Читать книгу Узница ледяного озера (Анна Блейк) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Узница ледяного озера
Узница ледяного озера
Оценить:

4

Полная версия:

Узница ледяного озера

– А я не осуждаю. Я же переживал подобное, забыла? Отец ушел от нас к своей аспирантке. Ему было сорок, ей двадцать пять. До сих пор счастливы в браке.

Последняя ремарка была лишней.

– Ему за пятьдесят. Ей – тридцать.

– Один ноль в твою пользу. Твоя ситуация конечно же значительно трагичнее. Сочувствую, Герда. Чем будем спасаться? Тонна мороженного, топпинги и слезливые сериальчики?

Невольно смеюсь. Ладно, окей, ему удается вернуть мое расположение. Я расслабляюсь, переставляю сумку на чемодан и разворачиваюсь в кресле к нему лицом. Антуан, все это время сидевший, опершись о колено, выпрямляется и вздергивает голову так, будто я вдруг попыталась его поцеловать, а он решил строить недотрогу. Нарисованная воображением картина столь нелепа, что я снова смеюсь. И его глаза тут же вспыхивают, растеряв всю холодность. Он поднимает руку и проводит пальцами по волосам, отбрасывая темные пряди назад.

– Вот, – комментирует мой смех Антуан. – Наконец-то.

– Когда мы виделись в прошлый раз, ты отдавил мне ногу и убежал.

– У меня был пубертат, а тебя навязали родители.

– А сейчас ты бросил всех на вечеринке и примчался за мной в аэропорт, уж не знаю, действительно ли у тебя самолет или ты спешно решил куда-то полететь. У меня только два комментария. Какого черта ты творишь? И «спасибо».

Он протягивает мне руку ладонью вверх. Я гляжу на нее, не понимая, и тогда он пару раз сжимает кулак, приглашая прикоснуться. Я повинуюсь и его пальцы осторожно обхватывают мои. Прикосновение, но мне не хочется убежать или спрятаться. Я не чувствую ничего, кроме тепла и уюта. И от этого ощущения тоже хочется плакать.

– Чтобы тебя ни расстроило, это не должно портить вечер. Меня вообще не должно было там быть, отец настоял.

Приятно-то как. Моя рука в его и этот взгляд глаза в глаза. Мы не виделись кучу лет, повзрослели. Я успела похоронить мать, узнать, что я не дочь своего отца, чуть не погибнуть от руки психопата в ледяных водах озера под Парижем, обрести и потерять отца и поступить в полицейскую академию. Чем занимался он? И когда он успел превратиться в… себя?

Через несколько минут он осторожно забирает руку, напоследок сжав мои пальцы, и приваливается спиной к сиденью, вытянув ноги и закрыв глаза. Я улыбаюсь, достаю телефон и открываю программу для чтения. На душе еще скребут кошки, но убивать уже не хочется.

Глава вторая

Кофейня у здания суда

Жаклин

Накануне

Пти-Мулен-де-Серне, окрестности Парижа


Как это глупо, как это по-детски, как это не похоже на ту, которой суждено стать единственной наследницей рода Бальмон, но я снова и снова приезжаю в Пти-Мулен-де-Серне, зная, что еще долго не предоставится подобной возможности, ведь зимой я вероятнее всего не рискну нарушать мрачное единение лесного озера.

Я каждый раз являюсь сюда, чтобы заставить себя вновь и вновь пережить тот момент, когда я, шестнадцатилетняя девочка, неспособная никому причинить вред, нашла в себе силы, чтобы почти убить человека, пытавшегося уничтожить меня. Это озеро в какой-то степени открыло мне глаза на саму себя тогда и снова открывает каждый раз, будто даруя безмолвное разрешение быть собой, какой бы я ни была на самом деле, как бы ни отличалась от той, кем должна стать, повинуясь гнету фамилии и семьи.

