Феникс для Лизы

Говорить с мамой об этом было бесполезно. Дальше, чем «уже всё решено», она в объяснениях не уходила. Казалось, что переходный возраст наступает у мамы, а не у Лизы. Ни разговоров как раньше, ни обсуждений. Сплошные замечания, фырканья и прятки в своей комнате, которая всего на пару метров больше Лизиной. Кровать тоже немного шире, но в остальном так же тесно.

Жили бы в старой квартире, всем бы было спокойнее…

Лиза махала папе в окно на кухне, приоткрыв штору, и смотрела на него, пока он заказывал такси, пока наглаживал собаку у подъезда. Даже сунул ей что-то. Колбасу, что ли, успел взять? Машина приехала почти сразу. С широченной улыбкой папа кивнул Лизе в окно и сложил из пальцев половинку сердечка. Лиза ответила второй половинкой и проводила взглядом машину, пока та совсем не спряталась за аллеей. Бахнул где-то вдалеке фейерверк. Лиза, как привязанная, стояла у окна. Отвлёк телефон, особенно громко зазвонивший в тишине.

Света.

– Ну, рассказывай! Что там за лагерь у тебя?

Лиза неохотно поделилась новостями с подругой, тщательно подбирая слова. Межкомнатных дверей не было, и в ближайшее время не планировалось, поэтому, когда мама находилась дома, приходилось разговаривать аккуратно.

Но кое-что Лиза наоборот проговаривала выразительно и чуть громче:

– Ты думаешь, меня кто-то спрашивал? Думаешь, тут кто-то вообще учитывает моё мнение?

Через пару минут коснулись и темы школы.

– Тебе кажется, что я перешла бы из нашей школы в другую по своей воле?

Мама то не реагировала на подобное, то закатывала скандал из-за пустяка, как тогда, когда увидела сообщение в чате девочкам про осыпающуюся со стен краску в комнате Лизы. Маме, которая «лезет из шкуры вон», было не до Лизиных капризов. Назвав дочь неблагодарной, она спряталась в комнате и с тех пор, кроме «всё хорошо будет в итоге», ничего не говорила на любые Лизины претензии. Теперь Лиза очень старалась фильтровать и письменную, и устную речь.

– Ли-из! – позвала мама. – Позвони в скорую, а? Что-то мне снова нехорошо.

Глава 5

Лиза словно с головой окунулась в ледяной колодец, от чего стало невозможно что-то говорить или делать. Нужно было найти в голове номер скорой. Сто одиннадцать? Ноль три? Сто три? Окей, гугл.

«Вызов экстренных служб… так-так-так… обратиться в скорую… так-так… по единому круглосуточному бесплатному номеру 103».

– Здравствуйте! Тут моей маме плохо, – тихо говорила Лиза всё из того же пустого, но обжигающего холодом колодца. – Возраст? 42. Э-э, адрес… Комсомольский, 42, ой, 43. Квартира 5, то есть 15. Липецкая Виктория Викторовна. Липецкая Елизавета. Дочь, да. Высокое давление. Да.

К концу разговора Лиза осмелела, но, положив трубку, ещё некоторое время пребывала в ступоре, пытаясь сориентироваться, куда идти и что делать. Давление у мамы подскакивало пару раз перед переездом и уже в третий раз на этой квартире. Лиза была уверена, что маме тоже вся эта история не по душе, хотя она упорно делает вид, что всё хорошо, и в психосоматику не верит, ссылаясь на загрузку на работе и возраст.

Лиза шарила в Сети в поисках симптомов и взаимосвязей на каждый новый «чих». Она не оставляла надежды переубедить маму и вернуться хотя бы в их район, ведь там не было ни головных болей, ни плохого настроения, ни даже проверки переписок в телефоне. А ещё там был папа. Вдруг его командировки тоже психосоматика?

Лиза как-то вычитала, что место жительства влияет на людей и их поступки. Довод ей казался совершенно верным. Этот район и эта квартира для кого-то, может, и хороши, но для их семьи просто противопоказаны. И лошадиной школы в старой любимой квартире наверняка бы не случилось.

Лиза сходила на кухню за водой.

– Ты выпила таблетку, мам?

– Да, Лиз, выпила.

Мама говорила тихим, еле живым голосом. И Лиза не знала, чего бояться больше: такого еле слышного голоса или громкого и злого, когда мама ругалась и была не совсем мамой.

