Легенды старого городка. Том 1

***

Четыре дорогих внедорожника стояли неподалёку от указанного в записке адреса. Иногда кто-то из пассажиров выходил из автомобилей покурить или справить нужду в ближайшем вишнёвом саду.

– Да вы издеваетесь что ли?! – злобно шипела Настенька, наблюдая, как очередной бандит заходит в её сад.

– Не стоило Стасу этим заниматься, – заметил широкоплечий детина в светло-коричневой кожаной куртке, выходя на перекур с товарищем. – Сами бы справились.

– Да, на него и так навалилось, конечно. Жена в больничке, а младший даже до реанимации не дожил. Прям у нас на руках кончился. Мы Стасу пока не стали говорить, сам понимаешь.

Собеседник кивнул.

– Ясно-понятно!

– Так что пока ему лучше при деле быть. А то пристрелит кого-нибудь из терпил. А на хрена нам потом тёрки с ментурой?

– Ну да, ну да. Сколько времени-то?

– Без двух минут десять.

– Где этот курьер сраный? Щас бо̀шку ему скрутим за то что ждать заставляет. Как раз заброшка рядом. Прикопаем, не найдут.

– Сначала надо узнать, кто это всё замутил на нашей земле и где пацан. А там уж прикопать недолго.

– Вон, смотри. Не курьер ли?

– Похоже на то.

Из кустов показалась высокая щуплая фигурка. В руке “курьера” зажглась спичка. Пламя попрыгало из стороны в сторону и потухло. Братки тут же высыпали из машин. Все двадцать человек во главе со Стасом.

– Надо быть полным идиотом, чтобы вот так подставляться. Или дело здесь нечисто. – Предположил первый бандит.

– Похоже на подставу, – согласился второй.

Толпа братков рассредоточилась по дороге, готовясь к любой неприятности. Они давно обследовали и сад, и двор, и даже саму заброшку. Выбраться оттуда было невозможно. Двор обнесён высоким забором, а заросли вишни были настолько густыми, что сами по себе представляли непроницаемую защиту. Курьер нырнул прямо в западню.

Оставив пару человек наблюдать за периметром, Стас повёл свою команду во тьму вишнёвого сада. Подсвечивая себе фонариками, братки медленно продвигались к дому. Внутри явно кто-то находился. Слышались шаги, хруст битого стекла под ногами, чьи-то голоса.

– Он там не один, – предостерёг Стас. Он посветил в лица фонарём двоим помощникам. – Вы двое, проверьте.

Братки покорно вошли в чёрный зев двери и исчезли в темноте.

– Всё в порядке, заходите, – послышался приглушённый голос одного из разведчиков. Казалось, кто-то выдавливал из него слова силой.

Ещё десять человек отправились в бездонное чрево заброшки. Оставшиеся шесть человек начали терять терпение, когда спустя пять минут, показавшиеся им вечностью ни один из вошедших не вернулся назад. Мало того, они не откликались на зов товарищей. Заброшка хранила гробовое молчание.

– Что за фигня, Стас? Тут дело не чисто. Пора валить, – произнёс бандит в светло-коричневой куртке.

– Я тебе свалю, урод! – пригрозил главарь. Кинуть хочешь? А ну все внутрь! Ты первый.

Струхнувшему братку в грудь упёрся ствол пистолета.

– Ты чё беспределишь? – возмутился было тот, но щелчок взведённого курка привёл его в чувства.

– Давай, – скомандовал Стас.

Когда оставшиеся братки зашли внутрь, дверь привычно хлопнула за их спинами, отрезая путь к отступлению. Попытки открыть её или выломать не увенчались успехом.

Окружающую тьму то и дело прорезали лучи света фонариков. Дом был не настолько большим, чтобы в нём можно было потеряться или спрятаться, но ни одного из своих друзей, вошедших сюда ранее, братки не обнаружили.

