Анна Шведова.

Пряжа из раскаленных углей



скачать книгу бесплатно

Валдес удовлетворенно откинулся назад.

– Что ж, подопечная. Вот и проверим, на что ты годна. Пехеб отведет тебя, куда требуется, а ты должна всего лишь положить амулет в нужное место. Иди. И не забывай о моих уроках.

Он не шутил и не заигрывал. Он просто распоряжался мною, как своей собственностью. Он не спрашивал меня, кто я такая, откуда взялась, что делала раньше. Ему довольно было того, что я в его руках сейчас. И, боюсь, я ничегошеньки не могла этому противопоставить.


Если бы достопочтенные жители благополучной Песчанки знали, куда собирается на ночь глядя благоразумная и уважаемая девица, которую они милостиво приютили в своих рядах, они наверняка бы содрогнулись от омерзения и возопили от негодования. Я и сама никак не могла поверить, что собираюсь влезть в чужой дом.

Но примерно в полночь дверь в мою лавку отворилась – к моему удивлению, не брякнув привычно входным колокольчиком, – и на пороге появилась фигура, которая и в любое другое время вызвала бы во мне суеверный ужас.

Пехеб был мужчиной невысокого роста, но широкоплечим и длинноруким, при этом голова его была несколько мелковата, а волосы (жиденькие пряди до плеч) на черепе располагались только по бокам, оставляя открытой и блестящей яйцеобразную макушку. Черты лица его тоже не отличались особой гармонией – при маленьких глазках и тонких губах у Пехеба был чудовищно большой толстый нос.

Но отнюдь не неправильные пропорции заставляли любого, кто взглянет на человека Валдеса, содрогаться, а мрачное и совершенно лишенное всяческих благожелательных чувств выражение лица. Очевидно было, что на сантименты, а также на глупых перепуганных девиц с клеймом на плече, ему было плевать.

А девица и вправду была порядком перепугана. Пусть я и не столь умна (была бы умной – в ловушку к Валдесу не попалась бы), зато не наивна. Амулетик, который дал мне маг, простым не был. И даже то, что магическую вещицу всучил мне Главенствующий маг Имперского сыска, человек не просто не последний в Империи, но и призванный блюсти законность в ней, не избавляло от ощущения умело подстроенной гадости. Хорошие вещи не подбрасывают в дома добропорядочным гражданам посреди ночи. А если такие люди, как Валдес и Пехеб, и подбрасывают «хорошие вещи», то наверняка с умыслом не добрым. Так что как ни крути, а оправдания я себе не могла найти даже в том, что выбора у меня нет. Это в книгах и балладах у героев всегда находятся силы, чтобы противостоять злу, но я ведь не героиня. Я одинока в чужом городе и беззащитна, потому что даже мой настойчивый до поры до времени кавалер, сэр Гари, панически сбежал от Валдеса и со времен бала ни разу не зашел в мою лавку. Мне не к кому было обратиться за помощью, потому что даже сведущий и многоопытный господин Олеус Митта вышвырнул меня за дверь. Я не могла рассказать ни о чем ни одному из благочестивых жителей милой Песчанки, поскольку им не дано тягаться с власть имущими Дарвазеи. Да и кто в здравом уме поверит в то, что Главенствующий маг Имперского сыска – последний из негодяев и печется отнюдь не о главенстве закона? А если даже и поверит на малую малость, то что он сможет сделать, чтобы помочь мне? Да и могу я просить кого-то о помощи, зная о склонности Валдеса к демонстрации «уроков»? Нет, я никому не хотела такой участи.

Как и самой себе.

Я была предупреждена «опекуном Угго» о последствиях за неповиновение и вовсе не желала повторить урок, поскольку понимала, что Валдесу доставит удовольствие истязать меня и вряд ли он ограничится одним-единственным способом пытки. Так что меня никто и ничто не спасет, если я не сделаю это сама. Но пока я не нашла способа избавиться от клейма и его влияния, придется подчиниться правилам, устанавливаемым моим опекуном. Разве у меня есть другой выход?

Я не была уверена в том, насколько опасен амулет. Лично мне он не принес никакого вреда. Разумеется, я была слишком неопытна и несведуща, чтобы понять, какие магические силы скрыты в этом дурацком камушке, но ни на одно мое действие он не отозвался ничем более заметным, чем слабенькая щекотка в пальцах. Чем же он опасен? Или вовсе не опасен, а дело все в том, чтобы устроить проверку мне?