Она села на стул рядом с кроватью, взяла маму за руку и воткнулась взглядом в жёлтое пятно от маминой лампы на сероватом потолке. Что ещё делать, не приходило на ум. Сердце словно всё туже и туже стягивалось тяжёлой цепью, будто Лиза была причиной и серости квартиры, и маминой боли, и папиных отъездов.

Через какое-то медленно тянущееся время в дверь позвонили. Лиза встретила бригаду скорой помощи. Показала, куда идти, и прошла следом по мокрым следам на полу. Она прикинула, что придётся после них помыть пол. Интересно, уместно ли налить лимонное средство, которое мама специально купила, чтобы Лизе было приятнее полы мыть с любимым ароматом? Или сегодня нельзя так?

Стоя в дверном проёме маминой комнаты и слушая рекомендации врачей, Лиза всё думала, как они, такие приверженцы стерильности, ходят по домам обутыми прямо с улицы. Интересно, что думает об этом мама? Она так переживает всегда за порядок и чистоту, постоянно трёт у порога, если кто случайно мимо коврика наступил. Сердится ли она на скорую, или нет сил на это?

Женщина лет пятидесяти, которая выписывала маме рецепт, уходя, обещала Лизе, что ничего серьёзного и скоро давление нормализуется благодаря новому препарату, название которого Лиза не расслышала.

– Лиз, протри пол, а? – всё тем же тихим и больным голосом раздалось из комнаты, едва Лиза закрыла за врачами дверь.

Лиза хоть и фыркнула про себя – знает же и сама, – но пошла за шваброй. Чтобы не теряться в догадках про лимонное средство, она промыла тряпку в раковине и не стала набирать ведро. Незаметно растаял ледяной колодец, и остаток вечера Лиза провела со спящей мамой в её кровати, читая книжку и прислушиваясь периодически к маминому дыханию.

* * *

На утро мама была несравнимо бодрее и веселее. Напекла печенья и говорила о поездке в торговый центр. Лиза же, наоборот, сонной мухой дошла до ванной, потом так же до кухни. В не проснувшейся до конца голове гудело.

– Почему именно сегодня в торговый центр? Ещё и с утра пораньше. Каникулы же, – недовольно пыхтела она.

– Ну ты чего, Лиз? Комбинезон же хотели купить.

– Вы хотели, – пробубнила Лиза. – Я не хотела.

– Ну чего ты начинаешь, донь?!

Ну вот опять. Лиза покривилась: папина «доня» от мамы всегда звучала ужасно. Наигранно и неестественно, словно маму заставляли говорить это через силу. Но Лиза не подала виду и про торговый центр не стала спорить.

Заглядывая в витрины модных брендов, девочка предвидела плотно забитые ряды популярных магазинов «ОК», где, по словам мамы, «почти то же самое, только по доступным ценам». Это каждый раз было пыткой.

Мама неистово добывала комбинезоны один за другим, притащила маленькую стремянку и достала два ядовито-салатовых сверху.

– Ну мам!

Лиза представила, как купила бы белоснежный костюм с белоснежной фурнитурой, чтобы слиться со снегом.

– Лиз, самые модные цвета сезона.

Мама в принципе любила всё яркое. Постоянно подсовывала Лизе ярко-жёлтенькие футболочки и кофточки, что в первом классе, что в пятом. Лиза, наоборот, старалась в школу одеваться потемнее, или даже почернее. Ещё бы капюшон сверху и волосы на лицо, но ни школа, ни мама не разрешают. Ладно хоть, к одной-единственной белой прядке особых вопросов ни у кого не было.

– Мам, ну с чего ты взяла, что это модно? – буркнула Лиза.

– Да ты посмотри, все же ходят в ярком. Никто не стесняется, никто в чёрное не прячется.

– Ну да уж. Ты в школу к нам сходи, посмотри, как никто в чёрное не прячется. И сравнила, конечно, нормальные бренды и вот это, – сказала Лиза, намекая на толстовку от папы в подарок к первому сентября, которая стала у неё самой популярной вещью из всего подготовленного за лето гардероба.

– Ну, извините, девушка, твои нормальные бренды я пока не потяну. Ещё с квартирой не до конца разобрались, да и обустроиться нужно, а потом уже и бренды. Возможно. – Мама настойчиво прикладывала один за другим комбинезоны к Лизе перед зеркалом.

– Ага, на лошадиную школу есть деньги, а на нормальную одежду нет.

Мама опустила руки. В самом прямом смысле. А вместе с ними и кричащих цветов комбинезоны, в которых ни в одном лесу не затеряешься, не то что на снегу.