В тот момент, когда я оказалась на границе жизни и смерти, отец предстал перед моими глазами не просто спасителем, я по-настоящему увидела в нем того единственного человека, которому действительно есть дело до моего будущего, того единственного, кто незримо присутствовал в моей жизни с рождения. Да, может быть, его внимания всегда не хватало, может быть, он должен был уделять мне больше времени, но, сколько бы я ни рылась в памяти, не могла найти неприятных моментов, связанных с отцом. Как бы моя мать ни издевалась над ним, как бы ни обманывала, со мной он всегда старался держаться с нежностью, даже если – теперь я это отчетливо вижу – мечтал скорее уехать и выбросить из своей жизни бывшую жену и все, что с ней связано.

Я его до безумия любила. И тогда я думала, что он меня тоже.

Для всего мира он остается несокрушимым идолом, олицетворяющим сами понятия «власть» и «богатство». Его боготворят и ненавидят, на него охотятся, мечтают видеть в списке гостей любого мало-мальски значимого торжества, снова и снова пытаются убить. Люди готовы лишиться всего ради его расположения. Они готовы предавать, красть для него секреты своих компаний и даже семей, они верят, Кристиан Бальмон обеспечит будущее каждому, кого посчитает полезным. Безусловно, ему это под силу. Но хочет ли? Но должен ли?

Я всегда считала себя его дочерью и, когда вскрылась правда о том, что моя мать родила от другого мужчины, долго не могла с этим смириться. И все-таки Кристиан принял меня. Более того, он поверил в меня, он показал мне силу своей любви, отцовской, той прекрасной, невероятной любви, которую настолько же израненные люди, как я, просто не заслуживают и не способны принять.

Я сбрасываю кроссовки и встаю в воду, со страхом перед которой совладать не удается до сих пор, несмотря на все усилия, а, видит бог, я стараюсь. Захожу глубже, застываю, прислушиваясь к ощущениям в теле и душе. В ответ слышу только тишину. Здесь никого нет, здесь не осталось даже полицейского ограждения, ни одной из найденных костей, ничего! И всё-таки мне кажется, что именно в Пти-Мулен-де-Серне зарыт ответ на самые важные вопросы, которые произносить вслух по-прежнему страшно.

Что с ним стало?

Как он сбежал?

Смог ли он выбраться из страны?

Жив ли? Почему я?

Что на самом деле произошло той морозной ночью у озера?

Почему мне кажется, что память играет со мной в дурную игру? Почему мне кажется, что на самом деле эта история не настолько линейна? Почему каждый раз, оказываясь здесь, я не верю в полицейские заключения?

Ален не мог убить четверых. Мне он говорил, что я первая. А что, если полиция ошибается?

А что, если ошибаюсь я?

Раздается уханье совы. Я вздрагиваю, неловко переступаю с ноги на ногу и, поскользнувшись, чуть не падаю в воду. Взмахиваю руками, пытаясь сохранить равновесие, и оглядываюсь. В это мгновение кажется, что лес жив, под ветвями деревьев затаился убийца, в лапы которого я пришла сама, будто хочу, чтобы он завершил начатое три с половиной года назад.

Никого.

Я наклоняюсь, черпаю ладонями воду, брызгаю в лицо. Снова застываю, прислушиваясь к ощущениям. Страшно? Нет. Немного холодно, ведь в этом озерце вода всегда холодная, даже в самую яростную жару. Кажется, сегодня я становлюсь еще сильнее, преодолевая привычный страх. Никто не выскакивает на меня из-за деревьев, не нарушает единения и не угрожает жизни. Здесь нет никого, страшнее меня. Злая душа этих мест спрятана в теле прекрасного юноши, которому удалось сбежать.

– Я тебя найду, – обещаю я невидимому собеседнику, выбираюсь на валун, к которому меня когда-то прижимали, кладу руку на шершавый камень и прикрываю глаза.

Камень, в отличие от воды, еще хранит тепло августовского вечера. Незыблемый, он видит прошлое. Он – свидетель того, как Франция превращалась в могучую империю, а потом теряла все, ради чего сражались десятки поколений.

Грустно, наверное, наблюдать за тем, как рушится мир.

Подбираю кроссовки и босиком шагаю в сторону дороги, туда, где стоит папин «Порше», туда, где когда-то Бальмон меня нашел, дрожащую, слабую, в мокрой разорванной одежде. Машина призывно моргает, я забираюсь на водительское сиденье, пристегиваюсь и завожу мотор.