– Чёрт, что за нафиг? Что происходит? – в голосах бандитов явно послышались панические нотки, когда электрические фонарики разом решили сдохнуть.

– Тихо. Я ничего не слышу. Где мы? – раздавалось то тут то там.

Когда глаза привыкли к тусклому свету, вошедшие стали видеть и слышать только самих себя. Для каждого из них в доме был только он, тьма и две фигуры, сидящие на креслах посреди большой комнаты. Каждый из них умирал в одиночестве, подвластный воле ведьм. Последним из оставшихся был Стас.

– Где мой сын? – вызывающе крикнул он, заметя, как одна из фигур в кресле впилась в него взглядом. Фигура слабо сияла в темноте от переполняющей её энергии.

– Мои парни снаружи так всё не оставят! – заявил Стас. За наглым видом он прятал жуткий страх, что сковывал его своими ледяными путами, заставлял руки трястись, а душу биться в панике от предстоящего действа. Он уже догадался, что его ждёт и держался лишь на клочке гордости.

– Это те двое, которых ты оставил у сада? – прогудел голос, словно из могилы. – Их уже доедает мой волк. Не беспокойся о них.

– Ты скоро отправишься вслед за своим сыном, – пообещал второй дребезжащий гортанный, лишая сил, воли, надежды.

Стас из последних сил вскинул руку с пистолетом и выстрелил в одну из фигур. В отсветах пламени он увидел, как две пули вошли в лицо маленькой девочки, но не произвели эффекта, на который рассчитывал бандит. Смерть его была неизбежной.

– Хватит, – произнёс дребезжащий голос. – Не играйся с едой, внученька.

Могла показаться, что голос этот принадлежит старухе, но столько силы в нём заключалось, столько скрытой мощи, что у Стаса задрожали колени. Он рухнул на потёртый заплесневелый ковёр и не смог больше подняться. Голова закружилась. От тела стал исходить светящийся пар, расширяясь и выстреливая в разные стороны тусклыми протуберанцами. Они переплетались между собой, объединяясь в два больших, которые вьюзом втягивались двумя бестиями, сидящими на креслах, словно демоны на адских тронах. Стас кричал. Так громко, как мог. Кричал от ужаса, понимая, что с ним происходит и от того, что знал – возврата нет. Не будет прощения, не будет отпущения грехов. Он растворялся, погибал. А с ним погибала и его душа, выпитая двумя ведьмами, словно банка газировки. Никто не слышал его криков. Они рассыпались в прах вместе с его телом.

– Мы готовы, внученька. Ты справилась.

– Это ещё не всё, бабушка. Кое-что я оставила напоследок.

***

Осенние каникулы начались в этом году 27 октября, а через четыре дня наступил новый для России праздник. Хэллоуин.

Вся школа готовилась встретить его с размахом. Вечером 31 октября школьники в маскарадных костюмах приведений, скелетов и прочей нечисти должны были собраться в актовом зале для праздничного концерта, а после пойти гулять по городу.

Маша заранее готовилась к празднику, сшив себе костюм ведьмы. Образ это ей очень нравился. Она с удовольствием воображала, как наводит порчу и сглаз на своих недругов и соперниц, как завораживает симпатичных мальчишек, заставляя их дарить ей подарки и преклоняться перед ней. Недаром её лучшая подруга так много ей рассказывала о колдовстве.

Как назло, в день праздника Маше с утра нездоровилось. Тошнота и слабость не позволили ей подняться с кровати, и мама строго настрого запретила ей выходить из дома.

– Пропустишь ты этот дурацкий Хэллоуин один раз, ничего страшного не случится, – сказала она, уходя на работу в ночную смену.

– Наверное, да, – согласилась Маша и осталась валяться в кровати остаток дня.

Вскоре ей наскучило смотреть одно и то же по телевизору, и она решила позвонить подружке, которую знала ещё с яслей и с которой училась сейчас в одном классе. “Время уже позднее. Как раз все уже вернулись с гулянки. Пусть расскажет, что там на концерте было. Мне ведь тоже интересно”, – подумала Маша.

