Одна на всех - 3. Пышка в мире эльфов

– Кхм… – прочистил горло старейшина, разбивая повисшее напряжение. Он смотрел на меня уже не как на диковинного зверька, а как на проблему. – Я — старейшина племени Изумрудного леса. Меня зовут Исиндаиль. А ты кто такая, дитя? И не вздумай врать. Мы почувствуем фальшь.

Глава 4

– Я сама не знаю, как я тут оказалась, – мой голос предательски осип, и я закашлялась, чувствуя, как от напряжения першит в горле. – Просто сидела в баре, потом подошел какой-то тип и…

Эльфы молча, с пугающим терпением слушали меня, их немигающие взгляды были прикованы к моему лицу. Когда я наконец откашлялась, продолжая жадно глотать воздух, во мне вдруг проснулось возмущение, заглушившее страх.

– Знаете что, – выдохнула я, опираясь руками о край скамьи на которой сидела. – Вы бы хоть попить мне предложили. А лучше — поесть тоже! Я вообще-то сутки на жесткой диете, а в этом лесу жру только горсти какой-то синей дряни!

Старейшина, словно очнувшись от глубоких раздумий, едва заметно кивнул самому молодому из сидящих. Тот грациозно, почти бесшумно сорвался с места и скрылся за дверью, искусно замаскированной под цветочное панно. Вскоре он вернулся, неся в руках деревянный поднос. На нем стоял резной стакан с густой изумрудной жидкостью и плоская тарелка, накрытая серебряной крышкой.

Он поставил поднос передо мной. Я, не стесняясь, схватила стакан и залпом выпила половину. Напиток оказался похож на элитный лимонад: терпкий, с легкой, приятной кислинкой и странной, почти электрической свежестью, которая мгновенно растеклась теплом по венам. Поставив пустой стакан на стол, я почувствовала, что жить сразу стало легче.

Предвкушая, что наконец-то смогу нормально поесть, я схватила вилку и решительно сдвинула крышку с тарелки, планируя тут же вонзить столовый прибор, а за ним и зубы во что-нибудь сочное, сытное и мясное.

Моя улыбка застыла.

Посередине большой, изящной тарелки жалко и сиротливо лежали несколько темно-зеленых листочков. Между ними, словно издеваясь, красовались пара крошечных, похожих на черри помидорок и тонкий ломтик чего-то, отдаленно напоминающего авокадо.

— Э… это что? — я подняла глаза на эльфа, принесшего еду.

– Ужин, — гордо и с искренней улыбкой сообщил он, словно преподнес мне блюдо королевских поваров.

– Вы издеваетесь? — оавсно вкрадчиво спросила я, чувствуя, как закипает кровь. — А где картошка? Где мясо? Жареное, с кровью, или хотя бы тушеное?!

– Мясо? — эльф округлил свои миндалевидные глаза. — Но мясо едят только орки.

Он перевел растерянный взгляд на старейшину:

– Исиндаиль, может, она… орк?

Старейшина, которого я мысленно сократила до Исина, покачал головой, его длинные уши слегка дрогнули:

– Нет. Орки большие не только вширь, но и ввысь. К тому же у них зеленая кожа и острые клыки. А у нее я таких клыков не наблюдаю, хотя… телосложение у нее весьма внушительное.

Я скрипнула зубами. Что за манера обсуждать меня так, будто я не сижу в метре от них?

– Может, гномиха? — предположил другой эльф, с любопытством разглядывая меня. — Они тоже мясо едят.

– У гномов даже женщины бороды носят, — снова возразил Исин, проявляя энциклопедические знания. — Да и ростом она ниже орков, но явно выше гномов. И кожа у нее слишком… мягкая.

– Да человек я! — возмущенно выпалила я, когда мне вконец надоело это зоологическое обсуждение. — Неужели не видно? Обычный человек!

