Одна на всех - 3. Пышка в мире эльфов

Анита Талая

Одна на всех - 3. Пышка в мире эльфов

Глава 1

– Катюх, знакомься! Это мой двоюродный брат Костик! – радостно провозгласила Иришка, с грохотом отодвигая стул и плюхаясь на него.

Сегодня мы с ней явились в этот модный лаунж-бар, чтобы с размахом отметить Иришкино двадцатипятилетие. Вокруг гудело, звенели бокалы, а из динамиков долетал плотный, вибрирующий бас. Забронированный в полутемной VIP-зоне столик пока был почти пуст: мы с Иришкой, как обычно, пришли раньше всех, а Костик, видимо, пришел еще раньше.

Костик оказался невысоким, довольно тщедушным мужчиной лет тридцати с залысинами, предательски блестевшими. В целом он был… невыразителен. Из тех людей, которых забываешь, едва отведя взгляд.

– Безмерно рад познакомиться со столь очаровательной подругой моей кузины, – сладко улыбнулся он, чуть ли не в нос заглядывая.

Я лишь кивнула, промолчав. Вообще-то мог бы и не врать. Терпеть не могу, когда мне нагло льстят в глаза, особенно когда это выглядит как заученная фраза. Нет, я не была дурнушкой. Будь я малость постройнее, вполне могла бы сойти за красавицу. Но в наше время на подиумах и экранах правят бал девушки с изящными, почти хрупкими формами. Эх, родиться бы мне в эпоху Рубенса, когда пышная женщина считалась эталоном здоровья и красоты – отбоя от женихов не было бы!

Костик, устроившийся по соседству, начал с нескрываемым интересом меня разглядывать. Его взгляд то и дело нагло соскальзывал в область моего довольно открытого декольте. Захотелось поддернуть край платья повыше или прикрыть грудь шарфиком, но шарфов в летнем баре не наблюдалось, так что приходилось терпеть эту липкую, неприятную оценку. Честно говоря, внимание мне бы даже льстиво, но Костик оказался абсолютно не в моем вкусе.

– Девочки, привет! Ириш, с днем рождения! – прервала мои размышления Алёнка, наша третья подруга, эффектно возникшая у столика.

Она вручила имениннице сверток и тут же была представлена Костику. Иришкин кузен в ту же секунду забыл про мое декольте. Он подскочил со стула, чуть не опрокинув бокал, и вытянулся в струнку перед Алёнкой. Та хоть и не обладала столь выдающимися формами, как я, но носила идеальные сорок второй-четвертый размер при росте сто семьдесят пять.

Через минуту она уже была приглашена Костиком на медленный танец. Отказывать брату подруги ей было неловко, и парочка скользнула на танцпол. Я лишь тяжело вздохнула.

– Кать, не расстраивайся, – с сожалением произнесла Иришка, проследив за моим взглядом.

Она всё понимала. И было у меня крупное подозрение, что это по ее просьбе Костик на какое-то время занялся мной. Впрочем, ненадолго его хватило.

– Да я и не расстраиваюсь, – соврала я, упрямо глядя в салатницу. – Прекрасно осознаю, что Алёнке я не соперница.

Честно говоря, я никому не была соперницей. Уныло подцепив вилкой листок руколы, я начала с остервенением его жевать.

– Ты бы завязывала со своими жесткими диетами, – покачала головой Иришка. – Не доведут они тебя до добра. Только нервы треплешь.

– И то верно! – согласилась я и решительно подозвала официанта. – Мне стейк, пожалуйста! Рибай, средней прожарки.

Ткнув пальцем в аппетитную фотографию в меню, я удовлетворенно откинулась на мягкую спинку дивана. В конце концов, жизнь слишком коротка, чтобы отказываться от удовольствий. Нет принца на белом коне? Будем получать удовольствие от сочного мяса и хорошего вина.

Вскоре к столику подошел Санек, Иришкин парень. Приветственно кивнув мне и вручив своей девушке бархатный футляр с логотипом ювелирного дома, он тут же увлек именинницу на танцпол.

Я осталась совсем одна. Ну, не считая стейка, который официант водрузил передо мной с торжественным видом. С хищностью голодного зверя я набросилась на ужин. Весь день я истязала себя гречкой и огурцами, чувствуя себя злобной, голодной фурией. Справившись с мясом, я почувствовала, что жить стало гораздо приятнее. Сидела, блаженно щурясь, и потягивала из бокала какой-то фруктовый коктейль.

