Мы сотрем ваше прошлое

Люси сразу села. Сон как рукой сняло. Генри Сноу.

— Мистер Сноу? — она поправила растрепанные волосы, будто он мог ее видеть. — Вы... вы живы? В смысле, как ваш бок?

— Вашими молитвами, — в трубке послышался легкий, едва уловимый смешок, который тут же прервался тихим шипением от боли. — Мой домашний доктор приехал утром и очень долго удивлялся двум вещам. Во-первых, ювелирной точности, с которой была извлечена пуля. А во-вторых, тому, что мои внутренности пахнут как освежитель воздуха в туалете Букингемского дворца. Вы проделали потрясающую работу, Люси. Пентхаус блестит.

— Это моя работа, — Железная Люси снова попыталась взять контроль над ситуацией. — Чистота — залог душевного спокойствия. Жду ваш чек…

— Деньги уже у вас на счету, с приличным бонусом за молчание и скорость, — перебил ее Генри. — Но возникла одна маленькая проблема. Мой врач переодел меня, и я обнаружил, что из гостиной пропал мой пиджак. Серый, шерстяной.

Люси сглотнула, вспомнив таз с розовой водой на кухне.

— А, это... Да, я забрала его. На нем было критическое количество белковых загрязнений. Оставлять его в пентхаусе было нельзя, кровь бы въелась намертво. Я решила его реанимировать.

В трубке повисла пауза. Лю даже перестала дышать.

— Люси, — произнес он очень мягко, но от этого тона у нее по спине побежали мурашки. — Скажите мне, что вы еще не успели бросить его в стиральную машину. И что вы... ничего не доставали из его внутреннего потайного кармана.

У Люси внутри все сжалось. Ладони вспотели. Голос в голове орал: «Мы все умрем! Он маньяк! Он приедет и сотрет наше прошлое вместе с нами!»

Но девушка сделала глубокий вдох и включила режим «провинциальная дурочка-уборщица».

— Ой, а там что-то было? — Люси округлила глаза, хотя Генри ее не видел, и добавила в голос капельку сонной растерянности. — Я, если честно, даже не заглядывала. Приехала домой без задних ног, на автомате набрала таз с ледяной водой, бахнула туда пятновыводитель и швырнула пиджак отмокать. Вы же знаете, кровь нельзя в горячую, иначе белок заварится и…

— Люси, — мягко, но настойчиво перебил ее Генри. На том конце провода послышался шорох ткани. — Вы хотите сказать, что профессионал вашего уровня перед замачиванием дорогого пиджака не проверил карманы? На случай салфетки, ключей или… зажигалки?

Люси сглотнула. Перед глазами мигом возникла Слепая Эл, которая прямо сейчас в гостиной наверняка с удовольствием щелкала той самой трофейной зажигалкой.

— Ну… вообще-то обычно проверяю, — замялась Люси, отчаянно импровизируя на ходу. — Но в пять утра, после того как я вытащила из человека пулю и отмыла три литра крови с гранитного острова, мой мозг функционировал примерно на уровне губки для мытья посуды. Я просто хотела спать, мистер Сноу. Если там лежало что-то важное для вас… надеюсь, оно водостойкое. Кислородный отбеливатель — штука суровая.

В трубке стало тихо. Люси сжала телефон покрепче. Поверил?

— Хм, — наконец протянул Генри. Его тон невозможно было прочитать — безупречный британский самоконтроль. — Что ж. Очень жаль. Бумага, которая там находилась, категорически не любит воду. И она… очень дорога мне. Настолько, что ее порча может сильно расстроить моих консервативных деловых партнеров.

Люси затаила дыхание.

— Знаете что, Люси, — продолжил Генри, голос его снова стал мягким. — Вытащите пиджак из таза. Прямо сейчас. Посмотрите, осталось ли что-то в правом потайном кармане. Если бумага превратилась в кашу — пришлете мне фото. А если вам удалось ее спасти… я буду очень признателен. Мой человек приедет к вам в Квинс через час, чтобы забрать пиджак.

— Да, конечно, — выдавила из себя Люси. — Я сейчас проверю и наберу вас.

— Буду ждать, Люси. И… не заставляйте меня волноваться. Моему раненому телу это вредно.

Звонок отключился. Люси медленно опустила телефон и уставилась в стену. Час. У нее есть ровно один час.

Она пулей выскочила из кровати и побежала на кухню.