– Лиз, ну правда, что это я. Такую авантюру тебе затеяли – и в дурацком комбинезоне. Давай правда фирменный купим.

Лиза не могла поверить. Убедить маму на дорогую одежду – дело из разряда немыслимых и невозможных. И вроде бы самое время радоваться и даже, может, хвастануть подружкам, но Лиза почувствовала себя виноватой за зря ещё даже не потраченные деньги.

Комбинезон – видимо, не зря ценник пятизначный – выглядел на все сто! Чёрный, с белыми и серебристыми стильными вставками вдоль всего корпуса, он визуально добавлял Лизе роста и стройности. И прядка так подходит по стилю, хоть и волосы гораздо светлее и ближе к пепельному цвету, чем к чёрному.

– Ну что, Лиз, нравится? – с придыханием спросила мама.

– Очень, – с таким же придыханием ответила Лиза.

Остальные даже мерить не стали – настолько комфортно чувствовала себя Лиза и внутри, и снаружи. В таком не стыдно и в самый элитный лагерь страны отправиться. Да ещё и модная эмблема во всю спину. Лиза крутилась перед зеркалом и любовалась собой так, как давно уже не любовалась. Консультант предложил ярко-зелёную шапку и перчатки в цвет – мама была восхищена:

– Отличные яркие акценты! Мне очень нравится. Берём! Да, Лиз?

«Конечно, берём!» – хотелось вскрикнуть и раскинуть руки в стороны, и, как в садике, в платье снежинки кружиться перед зеркалом, не в силах наглядеться. Но маячащие на горизонте двенадцать лет обязывают быть серьёзной и сдержанной, да ещё и денег столько. Радостно и неловко в одном флаконе.

– Да, мам. Очень клёвый, – спокойно сказала Лиза, чтобы не потерять лицо перед любопытным консультантом, который нахваливал комплект изо всех своих маркетинговых сил.

По дороге домой мама говорила почти без остановки, Лиза кое-где вставляла своё мнение или соглашалась с маминым, как в случае с прошлогодними ботинками. Они вполне приличные, ничем не выдающиеся – ни бирками, ни яркими цветами – чёрные, основательные ботинки. А главное, не скользкие. На том и сошлись. Чёрный рюкзак тоже прекрасно вписывается.

– Лиз, а как хорошо с твоим неоновым пушистиком на рюкзаке сочетается шапка. Я и забыла, что у тебя там такие висюльки есть.

– Угу. – Лизе тоже нравилось это случайное попадание. Карандаши ещё в пенале неоновые. Их хоть и не видно, но вдруг придётся на улице что-то написать, и Лиза так, раз, и достанет карандаш, а он тоже подходит к образу.

Кроме карандашей достать и собрать пришлось ещё немало вещей, большая часть из которых, конечно, не подходила ни под элитную школу, ни под новый костюм.

Резиновые шлёпки мама достала из коробки какие-то столетние. Лиза скрестила пальцы в надежде, что они уже малы, но тапки предательски подошли. Как и халат с пёстрой вышивкой на лацкане.

– Ну-у, в элитной школе элитные дети точно не носят синие халаты с розовыми цветочками, мам.

Но мама была непреклонна.

– Лиза, мы уже не успеваем с тобой никак иначе решить этот вопрос. Он тебе, может, и не пригодится даже. Пусть просто будет на всякий случай. Это лучше, чем если его не будет, а он понадобится.

– Я этот чемодан не подниму даже.

Лиза теряла интерес и энтузиазм с каждой новой вещью в чемодане. Но контроль мамы даже папе было не под силу преодолеть. Что уж говорить про Лизу, которая ещё ничего не понимает, по словам мамы, конечно.

– Тебе и не надо. Папа обещал довезти нас.

– Хоть что-то приятное. А зайти со мной вам разрешат?

– Я так поняла, что в первый день можно остаться до вечера, всё посмотреть, ну и чтобы ребёнок освоился немного.

– Мм.

Лизе хотелось, как ежу, сжаться в комок от одной только мысли о жизни в непонятной школе. Жаль, мама халат упаковала, у него такой большой капюшон, что в самый раз в нём бы сейчас спрятаться.

Мама вычёркивала из списка, составленного с утра, строку за строкой и тут же вписывала новые, вспоминая, что ещё может пригодиться. – Мам, может, хватит пытаться впихнуть всё в один чемодан? Ты же говорила: вам можно будет приехать, привезёте, если что.

– Да, доня. – «Бррр» пронеслось по коже Лизы, и она даже вздрогнула, пока мама не видела, уткнувшись в список. – Ты права. Зря я суечусь. Правда, если что, так приедем, вне плана.

– Какого «плана»?

Что-то новенькое вырисовывается о поездке. Лиза не очень явно представляла предстоящее приключение, и подобные детали добавляли в бочку дёгтя всё больше дёгтя.

– Ну, там правила такие, что можно приезжать только в оговорённые дни. Нельзя просто так. Но папа, вероятно, сможет договориться.

– А что, у папы там знакомые какие-то?

– Вроде того, – осеклась мама и торопливо вышла на кухню, бормоча себе под нос пункты списка.

«Так вот в чём дело!» Вот как родители пристроили её – или всё-таки сбагрили? – в какую-то непонятную школу. А главное, зачем? Лиза не могла поверить, что развлечения ради и уж тем более ради её блага, о котором твердит мама. Что они затеяли? Лиза даже прищурилась с мыслью «вызов принят».

– Я узнаю ваш секрет и кто вас в этом лагере покрывает. А главное – какая тайна за этим стоит! – прошептала она и хлопнула крышкой чемодана.

Глава 6

На следующий день, созвонившись с папой, Лиза успокоилась по поводу поездки. Они поехали с мамой на правый берег за справкой от педиатра и заодно встретились с Таней и Светой. Мама щедро угостила девчонок фастфудом и отпустила пройтись по заснеженному парку. Подружки поделились с Лизой своими знаниями о лошадях, которых было немного. Света один раз сидела в седле и сказала, что это нестрашно, хотя и необычно.

Четвёртого числа Лиза снова долго говорила с папой о лагере и о конях. Смотрела ролики. Читала про академию со странным названием «Примавера». Фотоальбом пестрил снимками в основном девушек в красивой жокейской форме. Запомнилась девочка с выбивающимися из-под шлема розовыми волосами с кубком в руках. Много мужчин и женщин в строгих костюмах и лакированной обуви. Один лишь, рыжеволосый, выделялся среди всех своей твидовой курткой с большими карманами и ковбойскими сапогами.

– Почему именно весна? – удивилась Лиза, увидев перевод названия академии с испанского языка.

– Мам, а ты видела, где у лошадей колени? – ещё через некоторое время впечатлилась Лиза, рассматривая картинку с указанием основных частей тела лошади.

Она прочитала о подготовке всадников на очередном сайте, о выездке[1]. От обилия новых слов, иностранных терминов и миллиона непроизносимых пород информация не задерживалась, утекала сразу мимо. Лиза перешла по ссылке на виды соревнований и наткнулась на хоббихорсинг[2], не веря своим глазам, что и такое бывает.

– Я нашла вид конного спорта, который мне подходит! – Заливаясь смехом, Лиза зашла в кухню с ноутбуком. – Посмотри, вот так на палке я точно смогу!

Мама посмотрела ролики. Поддержала Лизу, что тоже прежде не встречала ничего подобного, и, сдерживая улыбку, сказала:

– Но ты же видишь, что люди всерьёз занимаются этим. Когда-то мы и кёрлинг[3] не могли понять. Мне кажется, не стоит осмеивать очередное новое веяние.

«Мама как всегда», – подумала Лиза и решила, что обязательно расскажет об этом папе. Может, они смеха ради соорудят себе коней из подушек и швабры.

На утро пятого января, как и договаривались, приехал папа. Он позвонил в дверь на полминуты раньше будильника Лизы. Она подскочила с кровати и первым делом проверила папину машину под окнами. Но машины не было видно, зато окно новостройки преданно горело добрым знаком для Лизы. Она крикнула из комнаты:

– Я скоро!

Папа в дверях подмигнул в ответ:

– Успеваем, донь!

Такое «донь» Лизе нравилось – она, словно маслице на свежеиспечённом пироге, таяла от папиных нежностей. С возрастом их становилось всё меньше, поэтому «доня» обретало всё бóльшую сакральность.

Через минуту папа уже о чём-то говорил с мамой на кухне. Лиза затаилась и напрягла слух, но звук был приглушённый через стены и коридор. Вещи шуршали и шоркались друг о друга, о волосы и уши, пока она натягивала то майку, то свитер. Вдруг мама с папой засмеялись.

«Хорошо, – подумала Лиза. – Поедем в нормальном настроении, а не с этой маминой маской, типа она тут ни при чём и знает всё лучше всех».

После завтрака папа похвалил выбор мамы с Лизой, рассматривая комбинезон и неоновую шапку с помпоном.