Внезапно воздух рядом со мной словно стал холоднее, и на соседний стул бесшумно опустился незнакомец.

– Девушка, я давно за вами наблюдаю. Удивляюсь, как такая красавица может сидеть одна и скучать.

Я мысленно закатила глаза: очередной типичный ловец легкой добычи на одну ночь.

Присмотрелась к мужчине и невольно задержала взгляд. Высокий, стройный, пожалуй, даже слегка худощавый, но с широкими плечами, которые отлично смотрелись в темной рубашке. Длинные светлые волосы волнами спадали на плечи, а чуть раскосые, неестественно светлые глаза смотрели на меня с полуулыбкой. В этом взгляде было что-то хищное, завораживающее.

Впрочем, я была почти уверена: стоит на горизонте появиться какой-нибудь доступной стройняшке, он тут же потеряет ко мне интерес. Так всегда бывает. Нет, я не комплексовала по поводу своей объемной фигуры, но прекрасно понимала, что это ограничивает круг интересующихся мной мужчин. Я верила, что мой человек рано или поздно найдется. А если кому-то не нравится моя полнота — значит, это не мой мужчина.

Тем временем гость слегка наклонился вперед:

– Меня зовут Илиниэль… – он запнулся, словно споткнувшись о собственное имя, и поправился: – Простите, Илья. Вы мне очень понравились. Как вас зовут, красавица?

Я мысленно поморщилась. Мужчина был чертовски красив и вполне в моем вкусе, но эта осечка с именем, да и вся его манера держаться, вызывали настороженность. Мое имя Екатерина, но называться Кариной для назойливых ухажеров в барах стало моей давней привычкой-оберегом.

– Ка… Карина, – бросила я, не желая делиться с ним реальным именем.

Илья тут же начал активно «клеить» меня, осыпая комплиментами и пытаясь вывести на откровенный разговор. Я отвечала односложно, с тоской поглядывая на танцпол, ожидая, когда же вернутся Иришка с Саньком. Но те были слишком увлечены музыкой и друг другом.

Илья махнул рукой, призывая официанта, и тихо, но властно что-то сказал ему.

Вскоре передо мной появился новый бокал. Жидкость в нем была странного, перламутрово-фиолетового оттенка.

– Угощайтесь, – в его голосе зазвучали бархатные, обволакивающие нотки. – Это их авторская новинка. Вы обязаны ее оценить.

Я колебалась секунду, но запах был слишком дурманящим — сладкие ягоды, пряности и что-то еще, морозное. Я пригубила. И правда, невероятно вкусно. Необычный, терпкий привкус, сладость с легкой, почти электрической кислинкой. Алкоголь почти не ощущался. Сама не заметила, как бокал опустел до дна.

Мужчина продолжал говорить, но его голос словно плыл, отдаваясь приятной истомой где-то в районе висков. В процессе разговора Илья накрыл мою ладонь своей. Его кожа была неестественно холодной, как отполированный мрамор.

– Карина, может быть, мы выйдем с вами на свежий воздух? – предложил он, и в его глазах вспыхнули опасные искры. – Поговорим без свидетелей.

Несмотря на то, что приятный хмель уже ударил в голову, инстинкт самосохранения взвыл сиреной. Главное правило: никуда не ходить с незнакомцами. Особенно в темные переулки. Я попыталась отдернуть руку.

– Нет, спасибо. Я жду своих друзей, – твердо заявила я.

Но его пальцы сомкнулись на моем запястье как стальные обручи. Он не выпустил меня.

– Карина… – тихим, гипнотическим голосом произнес он, склоняясь к самому моему уху. От него пахло грозой. – Со мной вам не грозят никакие опасности.

– Отпустите мою руку! – жестко ответила я, чувствуя, как по спине бежит ледяной ужас, и рванулась всем телом назад.

– Да что ж ты такая несговорчивая! – в его голосе вдруг прорезались металлические, нечеловеческие нотки.

Свободной рукой он достал из кармана брюк небольшой, идеально гладкий шар. Это был не пластик и не стекло — внутри камня, похожего на обсидиан, пульсировала багровая, живая искра.

Шар вспыхнул ослепительным светом. Звуки бара — бас, смех, звон бокалов — мгновенно отсекло, словно кто-то выдернул шнур из розетки. Голова закружилась так, что мир пошел ходуном. Я почувствовала, как пространство вокруг меня сворачивается, а меня саму с чудовищной силой начинает засасывать в черную, бездонную воронку, разверзшуюся прямо посреди зала.