[1] «Олд мани» (от англ. old money - «старые деньги») - это унаследованное богатство аристократических или давних состоятельных семей, которые передают капитал и высокий социальный статус из поколения в поколение. В широком смысле это также популярная эстетика и стиль жизни, основанные на сдержанной элегантности, классике и отказе от показухи.

Глава 4. Шведы, суп и старые связи

The Heavy — How You Like Me Now?

Люси спустилась на кухню и рванула к ящику с квитанциями за газ. Листок был на месте — сухой, плотный, с непонятными цифрами и треугольником внизу. Листок весил несколько граммов, но держать его почему-то было страшнее, чем вчерашнюю пулю Генри.

— Ты дышишь как загнанный суслик, Люси, — раздался скрипучий голос от дверного проема.

Люси вздрогнула и выронила листок. В дверях стояла Слепая Эл, опираясь на ту самую недокрученную доску от шведского комода. Над бигуди вился сигаретный дым.

— Ба, у нас проблемы, — Люси схватила листок с пола. — Тот парень из пентхауса… у него в пиджаке был шифр. Он только что звонил. Через час сюда приедет его человек. Если они поймут, что я соврала и листок у меня…

Эл затянулась, выпустила дым и протянула руку.

— Ну-ка дай сюда эту хрень.

— Ба, ты же слепая! Как ты ее…

— Дай сюда, говорю, — Эл выхватила листок. Провела подушечками пальцев по бумаге, потерла край и понюхала. Хмыкнула.

Эл сунула листок в карман леопардового халата и похлопала по нему ладонью.

— А с этим что делать? — пробормотала Люси. — Он просил фото каши!

— Ну так сделай ему кашу, — Эл фыркнула. — За что мне такая внучка? Возьми туалетную бумагу, брось в таз, размешай и сфоткай. На телефоне не отличишь. А бумажку я припрячу. Я знаю одного старого пройдоху здесь, в Квинсе. Фрэнк. Когда-то подделывал облигации и еще бог знает что. Если кто и разберется в этой хрени, то он. А если твой Генри так трясется за эти циферки, может, там наша безбедная старость во Флориде.

Люси уставилась на Ба. План был идиотский. Возможно даже криминальный.

— Ладно, — Люси схватила рулон двухслойной туалетной бумаги. — Но если нас убьют, ба, я перееду во Флориду одна. В виде призрака.

Через пять минут Люси разминала ложкой в розовой воде раскисшую бумажку. Выглядело убедительно и отвратительно. Она сфотографировала получившееся месиво так, чтобы в кадр попал край серого пиджака, и отправила снимок Генри.

«Мне очень жаль, мистер Сноу. Потайной карман промок насквозь. Вот все, что осталось от вашей бумаги», — написала она и прикрепила фото «супа».

Ответ пришел ровно через две минуты. Краткий и лаконичный:

«Принято. Мой человек будет через 40 минут. Отдайте ему пиджак».

Люси перевела дух. Но тут в прихожей раздался оглушительный грохот. Комод устал стоять и рухнул на пол гостиной.

— Мать твою, ИКЕА! — заорала из коридора Слепая Эл. — Люси, как отдашь пиджак, собирай шмотки, мы едем к Фрэнку. Мне нужно выпить. Этот мебельный теракт был последней каплей.

Ровно через сорок минут у крыльца затормозил огромный, лоснящийся от полировки черный Кадиллак Эскалейд. Из машины выбрался мужчина, рядом с которым дверца внедорожника вдруг показалась маленькой. Черный костюм, темные очки — несмотря на пасмурное небо — и ни намека на дружелюбие.

Люси встретила его на пороге с пластиковым пакетом, в котором лежал мокрый пиджак Генри. Громила не удостоил ее даже кивком. Он молча взял пакет, заглянул внутрь и втянул носом воздух. Потом посмотрел на Люси и заглянул ей через плечо. Там, на полу гостиной, живописно покоились обломки шведского комода. Рядом в кресле сидела Эл и спокойно курила.

— Что здесь произошло? — прогудел он. Голосом, от которого у Люси заложило уши.

— Внутренний конфликт с европейской мебелью, — ответила Люси. — Передайте мистеру Сноу, что кровь отошла, но пиджак нужно срочно высушить на специальных плечиках, иначе шерсть сядет.

Мужчина еще несколько секунд сканировал Люси взглядом профессионального вышибалы. Наконец, он глухо хмыкнул, развернулся и зашагал обратно к своей машине.

Стоило Кадиллаку скрыться за поворотом, как Люси сползла по дверному косяку, шумно выдыхая.

