Папа который смог

- Роман, насчет дома, - начала она тем же ровным, лишенным эмоций тоном. - Давай пока сдадим его. Сейчас многие живут на съёме. Арендная плата будет поступать мне, а с этих денег я буду платить тебе алименты. Так будет удобнее всем. Тебе же некогда будет возится со съемщиками? Водить их, показывать дом, договариваться об оплате.

Он тут же понял истинную подоплеку этого «удобного» плана. Как он понял, ее зарплаты секретаря, которой когда-то «хватало» только на ее нужды, теперь не хватало еще и на алименты, которые по решению суда она была обязана платить. А урезать себя в маникюрах, дорогой косметике, спа-процедурах и новых платьях она по-прежнему не собиралась. Она нашла элегантный, как ей казалось, способ ничего не менять в своей новой, красивой жизни, переложив финансовые обязательства на плечи невидимого арендатора. Она хотела, чтобы ее дети, по сути, сами платили алименты самим себе, но через ее руки.

Роман внимательно посмотрел на нее. В его голове четко и громко щелкнуло: «Предавший однажды - предаст и дважды». Он мог бы отказаться, мог бы настоять на своем, пойти на новый суд, но мысль о том, что дети будут иметь свой собственный дом, пусть и в будущем, была слишком ценной. И он понимал, что этот вариант для нее выгоден - а значит, она не станет ему препятствовать и пытаться как-то оспорить их договоренность по детям.

Он принял решение, холодное и расчетливое, как её собственные поступки.

- Без проблем, - ответил он спокойно, глядя ей прямо в глаза. - Но оригиналы документов на дом будут находиться у меня. Все. Без исключений. Как говорится, доверяй, но проверяй.

На ее лице мелькнула обида, быстрая, как тень, но тут же погасшая. Она скривила губы, ее взгляд на мгновение стал ядовитым.

- Ты мне не доверяешь?

- После всего? Нет, - отрезал он. - Ни капли. Это не про доверие, Лена. Это про безопасность наших детей. Я не позволю кому бы то ни было, в том числе и тебе, разменять их будущее.

Она хотела что-то сказать, возмутиться, но, увидев его уверенный, стальной взгляд, лишь пожала плечами, изображая безразличие.

- Хорошо, - сквозь зубы ответила она, хотя было видно, как ей неприятно, что в ее честности и порядочности сомневаются. - Как знаешь.

Но Роман был непреклонен. Его доверие она безвозвратно растоптала, оставив его с двумя детьми на руках. Теперь их отношения были чисто деловыми, партнерскими по несению родительских обязанностей.

Он забрал картонную папку с оригиналами свидетельства о собственности и договора купли-продажи. Теперь у него на руках был не просто документ. Это была страховка для его детей и их будущего.

Папка с документами на дом лежала в крепком небольшом металлическом сейфе, который он купил в тот же день, как подписали договор купли-продажи. Первой мыслью было вмуровать его в стену своей спальни, но он тут же отбросил эту идею. Квартира съемная, стены тонкие, да и рано или поздно придется съезжать. Тащить с собой сейф и искать ему новое место - лишняя головная боль.

Решение пришло само собой.

- Мам, можно у вас в доме на время поставить одну железную штуку? Документы детские хранить. В съемной нет смысла.

- Что за вопрос, сынок? - махнула рукой Валентина Ивановна. - Неси, куда скажешь, там и поставим.

Так сейф обосновался в его бывшей комнате, став символом того, что дом его родителей - это его самая надежная крепость. Теперь у него было не только пространство в шкафу, но и крепкий тыл - свой, пусть и пока сданный, дом, его родители, готовые его поддержать, и четкие, пусть и сложные, договоренности с Леной.

И вот однажды вечером, разложив перед собой на столе квитанции и расчеты за месяц, он с удивлением обнаружил, что его зарплата - не такая уж и мизерная. Пропали еженедельные траты на новые наряды Лены, ее косметику и салоны красоты. Исчезла статья расхода на ее проезд и личные нужды. Оказалось, что одна треть его заработка теперь оставалась. Она не улетала в черную дыру под названием «хотелки жены», а спокойно оседала на счету, превращаясь в реальные, осязаемые возможности.

И первое, что пришло ему в голову, была его старая, пыльная, отложенная в самый дальний ящик мечта. Высшее образование.

Он еще в армии, в перерывах между учениями, любил читать художественные книги про юристов, которые брал у сослуживца. Ему нравилась как в этих книгах выстраивалась логика закона, как главные герои оперировали статьями закона. Он решил тогда, что будет юристом. Но вернувшись «на гражданку», столкнулся с суровой реальностью: за учебу надо было платить. Денег у родителей, скромных рабочих, не хватило бы на оплату даже одного семестра, а все годы очного обучения он бы сидел у них на шее. Это было непозволительной роскошью.

Именно поэтому он поступил иначе: пошел в сельхозтехникум. Он решил получить профессию механика, с которой можно было сразу устроиться на работу и кормить себя. А потом, думал он, соберу денег и пойду на заочное, буду и работать, и учиться. Глупо, что он не додумался до этого сразу. Но тогда, в девятнадцать (сразу после армии), казалось, что все нужно делать правильно: сначала отучиться, получить профессию, а потом работать и получать высшее. Но судьба сделала свой финт ушами, столкнув его в парке с хрупкой девушкой с большими глазами.