В последний миг, цепляясь ногтями за реальность, я все же смогла вырвать руку из его захвата и в панике уперлась ногами в пол.

Из искаженного, плывущего перед глазами мира до меня донесся уже не человеческий, а гневный и отчаянный возглас:

– Нет! Куда ты?! Держись за меня, дурочка!

Но воронка сомкнулась, утаскивая меня в холодную, липкую тьму, а сознание начало стремительно гаснуть.

Глава 2

Сознание возвращалось рывками, словно я всплывала с огромной, темной глубины. Первым делом включился слух. Я напряженно прислушивалась, пытаясь уловить привычные звуки, но ничего общего с гулким басом из барных колонок, звонком бокалов или воем сирен за окном эта какофония не имела. И на летний город тоже не похоже. И на больничную палату с ее стерильной тишиной — тоже.

Скорее, у меня было странное, иррациональное ощущение, что я нахожусь… в лесу?

Я замерла, впитывая звуки. И правда: тягучий, ритмичный шепот листвы, звонкое посвистывание каких-то невидимых птиц, стрекот насекомых. Последние, судя по низкому, вибрирующему звуку, были размером если не с воробья, то уж точно с крупного кузнечика. В них я, городской житель, абсолютно не разбиралась.

Тело ныло, голова была тяжелой, словно ее набили свинцом. Я попыталась пошевелиться и поняла, что лежу на чем-то неровном. Точно не на мягком диване и не на больничной койке. Под пальцами ощущалась упругая, влажная, пружинистая масса. Мох? Трава?

Тяжко вздохнув, я с трудом приподняла веки. Сквозь туманную пелену перед глазами начали проявляться очертания. Надо мной возвышались деревья. Но не наши березы или дубы. Это были настоящие исполины с гигантскими, ярко-изумрудными листьями размером с автомобильный зонт. Стволы у их подножия были такой чудовищной толщины, что мне, видевшей разве что калифорнийские секвойи на фотографиях, стало не по себе.

Где-то высоко, между ажурными кронами, голубело небо. Самое обычное, привычное мне небо с легкими перистыми облаками.

Меня что, в какой-то ботанический сад привезли? Или я в коме, и это мои галлюцинации?

Я окончательно распахнула глаза, приподнялась на локте и жадно огляделась. Вокруг был лес. Густой, первозданный, чужой. Я лежала посреди небольшой полянки, а чуть поодаль меня окружала стена из гигантских деревьев, в тени которых росли густые, похожие на папоротник кустарники.

Я села, продолжая вертеть головой. Лес был абсолютно девственным. Нигде не видно было ни узенькой тропинки, ни обертки от конфеты, ни малейших следов человека. Впрочем, следов животных я тоже пока не наблюдала, но расслабляться было рано.

Я оглядела себя. На мне было то же легкое шифоновое платье в пол, что я надела в бар на день рождения Иришки. Длинное, до щиколоток, с глубоким вырезом, оно неплохо скрадывало чрезмерную пышность моей фигуры, за что я его и обожала. Больше ничего я рядом не обнаружила. Ни своей крошечной сумочки, ни телефона, который, кажется, все еще сжимала в руке, прежде чем…

Прежде чем что?

В голове вспыхнул образ красавчика Ильи. Или Илиниэля? Его соблазнительный шепот, холодные пальцы на моей коже, фиолетовый коктейль, а потом… странная, пульсирующая сфера в его руке. Ослепительная вспышка, ощущение, что меня вывернуло наизнанку и с чудовищной силой засосало в пылесосный мешок. Голова раскалывалась. Уж не знаю, было ли это действием чего-то в напитке или магическим, черт его дери, воздействием того шара.

С трудом поднявшись на ноги — мир предательски качнулся — я отряхнула от мусора подол платья и решила позвать на помощь. Вдруг рядом тропа, люди?

– Ау! – крикнула я. Голос прозвучал хрипловато и пугающе тихо. – Ау! Есть кто живой? Помогите!

Никакой реакции не последовало. Звук просто умер, не отразившись даже эхом. Лишь птицы наверху на секунду затихли, прислушиваясь к непривычным для их мира вибрациям, а затем снова защебетали.

Подождав еще минуту и осознав всю бесполезность криков, я решила, что надо двигаться. Сидеть и ждать, пока меня съедят или я умру от обезвоживания, было глупо. Куда идти, я понятия не имела. Но, оценив положение солнца, я решила идти так, чтобы светило всегда было справа. Так был хоть какой-то шанс не наматывать круги.