— Ну и чего ты разнылась? — донеслось из гостиной. — Парень просто за шмотками заехал. Подумаешь, шкаф три на три. Хватай ключи от своего барби-мобиля, мы едем к Фрэнку.

Мастерская Фрэнка располагалась в промышленной зоне Квинса, между полулегальной автосвалкой и круглосуточной прачечной. На вывеске значилось, что тут осуществляют ремонт старинных часов и печатных машинок. Но в районе знали: Фрэнк мог починить, вскрыть или подделать почти все, что попадало ему на стол.

Когда розовый минивэн затормозил у ржавой железной двери, Эл первой выбралась наружу, постукивая своей клюшкой по асфальту.

В мастерской тикали десятки часов. Пахло машинным маслом, дешевым бурбоном и старой бумагой. За верстаком сидел сухопарый старик в засаленном фартуке, зажав в правом глазу часовую лупу.

— Эл, старая ты карга, — не поворачивая головы, проворчал Фрэнк, бережно ковыряя пинцетом внутренности карманных часов. — Я же просил тебя не приходить без предупреждения. От твоих духов у моих часов тахикардия.

— Заткнись, Фрэнки, и налей мне бурбона, — Эл по-хозяйски уселась на свободный табурет. — Моя внучка вляпалась в историю с богатеньким британцем из Трайбеки. Парень получил пулю, а в его пиджаке нашлась бумажка. Люси, выкладывай десерт.

Люси подошла к верстаку и положила перед стариком сложенный лист верже.

Фрэнк лениво взглянул на бумагу. Потом снял часовую лупу и придвинул лист ближе. Он выронил пинцет, который с тихим звоном покатился по столу.

— Матерь божья… — пробормотал старик. — Эл, твоя девочка умеет влипать в неприятности.

Фрэнк нацепил на нос толстые очки для чтения и аккуратно, словно это был хрупкий пергамент, разгладил лист бумаги на верстаке. Пока он изучал цифры и знаки, Люси слышала только тиканье часов.

Наконец Фрэнк откинулся на спинку стула и снял очки.

— Ну? — Эл постучала пальцами по бутылке бурбона. — Миллионы? Бриллианты? Код от швейцарского сейфа?

— Хуже. Похоже на книжный шифр.

— На что? — спросила Люси.

— На шифр, которому нужен ключ. Книга, фраза, номер страницы — что-то, известное отправителю и получателю.

Люси поправила розовые очки. — А Генри сказал, что он просто бизнесмен. У него какие-то проблемы с деловыми партнерами…

— Твой бизнесмен явно не все тебе рассказал. — Фрэнк ткнул пальцем в рисунок внизу листа.

— А треугольник? — спросила Люси.

— Маркер. Возможно, подсказывает, как читать код. Но без ключа все равно бесполезен.

— Почему? Ты же лучший от Бруклина до Квинса! — возмутилась Эл.

— Эл, мне семьдесят четыре. Я чиню часы и иногда нарушаю федеральное законодательство. Я не волшебник. Без ключа я могу сидеть над этой бумажкой до следующего века. Тут может быть что угодно: адрес, имя, номер счета или рецепт королевского овсяного пудинга.

Люси немного отпустило.

— Значит, бумажка у нас, но прочитать ее мы не можем. А Генри Сноу думает, что она растворилась в моем тазу с кислородным отбеливателем.

— Именно, — Фрэнк сложил лист и протянул его Люси. — И вот это меня беспокоит больше самого шифра. Послушай старика, Лю. Отдай ему пиджак, забери деньги и забудь этот адрес. Если человеку приходится прятать сообщения в шифрах, тебе лучше не выяснять, зачем.

Люси взяла листок и быстро сунула его во внутренний карман сумки, прямо между флаконом с лавандовым маслом и пачкой влажных салфеток.

— Поехали домой, ба, я больше не могу — Люси поднялась. — Фрэнк прав. С меня хватит шпионских игр. Я — убираюсь. Вот этим и займусь.

Они попрощались с Фрэнком и вышли на улицу.

Над Квинсом собирался летний ливень. Люси завела розовый минивэн, и они с Эл покатили домой. На сегодня с нее хватит британцев, шифров и мокрых пиджаков.

На сороковом этаже 111 Мюррей-стрит Генри Сноу увеличил фотографию на экране телефона.

Розовая вода. Край серого пиджака. Комок размокшей бумаги.

Он приблизил снимок еще немного. Помолчал. Потом улыбнулся.

Вержевая бумага так не размокала.

