Гатчинский призрак

- Вот по дороге и расскажешь.

До ресторана «Загородный» ехать было минут двадцать-двадцать пять, если не попасть в пробку. Линецкая вырулила из переулка на относительно широкую улицу, поглядела на навигатор – вроде бы вся дорога зелёная, - и кивнула Алимову.

- Рассказывай, Лёш.

- Во-первых, четыре камеры отследили, как уходила Сиротина, - неторопливо начал Алексей. – И пошла она, в самом деле, не к главным воротам, а мимо Собственного сада и через Карпин мост..

- Интересно…

- Вот только последняя камера, которая её записала, возле Карпина пруда. Дальше все камеры в этой части парка, не работали.

- Ещё интереснее, - прошипела сквозь зубы Линецкая. – Получается, она могла выйти через Адмиралтейские ворота, пройти мимо оранжереи и через калитку или воспользоваться Берёзовыми воротами, так?

- Так. Ну, почти так, Адмиралтейские ворота в шесть вечера закрывают, поэтому калитка возле оранжереи или Берёзовые. Только мне всё равно непонятно, зачем ей было идти в ту сторону.

- Поясни?

Алимов откашлялся.

- Домой ли Сиротина собиралась идти, или к Крашенинникову, всё равно через главные ворота было бы правильно. Только дальше сворачивать разными дорогами. А так, как она пошла, вы ж знаете, Попадаешь на перекрёсток: или по Хохлова дальше, или по Крупской. Там нет ничего такого, что бы могло ей понадобиться, только жилые дома.

- Ладно, будем копать. Надо выяснить, почему камеры не работали, запиши.

- Уже.

- Уже узнал или уже записал?

- Уже направил официальный запрос коллегам в ГИБДД, чтобы посмотреть и те камеры, что на улицах стоят, - объяснил Алимов терпеливо. – Те, что в парке, проходят по дворцовому ведомству, я велел Костикову дозвониться и узнать.

- Хорошо. А что у тебя было во-вторых?

- Мы посмотрели дальше по записи. Через восемнадцать секунд за женщиной в оранжевом плаще от входа во дворец шёл ещё один человек.

- Кто?

- Фигура в джинсах и серой толстовке, всё, что можно понять. По росту и манере двигаться, скорее всего, мужчина, хотя сами знаете, всякое бывает. Неизвестный старался держаться в тени и от камер лицо отворачивал.

- Значит, знал их расположение.

Алимов махнул рукой.

- Да их даже голуби уже, наверное, запомнили! В любом случае, человек за женщиной в оранжевом плаще следил, и точно так же исчез из поля зрения за Карпиным мостом.

Линецкая свернула на парковку возле ресторана и оценила набор стоящих там машин: пара «Ягуаров», несколько «Гелендвагенов», «Бентли» и прочие «Лексусы». Она припарковала свой скромный синий «Мондео» и повернулась к Алимову.

- Значит, женщина в оранжевом плаще, да, Лёша?

- Лица нигде не видно, - спокойно ответил тот. – Вполне может быть, что такой же плащ был у кого-то ещё из сотрудников или задержавшихся посетителей. Или, например, Сиротина решила, что дождь утих, и плащ отдала кому-то. Пока у нас нет доказательств, что на записи она.

- Согласна, - и Линецкая кивнула. – Теперь по предстоящей беседе: я задаю вопросы, ты молчишь. Скромно давишь массой. Если что, я тебе мяч брошу.

- Понял.

Алимов вышел из машины, осмотрелся и хмыкнул.

***

Девушка в форменной белой блузке с бейджем «Ольга» провела оперативников через полупустой ресторанный зал к скрытой за малиновой шторой лестнице. Потом по коридору второго этажа, миновав десяток одинаковых белых дверей без каких-либо опознавательных знаков, они дошли до витой колонны, за которой пряталась ещё одна дверь, выкрашенная под цвет стен в оливково-зелёный. Ольга постучала и через миг эту дверь распахнула.

Комната, куда вошли оперативники, оказалась полукруглой ротондой с десятком высоких окон. Круглый стол с дюжиной стульев, на столе бутылки с водой, стаканы и салфетки. На стенах множество карандашных рисунков в простых деревянных рамках: зайцы, олени, кабаны…

«Неожиданно! – подумала Мария. – И с улицы эту ротонду не видно. Интересно, что у них за теми дверями, мимо которых мы шли? Ну не бордель же, место вроде бы приличное… Очень всё это странно».

С председателем клуба «Сезон» тоже всё оказалось совсем не так, как представляла себе Мария. Ей отчего-то казалось, что важный человек, главный охотник среди охотничьей элиты, должен быть похож чем-то на английского лорда: высокий, сухопарый, с тонкими губами и ироничным выражением лица. Иногда Линецкой даже мерещился монокль, но этот морок она отгоняла всеми силами. Да, она прекрасно знала, что большинство этих самых лордов выглядит совсем не так, как показывают в кино. И о том, что не стоит заранее рисовать себе облик свидетеля, капитан Линецкая тоже была осведомлена. Но поделать с собой ничего не могла: «жёсткая верхняя губа»[2] стояла перед глазами.

На самом деле всё, разумеется, оказалось совсем не так.