Лес не хотел меня отпускать. Сквозь густые заросли пришлось буквально продираться. Колючие, с необычным фиолетовым оттенком ветки цеплялись за подол длинного платья, с легкостью раздирая нежный шифон.

Поняв, что так я далеко не уйду, а платье превратится в лохмотья, я остановилась. Немного подумав, я решительно надорвала юбку по средней линии до бедер. Подхватив полы, я ловко завязала их узлом вокруг ног, превратив длинное платье в подобие длинных шортиков с открытыми ногами. Идти сразу стало в разы удобнее — ткань больше не хлестала по ногам и не цеплялась за сучки.

Я мысленно порадовалась тому, что на этот раз надела босоножки на невысоком, устойчивом каблучке. Они удобно сидели на ноге и не проваливались в мягкую, пружинистую землю. Будь на мне шпильки, которые я изначально планировала надеть, пришлось бы топать босиком, рискуя проколоть ступню. Но интуиция, подсказавшая переобуться перед баром, сейчас казалась единственным моим спасением.

Я ковыляла по лесу уже несколько часов. Очень хотелось пить. Горло пересохло до боли, каждый глоток воздуха давался с трудом. К счастью, голода я пока не ощущала — видимо, не зря я успела плотно поужинать сочным стейком перед этим странным путешествием в никуда.

Я оглядывалась по сторонам, пытаясь определить, в какой части планеты нахожусь. Растительность была непривычной, местами пугающей, но я не могла даже предположить, на каком континенте такое может расти. Тропиков не было видно, да и воздух был не таким удушливо-влажным.

Вскоре мой слух уловил тихое, приятное журчание. Я бросилась на звук и, раздвинув последние кусты, наткнулась на ручей. Вода в нем была кристально чистой, бежала по гладким, светлым камням. Я с благодарностью опустилась на колени и, зачерпывая ледяную воду ладонями, начала пить жадно, как животное, испытывая при этом огромное наслаждение.

Напившись, я умылась, старательно стирая размазавшуюся тушь и остатки пудры. Затем, не выдержав, окунула в холодную воду гудящие от долгой ходьбы ноги и посидела на большом валуне, закрыв глаза и просто отдыхая.

Немного передохнув, я решила, что идти стоит вдоль ручья. Раз уж мне все равно, куда двигаться, так хоть источник воды будет рядом.

Ковыляла я вдоль берега со скоростью черепахи: сил идти быстрее уже не было, ноги гудели. Подумалось и о том, что я бы с удовольствием уже чего-нибудь перекусила. Желудок предательски заурчал. Но ничего съедобного по пути почему-то не попадалось. Конечно, птицы иногда подлетали ко мне, осмелев, и разглядывали с веток, но как их ловить? Голыми руками? А как их потом готовить без огня и ножа?

Оглядевшись по сторонам, я обнаружила, что рядом находятся низкие кусты, усыпанные какой-то ярко-синей, почти чернильной ягодой. Принюхалась: пахло приятно, чем-то пряным, похожим на ежевику с мятой. Но есть незнакомую ягоду в чужом лесу я не рискнула. Вдруг ядовитая?

Продолжив свой путь, на небольшой, залитой косым солнечным светом полянке я все же не выдержала и прилегла прямо на травку, с наслаждением вытянув затекшие ноги. Вокруг, как назло, росли кусты все с той же синей ягодой.

Внезапно краем глаза я заметила шевеление. Осторожно, стараясь не дышать, повернула голову. Рядом с кустарником, совершенно не обращая на меня внимания, стояло животное. Что-то среднее между небольшой козой и оленем, только шерсть у него была не однотонной, а с легким, переливчатым серебристым отливом, а рога напоминали ветвистые кораллы.

Зверек с опаской поглядывал на меня большими темными глазами, но не убегал. Непуганое животное. Видимо, не привыкло оно бояться двуногих хищников, потому что людей здесь, скорее всего, никогда не видели.

Я понаблюдала за животным, а потом, не удержавшись, громко и протяжно чихнула. Зверек вздрогнул, взмахнул хвостом и мгновенно растворился в густых зарослях, словно его и не было.

Ну что ж, раз местный житель спокойно ел эти ягоды и не умер, пожалуй, можно рискнуть. Выбор у меня был невелик. Я подошла к кусту, сорвала одну ягодку и понюхала. А потом осторожно надкусила.