Полдня я косилась на амулет, как лошадь на волка в клетке. Поначалу я даже боялась брать его в руки, памятуя о реакции Пехеба, однако любопытство победило. Прикосновение к камешку не приносило мне никакого вреда – он не был ни холодным, ни горячим, ни жгучим, однако реакция все же была, и я долгое время пыталась определить какая же. Он просто раздражал меня, если я долго держала его на ладони, мне просто хотелось его отбросить в сторону, как нечто гадкое и вредоносное, вроде громадного паука, однако такая реакция была вызвана чем-то, что я не до конца понимаю, или воспоминаниями о том, как к амулету отнесся Пехеб, я не знала.

Я пристально рассматривала руны, небрежно изображенные на камне, и даже пыталась стереть их, однако ничего так и не случилось: если знаки и были нарисованы углем, то это был, наверное, какой-то очень особый, нестирающийся уголь.

Позже к вечеру, когда я вдоволь наигралась с новой игрушкой (чуть ли не на зуб пробовала ее), кое-что все же произошло. Я почувствовала, что могу определить, где находится амулет, даже не касаясь его. Чтобы проверить свою догадку, я закрывала глаза, крутилась вокруг собственной оси, останавливалась, не открывая глаз, и… Я знала, где лежит амулет, не глядя на него. Я чувствовала его, хотя и не могла понять, какими именно органами чувств воспринимала – ни зрение, ни обоняние, ни слух, ни осязание здесь были не при чем. И это чувство было намного сильнее того, что я ощущала при опытах с реликтами.

Выходит, я ощущаю всякие магические предметы, а не только реликты? Или только конкретно этот магический предмет? Мой магический опыт был столь мал, что я могла строить какие угодно предположения.

Но возня с амулетом помогла мне с пользой скоротать время – я и не заметила, что из лавки ушли все мои работники, что я осталась одна и что ночь на дворе.

Пехеб пришел незадолго до полуночи, но к тому времени я уже переоделась в темную, неброскую одежду. Мужчина хмуро покосился на мои башмаки с деревянными каблучками, но ничего не сказал. Он вообще не произнес ни слова, пока мы не добрались до места назначения.

На соседней с Песчанкой улице Белых Мимоз нас ждала наглухо закрытая карета, но поездка слишком долгой не была. Я даже не пыталась определить, куда мы едем, но наверняка не в трущобы. Когда карета остановилась и Пехеб приказал мне выйти, я обнаружила, что стою у низкой, скрытой плющом калитки. Высокие каменные стены, за которыми в темноте лишь угадывались контуры высокого здания, подтвердила мою догадку, что приехали мы куда-то под Жемчужные холмы в район особняков. Здесь не чувствовалась портовая вонь, или запахи других нищих окраин, но ехали мы куда меньше, чем нужно было для того, чтобы подняться на холмы. Значит, где-то у подножия холмов. О том, кто здесь живет, я могла только догадываться. Не бедняк и даже не середнячок, но не из высшей знати, это точно. Скорее всего, какой-то сановник. Человек, занимающий важный пост, или… Мои раздумья прервались в тот момент, когда калитка скрипнула.

На звук приближающейся кареты из калитки кто-то высунулся, и я чуть было не вздохнула с радостью: нас раскрыли, проникновение в дом отменяется. Однако вместо того, чтобы поднять шум и отпугнуть грабителей, человечек, подобострастно кланяясь, предложил Пехебу поскорее пройти и… о, осторожно, мой господин, здесь ступенечка…

– Чей это дом? – тихо, но твердо спросила я. Пехеб, шедший позади, резко дернул меня за руку, но не подозревавший о наших разногласиях слуга боязливым шепотом ответил, настороженно посмотрев при этом по сторонам:

– Сэра Авруса Миленкия.

Имя это, по правде сказать, ничего мне не сказало. И я по-прежнему находилась в недоумении. Очевидно, Валдес просто-напросто решил устроить мне проверку на благонадежность.

В особняке все спали. Я видела горящие лампы на стыке коридоров, однако ни одна тень не мелькнула в их свете.

Мы пришли не в спальню, как я почему-то ожидала, а в кабинет, как я определила по количеству книжных полок, бюро и столов с письменными принадлежностями. В свете одной едва теплящейся лампы трудно было разглядеть подробности того, что скрывалось в темноте за кругом света, но я и старалась этого сделать. Скорей бы, скорей бы закончилась эта дурацкая проверка…

– Ты точно уверен, что маг Нуфур сюда не заходил? – хмуро спросил Пелех, вертя своей плешивой головой.

– Точно, точно, мой господин, – испуганно зашептал человечек, отчаянно жестикулируя руками, – Он в спальне был, и на кухне был, и на конюшню ходил. Сказал, этого достаточно.