На удивление, мама Лены сказала, что та ещё не вернулась. Тогда девочка стала звонить всем одноклассникам, у кого были проведены телефоны. Ответ был везде один и тот же: “Ещё не вернулись”.

Смутные опасения появились в голове Маши. Она должна была проверить кое-что, но для этого надо было выйти на улицу. В больном, разбитом состоянии это было не просто. Собравшись с силами, она, даже не потрудившись снять костюм ведьмы, который носила весь день, вышла на улицу. Сидеть сложа руки, когда душу терзают нехорошие предчувствия Маша всё равно бы не смогла.

На улице дул холодный ветер, пронизывая хлипкий костюмчик насквозь. Маша попутно захватила с собой и остроконечную ведьмовскую шляпу, и теперь надела её, чтобы хоть как-то согреться. Возвращаться времени не было. Тревога гнала её вперёд.

Сначала девочка решила заглянуть в школу, но поняв, что так поздно вечером она вряд ли ещё открыта, Маша поспешила туда, где надеялась найти одноклассников.

Странный ветер постоянно дул храброй девочке в лицо, куда бы она ни повернула. Он тормозил её, пробирал холодом до костей, препятствовал, как мог. Состояние Маши и без постороннего участия было плачевным. Слабость в ногах, озноб и тошнота не проходили. Как будто всего этого было мало, начался мелкий колючий дождь. Пройдя пару кварталов, Маша уже не чувствовала ни рук, ни ног от холода. Но она не смела повернуть назад. Не этому учила её молодая ведьма. Та которую Маша сейчас стремилась найти.

– Ничто не должно быть властно над тобой, – говорила Настенька. – Ни человек, ни животное, ни погода, гни любые другие обстоятельства. Если ты своей волей сметёшь все преграды на пути к цели, то даже смерть не остановит тебя.

– Ты сама меня этому научила, – твердила Маша, клацая зубами от холода. – И я не отступлю!

Вишнёвый сад медленно, но верно приближался. Вот уже видна тропинка во двор, приоткрытая дверь мрачного дома. Маша стремительно вбежала внутрь.

***

После концерта из класса осталось всего пятнадцать человек из двадцати пяти. Все остальные или вообще не приходили на концерт, или ушли домой сразу после его окончания.

– Странный это праздник какой-то, – сказал парень в костюме скелета. – Вроде день всех святых, а наряжаемся все в нечисть.

– Это чтоб нечистые духи и демоны, выходящие в наш мир приняли тебя за своего, и не утащили в свой мир, когда врата закроются, – пояснила Настенька.

– А ты откуда знаешь? Расскажи ещё. Откуда этот праздник, вообще? – Посыпались вопросы со всех сторон.

Настенька улыбнулась, подцепив интерес подростков своими словами.

– На самом деле этот праздник называется не Хэллоуин, а Самайн. Его праздновали по всей Европе и в России тоже. Считалось, что это главный праздник всех ведьм. Ведьмин Новый год.

– Ух ты! Чё, правда? А что дальше? – не унимались ребята.

– Этот день считался днём смерти солнца. Вся нечисть, проклятые души и демоны могли приходить в этот мир, – сгущала краски Настенька, видя, как блестят азартом и интересом глаза детей. – Считалось, что в этот день можно узнать все тайны потусторонних миров и даже отправиться в один из них, если захочешь. А ещё можно было гадать и все пророчества данные в эту ночь сбывались.

– А как, как гадать?

– Для этого выбирали тихое место и проводили обряд.

– А мы сможем? Ты знаешь как? Давайте попробуем!

– Нужно особое место. Я знаю в городе только одно подходяще.

– Где, где? Пошли туда. Да, давайте!