Сладковато-кислый сок брызнул на язык, мякоть оказалась невероятно сочной. Внутри была небольшая,твердая косточка. Чем-то эта ягода напомнила мне вишню, разве что вишню с легким мятным послевкусием.

Я съела целую горсть. Голод они, конечно, не утолили, но ощутимо освежили и придали сил. Взять ягоды с собой было не во что: у моего укороченного платья даже карманов не было, а в руках нести — неудобно. Так что оставалось только надеяться, что впереди снова встречу подобные кустарники.

Я снова двинулась вдоль ручья.

Солнце уже коснулось верхушек деревьев, окрашивая небо в густые оранжево-багровые тона. Сумерки в лесу опускались стремительно, тени сгущались, становясь густыми и пугающими. С тоской я подумала, что придется мне ночевать прямо на земле. Интересно, тут водятся хищники? И насколько крупные?

Выбрав самую сухую и защищенную от ветра полянку, я нарвала огромных, мягких листьев и сложила из них подобие лежанки. Было зябко, неуютно, где-то вдалеке завыло неизвестное существо, но я так устала, что, свернувшись калачиком, почувствовала, как тяжелая дремота одолевает меня.

Сон был беспокойным, полным обрывков барной музыки и фиолетовых вспышек. Внезапно мой сон прервал громкий, отчетливый хруст валежника.

Я мгновенно подскочила на своей лежанке, сердце забилось где-то в горле. Шаги были легкими, уверенными. Это был не зверь.

Внезапно в тишине раздался резкий, властный окрик, от которого у меня по спине пробежали мурашки. Мужским голосом рявкнули:

– Стоять! Ты кто?Глава 2

Глава 3

Я застыла, превратившись в слух. Тот, кто окрикнул меня, стоял совсем рядом, буквально за моей спиной.

– Повернись, – его голос был низким, с легким, незнакомым мне рокочущим тембром, от которого по спине пробежала предательская дрожь. – Медленно. Никаких резких движений.

Я очень медленно, стараясь не дышать, повернулась к нему.

В густой, почти осязаемой темноте, при бледном свете пробивающейся сквозь кроны луны, я смогла разглядеть лишь высокую мужскую фигуру. Довольно стройную, но при этом излучающую опасную, хищную грацию.

– Помогите! – выдохнула я.

Радость от того, что в этом глухом, чужом лесу я наконец встретила живого человека, на секунду заглушила инстинкт самосохранения. Я сделала шаг вперед, протягивая руку навстречу незнакомцу.

– Стоять!

Окрик прозвучал как выстрел. В мою сторону было направлено что-то, в чем я с трудом, но верно опознала смертоносное оружие. При лунном свете зловеще блеснул острый наконечник. Я поспешила отступить, споткнувшись о корень. Приглядевшись, я разглядела тяжелую стрелу, нацеленную прямо мне в грудь. Мужчина держал в руках изящный, но внушительный арбалет.

– А теперь пошли, – тон его стал жестче, не терпящим возражений. – Старейшина с тобой разберется.

– Куда пошли?! – во мне проснулась привычная вспышка возмущения. – Если бы я знала, куда идти, думаете, я бы ночевала тут, в глухом лесу, как последняя дурочка?

Мужчина тяжело вздохнул. В два широких шага он сократил дистанцию, его рука — сильная, горячая и незнакомая — железной хваткой сомкнулась на моем локте. Он бесцеремонно потащил меня в гущу кустов. К моему удивлению, между переплетенными ветвями обнаружилась узкая, скрытая от посторонних глаз тропа. По ней он и вел меня, не ослабляя хватки, его пальцы обжигали кожу.

Он довольно долго вел меня через лес. Вокруг, словно по волшебству, проявлялись тайные тропы и скрытые ориентиры, которые мой неискушенный взгляд раньше просто не замечал.

Наконец, он вывел меня на просторную поляну, и у меня перехватило дыхание. Это было небольшое поселение, но дома здесь не строили — их выращивали. Огромные, причудливо переплетенные ветви живых деревьев образовывали своды и стены, настолько органично вписанные в ландшафт, что я, оказавшись здесь одна, наверняка прошла бы в паре метров и не заметила их.

– Арисандиль, ты кого это привел? – из полумрака раздался спокойный, но властный мужской голос.

Из тени раскидистого дерева вышел еще один мужчина. На вид ему было лет сорок, насколько я с трудом могла разглядеть его лицо в темноте, он был очень худ и гораздо ниже моего молчаливого конвоира.