Он сидел и смотрел на сумму на счету, которой ему хватило бы на первый семестр заочного обучения. Раньше эта мысль вызвала бы в нем горькое сожаление и упрек в собственной глупости. Но сейчас он покачал головой и тихо улыбнулся.

Нет. Он не жалел о прошлом. Ни на секунду. Именно благодаря той встрече, тем стремительным и безрассудным двум месяцам, у него есть Аленка и Степка. Его любимые, его кровь, его смысл. Все, что он делал эти годы, он делал ради них. И даже этот горький финал с Леной был платой за их появление на свет. Платой, которую он был готов внести снова, если бы знал финал.

Он достал ноутбук, подарок родителей на окончание техникума, который он почти не использовал. Открыл сайт ближайшего университета и перешел в раздел «Заочная форма обучения». Нашел «Юриспруденция».

Глава 7. Семейный совет

Утро в их съемной квартире начиналось с теперь уже привычного ритуала, отточенного за месяц практики. Роман, стоя у плиты, одной рукой помешивал овсянку, а другой отлавливал Степку, который, изображая реактивный истребитель, с громким «вжжууухом» носился по тесной кухне, рискуя опрокинуть табуретку.

- Пап, ты мою синюю юбку не гладил? - донеслось из комнаты Алены.

- Гладил, повесил в шкаф! - крикнул он в ответ, наконец-то поймав «истребитель» и натягивая на него водолазку. Шестилетний сын вертелся, пытаясь продолжить полет, и никак не мог попасть рукой в нужный рукав.

Мысли в голове Романа путались, выстраиваясь в бесконечный список дел. Главная и пока нерешаемая проблема - это катастрофическая нехватка времени. Он больше не мог уходить на работу в шесть утра, как раньше. Детей нужно было развести: сначала дочь в школу к восьми, потом сына в садик к половине девятого. Получалось, что работу он начинал в лучшем случае в девять, а это - потеря двух, а то и трех драгоценных утренних часов, одних из самых продуктивных, многие торопились починить мелочь перед работой. Забирать детей после работы могли его родители, благо и школа, и садик были у них прямо под боком, в двух шагах, в отличие от его съемной квартиры на другом конце городка. Но эти утренние часы все равно выпадали из рабочего дня, а значит, и из заработка.

Он расставил тарелки на столе, уже проговаривая вслух, как будто ища решение в воздухе, пытаясь упорядочить хаос в собственной голове:

- Так... Ладно. Надо договариваться с Иваном Петровичем о сдвиге графика... Объяснить ситуацию. Или... Или мне вообще надо искать работу ближе к школе и садику... Может, в тот же «Вектор»... - он фыркнул, поняв абсурдность этой идеи. - Нет, не вариант.

И тут раздался спокойный, четкий голосок Алены. Она уже сидела за столом, аккуратно отламывая кусочек бутерброда с сыром. Ее взгляд был серьезным и внимательным.

- Пап, а может, мы переедем к дедушке с бабушкой? Насовсем.

Роман замер с кастрюлей овсянки в руках. Идея, которая где-то краем шевелилась в его подсознании, боязливо и робко, была вдруг произнесена вслух устами его восьмилетней дочери. И прозвучала она не как детская фантазия, а как совершенно зрелое, обдуманное предложение.

Алена, видя его удивление, продолжила, как умудренная жизнью женщина, расставляя разумные аргументы по полочкам:

- Места у них достаточно. Моя комната там пустует. И Степина - тоже. Оттуда я смогу сама уходить в школу, да и забирать меня не надо будет, я дорогу знаю. Бабушка будет отводить Степу в садик и забирать. Ему же рядом. А ты... а ты сможешь спокойно уходить на работу, как раньше, в шесть. И возвращаться вовремя.

Мысли в голове Романа, до этого метавшиеся и хаотичные, мгновенно выстроились в ясный, очевидный ряд, будто по команде «смирно». Он поставил кастрюлю на выключенную плиту и сел напротив дочери, смотря на нее с нескрываемым восхищением и гордостью.

- Ты знаешь, Аленка, это... это гениальная идея, - сказал он, чувствуя, как камень сваливается с души. - Абсолютно верно. И мы сможем сэкономить те деньги, что платим за съем этой квартиры. Это же целых двадцать тысяч в месяц!

- Правильно, пап, - кивнула Алена, словно это была самая естественная вещь на свете. - Лучше эти деньги мы будем тратить на что-то полезное. Или копить. Или в доме у бабушки с дедушкой сделаем ремонт. Может, купим новую мебель. А то кровать у Степки там старая, шатается и скрипит ужасно, я услышала, когда мы были последний раз у них в гостях. И обои в прихожей совсем облезли.

Роман рассмеялся. Не потому, что было смешно, а от гордости за свою маленькую, но такую взрослую дочь, и от легкого, щемящего чувства освобождения. Его дочь не просто предлагала переехать. Она предлагала полноценный, продуманный жизненный план. Мудрый, практичный и не по годам зрелый.

- Знаешь, Аленка, - серьезно сказал он, глядя ей в глаза. - Ты у меня просто стратег. Это блестящая идея. Сегодня же вечером, после работы, и поговорим с бабушкой и дедушкой.

Он посмотрел на Степку, который уже вовсю уплетал кашу, размазывая ее по всей тарелке, на свою маленькую мудрую дочь, и почувствовал, как последние остатки неуверенности и растерянности тают, сменяясь твердой решимостью. У них все получится. Потому что они - команда. Настоящая, крепкая, где каждый готов подставить плечо.