Чтобы распалить интерес ребят ещё больше, Настенька поупиралась немного, мол, это опасно и всё такое. Но потом согласилась на уговоры одноклассников показать заветное место. Благо, что оно находилось совсем близко от школы.

– Это же заброшка! Фу, тут так жутко. А вы слышите шёпот? Да ну, нафиг, тут страшно! Да не, не, самое то! – переговаривались удивлённые подростки.

– Встаньте сюда. – Настенька указала на ковёр, лежащий между двух кресел в большой комнате.

– А теперь что? – спросил один из ребят, когда вся компания еле-еле уместилась на ковре.

– А теперь всё! – произнесла Настенька, усаживаясь в своё кресло.

Напротив неё прямо из воздуха появилась старуха в чёрном тряпье. Ни один из пойманных подростков не смог вырваться и убежать от неминуемой гибели. Воля двух ведьм надёжно держала жертв в повиновении и бессилии. Несчастным ребятам оставалось лишь молча наблюдать, как жизненные силы покидают друзей и их самих, поглощаемые ненасытными фигурами в креслах. Никто не мог издать ни звука. Только глаза детей выражали всю глубину их ужаса на пороге смерти. Такое могла испытывать только жертва, сжираемая заживо.

Прежде чем последняя фигура растаяла в освещённом сиянием жизненной силы комнате, осыпавшись пеплом на сгнивший ковёр, в дом ворвалась Маша.

Храбрая девочка поняла, что опоздала. Её одноклассники, её друзья были уничтожены, съедены той, кого она считала лучшей подругой.

Маша упала на колени. Она не могла подойти ближе, воля ведьм не пускала её. Ей оставалось только плакать и кричать, посылая проклятья и угрозы чудовищам, сидящим в креслах.

Когда последний из подростков исчез, отдав свою душу на прокорм ведьмам, те встали с кресел и протянули друг другу руки. Послышалось мелодичное пение, такое красивое, что Маша завороженно замолчала, боясь прервать его. В этом пении слышались шум ветра, шелест листвы, журчание ручьёв, щебет птиц и могущественная древняя сила, непреодолимо мощная, словно заснеженный горный хребет. Песня дышала радостью, надеждой и нечеловеческой любовью. От неё в центре комнаты между сцепленных рук ведьм возник шар серебряного света. Он разрастался, увеличивался, испуская тонкие лучи. Когда они достигли тел ведьм, то стали сдирать с них куски чёрного налёта человеческой плоти, оставляя на обнажённых местах нечто белое, полупрозрачное. Очистившись от привычного вида старухи и девочки, ведьмы приобрели светящиеся полуфантомные тела. На Машу смотрели две красивейшие женщины средних лет, одна с длинными распущенными седыми волосами, а другая с чёрными.

Черноволосая женщина вышла из круга света и подошла к Маше.

– Ты как раз вовремя, – произнесла она какой-то потусторонней глубины голосом. Казалось, он доносился до девочки сквозь плотную ткань. – Я в тебе не сомневалась.

– Ты! Зачем ты убила их всех? – закричала Маша. – Они были твоими друзьями. Ты предала их!

– Ошибаешься, дитя, – ответила та, которую раньше называли Настенькой. – Я верна своим обетам. Остальное не важно. Тебе ещё предстоит понять наши законы.

– Я тебя ненавижу! – По щекам Маши текли злые слёзы.

– И всё же ты была мне хорошей спутницей, – усмехнулась “Настенька”. – В благодарность я сделаю тебе хороший подарок.

– Мне ничего от тебя не надо! – отмахнулась Маша.

– Ты не можешь отказаться, – сказала черноволосая женщина и провела по лбу девочки длинным, похожим на кошачий, когтем.

Из раны тут же брызнула кровь, стекая по лицу Маши и смешиваясь со слезами.

– Теперь в тебе живёт дух ведьмы. Помни об этом.

– А что будет с тобой? Ты и дальше будешь убивать?