– Доброй ночи, старейшина, – мой спутник слегка склонил голову, но руку с арбалета не опустил. – Какая-то слишком странная женщина. Думаю, шпионка от ирдов. Встретил в чаще, у Священного источника.

– Чего?! – возмутилась я, забывая на секунду о страхе. – Какая еще шпионка? Вы о чем вообще?!

– Веди ее в дом, – устало, но твердо велел старейшина. – Посмотрим на эту твою шпионку.

Ари… как его там… в общем, этот надменный тип потащил меня к одному из скрытых домов. Он решительно толкнул тяжелую дверь, и мы шагнули внутрь. Я оступилась о высокий порог и полетела вперед, но чьи-то сильные руки мгновенно подхватили меня за талию. Прикосновение было твердым, горячим. Пахнуло хвоей и чем-то терпким, похожим на сандал. Меня плавно, но без лишней нежности усадили на широкую деревянную скамью у входа.

Я, наконец, приземлившись и пытаясь унять бешено колотящееся сердце, начала внимательно оглядываться.

Обстановка была скорее деревенской, но лишенной грубости: темное, отполированное временем дерево, изящная, словно высеченная из цельного ствола мебель. Стены были украшены живыми, светящимися в полумраке цветами и гирляндами из резных листьев. За массивным резным столом в таких же креслах сидели трое мужчин.

Мой взгляд скользнул по присутствующим, и я уж было хотела отвести его, как вдруг осознала увиденное. Мозг отказывался принимать информацию, но глаза упрямо показывали одно и то же: все трое имели необычные, заостренные, неестественно длинные уши.

Невысокий рост был только у старейшины, который вошел в дом вслед за нами. Все остальные мужчины, включая моего молчаливого конвоира, были высокими, с подтянутыми, гибкими фигурами, напоминающими тела йогов или танцоров. И, да, у моего сопровождающего, стоящего у двери, тоже оказались эти длинные, изящно заостренные ушки. Волосы у всех мужчин были густыми и собраны в сложные, низкие хвосты.

Внезапно в голове щелкнуло. Илья. Тот красавчик из бара, который отправил меня в это безумие, был чем-то неуловимо похож на этих мужчин. Та же хищная грация, та же аристократичная бледность. Вот только у Ильи уши были искусно скрыты под распущенными светлыми волосами, а здесь, при ярком свете, их необычную форму скрывать не пытались. Эльфы. Я попала к эльфам.

Я разглядывала мужчин с нескрываемым любопытством, но, кажется, они разглядывали меня с еще большим. Их взгляды были не просто изучающими. Они были тяжелыми, плотскими, почти осязаемыми. Они словно жадно, дюйм за дюймом, обшаривали мое тело.

И тут до меня, наконец, дошло, как я выгляжу.

Мое легкое вечернее платье с довольно открытым декольте, которое я так любила за то, что оно скрывало пышность форм, сейчас было в плачевном состоянии. Ткань на одном плече полностью сползла, а подол, разодранный колючими ветками, превратился в короткую, рваную юбку, едва прикрывающую бедра. Из-за пота и ходьбы тонкий шифон прилип к телу, делая мои округлости, пышную грудь и широкие бедра еще более выраженными.

Жадные, темные взгляды мужчин скользили по мне, и это было не просто мужское любопытство. В их глазах читалась какая-то первобытная, почти языческая оценка. Они не смотрели на меня с брезгливостью. Напротив, их взгляды были тяжелыми от желания, от интереса к моей мягкой, пышной плоти. Мне вдруг стало невыносимо жарко, по коже пробежал стыдливый, но отчего-то истомный озноб. Захотелось срочно, до дрожи, чем-то прикрыться.

Я метнулась взглядом по сторонам. Пледов не было. Зато на деревянной вешалке у двери висел чей-то длинный, тяжелый плащ из темной, мягкой кожи.

Я подскочила со скамьи, словно ужаленная, подбежала и стащила его. Плащ был еще теплым, он пах мужчиной — лесом, дымком и той самой терпкой сандаловой ноткой. Я жадно укуталась в него, натягивая широкие полы на грудь и завязывая пояс поверх своего нелепого, рваного платья.

Мужчины дернулись, когда я вдруг соскочила, но как только я уселась обратно, сжавшись в кокон из чужой одежды, их взгляды стали чуть менее хищными, но от этого не менее тяжелыми. В воздухе повисла густая, наэлектризованная тишина.

Стоило мне как-то прикрыть свое тело, мужские взгляды сразу стали осмысленнее, словно они вернулись из мира инстинктов в мир разума.