Пехеб окатил слугу тяжелым взглядом и осторожно прошел вперед, к креслу, стоявшему у стола. Потом он сделал странную вещь – ножом надрезал кожу сбоку на сидении. И позвал меня:

– Эй, ты. Клади амулет.

– Зачем это? – прошептала я, засовывая в дырочку небольшой камешек. Амулет отчаянно сопротивлялся конскому волосу, которым было набито сидение кресла.

– Не твоего бабьего ума это дело, – буркнул Пехеб, схватил меня за руку и вывел из кабинета в коридор, а оттуда и на лестницу. Из просторного холла мы вышли прямо на открытую террасу, заставленную кадками с фигурно подрезанным тисом. Потом спустились в сад.

Путь обратно до калитки мы проделали на удивление быстро. Я даже не заметила этого пути – мое сердце все еще глухо и отчаянно колотилось в груди. Как-то все произошло на диво просто и незатейливо. Просто пробрались в чужой дом, просто положили камешек в сидение кресла, просто вышли… Когда из темной мешанины полуголых по случаю холодной погоды кустов на нас беззвучно бросились два громадных черных пса, я даже обрадовалась. Я не знала, чего хочу больше – убраться отсюда или поднять шум, чтобы нас заметили и задуманное Валдесом не сработало. Но наш провожатый грозно цыкнул на собак и те с жалобным поскуливанием отступили. Остаток нашего пути до самой калитки псы проделали вместе с нами, недовольно принюхиваясь, но не осмеливаясь напасть. Я перевела дух.

У калитки Пехеб остановился, а меня подтолкнул к ожидающей неподалеку карете.

– Господин Валдес, как я надеюсь, не забудет моей скромной услуги, – медово-просительно проблеял слуга где-то за моей спиной и вдруг как-то странно кхекнул.

Я уже встала на ступеньку, собираясь сесть в карету, однако на странный звук обернулась.

Пехеб стоял за спиной слуги, душаще обхватывая его шею согнутой в локте ручищей. А потом другой рукой просто свернул голову человека на бок. Даже с подножки кареты я слышала этот омерзительный звук хруста костей… Тело мягко упало на землю, а Пехеб медленно обвел глазами верх каменной стены, за которой скрывался особняк, и спокойно отошел. Так же походя затолкал меня, столбом застывшую с разинутым ртом, внутрь кареты и уселся на сидение с видом человека, сделавшего привычное дело.

– Зачем ты его убил? – дрожащим шепотом спросила я, когда смогла наконец разомкнуть губы. Создатель, как же все это ужасно!

– Человек, предавший хозяина, большего не стоит, – снизошел до ответа Пехеб, когда я уже не чаяла его услышать.

– Но ведь он тебе помогал, а предать его заставил ты!

– Что это меняет? Предательство – оно всегда предательство.

Я промолчала. Пехеба я откровенно боялась и будь моя воля – держалась бы от него подальше, но тут он был прав. Не в смысле того, что предателя должно убить. А в том, что предательство – всегда предательство, как его ни назови. И как бы я ни убеждала себя, что у меня не было выбора, но подложив дрянной амулетик в кресло ничего не подозревающего человека, я поступила плохо. Как бы я ни успокаивала себя, что амулетик может быть вовсе и не опасным, я ведь предчувствовала худшее.

Я проявила непростительное малодушие, предала саму себя, пойдя на поводу у своего страха и чужого давления. Как это ни назови – это все равно предательство. И мне теперь с этим жить.


Ночная поездка совершенно выбила меня из колеи. Я заставляла себя улыбаться и кланяться одному за другим входящим в лавку клиентам, но думала только о том, каковы будут последствия моего поступка.

Я узнала о них через два дня, увидев достопочтенного Габеаса Руппу, с печалью сидевшего на стульчике перед домом.

– Что случилось, господин Габеас? – воскликнула я, увидев уличного голову в непривычно удрученном состоянии.

– Да вот, – кхекнул старичок, – Тут один человек помер. Хороший был человек. Когда у меня еще были силы служить в Императорской военной палате оружейником, он частенько заказывал у меня клинки. Он еще мальчишкой был, а мечником был – будь здоров… Да-а… Эх… А за оружием всегда ко мне приходил. У тебя, говорил, Габеас, рука легкая. Твои клинки словно заговоренные…

Старик пустился в воспоминания, а я не могла найти причин прервать его и совсем было расстроилась, что теперь придется выслушивать любящего поболтать голову целый час, когда он назвал имя.

– Как вы сказали? – спохватилась я.

– Сэр Аврус, – охотно повторил старик, – Аврус Миленкий. Вот уж трудно поверить, что такой любящий пофехтовать человек станет самым бумажным человеком в стране – самим господином Имперским Канцлером. По виду не скажешь, нет. Слышал я, на него даже разбойники как-то напали. А он самолично от них отбился…

– Как он умер? – быстро спросила я.

– Как? Да никак, обычный смертельный приступ. Шел себе, шел и упал. Не знаю. Никто не знает. Удар хватил, говорят. Сердце остановилось.


Приглашение от Валдеса я получила на следующий же день. К счастью, его принес не Пехеб, а молодой парень, с интересом и широкой улыбкой оглядевший оживившуюся при его появлении Лику. В последнее время в моей мастерской было непривычно тихо, и даже меня саму, слишком озабоченную, чтобы замечать чужое настроение, это не радовало. Я подозревала, что причиной этого затишья была я сама, но выяснять – означало бы нарваться на вопросы, а давать на них ответы я не хотела – правды все равно не скажу, а лжи в моей жизни и так было довольно.

Молодой парень уважительно именовал меня «госпожа Никки» и всю дорогу не переставал трепаться обо всем на свете, однако болтовня его не раздражала и не пугала. Я с удовольствием слушала о прибытии в порт южных кораблей, сокрушалась от известий о том, какой ущерб нанесло наводнение на равнине Наррот, хохотала над незатейливыми шутками, которыми молодой посыльный пересыпал свои рассказы. Очевидно, что малый был просто посыльным и в дела Валдеса не был вхож. Однако в кабинете Главенствующего мага Имперского сыска меня встретил, разумеется, Пехеб и настроение мое быстро упало вниз.

– Подопечная, – нарочито радостно приветствовал меня опекун Угго, не сделав при этом ни малейшего движения мне навстречу. Полуразвалившись в кресле за столом, с самодовольной улыбкой он смотрел, как я осторожно вхожу в кабинет, и оценивающе щурился. Одет был Валдес в превосходный темно-красный с черной отделкой камзол, покрой которого удачно подчеркивал ширину плеч, а цвет приятно гармонировал с жаждой крови, столь явно демонстрируемой его носителем.

– Ты неплохо себя показала, дорогуша. Я вполне доволен. Я же говорил, что мы неплохо сработаемся. Хотя Пехеб говорит, что тебе доверять нельзя. Правда, Пехеб?

– Сэр Аврус Миленкий умер из-за того амулета? – невежливо перебила я «опекуна Угго», не глядя на Пехеба и не дожидаясь его подгавкивания.

– Похвально, – осклабился Валдес, – Неужели ты это поняла?

Я проглотила издевку и пожала плечами.

– Представьте себе, поняла. Мы забираемся в чужой дом, заходим в комнату, в которой не был какой-то маг, подкладываем гадкий амулет, а после этого хозяин дома умирает. Надо быть последней дурой, чтобы не сообразить.

– Да, ты не дура, – задумчиво подтвердил Валдес, сложив пальцы «домиком» и слегка поигрывая ими. Глаза мага стали колючими, но предупреждению я не вняла.

– Аврус Миленкий – Имперский Канцлер! Это же фигура, правда? – злость так и перла из меня, – Чем он Вам мешал? За что Вы его убили?

Глаза Валдеса стали совсем злыми, однако на губах зазмеилась презрительная улыбка:

– Убил, дорогуша? Кто тебе сказал, что его убил я? Это сделала ты.

Такая простая и кристально чистая мысль как-то попросту не пришла мне в голову. Потому и поразила меня словно обухом по голове. Меж тем маг продолжал, бросая слова со смачным пришепетыванием, словно обливая меня деликатесной грязью:

– Любой магический предмет оставляет след, дорогуша, след от прикосновения. Знающий маг, найдя в кресле Авруса зловредный и полностью разряженный амулет – а его уже нашли, моя дорогая подопечная, – без особого труда определит ауру мага, который касался его. То есть, убийцы. То есть, твою. Пехеб и любой другой человек, не обладающий даром, следов на амулете не оставили. Если бы они подольше подержали амулет у себя, как ты, например, они бы просто подохли, как бедняга Аврус. Но следов такие, как он, не оставляют.

Он весело рассмеялся, глядя на Пехеба. Слуга же непроницаемо смотрел перед собой, никак не реагируя на насмешку.

– Но Вы? Вы ведь тоже касались амулета! – с отчаянием воскликнула я.

– Касался? О, неужели?

И тут я вспомнила, как Валдес приподнял амулет за шнурок, на котором этот камешек висел, лезвием ножа. Он и вправду не касался его руками. В отличие от меня.