— Люси, Люси…

Глава 5. Английские традиции.

Biicla — Luv

Запах лаванды преследовал Люси даже во сне. Ей снилось, что она тонет в огромном чане с фиолетовой пеной, а сверху на нее меланхолично смотрит огромный шведский комод.

Она резко открыла глаза и шумно выдохнула. На часах было всего 9 утра. Люси проспала от силы часа четыре, у нее были огромные проблемы со сном. Точнее, поспать-то она любила, а вот заснуть было проблемой.

После ночного визита в Трайбеку, операции на шикарном диване и утренней поездки в промзону Квинса к старому Фрэнку ее мозг слишком долго прокручивал цифры и буквы шифра, прежде чем наконец сдаться усталости.

Из кухни доносился бодрый стук тесака по деревянной доске и дребезжащий голос Эл, которая подпевала какому-то древнему джазовому мотиву из радиоприемника.

Люси натянула свои любимые розовые очки, без которых чувствовала себя абсолютно беззащитной перед миром, и вышла из комнаты. В гостиной все еще живописно покоились части комода, ставшего жертвой слепой старушки.

Бабуля с хирургической точностью крошила огромным ножом соленые огурцы для солянки. На ее носу неизменно сидели очки-авиаторы, а в углу рта дымилась сигарета.

— Ба, Фрэнк сказал, что эти люди не прощают ошибок, — Люси налила себе холодной воды, чувствуя, как от недосыпа кружится голова. — Мне кажется, нам нужно уехать. Прямо сейчас. К тете Марине в Нью-Джерси.

— В Нью-Джерси? — Эл презрительно фыркнула и с размаху вонзила тесак в доску. — Я лучше дам тому громиле переехать себя Кадиллаком, чем добровольно проведу хоть день в этой дыре. С этой дурой. Ешь суп. Я сварила солянку. Она кислая, как твоя физиономия.

Люси открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент экран ее телефона, лежащего на микроволновке, ярко вспыхнул.

Раздался короткий сигнал входящего сообщения. Номер был скрыт.

У Люси перехватило дыхание. Пальцы стали ледяными. Она с осторожностью разблокировала экран.

Это было сообщение от Генри Сноу. На снимке была изображена безупречно мужская ладонь. На ладони лежал идеально высушенный, слегка помятый клочок бумаги. Это был тот самый кусок двухслойной туалетной бумаги, который Люси так старательно разминала ложкой в розовом «супе» перед приездом громилы.

Под фотографией красовался короткий текст с безупречной британской чопорностью:

«Уважаемая Люси. Мой человек только что привез мне ваш… улов. Мой домашний доктор, помимо медицины, увлекается экспертизой текстиля и целлюлозы. Он утверждает, что марка Чармин ультра софт, безусловно, вершина американского комфорта, но она имеет мало общего с вержевой бумагой Конквер плотностью 120 грамм, на которой я имею привычку делать свои записи. Туалетная бумага не оставляет водяных знаков в виде короны, Люси. Даже если ее очень долго размачивать».

Лю почувствовала, как пол уходит у нее из-под ног.

Следом за первым сообщением тут же прилетело второе:

«Я ценю вашу предприимчивость. Но мои партнеры действительно очень консервативны. Если шифр не вернется ко мне в течение часа, они решат, что я продал его кому-то другому. И тогда их не остановит даже то, что вы так очаровательно выглядите в розовых платьях. Мой Кадиллак снова едет к вашему дому в Квинсе. Будьте так любезны, выходите. С сухой правильной бумагой. Вы теперь моя должница».

Люси стояла пялясь в экран. Мысль про паническую атаку в девять утра показалась ей глупой. Хватит накручивать себя. Генри Сноу ночью был ранен, но оставался учтивым, шутил про лаванду и вел себя как джентльмен. Он не маньяк и не убийца, ему просто нужна его вещь.

«Мистер Сноу, приношу извинения за свою ошибку, не посылайте машину. Я приеду сама».

Отправив текст, Люси убрала телефон в карман джинс.

— Бабуль, я поеду, отдам, извинюсь и все будет хорошо. Так ведь?

Слепая Эл перестала стучать тесаком и подняла голову.

— Ты уверена, дорогая? Может захватишь с собой сковородку?

— Да. Сноу показался мне вполне адекватным. Если бы он хотел избавиться от свидетелей, он бы сделал это еще ночью.

