Шепот на границе

Я читала и холод растекался по спине. А ведь я и правда хотела. Когда сказала: «Хочу, чтобы тебя кто-нибудь уже нормально трахнул». Я не просто шутила. Я думала о Еве. О том, какая она красивая. О том, как несправедливо, что такая женщина спит одна. Я хотела, чтобы у неё был нормальный мужик. Хороший секс. Жаркий, чтобы она наконец забыла всех своих козлов. Я ляпнула и подумала об этом случайно, пьяно, но достаточно сильно.

Это я виновата.

Я встала и снова заходила по номеру. Телефон молчал. За окном гудел город.

А может, я преувеличиваю? Может, всё это бред? Ну мало ли что пишут на форумах. Там и не такое прочитаешь. Может, у меня просто воображение разыгралось. Нервы. Командировка эта дурацкая. А синяки... да кто их не находит у себя после пьяной ночи? Может, Ева просто сильно простудилась. Лежит дома с температурой. Никакой мистики.

Я почти убедила себя. Почти. Но телефон молчал. И синяки всё ещё темнели на груди.

Хватит. Хватит гадать. Завтра самолёт. С аэропорта сразу к ней. Ни домой, ни в офис. С чемоданом, прямо в такси. Приеду и увижу её простуженную, смущённую, и мы вместе посмеёмся над моими дурацкими страхами.

*****

Такси остановилось у дома Евы. Я выскочила, даже не закрыв дверь. Потому что у подъезда стояла скорая. Мигалка не горела, но двери были распахнуты.

Я бежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Третий этаж. Четвёртый. В голове стучало: «Бабушка. Это просто бабушка. Там живёт старая женщина, ей часто плохо. Это не Ева. Не Ева. Не Ева».

Дверь в квартиру Евы была открыта. Я влетела внутрь и застыла. В коридоре стояли двое врачей. Мужчина и женщина, они заполняли какие-то бумаги. Дальше, в гостиной, я увидела каталку. И тело. Накрытое простынёй.

Я хотела закричать. Но не успела.

В дверях спальни появился мужчина. Самый прекрасный мужчина, которого я когда-либо видела. Чёрные волосы, тёплые карие глаза с золотыми искрами. Он был в простой белой футболке, но она сидела на нём как королевская мантия. Он посмотрел на меня, и из головы вылетело, зачем я пришла.

— Вы, должно быть, Настя, — сказал он. Тембр низкий, сладкий, как мёд. — Ева говорила о вас.

— Что... случилось? — выдавила я. — Кто вы?

— Меня зовут Адам, — он опустил глаза. — Я её брат.

Брат. Слово ударило меня в грудь. Брат? Ева никогда не говорила о брате. Ни разу. За столько лет ни слова. Адам. Красивое имя. И на секунду мне показалось, что уголок его губ дернулся. Ухмылка. Быстрая, едва заметная. Как будто он сам оценил шутку, которую никто, кроме него, не понял.

— Брат? — повторила я. — Она никогда...

— Сводный, — добавил он мягко и шагнул ко мне. — Мы не были близки. Но я приехал, как только узнал.

— Что с ней? Что случилось?

Он вздохнул. Глубоко.

— Сердце. Остановилось во сне. Врачи говорят, никаких следов насилия. Просто... остановилось.

Я перевела взгляд на каталку. На очертания тела под ней. Рыдания подбирались к горлу. Врачи переговаривались вполголоса. Кто-то сказал: «Молодая совсем».

— Пойдёмте, — Адам коснулся моего плеча. — Вам нужно сесть.

Он усадил меня на диван, приобнял за плечи, и я совсем перестала дышать. Это было самое приятное объятие в моей жизни. От его прикосновения по телу разливалось мягкое, обволакивающее тепло. Я знала, что должна плакать. Кричать. Бежать к Еве. Но я сидела, оцепенев, и чувствовала только его руку на своём плече.

— Не волнуйтесь, — сказал он тихо. — Я теперь буду здесь. Я обо всём позабочусь.

Он наклонился ближе. Дыхание коснулось моего уха.

— И о тебе позабочусь.