– Мы с моей… матерью уходим в мир, где обитают такие же как мы. Теперь у нас достаточно силы, чтобы занять подобающее положение. Когда-нибудь и ты присоединишься ко мне.

– Присоединюсь, – пообещала Маша, – чтобы убить за всё, что ты сделала!

– Месть – не худший из мотивов, – засмеялась ведьма. – Но сначала тебе придётся пройти мой путь. А там уже сама решишь, захочется ли тебе мстить. До скорой встречи.

С этими словами ведьма вновь вступила в круг света. Шар на глазах Маши стал растягиваться вверх и вниз, пока не достиг высоты взрослого человека. В его безупречном серебристом сиянии появилась тонкая длинная нить. Она росла, расширялась, разрезая сгустки энергии надвое, превращаясь в проход за которым виднелись непривычно большие звёзды и неземной свет. Ведьмы по очереди прошли в щель междумирья и исчезли в ней. Черноволосая, обернувшись через плечо, улыбнулась и подмигнула Маше. Та тут же потеряла сознание.

Когда девочка пришла в себя, ни портала, ни ведьм она не увидела. В тусклые потрескавшиеся окна пробивался рассвет. Маша пролежала в заброшке всю ночь. Отряхнув с себя пыль и грязь, она вышла на улицу. Ещё не потерявший тёмно-зелёную листву вишнёвый сад весь был покрыт густыми хлопьями первого снега. Маша отметила про себя, что совсем не чувствует холода.

Из кустов высунулась морда огромного волка. Девочка вздрогнула. Волк всем видом показывал, что не опасен. Он переминался на лапах, скулил и то и дело пригибал голову к земле, будто кланяясь. Поняв, что девочка перестала его бояться, он в два прыжка покрыл разделяющее их расстояние и прыгнул на Машу. Та лишь успела выставить руки вперёд и зажмуриться. Через мгновение она уже держала в руках куклу волка, сшитую из лоскутов ткани.

– Вот, значит, как! – изумилась Маша. – Выходит, ты теперь мой.

Засунув игрушку за пазуху ведьминского костюма, девочка побежала домой. Надо было успеть до прихода мамы.

***

Синяя легковушка марки “Тойота” лежал в кювете почти напополам разрубленная фонарным столбом. Диктор вещал из студии:

– На этих кадрах вы видите, как два месяца назад автомобиль москвича Павла Мальцева попал в аварию на подъезде к Москве. Машину чуть ли не надвое разорвало от страшного столкновения с бетонным столбом. По нашим данным, Павел Мальцев, находившийся за рулём, был в машине один. Он погиб на месте. В тот злополучный день он направлялся из города Богородицка, где написал заявление о пропаже своей невесты, обратно в Москву. Спасателям, прибывшим на место аварии, удалось достать с заднего сидения машины сумку с документами на имя Алевтины Дмитриевой и несколько детских игрушек. Мы связались со следователями, занимавшимися делом исчезновения этой женщины. Они полагают, что её пропажа – дело рук самого Павла Мальцева. На данный момент следствие прекращено и дело закрыто ввиду смерти подозреваемого. На очереди у нас блок рекламы. Не переключайтесь!

Общага

1995г.

Нелепым красным пятном на фоне летней зелени городского парка выделялось трехэтажное кирпичное здание неизвестно когда и кем построенное. Зимой, когда листва не мешала обзору, можно было легко разглядеть даже с единственного моста через пруд и угловатую архитектуру загадочного здания, и странный забор вокруг него. Собранный из подручного материала – палок, сучьев, кусков шифера и листов проржавевшего железа, оплетённых колючей проволокой, он словно кричал о безысходности, запустении и добровольном отчуждении жителей этого скорбного места.

– Как думаешь, там кто-нибудь живёт? – спросил один из парней, стоявших на мосту лицом к общаге.

– Я слышал, что да, – отозвался его друг. – Иначе, зачем бы она там стояла?