Нужно возвращаться, пока отец не начал волноваться. Теперь он позволяет мне брать машину, но каждый раз с нетерпением ждет возвращения.

Я грустно улыбаюсь. До чего мы докатились, ищем заботу в родительской опеке.

Завтра последний день – и мне снова предстоит уехать, и он и его новая женщина смогут посвятить себя друг другу всецело.

Без ненужных взбаломошных помех.


Два с половиной месяца спустя, октябрь 2008 г

Треверберг, университетский район


– Правда ли, что по мере роста народонаселения увеличивается и количество серийных убийц, профессор?

Какой глупый вопрос. Его задает конечно же Барбара. Эта рыжая бестия делает все, чтобы привлечь к себе внимание преподавателя, ради которого, если верить ее словам, приехала в Треверберг и поступила в Тревербергский университет, вернее, в Высшую школу Следственного дела. Тут мы и познакомились в первый учебный день год назад. Тут и подружились. Но это не значит, что ее вопросы меня не бесят! Барбара ставит подбородок на ладонь и неотрывно смотрит вниз, на преподавательский стол, за которым стоит Марк Карлин. Свободной рукой она играется с прядкой волос. Образ завершают зеленые глаза с невероятными стрелками и поджатые губы, которые она принципиально не красит.

Профессор медленно переводит взгляд в нашу сторону, смотрит на меня без улыбки, скорее, с холодностью, и сосредотачивается на Барбаре.

– Считается, что общий баланс неизменен, мисс Рув.

– Но тогда убийств должно стать больше?

– Их и стало больше, – Карлин щелкает кликером, и на экран выводится ужасающего вида диаграмма. – Как вы видите, по мере роста населения нашего города общий параметр – одиннадцать целых и одна десятая убийств на сто тысяч людей населения – сохраняется. И это высокий показатель. В абсолютном значении убийств становится больше. За прошлый год было возбуждено сто сорок семь уголовных дел по статье предумышленное убийство и производным, из которых двадцать два убийства не раскрыто, еще шесть относятся к серии, завершившейся в ноябре, когда был пойман преступник. На текущий момент аналогичных уголовных дел возбуждено сто тридцать четыре, мы с вами видим отчетливую тенденцию на увеличение, особенно, если учесть ожидаемый всплеск перед Рождеством. И при этом, прошу заметить, в предложенной статистике нет дел о пропавших без вести, которые с определенной вероятностью будут переквалифицированы в «убийства» в свое время.

– С этим можно что-то сделать, профессор? – с самым невинным видом хлопает ресницами Барбара.

Интересно, что мне хочется больше, убить ее или расцеловать? Мне бы ее талант так беззастенчиво флиртовать с женатым мужчиной. Карлину исполнилось сорок два, он великолепно выглядит и кажется намного счастливее, чем тогда, когда я увидела его впервые в связи со смертью моей матери. Знаменитый профайлер, он много лет консультирует, открыл целый отдел в рамках полицейского управления, а два года назад и собственный факультет, который подготавливает профайлеров, медиаторов и консультантов, а также ведет курсы повышения квалификации для психиатров, клинических психологов и психоаналитиков, специализирующихся на девиантном поведении.

– Все социальные программы и меры поддержки направлены на это, мисс Рув.

– Я не о том. Можно ли сделать так, чтобы серийных убийц вообще не было?

Карлин обходит стол и опускается на его край, скрестив длинные ноги в голенях, складывает жилистые руки на груди и теперь уже прямо смотрит на Барбару. Его темные глаза остаются бесстрастными, будто он разговаривает не с вопиюще-красивой девушкой девятнадцати лет, а с коллегой по цеху. Удивительное самообладание, если учесть, как она крутила перед ним хвостом в прошлом году. А ведь разница между ними почти такая же, как между моим отцом и Лиарой. Только вот Карлин женат, если я ничего не путаю, на ровеснице. А мой отец решает омолодиться. Или поддался чарам.

Или просто меня злит.