– Человек? — с искренним интересом воззрился на меня Арис, тот самый надменный тип, что привел меня сюда. — Но человеки бывают только в детских сказках, которые нам рассказывали в детстве!

– Не человеки, а люди, — поправила его я, устало потирая виски. — И я, как видишь, вполне себе существую и совсем не сказочная!

А потом я решительно вернула всех к более насущной теме, ткнув пальцем в тарелку:

– Так что насчет того, чтобы покормить меня чем-нибудь посущественнее этого… салата для кроликов?

– Принеси ей чего-нибудь из рациона для воинов, — устало махнул рукой старейшина. Эльф понятливо кивнул и скользнул обратно в темноту коридора.

– А это тогда для кого? — спросила я Исина, с отвращением тыча вилкой в листик салата.

– Для женщин, — невозмутимо пояснил старейшина. — Эринаиналь принес то, чем обычно ужинают наши эльфийки. Легкая пища, дающая чистую энергию.

– Бедненькие, — искренне посочувствовала я неведомым эльфийкам. — Откуда ж они силы берут?

Но ответить мне старейшина не успел. В комнату вернулся Эрин с новой тарелкой. На этот раз мне принесли несколько крупных, запеченных клубней, щедро посыпанных ароматной зеленью и политых чем-то похожим на ореховое масло. На вкус это напоминало батат, но с отчетливым оттенком сладкой моркови и специй. Не стейк, конечно, но червячка заморить уже можно было.

Когда я, наконец, утолила первый, самый острый голод, Исин снова вперил в меня изучающий взгляд:

– Теперь ты продолжишь свой рассказ? Кстати, как тебя зовут?

– Катя, — ответила я, вытирая рот тыльной стороной ладони.

– Ка… Как? — не понял эльф, слегка наклонив голову.

– Катя, — повторила я по слогам. — Полное имя — Екатерина.

– А, Катаринаэль! — просветленно кивнул он, словно наконец-то понял.

Я тяжело вздохнула, осознав всю бессмысленность объяснений:

– В-общем, зовите просто Катей.

– Ка-тя? — презрительно фыркнул один из эльфов, сидевших по правую руку от старейшины. — Я таким простым, рубленым именем даже козу не назвал бы!

– Сам ты… козел! — огрызнулась я, мгновенно заведясь.

– Давайте не будем оскорблять друг друга, — примирительно, но властно развел руками Исин. — Мы слушаем тебя, Катя.

Я снова начала свой рассказ. Рассказала о странном Илье, о баре, о фиолетовом коктейле, о светящемся шаре и о том, как меня с потрохами засосало в черную воронку, после чего я очутилась в этом проклятом лесу.

– Да врет она все! — возмутился Арис, нервно сжимая рукоять арбалета. — Точно шпионка! Дроу, небось, прислали, чтобы мы тут гадание устроили!

– Угу, — буркнула я, дожевывая последний кусочек батата. — Прислали такую хитрую шпионку, чтобы прям сразу было видно, что не из ваших. И в глухой лес запихнули, в надежде, что я сдохну от голода, пока вы меня найдете. Гениальный план.

– Арисандиль! — с укоризной осадил его старейшина, и эльф тут же стиснул зубы и примолк.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием невидимого очага. Эльфы переглядывались, их взгляды были тяжелыми и недоверчивыми. Наконец, Исин заговорил:

– Эта история про другой мир кажется мне слишком невероятной, Катя. Но ты явно веришь в то, что рассказываешь. Твоя аура не лжет, хотя и звучит… чужеродно.

Я аж задохнулась от возмущения. То есть, меня принимают за сумасшедшую, которая несет бред и сама в него верит? Но высказаться по этому поводу старейшина мне не дал:

– В любом случае, я думаю, что разбираться с этим делом должны эльфы рангом повыше. Завтра на рассвете мы отвезем тебя в столицу и передадим Совету. Пусть сами решают, что с тобой делать. А пока… — он перевел холодный взгляд на Ариса. — Отведи ее на бывший склад на окраине поселения и запри там до утра. Все свободны!