Парни ловили рыбу на здоровенные спиннинги. Позади них проходили люди кто в парк, кто обратно, при этом хлипкий старый мост покачивался из стороны в сторону, грозя сорваться с немногочисленных проржавевших свай. Ребята наловили достаточно и вполне могли собираться домой, но предпочитали стоять и просто разговаривать. Вечерело, и рыба клевала всё хуже.

– Колян, а ты когда-нибудь был там внутри? – спросил высокий парень в светлом джинсовом костюме, темноволосый и как будто бы вечно нахмуренный.

– Не, Макс, Никогда, – ответил тот, кого звали Колькой, среднего роста щуплый паренёк с прыщавым лицом и светлыми, очень короткими волосами. – Да и чего там делать?

– Ну, интересно же, кто на графской стороне живёт.

– Кроме Рафаила, они единственные, кто на территории парка живёт.

– А ты их видел?

– Вот ты спросил, а я, блин, только сейчас сообразил…. Я ведь реально там никого не видел. Даже когда рядом проходил.

– Может сходим как-нибудь? – предложил Макс.

– И чё там делать? Тащиться туда ещё! Очень нужно…, – ответил Колька.

– Ну, как хочешь, а мне интересно. – Макс плюнул в воду.

– Собираться пора. Клёва уже не будет, а мне вставать рано.

– Куда это ты собрался? А земляника? Мы же договорились в Рафаиловский сад сходить. Танька тоже намылилась.

– Не боись. Я с отцом до Берёзовки сгоняю и часам к двенадцати уже дома буду. Так что заходи со своей Танькой, – усмехнулся Колька.

– А ты не по старой ли дороге поедешь?

– Слухам веришь, что ли?

– Слухи, не слухи, а там много кто поразбивался. Особенно ночью. Говорю тебе, есть там призраки. На водителей охотятся. Зря люди врать не будут.

– Врать, мож, не будут, а сочинять – запросто. Нет там никаких призраков. Зуб даю. Вечно ты о всякую лабуду мистическую веришь, – подколол товарища Колька.

– Да не верю я, – смутился Макс. – Просто…. Ну, есть же случаи.

– Ой, хорош, – оборвал Макса друг. – Сейчас начнёшь опять. Давай лучше по домам.

Ребята свернули спиннинги, сняли сумки с уловом с погнутых зубцов парапета моста, крашенного последний раз ещё при Советском Союзе, и пошли домой. Макс бросил прощальный взгляд через плечо на красную общагу. Она и её обитатели не выходили у него из головы.

Дойдя до конца моста, парни разошлись. Колька направился к улице Ленина, а Макс пошел к кинотеатру “Маяк”.

Было уже довольно темно, когда он зашёл в квартиру, которую делил с родителями и бабушкой.

– Ну, где улов? – поинтересовалась бабушка из своей комнаты. – В реке остался?

– Ты меня это каждый раз спрашиваешь, бабуль, – усмехнулся Макс. Ему уже порядком надоели её старые однообразные шутки. – Однако же вся морозилка рыбой забита.

– Ладно, ладно, говорливый, больно! – недовольно пробухтела бабушка.

– Проходи на кухню, – позвала мама. – Там салат свежий тебе на ужин. Руки помой только.

Макс отдал улов матери и ушёл в ванную. Приведя себя в порядок, он принялся за ужин. Кроме салата его ждали мамины котлеты и чай с травами.

– Мы завтра с Таней за земляникой пойдём, – сообщил Макс.

– О, это хорошо, – обрадовалась мама. Побольше там наберите, чтоб варенья на зиму наварить.

– Ты смотри там милиции не попадись! – предостерегла его бабушка.

– Ба! – осёк её Макс. – В Рафаиловском саду патрули уж лет десять ,а то и больше, не ездят. С развала Союза, наверное.

– А ты всё равно осторожнее, – настаивала бабушка.