– В научном сообществе много споров, есть исследования, направленные на выявление «гена убийства». Но я не разделаю данный подход и точно не приветствую купирование «проблемы» в перинатальный период. Более того, скажу так. Склонность к убийству такого характера, которую проявляют многие так называемые «маньяки», и гениальность лежат на двух концах одной и той же прямой. Важны не только гены. Критично воспитание и то, как человек справляется с травмами.

– Разве это не противоречит множественным случаям, когда дети из благородных семей начинали убивать?

Профессор улыбается. В аудитории так тихо, что я слышу дыхание парня, сидящего через ряд от нас.

– На эту тему жду от вас доклад к следующему семинару, мисс Рув. Интересно, что вы нам поведаете. Лекция окончена, увидимся через неделю.

Барбара надувает губы, но не возражает. Тихо ругается себе под нос и смотрит на меня.

– Вот так всегда! – заявляет она, пользуясь поднявшимся гамом. – А я просто хотела поговорить.

– Пора бы привыкнуть, что с Карлином «поговорить» не прокатывает, подруга, – отвечаю я, ухмыляясь. В прошлый раз незапланированный реферат достался мне. И мне пришлось провести все выходные, изучая серийных убийц типа «спринтер», узнала много нового, перелопатила несколько дел из архива Тревербергского управления. Ответила неплохо, получила одобрение, но еще не зачет. А жаль.

С одной стороны, хочется быстрее сдать сессию, с другой я понимаю, что каждая лекция – кирпичик в фундаменте будущей карьеры. К счастью или к сожалению, профайлер не может спрятаться за корочкой, ему нужны знания и чутье. Мы осваиваем глубинный курс психоанализа, юриспруденцию, изучаем десятки случаев и еще больше изучим до конца обучения. Мы имеем доступ к архивам и через некоторое время сможем посещать настоящих убийц, отбывающих свое наказание в тюрьмах и судебных клиниках города. Карлин готовит из нас экспертов мирового класса. Мы второй поток, но уже ходят слухи, что диплом этого факультета будет котироваться даже в США.

Впрочем, перелетать через океан я не собираюсь. Я хочу остаться в этом городе, в городе, который забрал у меня мать, перевернул мою жизнь, но показал мне самой мое истинное лицо.

– Кофе? – спрашивает подруга, поднимаясь с места и перебрасывая через плечо сумку. – У нас еще одна лекция, а потом наконец можно домой. Как же я хочу спать!

– Могла бы и не ходить вчера на тусовку, тогда сама бы выспалась и мне не мешала.

– Нет, детка, – откликается Барбара, успевшая сбежать на несколько ступенек вниз. – Это ты могла бы хоть раз сходить на тусовку вместо того, чтобы сидеть над учебниками под присмотром телохранителей.

Я фыркаю.

Барбара не понимает моей тяги к знаниям и отсутствия интереса к общественной жизни. А я хочу всего и сразу. Но больше всего – разобраться. И не в тех, кого мы изучали на занятиях. В другом.

Нужно взять в библиотеке все, что получится, по отклонениям, связанными с водой. Делаю мысленную заметку и веду нас на парковку, где ждет телохранитель.

До уютной кофейни, расположенной в двух кварталах недалеко от зала суда, мы добираемся за десять минут. Здесь никогда нет студентов, только работники суда и те, кто ждет процесс, и почти всегда удается найти свободный столик.

Так случается и в этот раз. Барбара отправляется к стойке, а я успеваю занять небольшой столик на троих у окна, раскидываю вещи по стульям, чтобы никто не забрал их, и, усевшись так, чтобы бедром прижаться к пока еще чуть теплой батарее, вытаскиваю телефон. Через пару минут подруга возвращается с чеком, изящным движением сбрасывает пальто и опускается рядом.

– Карлин меня ненавидит, – заводит она любимую песенку.

Я смахиваю с экрана уведомление о пришедшем от отца сообщении, не читая, и поднимаю глаза на нее.

– Почему ты так решила?

– Реферат!

– Дополнительное задание – возможность получить зачет или проявить себя перед аудиторией и преподавателем. Что тебе не нравится?

Она поджимает пухлые губы.

– У меня были планы.

– Твои планы спокойно проведут вечер без тебя. Кто тебе важнее?