Эльф грациозно поднялся, давая понять, что аудиенция окончена.

– Идем! — рявкнул мне Арис. Он снова ухватил меня за локоть, его пальцы обожгли кожу даже сквозь ткань плаща, и потащил меня наружу, в холодную, влажную ночь. Второй рукой он держал арбалет наготове.

Ночной лес оказался совсем другим. Он дышал, шептал, и тени между гигантскими деревьями казались живыми. Мы шли молча, только хруст валежника под его сапогами нарушал тишину.

– Арис, — решила я нарушить молчание, пытаясь отвлечься от страха и неудобной ходьбы. — А ты что в лесу делал? Ты охотник, что ли?

– Чего? — он удивленно скосил глаза, не останавливаясь. — Какой еще охотник? Охотники только у орков бывают! Ты совсем темная, что ли? Убивать животных ради пропитания — это варварство. Мы берем то, что дает лес.

– Ну вообще-то я из другого мира, — напомнила я, устало вздыхая. — Там это нормально.

Арис с сомнением фыркнул, явно считая меня безнадежной дикаркой.

Внезапно сзади, со стороны дома старейшины, послышался раздраженный возглас:

– Эй! Арисандиль! А мой плащ! Верни мне мой плащ, он мне завтра нужен!

Я остановилась как вкопанная. Арис тоже замер и обернулся.

– Э, а мой плащ! — донеслось снова.

Я надулась, чувствуя, как к щекам приливает обида. Вот же жлоб! Плаща бедной, замерзшей девушке ему жалко!

Я решительно стянула с плеч тяжелые кожаные полы. Арис с нескрываемым интересом, не отводя глаз, наблюдал за этой картиной. Прохладный ночной воздух мгновенно обхладил мое тело. Тонкий, рваный шифон моего платья, мокрый от пота и прилипший к коже, совершенно не скрывал ни пышной груди, ни того, что под плащом я была практически без белья, потому что лифчик давно потерял форму.

Как только моя грудь оказалась полностью раскрыта прохладному воздуху, я увидела, как изменился взгляд Ариса.

Его зрачки, и без того темные, вдруг расширились, поглощая радужку. Тяжелое, хищное напряжение пронзило его стройное тело. Он сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию, и я почувствовала исходящий от него жар.

Мужчина, словно в трансе, медленно протянул свою ладонь. Его длинные, тонкие, невероятно красивые пальцы с короткими, аккуратными ногтями коснулись моей кожи. Он накрыл ладонью мою левую грудь, прямо поверх тонкой, почти прозрачной ткани платья.

Его пальцы были прохладными, но там, где они касались моей разгоряченной ходьбой и стрессом кожи, вспыхнул настоящий пожар. Я была настолько в шоке от такой наглости, от этого внезапного, почти гипнотического вторжения, что сперва просто оторопела, забыв, как дышать. Его большой палец медленно, почти ласково, провел по чувствительному контуру сквозь ткань, и по моему животу пробежала предательская, горячая волна.

А потом до меня дошло, что происходит.

С размаху, вложив в удар всю свою обиду, страх и возмущение, я залепила этому наглому ухажеру такую пощечину, что звонкий шлепок разнесся по поляне. Арис даже отскочил от меня, его глаза широко раскрылись, а на бледной коже мгновенно проступил багровый след от моих пальцев.

– Ты чего?! — прорычал он, хватаясь за щеку, в его голосе звучали и боль, и дикое изумление.

– А ты чего?! — еще громче возмутилась я, инстинктивно скрещивая руки на груди, чтобы прикрыться. — Руки убери, козел рогатый! А то еще одну получишь!

Потом я решительно запахнула полы плаща на груди, плотно укутавшись в него, словно в броню, и рявкнула куда-то в сторону дома старейшины, в темноту:

– Переживешь без плаща! Мне он нужнее! И не отсвечивай!

Я перевела тяжелый, запыхавшийся взгляд на смущенного, красного до кончиков ушей Ариса. Он смотрел на меня так, словно я была не просто сумасшедшей шпионкой, а самым опасным и непостижимым существом во вселенной.

– Веди уже, куда вел! — велела я, гордо вскинув подбородок и плотнее запахивая плащ. — И руками не хватать, а то откушу!

Тот, словно очнувшись от глубокого транса, молча кивнул и повел меня в сторону нужного строения. Но руками меня больше не трогал. Хотя я чувствовала его взгляд, тяжелый, горячий и жадный, который жег мне спину до самой двери старого склада.

Глава 5

Почему-то, услышав слово «склад», мой мозг услужливо нарисовал картину дощатой, покосившейся развалюхи с паутиной в углах и запахом гнилой картошки. Но реальность в этом безумном мире оказалась куда более причудливой.

Помещение, в которое меня заточили, было таким же живым, как и дом старейшины. Оно было сплетено из толстых, узловатых ветвей, но в отличие от жилых домов, здесь дерево было мертвым, сухим, лишенным листвы.

Меня довольно грубо подтолкнули в спину. Я перешагнула низкий порог, и дверь за моей спиной с тихим, зловещим шелестом закрылась. Сухие прутья зашевелились, словно живые змеи, и плотно переплелись между собой, наглухо закрывая мне выход.

Я с интересом, стараясь не паниковать, огляделась. Ветки, из которых было соткано это строение, обладали странным свойством: они слабо, но уверенно светились изнутри мягким, голубоватым светом. Это напоминало дорогую светодиодную подсветку в элитном спа-салоне, только вот пахло здесь не аромамаслами, а пылью, сухим мхом и прелыми листьями.

Вдоль стен тянулись широкие, также сплетенные из лозы полки. На них в художественном беспорядке громоздились корзины, плетеные туеса, связки каких-то странных, похожих на чеснок луковиц и пучки серебристых трав. Я подошла ближе, разглядывая содержимое. Корзинки по большей части были пусты, но в одной я обнаружила сухие, шуршащие листья, которые при моем прикосновении издали тихий, похожий на вздох звук. Я поспешно отдернула руку.

Оглядевшись, я пришла к неутешительному выводу: устроиться тут с комфортом негде. Никакого завалящего топчанчика, матраса или хотя бы мягкого кресла. Склад и есть склад. Холодный, магический, эльфийский.

Внезапно ветви двери бесшумно раздвинулись, и на пороге возник Арис.

После недавней пощечины и моего демарша с плащом я ожидала увидеть на его лице злобу или хотя бы надменное пренебрежение. Но эльф был невозмутим, как скала. Правда, смотрел он теперь исключительно мне в макушку, старательно избегая зрительного контакта. В руках он держал что-то объемное — тюфяк, набитый, судя по всему, мягкой соломой или высушенным мхом.

Он молча сгрудил тюфяк в дальний угол, затем достал из-за пазухи плоскую флягу из непонятного, похожего на дерево материала и протянул мне. – Пей. И умойся, если сможешь, – бросил он хрипло.

Затем кивнул в сторону противоположного угла, отгороженного ширмой из плотных лиан:

– Туалет там.

Я открыла было рот, чтобы сказать что-нибудь язвительное, но он уже растворился в проеме, и ветки за его спиной снова сомкнулись.

«Туалет» оказался махонькой нишей, где в земле зияла черная дыра. Я с опаской заглянула внутрь и бросила туда найденный на полу сухой листок. Листок не упал на дно. Он был мгновенно, с тихим шипением поглощен клубящейся землей, превратившись в крошечный вихрь из зеленых искр. Кажется, эльфы решили вопрос с канализацией с помощью магии компостирования. Гениально и немного жутко.

Вернувшись в основное помещение, я расстелила тюфяк. К моему удивлению, он оказался довольно мягким и удобным. Я плотно укуталась в экспроприированный плащ из материала, похожего на кожу. Но не думаю, что это была кожа – вряд ли эльфы использовали продукты животноводства.

Плащ все еще хранил тепло тела своего хозяина и пах хвоей, дымком и тем самым терпким сандалом, который сводил с ума. Несмотря на всю абсурдность ситуации, усталость этого дня — а может, и целой жизни — обрушилась на меня с невиданной силой. Я отключилась почти мгновенно.

Утро началось не с кофе и не с нежных поцелуев.

– Эй, как тебя там… Ка-тя… Вставай скорее! Карета готова!

Мужской нетерпеливый голос вырвал меня из глубокого, тяжелого сна. Я застонала, не открывая глаз, и привычно зашарила рукой в попытке найти свой телефон на прикроватной тумбочке, чтобы отключить этот дурацкий будильник. И кто мне этот странный, гортанный трек для побудки поставил? Найду наглеца — убью!

Найти телефон никак не удавалось. Как, впрочем, и тумбочку. Пальцы натыкались на какие-то сухие, колючие ветки и шуршащие листья. Какие ветки? Какие листья? У меня что, дома джунгли завелись?

Я распахнула глаза и с изумлением, переходящим в ужас, огляделась: вокруг, в полумгле, слабо светились голубоватым светом переплетенные ветви.

Потихоньку, словно тяжелые камни, в моей голове начали всплывать воспоминания. Бар. Илья. Фиолетовый коктейль. Воронка. Лес. Синие ягоды. Эльфы. Пощечина. Да ну, бред какой-то! Это просто очень реалистичный сон. Сейчас я проснусь в своей кровати, и Иришка будет звонить мне по поводу вчерашнего.

Дверь внезапно с треском распахнулась, и я, подслеповато щурясь от яркого, непривычно холодного солнечного света, увидела в проеме высокую фигуру. Это был не Арис. Другой эльф, моложе, с заплетенными в косу серебристыми волосами и лицом, полным нетерпения.

– Ты тут живая вообще? – возмущенно спросил он, оглядывая мою растрепанную фигуру. – Вам ехать пора! Давай, собирайся, Старейшина не любит ждать!

Я молча поднялась, оглядываясь в поисках того, что мне нужно было «собирать». Нашла чужой плащ, которым укрывалась всю ночь, и натянула его на плечи, плотнее запахивая полы. Под моим рваным платьем, кроме меня самой, больше ничего не было, и вид у меня, наверное, был еще тот.

– Собралась уже, – буркнула я и, игнорируя нетерпеливый вздох эльфа, отправилась в закуток-туалет, чтобы хотя бы умыться ледяной водой из кувшина, стоящего в углу.

Когда мы вышли на улицу, меня ослепило яркое утреннее солнце. На поляне нас действительно уже ждала повозка. Это было закрытое сооружение, больше похожее на крепкую крытую телегу, но сплетенную из живых, зеленых ветвей, которые служили амортизаторами. С помощью молчаливого эльфа я забралась внутрь и уселась на мягкие подушки, раскиданные на соломе, расстеленной прямо на деревянном полу. Ну что ж, хотя бы ехать будет мягко.

Как же я ошибалась.

Ехать было не просто «не мягко». Повозка тряслась, подпрыгивала и громыхала так, что у меня стучали зубы, а в голове, и без того раскалывающейся, начал нарастать пульсирующий гул. Каждое попадание колеса в невидимую в траве кочку отдавалось болью в пояснице. Я искренне удивлялась, как эта конструкция до сих пор не развалилась на части.

Рядом со мной, грациозно игнорируя тряску, на таких же подушках восседал старейшина Исиндаиль. Он выглядел так, словно мы ехали не по лесным ухабам, а плыли на облаке.

– Мы едем в столицу, к верховному жрецу, – спокойно ответил он на мой немой, полный боли и возмущения взгляд. – Совет должен решить, что с тобой делать.

После чего эльф элегантно отвалился на подушки, скрестил руки на груди и, кажется, мгновенно уснул. Его дыхание стало ровным и глубоким.

Я с завистью посмотрела на него, пытаясь устроиться поудобнее, подложив под бок свернутый плащ. Но, видимо, чтобы умудряться спать в таком аду, нужно быть эльфом. А я, к величайшему своему сожалению, была обычным человеком. И мои человеческие кости, казалось, были готовы вот-вот рассыпаться в пыль.

Глава 6

Меня не просто втолкнули в зал — меня грубо, бесцеремонно швырнули на ледяной, отполированный до зеркального блеска каменный пол. Колени больно стукнулись о камень, а прежде чем я успела даже ахнуть, чьи-то жесткие руки стащили с моих плеч мою последнюю защиту — тяжелый эльфийский плащ.

Я осталась лежать на холодном полу, в своем нелепом, разодранном платье, которое теперь не скрывало абсолютно ничего. Тонкий шифон предательски облегал мои пышные бедра и грудь, а глубокий вырез открывал вид на вспыхнувшее от стыда декольте.

Множество взглядов мгновенно сомкнулись на мне. Воздух в зале стал густым, наэлектризованным. Вокруг стояли эльфы всех мыслимых и немыслимых оттенков: с серебристыми, словно лунный свет, волосами; с шевелюрами, отливающими жидким золотом; с платиновыми и медными локонами, и даже пара мрачных шатенов с темными, тугими косами.

У всех были длинные, роскошные волосы — заплетенные в сложнейшие узоры или свободно падающие до самых бедер. Будь я в другом настроении, я бы, наверное, позавидовала их генофонду. Но сейчас мои мысли занимало совсем другое.

Меня до мелкой, предательской дрожи пугало то, какони на меня смотрели. Это не было любопытством, каким смотрят на диковинного зверька в зоопарке. Мужские взгляды были тяжелыми, плотскими, обжигающими. Они смотрели на меня с откровенным, почти осязаемым вожделением, оценивающе скользя по моим мягким, «неправильным» для их мира округлостям, по открытым плечам, по бедрам.

Мне до боли захотелось закутаться обратно в плащ, сжиться с ним в кокон, спрятаться от этой наготы, но этой защиты меня уже лишили. Я чувствовала себя голой, несмотря на одежду.

А ведь когда мы только въезжали в столицу и я краем глаза, сквозь грязное окошко повозки, увидела этот величественный, ажурный дворец, похожий на застывшее чудо, у меня внутри екнуло. Сразу захотелось побывать там, посмотреть на эту красоту. Что называется, бойтесь своих желаний. Вот и побывала. В качестве диковинной пленницы.

Воспоминания о том, как нас встретили, нахлынули волной. Когда повозка остановилась, Исин куда-то исчез, а меня, как мешок с мукой, выволокли наружу двое крепких стражей. Вокруг мгновенно собралась толпа. Местные эльфийки — высокие, худощавые, с фигурами астенических моделей и лицами, лишенными малейшего изъяна — шептались, прикрывая рты ладонями. На их фоне я, со своей пышной, земной фигурой, чувствовала себя слонихой в фарфоровой лавке.

Потом меня долго и быстро вели по бесконечным коридорам. Я краем глаза видела лишь мелькание мрамора, резного дерева и живых, цветущих лиан, но разглядеть эту красоту не давали — меня тащили почти бегом.

И вот, высокие стрельчатые двери с гулким стоном распахнулись, и я оказалась здесь.

Впереди, у стены, увешанной роскошными гобеленами с диковинными птицами, на невысоком подиуме возвышались три трона. На них восседали трое эльфов с тонкими, сияющими золотыми обручами на головах. Тиары? Короны? Я не разбиралась, но аура вокруг них была такой плотной, что дышать становилось трудно. Это была местная власть. Абсолютная и безапелляционная.