Макс удручённо покачал головой и принялся за еду. Съев пару ложек салата, он вдруг поперхнулся и, подбежав к мусорному ведру, выплюнул в него недожёванные овощи.

– Что такое? – спросила мама.

– Салат какой-то странный, – ответил Макс.

– Горький, что ли? Я с огурцов кожицу сняла, вроде.

– Нет. Он какой-то гнилой на вкус.

– Овощи все свежие, – воскликнула бабушка в своей комнате. – Я сегодня на рынке брала.

– Вы-то этот салат пробовали? – спросил Макс.

– Нет, – ответила мама. – Ну ка, дай сюда.

Она забрала у сына тарелку с овощами и попробовала его на вкус сама.

– И правда, не горький даже, а какой-то….

– Гнилой, – подсказал Макс.

– Ага. – Мама кивнула. – Причём гниль не овощная, а как будто мясо протухло. Я выброшу.

– Не вздумай выбрасывать, – снова послышался сварливый голос бабушки. – Не нравиться, так я сама съем. Там свежее всё.

Мама пожала плечами, многозначительно посмотрела на сына и убрала тарелку со странным салатом в холодильник.

– Придётся обойтись одними котлетами, – развела руками она. – Я больше ничего сегодня не готовила.

– Ну и ладно, – махнул рукой Макс. Он вообще в еде был неприхотлив.

***

Макс удобно расположился на земле, покрытой густой травой. Положив голову ему на живот, рядом лежала Татьяна. Огненно-рыжие волосы её были убраны в длинный конский хвост, достигавший пояса девушки, симпатичное лицо девушки с удивительно симметричными чертами было покрыто мелкими веснушками. Она доставала из банки ягоды земляники и кормила ими макса. Он, в свою очередь, делал то же самое, выбирая для своей девушки самые крупные из найденных ягод.

– Зря ты парился на счёт той дороги, – заявил Колька. Он удобно устроился в земляной ложбинке, как в кресле. Раньше здесь была глубокая колея в грунтовой дороге, но уже много лет как заросла травой. – Никого там нет. Я же говорил.

– То, что ты никого не встретил, ещё ничего не доказывает, – настаивал Макс, продолжая их вчерашний спор. – Просто вы не в то время поехали, видимо.

– Ой, да хорош! Нет там ничего такого.

– А я тоже слышала, что всё-таки что-то есть там, – поддержала своего парня Таня.

– От кого слышала? – не сдавался Колька. – От Макса, что ли?

Все дружно засмеялись.

– Мне тётя рассказывала, – пояснила Таня.

– Я пока сам не увижу, не поверю, – попытался закончить спор Колька. – А если и увижу, то всё равно вряд ли поверю.

– Это ещё почему? – удивился Макс.

– Потому, что никакой мистики не существует! – отрезал Колька.

– Если ты во что-то не веришь, это не значит, что этого нет, – сказала Таня, поворачиваясь в сторону Коли.

– Вы всё равно не сможете мне ничего доказать, – отмахнулся тот.

– Бесполезно, – заключила Таня.

– А давайте к той общаге сходим? – предложил Макс.

– Далась тебе та общага! – скривился Колька.

– Пойдём, делать один хрен нечего, – настаивал Макс.

– Ну, пойдём, – согласился товарищ.

Ребята вышли из той части Рафаиловского сада, что располагалась за стадионом на грунтовку. Пройдя метров пятьдесят, свернули в парк через проход в заборе, вырезанный чьей-то заботливой рукой много-много лет назад. Пройдя вдоль каскадных прудов, поросших ряской, они вышли к широкой тропинке, ведущей прямо к мосту. Забрав правее, подростки спустились с крутого оврага и направились в “дикую” часть парка. Там не было асфальтированных дорог, лишь широкая грунтовка, непонятно почему не зараставшая ни травой, ни деревьями, да клёны вокруг.