Ее глаза округляются, но ответить Барбара не успевает – бариста приносит заказ. Передо мной появляется большая чашка с капучино без добавок, а вот на шоколадный ужас перед подругой больно смотреть. Я не перевариваю такое количество сладкого, но почему-то Рув не просто поглощает его тоннами, но и не толстеет.

Конечно, ее за это ненавидят. Все.

– Конечно же профессор.

– Правильный ответ «мне важнее я, ведь я приехала учиться, а знания – это возможность построить карьеру и обрести независимость».

– Детка, учеба в Треверберге для меня – возможность обрести свободу на несчастные пять или шесть лет. А потом я вернусь домой и буду работать на отца – и то, если мне страшно повезет и он не решит продать меня какому-нибудь партнеру.

Впрочем, про своего «папашу» и его партнеров она особо не распространяется. Но не нужно обладать интуицией детектива, чтобы видеть дорогую одежду, машину, знать о подаренной квартире и периодически встречаться с кем-то, кого я бы отнесла к категории «телохранитель на полставки». Возможно, именно поэтому мы сходимся. За мной тоже следуют охранники, навязанные отцом.

– Ладно, прости, – примирительно поднимаю руки я, улыбаюсь и беру кофе. – Просто пытаюсь тебя поддержать.

– У тебя неважно получается.

Я пожимаю плечами и хочу ответить, но принимаю решение не делать этого. В конечном счете, это не мое дело и я не психолог, чтобы лезть ей в душу. Все равно вернется домой и займется рефератом, но сейчас ей явно надо поныть.

– Нет, Софи. Мы это уже обсуждали и возвращаться не будем.

– Но, Тони, мне нужен этот шанс!

Я поворачиваю голову, почувствовав, как внезапно ускорилось сердце. Барбара начинает какой-то рассказ, но осекается, заметив, что мое внимание улетучилось, я не смотрю на нее. Больше не смотрю.

Вот так встреча.

Антуан Клей останавливается у стойки, скользя глазами по меню. Драповое черное пальто подчеркивает ширину его плеч, визуально удлиняя и без того высокую фигуру. Он уже стянул перчатки и теперь держит их свободной рукой. Длинная челка падает на глаза, когда он наклоняет голову, вчитываясь. Он настолько выделяется в этой маленькой кофейне, что я не сразу обращаю внимание на то, как по-свойски к нему придвинулась какая-то фифа с выкрашенными в рыжий волосами.

– Больше никаких шансов, Софи. Два латте с собой пожалуйста.

Он поднимает голову, улыбается баристе, расплачивается и замирает в ожидании заказа, явно не намереваясь оставаться здесь надолго.

– Тони…

– Ты хочешь обсуждать это сейчас? Здесь?

Девушка пожимает губы.

– Вот и прекрасно, – комментирует он. – Здесь варят чудесный кофе. Ты возьмешь свой и отправишься домой, проанализируешь все, что сегодня было. А завтра мы встретимся и спокойно поговорим. Идет?.

– Я…

– Идет? – холодно перебивает он таким тоном, что мурашки по телу бегут у меня.

– Эй, ты чего? – переходит на шепот Барбара, которая все это время молчит. Я с трудом отрываю взгляд от Клея, наклоняюсь к ней.

– Знакомый. Из прошлой жизни.

– Бывший, что ли? – восклицает она.

– Тссс…

Но закрывать ей рот уже поздно. Антуан слышит, но делает вид, что его здесь нет. Он смотрит прямо на свою спутницу, а я на него. Барбара на меня. Бариста в кофе.

Посетители друг на друга или в документы, телефоны или куда там еще смотрят люди, сидя в кофейне.

Короче, все чем-то заняты, только я чувствую себя донельзя глупо. Лихорадочно делаю глоток и прикрываю глаза, успокаиваясь. После самолета мы разошлись в разные стороны. Мы разделили друг с другом восемь часов ожидания и полтора часа в бизнес-классе, говорили обо всем на свете, потом я спала, устроившись на своих вещах. Но в Треверберге его встретили, он успел только взмахнуть рукой и ушел за каким-то мужчиной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner