Феникс для Лизы

Анна Антипина

Феникс для Лизы

© Издательский дом «Проф-Пресс», 2026

© Антипина Анна, текст, 2026

Глава 1

– Какие кони, мама?!

Полчаса назад, разглядывая из окна комнаты новогоднюю суету во дворе, Лиза и подумать не могла, что её собственные ожидания от праздника взорвутся фейерверком разочарования. Она перевернула плотную бумажку с золотистыми вензелями, но обратная сторона оказалась пустой.

– Мам, реально?

– Это лучшая академия верховой езды в стране… – оправдывалась мама. – Мы с папой подумали…

– То есть от папы тоже другого подарка не будет? – вспыхнула Лиза. – Я ведь даже коней не люблю!

Мама попыталась снова:

– А помнишь в Горсаду? Ты каталась вокруг фонтана на пони, тебе так нравилось…

– Да мама-а, – протянула Лиза. – Мне было пять!

Прошедший год выдался непростым для всех. Кроме того, что папа был постоянно в разъездах, Лизе с мамой пришлось перебраться в квартиру поменьше. Мама стала мало говорить и много работать. Вместо вечерних посиделок под старое кино с орешками и разговорами мама засиживалась на кухне с ноутбуком. Её расчёты и переписка с клиентами стали почти круглосуточными. А сама мама – холодной и равнодушной не только к урокам Лизы, но и к неразобранным коробкам с вещами по всей квартире.

У Лизы, напротив, обострились органы чувств. Она прислушивалась к каждому маминому шмыганию носом, потому что знала наверняка: дело не в насморке. Всматривалась в каждую хмурую гримасу: ничего ли не болит? Участившиеся приступы повышенного давления у мамы сводили Лизу с ума. Она ведь совсем молодая!

На любые вопросы мама с папой, как сговорившись, отвечали: «Дорогая, не переживай, всё будет хорошо!» Лиза очень старалась. И чтобы не переживать было проще, ждала Новый год. Мечтала и в деталях представляла праздник и каникулы. Особенно подарок. Папа всегда говорил, что в Новый год должны исполняться все желания, и Лиза решилась попросить то, что давно хотела.

Она с осени готовила папу: рассказывала, как мечтает отметить Новый год на Красной площади, кидала в мессенджер картинки с праздников прошлых лет, даже отправила ссылку, где можно купить билеты. Напомнила в конце сентября, что билетов всё меньше. Папа отвечал смайликами – ничего конкретного, но надежда оставалась. Этим Лиза подбадривала себя весь декабрь, чтобы хоть как-то переключаться со школьной суеты. На мамины расспросы о подарке говорила, что уже обо всём договорилась с Дедом Морозом.

Наконец, новогодняя ночь. Искусственная ёлочка на широком подлокотнике дивана – идеальное место для маленькой ёлки. Лиза с мамой её всегда наряжают вместе. Этот Новый год не стал исключением, хотя мама ни слова не проронила, лишь подавала Лизе игрушки, аккуратно разворачивая их и разглаживая мягкие листы бумаги тишью, – после праздников так же аккуратно сложит игрушки обратно, укутывая каждую. Часть игрушек деревянная, раскрашенная маленькой Лизой. Часть – шила когда-то мама. Одна игрушка по традиции обязательно новая и стеклянная. В этом году – паровозик с золотистым покрытием на крыше. На самом видном месте.

На столе любимый шоколадно-грушевый пирог и гора мандаринов – тоже многолетняя традиция. В прошлом году Лизе с мамой на двоих и этого угощения было много, но без шоколадно-мандаринового аромата дома Новый год не Новый год. Только бы отсутствие папы в новогоднюю ночь не стало традицией. Его две-три командировки в год участились настолько, что он дома теперь бывал меньше времени, чем в разъездах.

Мама зажгла гирлянду на окне незадолго до полуночи. С этой минуты Лиза ни о чём, кроме конверта с надписью «Лизоньке», не могла больше думать. Она заприметила его, когда подкладывала конверт «Маме» с самодельной открыткой и сертификатом на 5000 рублей в магазин парфюмерии. От папы, разумеется. Лиза только сняла с карточки деньги и съездила в салон.

Бой курантов. Чоканье мандаринками, и Лиза в предвкушении наконец взяла свой конверт. Плотная бумага внутри совсем не походила на билеты. «Может, просто открытка, а билеты электронные», – успела мелькнуть мысль. Но… – Лиз, попасть в зимний лагерь в академии – большая удача. – Мама говорила тихо, кутаясь в шаль. – Ни с одним планшетом не сравнится.

– Я и не хотела планшет! – Лиза сжала губы и нахмурилась. – Ещё и на весь январь. А школа? А каникулы?

Она плюхнулась на диван в углу. Конверт выпал из рук, сдерживая злополучный сертификат внутри лишь наполовину. Распущенные волосы наэлектризовались, веером рассыпаясь по велюру и почти сливаясь с асфальтовым оттенком – самым модным в этом сезоне, по словам консультанта из мебельного магазина. Лиза наматывала на палец обесцвеченную прядь, максимально вытягивая её и сдерживая слёзы.

Взгляд завис где-то за тёмным окном сквозь мигающие и гипнотизирующие огоньки гирлянды.

Впервые за всё время в этой квартире мама открыла шторы, чтобы было видно новогодние фейерверки. Но и их пока что не было.

Мама свой конверт даже смотреть не стала.

Она подняла сертификат Лизы и села рядом, поглаживая золотые буквы и завитушки. Лиза показательно отвернулась в другую сторону.

– Лиз, со школой мы договоримся, – начала мама, – эту академию все знают. Самая элитная в стране. Классные получатся каникулы, Лиз!

– Наверное, – вздохнула Лиза. – Если бы я любила лошадей… Я ведь и в седле не умею сидеть, мам. Тем более элитная академия. Все эти крутыши и я. Чё к чему?

Она собрала волосы в хвост резинкой, которую носила на запястье, и отошла к столу, чтобы выключить гирлянду. Праздник для Лизы закончился, как только она увидела свой подарок.

– Там очень хорошие дети, – продолжала мама с дивана, – найдёшь новых друзей… Ты же хотела с кем-то, кроме одноклассников, сдружиться… – Лиза зыркнула так, что мама осеклась. – Давай завтра новый комбинезон купим, а? В пуховике, наверное, неудобно будет.

– Не знаю… – ответила Лиза и принялась чистить мандарин, не особо вникая в мамины слова.

– Я тоже, если честно, не знаю, как там всё устроено. – Мама подошла и протянула мандарин, чтобы ещё раз чокнуться. – Чин-чин! Мы всё узнаем, Лиз, да же? – Мама старалась быть весёлой, но с тех пор как они переехали в этот глухой район, мамины глаза потухли, ни искорки, ни радости в них больше нет, хоть и улыбается. – Они с третьего января начинают работу, позвоним, узнаем. Или папу попросим, ага? Он, кстати, сможет тебя отвезти только пятого, но сказали, что опоздать на пару дней не страшно.

Лиза неохотно ткнула остатками своего мандарина в мамин и уставилась в её глаза, размышляя об их пустоте, но вдруг поняла:

– Папа возвращается на каникулы? А я в академию?!

– А-а… Нет… Не знаю, Лиз, – поспешила ответить мама, но замялась. – Он вроде до конца января кататься туда-сюда будет. Ты не переживай. Мы же сможем приехать в академию.

– Да я и не переживаю, мам. Как обычно! Я не хочу туда, и всё! Не представляю, зачем мне туда ехать и что мне там делать. Не нужны мне ни лошади, ни друзья, ни академия!

Лиза вернулась на диван. Потянулась к конверту, но передумала и одёрнула руку. Он словно был окутан злым заклятьем. Иначе как смог разрушить последние надежды? Слишком много перемен, слишком много нового! Как же Лиза хотела, чтобы всё было как прежде. Прежняя квартира, прежняя школа, старые друзья, места, где Лиза выросла. А главное – папа дома и в будни, и в праздники. Можно было бы даже без Красной площади. И уж точно без академии верховой езды!

– Лиз, это лучшая академия… – снова начала мама, подходя к дивану.

– Я не глухая, мама! Я слышала, что она лучшая! – Лиза вскочила, пока мама не успела сесть рядом.

– Путёвка уже оплачена, – повысила тон мама. – Развеешься, друзей заведёшь. Не переживай, хорошо всё будет.

– Я не переживаю! – Лиза тоже ответила повышенным тоном. – И новых друзей я себе не так представляла!

После переезда на левый берег у Лизы с друзьями не складывалось. Не то чтобы она старалась сближаться со всеми. Раньше это получалось само собой, а теперь все странные и чужие. Новые правила, новые приколы. Лиза скучала по Тане со Светой, по их шуткам, по посиделкам на Светином балконе. Но они остались на правом берегу, и встречаться не получалось – слишком далеко и неудобно ехать с пересадками. Всего несколько раз за осень погуляли вместе. Общение перешло в онлайн, но из-за новых предметов в пятом классе девчонки и в чатах встречались всё реже и реже.

– Почему ты так сильно хочешь, чтобы я поехала? – Лиза повернулась и вцепилась взглядом в маму. – Вы потратили кучу денег? Вернуть нельзя?

– Наверное, нет, Лиз. Не знаю. – Мама часто заморгала и опустила глаза. Лизе показалось, что блеснули слёзы. – Надо у папы спросить. Мне кажется, тебе там понравится…

– Ну конечно!

Лиза шмякнула по ёлке рукой и вышла с кухни. Новый паровозик звонко упал на кафель. Мама ахнула. Лиза не ожидала такого эффекта, но даже немного обрадовалась, что он разбился. – Жалко же, Лиз, – только и сказала мама еле слышно. Лиза уже знала этот тон и то, что за ним последуют шмыганья носом.

– Жалко, что папа второй Новый год подряд в командировках! – Лиза задержалась в тёмном коридоре, будто ждала ещё чего-то.

– Да, Лизунь. Но что поделаешь… работа такая… – донеслось с кухни.

– Угу, – промычала Лиза, наблюдая из-за угла, как мама заметает осколки.

Глава 2

Не включая свет в своей комнате, Лиза подошла к окну и пальцем отодвинула штору, чтобы взглянуть на разбушевавшиеся фейерверки. Асфальтовые портьеры, которые мама купила в цвет к дивану, Лиза выпросила себе, чтобы спрятаться от жуткой многоэтажной новостройки. Она стеной преграждала солнце с утра, а когда Лиза возвращалась из школы, солнце перебиралось уже на другую сторону. Луны из-за многоэтажки тоже не было видно. Вместо светил было окно на верхнем этаже новостройки, которое горело всегда. Лиза даже обзавелась привычкой, выходя по утрам из подъезда, проверять, горит ли. Вместе со вдохом утреннего воздуха, особенно яркого зимой, Лиза поднимала взгляд на верхние этажи новостройки в поисках этого окна. Словно это была лампа гигантского маяка, на свет которой по ошибке приплыл Лизин дом-корабль.

Перешагивая в темноте через коробки с книгами, которые стояли у окна с переезда, Лиза споткнулась мизинцем ноги о ножку кровати.

– Ай!

«Мало того, что Новый год зря ждала, так ещё и палец чуть не сломала», – устраиваясь в кровати, злилась Лиза. Она взяла телефон.

Экран загорелся, замигали непрочитанные сообщения. Лиза открыла чат «Самые ЛП» и принялась печатать:

«Уезжаю в лагерь на весь январь…»

«Какой лагерь?» – тут же спросила Таня.

«Жалко, не встретимся 5-го», – написала Света.

Лиза уткнулась в подушку, подвывая, а сообщения пиликали и пиликали. «Наверное, подарками хвастаются», – фыркнула она и решила не смотреть.

Крики и фейерверки под окнами не давали заснуть. Лиза вспомнила, как в старой квартире бегала к окну на каждый выстрел и считала залпы. Она снова взяла телефон и открыла мессенджер. Уже прошлогоднее сообщение папе ещё не прочитано. В «Самых ЛП» – двадцать новых. Очень близко бахнул очередной выстрел.

Накрывшись одеялом так, что выглядывало только лицо, Лиза затолкала телефон поглубже под подушку. Но фейерверки всё равно настигали её, отражаясь разноцветными огоньками в рамке со старым фото, на котором они с мамой и папой обнимаются и улыбаются – будто находятся в самом эпицентре праздника.

– Лиз? – шёпотом позвала мама в приоткрытую дверь.

Лиза закрыла глаза.

– Лиза? – попробовала мама ещё раз и, не дождавшись ответа, ушла.

Телефон продолжал пиликать. Лиза глянула на отправленное папе сообщение – не прочитано. Рассердившись на подружек, которые оказались чрезвычайно болтливыми в такой неподходящий момент, Лиза перелегла на другой край кровати, положив ноги на подушку, где остался телефон.

– Ли-иза, – снова услышала Лиза и открыла глаза. – Лиз, доброе утро! – Мама сдвинула коробки у окна ближе друг к другу. – Точнее, уже полдень. Пойдём завтракать? – Проходя, она погладила дочь по голове и уже в дверях остановилась. – Пирог нас вчера так и не дождался.

Лиза осмотрелась. Вроде закрыла глаза на пять минут, а уже утро. «Папа, наверное, сто сообщений написал», – мелькнуло в мыслях, но подушка оказалась слишком далеко, не дотянуться.

– А папа? – еле слышно спросила она.

Мамина задорная утренняя улыбка тут же скукожилась.

– Да, папа звонил. Я сказала, что ты ещё спишь. Переживал, что не сразу увидел твои сообщения, – отрапортовала мама и вышла.

Пришлось вставать. Руки и ноги не проснулись. Голова тоже. Лиза посидела некоторое время с закрытыми глазами, потом дотянулась до подушки и завалилась мешком. «Буду сегодня ленивой пандой», – решила она и достала телефон.

«Спасибо, доченька, за поздравления! Надеюсь, тебе понравился наш подарок. Приеду завтра. До 5-го нагуляемся. Потом отвезу тебя в лагерь. Самому интересно посмотреть, как там».

В дверях снова появилась мама:

– Ну что?

– Можно я ещё посплю?

Телефон не оправдал своего беспокойного поведения ночью. Хотя Лиза и сама не знала, что именно хотела увидеть в сообщениях от папы. Что-то оживляюще-вдохновляющее, но точно не краткий план-обзор на всё сразу.

– Не-е, вставай, донь! – Мама шутливо потянула Лизу за руку. – Я уже чай наливаю.

– Донь, – передразнивая, повторила Лиза, когда мама вышла.

Сонный взгляд зацепился за рамку на столе. Семилетняя Лиза с мамой и папой на фоне какого-то фонтана то ли в Новосибирске, то ли в Екатеринбурге. Было время, когда в папины командировки они ездили все вместе. В это фото Лиза обычно подолгу всматривалась, словно искала в нём объяснения происходящего.

Аромат разогретого на сковороде пирога добрался и до Лизиной комнаты. Вспомнились одновременно реклама, где, учуяв кофе, девушка поднимается с кровати, и мышь Рокки из мультика, зомбированно шагающая на запах сыра. Примерно такая же реакция была у Лизы на грушевый пирог с кусочками шоколада по специальному маминому рецепту.

Она наконец встала и пошла «навстречу новому дню», как всегда говорил папа.

– Какое странное утро, мам! – Усаживаясь за стол, умытая и причёсанная Лиза помахала маме. – С Новым годом!

– С Новым годом, дорогая! – Мама поставила на стол две тарелки с пирогом. – Зелёный с жасмином?

– Ага, – промычала Лиза и тут же принялась ворошить пирог вилкой, как обычно выковыривая и съедая сначала размягшие кусочки груши и только потом всё остальное. – Во сколько папа приедет?

– Обещал к ужину… – Мама на секунду замерла, наблюдая за Лизой, но ничего не возразила. – Что приготовим?

– Не знаю. – Лиза не поднимала глаз, упорно занимаясь раскопками. – Пельмешки? Как обычно?

Мама пожала плечами и села с чёрным чаем за стол, аккуратно отламывая кусочки от своего куска пирога. Даже в обычном домашнем чаепитии за эту осень произошли странные изменения: мама перестала пить жасминовый чай, объясняя тем, что от него подташнивает. А папа и вовсе перестал пить чай. Быстро ест и уходит заниматься срочными – других у него теперь нет – делами в маминой комнате. Семейных посиделок давно не было. В этой квартире словно и семьи-то не было. Всё серое и холодное внутри и снаружи, что даже шторы открывать не хочется. Ладно хоть, любовь к грушам никуда не ушла. Наверное, это единственное, в чём все трое всё ещё были солидарны.

– Давай поставим мясо в духовку и пойдём гулять? – оживилась Лиза, дожёвывая грушу. Она вдруг решила, что на площади перед театром драмы будет прокат лошадей. Посмотреть на них хоть одним глазком.

– Да. И стоять у плиты не нужно, – поддержала мама, уставившись в одну точку сквозь Лизу.

Глава 3

Прогулка не задалась сразу.

Во-первых, пока Лиза с мамой раскачались и собрались, уже стало темнеть. Выйдя из подъезда, Лиза не увидела свет в окне новостройки и приняла это за нехороший знак, хоть и успокаивала себя тем, что ещё недостаточно темно.

Во-вторых, под балконом соседей тряслась чёрная дворняга. Шерсть на животе свалялась в грязные пряди-сосульки, но мама не разрешила вернуться за едой для собаки. Плохая, видите ли, примета.

– Мам, но у нас колбаса с прошлого года лежит! – усмехнулась Лиза в надежде растормошить маму шуткой.

Но и это не сработало.

Ещё и пурга началась. Шарфы не взяли, полагаясь на показания термометра за окном. Замёрзшие и, пожалуй, даже обледеневшие, добрались до драмтеатра. Там оказалось столько людей, что если и открыт был прокат лошадей, то пройти к нему удалось бы не раньше ночи.

Решили пройтись вдоль набережной. Мама была задумчива как обычно, хотя и спрашивала про девочек, рассказывала про своих подруг и Новый год в её детстве с длинными снежными зимами. Лиза это прекрасно знала и не раз слышала истории про муссоны и резкие смены погоды на полуострове, но участливо кивала, улыбалась и задавала вопросы.

Зазвонил мамин телефон.

– А мы вас раньше пяти не ждали, ушли гулять. Да-да, скоро вернёмся. Мясо уже наверняка готово, таймер полчаса назад должен был отключиться.

Лиза еле дождалась, пока мама положила трубку:

– Вас?!

Мама взглянула так, будто узнала, что таймер не сработал и всё сгорело:

– Что?

– Ты сказала: «Вас».

Мама наигранно заморгала, словно не понимала русскую речь.

– Ты, когда взяла трубку, сказала: «Мы вас раньше пяти не ждали».

– А-а! Поняла, – наконец отреагировала мама. – Нет-нет. Папа один. Я или перепутала, или ты не так услышала.

И снова эта странная улыбка, как для фотографии на паспорт. Лиза ещё мгновение смотрела на маму, которая уже занялась поисками ключей в сумке. Дополнительные вопросы задавать было бесполезно. Лиза спрятала руки в карманы и сжала губами бегунок замка от куртки. Встречи с лошадьми она уже не ждала, так что возвращение домой показалось вполне уместным и своевременным.

Через пятнадцать минут быстрым шагом сквозь пургу они дошли до соседки-новостройки. На воротах приветливо запиликал домофон, но его грубо оборвали громким лязгом тяжёлой калитки.

От подъезда отъехала белоснежная машина с симпатичной женщиной за рулём, с которой Лиза встретилась взглядом. Женщина улыбнулась, но Лиза была уверена, что они не знакомы. Папа прятался от снега под балконом соседей, щекоча ту самую дворнягу. Он, как и Лиза, всех бы кормил и домой забирал, если бы можно было. Но нельзя: аллергия, грязь, запах – у мамы находилось много причин.

– До-о-оня! – Папа издалека распахнул руки, и Лиза на всей скорости влетела в его объятия.

– Я так скучала, папа! – Лиза со всей своей одиннадцатилетней с половиной силой сжимала папу и думала, что больше никогда и никуда его не отпустит.

– Какая ты уже большая, Лизуня! Донюшка моя!

– Нет такого слова, – как и тысячу раз до этого поправила Лиза папу, и они вместе засмеялись.

Тут и мама подошла. Папа одной рукой приобнял её, чмокнул в щёку и молча кивнул. «Наверняка тайный знак», – подумала Лиза. Она не понимала, как мама всегда держится и не бежит к папе с разбега. Неужели она не успевает по нему соскучиться?!

– Ну что, Лизунь, сюрприз от Деда Мороза нашла под ёлкой? – вернулся к Лизе папа.

– Нашла! – Лиза закатила глаза. – У Деда Мороза, похоже, большие проблемы со зрением. Я совсем о другом ему писала.

Папа засмеялся.

– Не, Лиз! Я слышал, что в этом году письма категорически до него не доходят. – Папа взялся щекотать дочку через толстый слой одежды. – Поэтому нам с мамой пришлось думать за Деда Мороза.

– Фантазия у вас так себе, – смеясь пропищала Лиза.

– Идё-ёмте, – поторопила мама, которая держала дверь в подъезд уже минуты две, отпихивая собаку.

Папа приложил палец к губам:

– Щас оба с тобой получим, пошли.

Лиза хихикнула, сжала папину руку, и они проскочили мимо мамы навстречу лестнице. Лиза споткнулась о ступеньку и чуть не улетела лицом вперёд – папа успел её поймать.

– Что же ты будешь делать в конном лагере, такая ловкая? – прыснул папа и тут же затих, потому что мама укоризненно закачала головой.

Лиза, переводя глаза с одного на другого, думала, что куда угодно готова ехать, лететь или плыть, лишь бы с этими двумя сразу. Как же она любила папины кривляния и задор и вот эти мамины качания головой с самой настоящей улыбкой, а не той, что на паспорт!

Глава 4

Впервые в жизни мясо по фирменному маминому рецепту в духовке самым провальным образом высохло.

– Что же такое с духовкой могло случиться? – квохтала мама над успевшим выделить сок, но сырым мясом и потемневшей картошкой. – Мы и не готовили ничего другого. Пирог вчерашний. Остатки салата вообще с позавчера. – Она хлопала дверьми холодильника и шкафов в поисках чего-то ещё.

Лиза не знала, чем бы помочь, ей вообще было не до еды. Чего мама так засуетилась? Когда папа дома, вообще ничего не нужно и не важно. Неужели она не соскучилась и думает, что ему охота есть? Он же тоже соскучился!

– Пап, ты сильно голодный? – Лиза задумала по-своему решить вопрос с неудавшимся ужином, пока ждала папу в дверях ванной. – Мама беспокоится, что тебя нечем покормить, кроме вчерашнего пирога.

Папа вытер руки и повернулся к Лизе. Он сжал ладонями её щёки так, что губы сложились круглым бантиком.

– А это что такое новенькое? – Папа вытянул обесцвеченную прядь.

– Я готовилась к Красной площади вообще-то. – Лиза втянула голову в плечи. – Хотела чего-нибудь необычного.

– Прикольно получилось. Пирог грушевый?

– Угу, – смогла лишь промычать Лиза.

– Сойдёт! – Папа чмокнул её в нос и выглянул на кухню, на звук упавшей поварёшки.

– Я тебе говорю – очень беспокоится, – прошептала Лиза.

– Значит, надо спасать, – улыбнулся папа своей фирменной улыбкой с ямочками на щеках.

«Так выглядит счастье», – подумала Лиза, не предполагая, что папа может в ближайшее время уйти или уехать. Как только он появлялся, всё успокаивалось и устаканивалось в тот же миг. У Лизы. У мамы, наоборот, начиналась суета, шум и ветер в голове. Из собранной и молчаливой она превращалась в беспокойную, попусту болтающую и смеющуюся над своими же действиями почти незнакомую женщину.

Лиза пошла за папой, который уже гремел вместе с мамой, убеждая, что ничего не нужно и хватит пирога.

– У вас всё как всегда: споры, ссоры! Неужели вы не соскучились?! – Лиза в игривом настроении наблюдала за ними, стоя в кухонном проёме. – Обнялись бы, поцеловались, – хмыкнула она. – Я не маленькая уже. Можно и не стесняться.

Мама сунула в шкаф какую-то очередную плошку, хлопнула дверцей и пожала плечами.

– Пирог так пирог. Что я, правда, усложняю. Ешьте да чай пейте. Я пойду полежу. – И она прошла мимо Лизы, не обернувшись.

– Что я такого сказала-то? Наоборот же хотела, чтоб вы хоть немного расслабились…

Папа сел за стол, потирая руки:

– Пирог так пирог! Давай, донь, налетай!

Он протянул вилку Лизе, и остаток пирога они съели с общей тарелки, не разрезая на куски.

– Знаешь, Лиз, я уеду сегодня, переночую в гостинице. Завтра утрясу кой-какие дела и снова забегу, оки?

– Как «оки»? – Лиза уставилась на папу, не веря своим ушам. – Ты только приехал! Пропустил Новый год! Дома… – Она осеклась, эта квартира была ещё далека до того, чтобы называться домом. – Тут почти не появляешься. – Да ну ты брось, донь! Нормально всё! – Папа направился одеваться. – Скоро всё решим. Всё хорошо будет!

– Ага! Ваше любимое. Только я что-то никак не дождусь этого вашего «хорошо», – фыркнула Лиза в недоумении.

Она обняла папу. Он чмокнул её в макушку и со словами: «Я позвоню», ушёл.

Странное чувство. В гостиницу заранее, что ли, заселился? Ни чемодана, ни вещей. Снова торопится куда-то. Такими темпами он не освоит шкаф, который Лиза так усердно отстаивала в мебельном. Мама оказалась права, что с командировками папе не до шкафа в новой квартире.

Лиза, к слову, тоже не освоила шкаф в своей комнате. Да и полки над столом пустовали. Кроме любимого чёрно-белого плюшевого чудика и рамочки с семейным фото, которое Лиза вытащила из коробок в первую очередь, ничего не хотелось доставать. Не хотелось обустраиваться. Словно она, как и папа, на время в этой квартире. На время командировки.

Тем более комната маленькая настолько, что кровать поставили почти вплотную к столу и на счету каждый сантиметр. Пришлось компактный офисный стул подбирать. А любимое бирюзовое кресло Лизы так и стоит упакованное в кладовой подъезда – не вошло никуда.

Зачем вообще папа согласился на эту квартиру, Лиза не понимала. Наверняка ему здесь тоже не нравится, вот он и не торопится обживаться. Мама, видимо, как всегда, настояла на своём. Ей и к работе ближе, и коммуналку меньше платить. А то, что жить неудобно и школа у Лизы новая, она в учёт не взяла.