Во-первых, Юрий Александрович Минаев оказался невысоким и довольно упитанным господином с носом картошкой, весёлыми голубыми глазами и рыжей, довольно растрёпанной, шевелюрой. Пожалуй, кто-нибудь невежливый назвал бы его «колобком».

Во-вторых, чего в нём не было, так это невозмутимости. Минаев всё время улыбался, посмеивался, похохатывал, и при этом ни минуты не сидел на месте: расхаживал по комнате, поправлял висящие на стенах рисунки, переставлял на столе бутылки с водой и стаканы.

В-третьих, он был открыт и чрезвычайно доброжелателен, так что на миг Линецкая даже засомневалась, стоило ли брать с собой страшноватого Алимова? Может, лучше было поехать одной?

Кстати, на Алимова господин председатель и вовсе никакого внимания не обратил. То есть, он поздоровался, конечно, а потом словно исключил массивную фигуру лейтенанта из поля зрения. Это было странно, необычно, и Линецкая отметила себе, что потом нужно будет обдумать и обсудить с коллегами данное обстоятельство.

- Прошу вас, садитесь! – Минаев отодвинул один из стульев, подождал, пока Мария сядет, и устроился напротив. – Итак, вы капитан Линецкая? А по имени и отчеству?

- Мария Васильевна. Это мой коллега лейтенант Алимов.

- Замечательно! – он засиял так, что, кажется, от волос побежали по комнате блики. – А я Юрий Александрович Минаев, как вы, вероятно, догадались, - широкая улыбка. – До пятнадцати ноль ноль полностью в вашем распоряжении.

- Думаю, так много времени нам не понадобится, - Мария положила перед собой телефон и спросила. – Вы не будете возражать, если я включу запись?

- Прошу вас.

- Итак, Юрий Александрович, мы беседуем с вами в рамках расследования по делу об убийстве Антона Сольникова. Вы с ним были знакомы?

- Был. И очень хорошо, - вся весёлость слетела с Минаева, словно и не улыбался он только что. – Можно сказать, что Антон был моим близким другом.

- Тогда, пожалуйста, расскажите о нём. Как давно вы были знакомы, общались ли помимо охотничьих дел, известно ли вам что-нибудь о его семье, близких?..

Минаев вздохнул, потёр ладонью лицо и стал говорить.

- Мы знакомы… Ну, больше десяти лет точно. Антона привёл в клуб профессор Санаев, его учитель. К сожалению, Иван Константинович умер в прошлом году, ну, да ему и лет было за восемьдесят, да… Так вот, поначалу Антона интересовала не столько охота, сколько охотничьи сцены. С точки зрения их изображения в бронзе, вы же знаете, что это была одна из популярных тем для салонной бронзы? – ответа Минаев не ждал. – Потом, после нескольких выездов, он постепенно увлёкся, попробовал и сам взять в руки ружье, а уж после первого добытого зайца!.. Ну и мы постепенно сдружились, как вы выразились, помимо охотничьих дел. Правда, где-то с полгода назад Антон как-то от всего этого отошёл, в апреле ни разу не выезжал на охоту.

- А разве весной разрешено?

- Конечно! Здесь, в Гатчинском районе – с третьей субботы апреля на гуся и уток, с четвертой – на вальдшнепа, тетерева и глухаря. Антон никогда эти дни не пропускал, а в этом году отказался. Другие дела, сказал.

- А какие, не знаете? - Линецкая чуть подалась вперёд.

- Знаю, - Юрий Александрович вздохнул. – Женщина у него появилась, всерьёз. Он меня потом с ней познакомил.

- И?

- И честно сказал, что не хочет тратить время, которого у них с Екатериной и так мало.

- Екатерина… А фамилию не знаете?

Минаев развёл руками.

- Да помилуйте, Мария Васильевна, зачем же мне её фамилия? Екатерина, и всё. Знаю только, что живёт она где-то на Петроградской стороне, и работает в какой-то довольно крупной частной фирме, специализирующейся на мозаиках. Реставрация, восстановление, создание, все дела.

- Что же, это уже немало. Что-то ещё расскажете о Сольникове? Были ли у него враги, недоброжелатели, какие-то конфликты?

Тут Минаев задумался, и думал долго.

- Знаете, вот крутится какое-то воспоминание, а поймать не могу. Вроде бы месяца два назад Антон приехал в клуб такой… не сердитый, не злой, а скорее раздосадованный, и пожаловался на одного из коллег. Но вот суть разговора я вспомнить никак не могу, хоть убейте!

- Убивать я вас точно не буду, - хмыкнула Линецкая. – Но попробуйте вспомнить, это может оказаться важно. А здесь, в клубе, всё было ровно?

- Ну… - Минаев отвёл глаза. – Тоже, конечно, всякое бывало. Но открытых конфликтов точно не случалось ни разу!

[1] Имеется в виду мальчик Ханс Бринкер, персонаж романа писательницы Мэри Мейпл Додж «Серебряные коньки», по легенде именно таким образом спасший от наводнения город Спаарендам.

[2] Выражение «жесткая» (или «твердая») верхняя губа (stiff upper lip) описывает способность человека сохранять абсолютное спокойствие, мужество и невозмутимость, скрывая страх, боль или горе в трудных обстоятельствах