкая, терпеливо ожидая ответа, мысленно поблагодарила незнакомого пока председателя охотничьего клуба «Сезон» за хороший вкус. Мог бы и поставить вместо обычных скучных гудков какую-нибудь развесёлую мелодию или песенку попопсовее. Хотя, наверное, это почтенный старец с седой бородой, про нынешнюю попсу он если что и знает, так от внуков. И не одобряет.

Линецкая не успела додумать эту мысль, и представить себе старца, почему-то подозрительно напоминающего Санта-Клауса, тоже не успела. Гудки в телефоне вдруг кончились, что-то щёлкнуло, и в ухо ей ударил шум. Множество голосов, фоновая музыка, звон посуды… Мужской голос проговорил громко:

- Одну минутку, я отойду куда-нибудь, где потише!

Звуки отдалились и стихли, щёлкнул дверной замок, и тот же голос прозвучал уже нормально.

- Добрый день, слушаю вас.

- Юрий Александрович? Добрый день, вас беспокоит капитан Линецкая из Гатчинского управления полиции, отдел особо тяжких преступлений.

- Здравствуйте, капитан Линецкая, - голос потяжелел. – Чем могу быть полезен?

- Возможно, вы могли бы поделиться с нами сведениями об одном из членов вашего клуба. Хотелось бы встретиться с вами, и как можно скорее.

- Вот как? – мужчина помолчал, обдумывая, потом вздохнул. – Ну, если вы сможете подъехать в ресторан «Загородный», это…

- Я знаю, где это, спасибо!

- Только имейте в виду, я буду здесь до пятнадцати часов, потом уеду.

- Минут через тридцать-сорок приеду.

Она отключила телефон и сказала своим сотрудникам, столпившимся возле одного из компьютеров и неотрывно туда глядящим:

- У нас, возможно, есть свидетель по делу. Костиков, досмотришь записи с камер, Алимов, со мной.

- Мы тут кое-что уже увидели… - начал говорить Алимов.