– Прям как в детстве, когда ты любила на пони кататься, – сказал папа. В ответ Лиза закатила глаза, указывая на маму, которая в это время складывала в контейнер остатки творожного пирога.

Папа рассмеялся:

– Ладно, ты не парься, по дороге съедим. А маме не расскажем, что не довезли.

– Ты что, не едешь с нами?! – Лиза даже взвизгнула от неожиданности.

– Нет-нет, еду, Лиз, еду.

Теперь папа вопросительно поднял бровь, но тут же ретировался:

– А-а! Ну и славно!

Он потёр руки, осматриваясь по сторонам в поисках сумок и чемоданов, но чемодан был один. И один рюкзак.

– Его в багажник или с собой?

– С собой, – робко ответила Лиза и посмотрела на маму. Ей стало как-то неудобно, что сумок так мало.

– Ну, тогда и смысла нет бегать туда-сюда. Посидим?

Так беззаботно и задорно в самые волнительные моменты умел вести себя только папа. С лиц Лизы и мамы можно было, как со стола скребком для теста, соскребать напряжение. Почему Лиза представила именно его? Может, потому что не хотела видеть озабоченное мамино лицо, которое выражало вселенскую тревогу обо всём сразу.

Предстояло четыре часа дороги. Лиза представляла, что они с папой будут петь и играть в слова или шарады, которые знают наизусть. И даже мама обычно не могла сдержать улыбку, когда звучала очередная заезженная шарада, а папа театрально задумывался в поисках ответа.

В этот раз все странно молчали. И началось всё с поисков машины во дворе и маминого:

– Ты не на своей?

Папа что-то стал объяснять про карбюратор и свечи, и что машину пришлось взять в прокат, чтобы не везти доню на такси. Потом куда-то звонил, что-то уточнял по машине и зачем-то прокатчикам сказал, что едет с женой и дочкой.

«Всё-таки странный он сегодня. Похоже, не я одна не выспалась», – решила Лиза. Ей всю ночь снились конюшни и красивые всадники. Она точно знала, что там есть и лошади, но не видела их. Зато видела строгого директора в юбке-футляре и с указкой, которую она направила в окно, где виднелись горы и почти на самой вершине горело окно, точно такое же, как в соседней новостройке-маяке. Лиза не придала значения сну, отвлёкшись на папины шутки за завтраком. Обычно его настроение задавало тон всему дню. Но почему-то не сегодня.

– Па-ап, ты не выспался, что ли? – не сдержалась Лиза.

– Ага, есть немного. Сейчас до первой заправки дотянем, а там веселее пойдёт.

Остановки на заправках были доброй традицией, даже когда бензин был не нужен. Папа брал кофе, Лиза мороженое, а мама бутылочку воды.

Еле-еле дождалась Лиза первой заправки под мамины монотонные истории об их новом микрорайоне и магазинах около дома и сразу после неё заснула, отдав мороженое маме. И это тоже в каком-то смысле было традицией – в дороге мама всё доедала и допивала за Лизой и папой, потому что они не всегда справлялись с тем, что набирали в магазинах.

Это так свойственно маме – быть предусмотрительной даже в таких мелочах и не брать себе ничего.

Лиза подскочила, когда машина ехала по белоснежной степи. Ни городских очертаний, ни знакомых загородных домов.

– Мы уже почти в горах?

– Ага, – кивнул папа.

Мама смотрела карту на телефоне, сверяя время и расстояние. Роль штурмана всегда была её.

Папа наконец-то пел, Лиза маялась, мама всё контролировала. Они втроём идеально дополняли друг друга. В этом Лиза была более чем уверена. Невозможно было такой серьёзной и выверенной в каждом шаге маме иметь такого же серьёзного мужа. Как и папе с его легкомысленностью и лёгкостью на подъём нужна была рассудительная жена. Лиза старалась взять у родителей всего понемногу. Это тоже мама контролировала и рекомендовала не все папины привычки перенимать, а на некоторые свои обратить особое внимание.

Наконец, показались силуэты гор, которые Лиза сначала приняла за облака. На севере области, где они жили, местность была равнинной. В горы выбирались обычно на каникулы, и чаще на юго-запад. В этой же – восточной – части Лиза не была ни разу.

Новые ландшафты хорошо разогнали сон, а тут и очередная заправка показалась.

– Мандражируешь? – спросил на кассе папа, увидев у Лизы в руках одинокую бутылочку воды.

– Ужасно! – Та потрясла бутылкой в знак, что ничего в горло не лезет.