Тот, что сидел посередине, медленно привстал. Платиновый блондин с лицом, высеченным из самого совершенного мрамора, и глазами цвета расплавленного золота. Двое темно-русых эльфов по бокам откинулись на спинки тронов, но их тяжелые, немигающие взгляды были прикованы ко мне.

Платиновый блондин спустился с подиума. С каждым его шагом воздух в зале, казалось, сгущался. Он подошел вплотную, его тень накрыла меня. От него пахло древним лесом и чем-то пряным, дурманящим, от чего у меня закружилась голова.

– Посмотри на меня, пленница, – его голос был низким, вибрирующим, и этот звук отозвался приятной дрожью где-то в самом низу моего живота.

Я медленно, словно в трансе, подняла на него голову. Я смотрела на этого мужчину снизу вверх, чувствуя, как с позором тону в его золотистых глазах. Такого невероятного, живого, светящегося изнутри оттенка я не видела ни у одного человека.

Он сделал еще полшага, сокращая дистанцию до нуля. Его длинная, холодная ладонь легла мне на подбородок. Пальцы аккуратно, но не терпяще возражений, подняли мое лицо еще выше. Он наклонился, и я почувствовала его дыхание на своей коже.

И в этот миг мой разум, казалось, окончательно померк. Потому что меня накрыло. Это было не просто желание — это был первобытный, всепоглощающий зов, ударивший в кровь, как самый сильный дурман. Мне вдруг до боли, до истомы захотелось утонуть в этом мужчине, отдаться ему, забыть обо всем на свете, лишь бы его руки снова коснулись меня.

– Кто ты, Катаринэль? – тихо, почти интимно произнес он, и это имя в его устах прозвучало как заклинание. – Как и зачем оказалась у нас?

Похоже, Исин уже доложил ему обо мне. И о том, как меня нашли. И, наверное, о том, в каком виде.

– Я… – я хрипло прокашлялась, потому что голос предательски сел, а горло пересохло до боли. – Я не знаю… Какая-то дурацкая ситуация… Помогите мне вернуться домой!

Слова звучали жалко и бессвязно. Я продолжала плавиться в золоте его глаз, чувствуя, как по коже разливается истомное тепло.

Большой палец мужчины медленно, почти ласково прошелся по моей пылающей щеке. От этого прикосновения по всему телу, от макушки до самых пяток, пробежал мощный табун мурашек. Мой живот предательски свело.

Внезапно по бокам от меня возникли тени. Другие двое, до этого молча наблюдавшие с тронов, теперь стояли совсем рядом.

Один из них, темно-русый, медленно поднял руку и провел прохладными, длинными пальцами по моим спутанным волосам, отгребая прядь с лица. Его прикосновение было невесомым, но от него по спине прошелся электрический разряд. Второй эльф, стоящий с другой стороны, коснулся моей шеи. Его пальцы, гладкие и сильные, медленно скользнули по чувствительной коже вниз, к ключицам, задерживаясь на пульсирующей там жилке.

Меня откровенно, демонстративно лапали трое, по-видимому, самых могущественных эльфов этой страны. Или даже этого мира. Мое тело горело, дыхание сбивалось, а разум кричал, что нужно сопротивляться, оттолкнуть их, кричать. Но почему-то, бог свидетель, мне совершенно не хотелось этому противостоять. Их магия, их запах, их прикосновения сплетались воедино, лишая меня воли.

Наконец, платиновый блондин медленно, словно неохотно, убрал руку от моего лица. Он выпрямился, его золотые глаза на секунду вспыхнули темным, опасным огнем.

– Отведите ее в свободные покои в западной башне, – бросил он кому-то через мое плечо, и его голос снова стал жестким и властным. – И пусть ее приведут в порядок. Вымоют, оденут.