– А маг до Вас?

– А это, моя милая, очень хороший вопрос, – опекун Угго искренне забавлялся моим отчаянием, но глаза его оставались злыми, – Долгое время этот амулет хранился у сэра Морланда Вэлла, одного из нынешних фаворитов нашего несравненного Императора. То, что сэр Морланд подстроил смерть одного из своих ярых придворных противников, никого не удивит. И уничтожит его самого, даже если кто-нибудь сумеет доказать, что сэр Морланд не виновен. Я никогда не любил засранца Авруса, но Морланда не люблю еще больше.

– Моими руками разделаться сразу с двумя противниками? Умно, – хмуро ответила я, – Но разве не Ваше клеймо стоит у меня на плече? Разве любой, кто увидит его, не свяжет меня с Вами?

– Дорогуша, подделать клеймо не так сложно, к тому же оно слишком свежее и сразу же вызовет подозрения, если кому-то захочется тебе поверить. Но если ты будешь хорошей девочкой и никогда не откроешь свой поганый ротик, о твоем участии в подкладывании амулета будем знать только мы трое. Твоя аура никому пока не известна, поэтому если не засветишься где-нибудь еще, тебя никто не найдет и не узнает. Для всех виновным будет оставаться сэр Морланд. Но если ты решишь, что быть заодно с опекуном Угго тебе не выгодно, и обратишься к любому другому магу мне во вред, вспомни, что я – Главенствующий маг Имперского сыска. Искать таких уродцев, как ты, моя работа. Я разоблачу тебя перед всем честным народом и полюбуюсь, как тебя вешают. Уяснила?

Мне только и оставалось, что горестно кивнуть. Валдес связал меня по рукам и ногам, а я любезно подавала ему веревки покрепче.


– Милочка, а чего это сыскари около тебя крутятся? Случилось что? – обычно приветливо улыбающаяся Дорота была хмурой и раздраженной.

– Случилось? О нет, нет! Я просто еще раз пыталась… узнать о своем прошлом.

Вопрос застигнул меня врасплох. Точнее, не вопрос, а тон, которым он был задан. Необъятный чепец Дороты слегка сбился набок, приоткрывая левый висок и часть лба больше обычного, однако глаза толстухи светлее от этого не стали. Впрочем, заглянуть ей в глаза я так и не смогла – Дорота старательно отводила взгляд. Это было совершенно на нее непохоже. И мои слова ее не слишком убедили.

– Сыскари никогда еще не приходили на Песчанку, – обвиняюще произнесла она, поджимая пухлые губы.

Мне на это нечего было сказать, хотя стоило, наверное, побыстрее и поубедительнее уверить добрую стряпуху, что все неправда, что скоро все уладится, что ни одна нога сыскаря не ступит больше на достойную всяческого уважения улицу… Но я не сказала, и Дорота, горестно покачав головой, удалилась, смешно перекатывая с ноги на ногу свое большое грузное тело.

А я тяжело вздохнула. До сих пор я не осознавала, сколь много значит для меня доброе отношение Дороты, да и других жителей Песчанки. Меня приютили, ко мне были добры, мне только и надо было в ответ сохранять их лелеемое спокойствие и благополучие.

Увы, в последнее время я все чаще становилась предметом неприятных разговоров, хотя даже не понимала, откуда идут все эти слухи. Как-то ведь жители Песчанки узнали в молодом парне, принесшем письмо от Валдеса, сыскаря? На нем не было ни мундира, ни бляхи…

Хуже пошли дела и в лавке. Поначалу сочувствующее и даже жалостливое отношение ко мне Ликанеи, моих мастериц-вышивальщиц и двух приказчиков постепенно сменилось настороженным.

Я не знала даже, что бродит в их умах, что они про меня напридумывали, возможно, прознали что-то нехорошее про бал, но я все чаще замечала отводимый взгляд, неловкость и запинания в разговоре. Как долго они останутся в моей мастерской? Если я не развею их сомнений, то недолго.

Понимаю, в последнее время я была не слишком приветлива – на меня свалилось чересчур сильное потрясение. Но грубой и раздраженной я никогда не была даже в худшее время. С моего лица сошла улыбка, однако и злых слов никто от меня не слышал. Казалось бы, отчего горевать?

Но за эти пару недель в лавке неуловимо изменилась атмосфера – не было больше шуток, хохота и песен, да и клиентов стало меньше, что, впрочем, совсем еще не говорило об упадке, ибо после Осеннего бала вплоть до весны клиентов всегда меньше обычного.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32