Папа приобнял Лизу так же, как после маминых нотаций, когда хотел просто поддержать. – Всё будет хорошо, донь. Честно-честно. Вот что бы ни происходило. Ты знаешь, что главное?

– Да, пап, – ответила она, не отрывая взгляда от синющих от мороза глаз, которые всегда смотрели на неё как на малышку – папину любимую малышку, – это мы.

– Да, Лиз, главное – это мы. И мы будем всегда. Поняла?

– Поняла, пап. А когда?

– Что «когда»? – Папа сделал вид, что не понимает.

Лиза была уверена, что всё он понял. Она уже догадалась, что эти двое задумали что-то серьёзное. С самого начала с новой квартирой они что-то придумали и не хотели рассказывать. А наивная Лиза полгода слушала пустые обещания. Неужели папа хочет всю семью перевезти в свои командировки? Но куда? Города каждый раз разные. Мама, может, поэтому такая раздражённая и скрытная, что просто не одобряет. Она никогда не была лёгкой на подъём, как папа. Может, они пока до конца не договорились, потому всё скрывают?

– Когда мы будем вместе? Когда ты к нам вернёшься? – Лиза была уверена, что папа на миг выпучил глаза от испуга, но очень старался не подать виду. – Когда в новой квартире освоишься нормально, а не перебежками по отелям? Когда ремонт начнём?

– Ну ты чего? – засмеялся папа и потащил Лизу за руку из магазина. – Вот самое время об этом, да? Больше не о чем попереживать.

– Ну, пап! Я же вижу, что вы что-то недоговариваете постоянно. Да и командировки твои всё чаще и чаще.

– Обещаю, – торжественно произнёс папа и положил руку Лизе на плечо, – всё-всё-всё тебе рассказать сразу после смены в лагере. Ладно? Чтобы ты в лагере своём супер-пуперском только о нём и думала. А не забивала себе голову папомамиными делами.

Лиза закатила глаза.

– Мы пока всё утрясём, донь. И потом всё-всё тебе расскажем.

– Всё-таки избавляетесь от меня, чтобы не мешала вашим взрослым делам? – нахмурилась Лиза.

– Ну ты придумала! Лиз, с этим лагерем такая классная возможность подвернулась. Мы не могли отказаться. Помнишь про возможности? Их же надо ловить, тем более когда сами идут в руки.

– Угу, – буркнула Лиза. Любил папа фразочки и афоризмы везде вставлять. Если б мама его не одёргивала, он бы одними цитатами разговаривал.

– До-ня! А ну не хмурься!

Папа упёрся макушкой в самый центр круглой эмблемы на спине и дотолкал Лизу до машины так, что местами ей приходилось переходить на бег.

Глава 7

До конной школы доехали быстро и весело. Папа с Лизой пели весь оставшийся путь, пока не показались деревянные указатели с резной вывеской.

– Во-от мы и приехали…

Три километра от поворота. Один километр направо. Ещё пятьсот метров налево. И наконец виднеются резные ворота с большой табличкой «Академия верховой езды "Примавера"».

Мама обернулась на Лизу. Та молча ответила взглядом и натянула улыбку, поджав губы.

– Нас должны встретить, – тихо сказал папа, проезжая пропускной пункт.

– Судя по тому, как легко тебя пропустили, то действительно ждут, – на полутон ниже перешла и мама.

– Да. Марку и номер машины мы по телефону сообщали.

Лиза, будто в оковах, сидела и боялась пошевелиться. На фоне гор эта огромная территория казалась декорациями к фильму. Чинные одноэтажные домики с одной стороны и, судя по размерам, конюшни, обшитые исключительно белым сайдингом, с другой составляли небольшой городок. Выхолощенные картинки с сайта академии оказались точной копией этого места. Оно было словно фантастичным.

Ещё и мама добавляла ощущения нереальности своим: «Ну просто сказка!» – реагируя на высаженные вдоль домиков голубые ели в два ряда, вычищенные дорожки и снежные крыши одинаковых домиков.

Справа показался большой, огороженный деревом стадион. Лиза заметила человека, ведущего по кругу чёрную лошадь, пока стадион не скрылся за очередным белым сайдингом.

Папа остановился перед длинным одноэтажным зданием, в которое упиралась дорога.

Перед входом устроилась деревянная стойка с лаконичной вывеской «Примавера». Других машин на парковке не было.

Из центральной двери показался мужчина в синей жилетке поверх пуховика и направился к машине. Папа вышел навстречу.