Люси пошла в спальню, переоделась в любимый пудровый брючный костюм и заплела волосы в тугой хвост. На кухне она открыла дальний ящик, достала настоящий лист верже и положила его в сумку. Паника окончательно отступила, уступив место простой рациональности: нужно исправить утреннюю глупость. «Что за черт вообще меня дернул соврать ему!»

— Я уехала! — крикнула Люси из прихожей.

— Будь осторожна, мелкая, — донеслось из кухни.

На улице вовсю шел летний ливень. Люси села в свой розовый минивэн, завела мотор и включила дворники. Ехать до Трайбеки в такой дождь пришлось медленнее обычного, но Люси не нервничала. Она спокойно прокручивала в голове предстоящий разговор. Она просто отдаст шифр, извинится за недоразумение и уйдет.

Через сорок минут Додж Караван заехал в круговую зону лобби 111 Мюррей-стрит. Люси заглушила двигатель, взяла сумку и вышла из машины. Пудровый костюм быстро покрылся мелкими каплями дождя, но она расправила плечи и зашла внутрь.

Тот самый двухметровый громила в черном костюме уже ждал ее у стеклянных дверей небоскреба. Видимо, Сноу действительно получил ее сообщение и отменил перехват. Мужчина молча кивнул Люси и приложил электронную карту к замку частного лифта. Люси зашла внутрь. Зеркальные двери закрылись, и лифт быстро повез ее на сороковой этаж.

В пентхаусе было тихо. Панорамные окна были затянуты серой пеленой дождя. Люси прошла вглубь гостиной.

Генри Сноу сидел на кожаном диване. На нем была простая серая футболка и домашние штаны, он выглядел уставшим, но на лице не было ни капли злости. Когда Люси подошла, он окинул взглядом ее строгий костюм и мягко улыбнулся.

— Добрый день, Люси. Рад, что вы решили приехать сами, — спокойно сказал он. Его британский акцент звучал так же учтиво, как и ночью. — Присаживайтесь.

Люси села в кресло напротив, открыла сумку и достала плотный сухой листок Конквер. Опустив глаза, она аккуратно положила его на журнальный столик и пододвинула к Генри.

— Ваша бумага, мистер Сноу, — тихо сказала она. — Приношу извинения. Это все цвет моих волос играет с моим разумом такие шутки. Иногда под его влиянием я творю несусветные глупости. Наверное, мне пора перекраситься.

Генри Сноу удивленно приподнял брови, а затем негромко, искренне рассмеялся. От этого смеха он поморщился и осторожно прижал ладонь к забинтованному левому боку, но улыбка так и не сошла с его лица.

— Прошу вас, не нужно радикальных мер, Люси, — отсмеявшись, спокойно сказал он. Его голос звучал тепло. — Блонд вам чрезвычайно к лицу, особенно в сочетании с этим строгим пудровым костюмом. Пожалуй, это лучший аргумент в пользу мошенничества с целлюлозой, который я когда-либо слышал.

Он взял листок со стола, развернул его и бегло проверил столбцы цифр. Убедившись, что оригинал на месте, Генри аккуратно сложил его вчетверо и спрятал в карман брюк. Напряжение, висевшее в воздухе, окончательно растаяло.

— Вы спасли мне жизнь прошлой ночью, — Генри внимательно посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде появилась серьезность. — И вы вернули то, что принадлежит мне, хотя могли этого не делать. Я ценю это, Люси. Но раз уж мы заговорили о честности... Вы ведь успели показать этот текст кому-то еще, пока он был у вас?

Люси вздохнула и прямо посмотрела на Сноу. Раз уж она решила исправить утреннюю глупость, юлить дальше не имело смысла.

— Да, — честно сказала она. — Его видели моя Ба и ее друг Фрэнк. Но копий никто не делал, честное слово. Я сфотографировала его утром на телефон, но перед выездом удалила снимок. И из корзины тоже. Текст остался только в трех головах, и поверьте, две из них точно не собираются его использовать.

Генри Сноу слегка наклонил голову, изучая ее лицо. Его взгляд на секунду стал жестким, оценивающим, но затем он понимающе кивнул.

— Ваша бабушка слепая, Люси. При всем уважении к пожилым людям, если она не освоила чтение зашифрованных кодов методом Брайля прямо с экрана вашего телефона, то за ее голову я спокоен, — спокойно произнес он. — А вот Фрэнк... Мои люди навели о вас справки, Люси. Это просто меры предосторожности. Они говорят, что этот старый пройдоха до сих пор числится в базах ФБР как один из лучших мастеров по фальшивым купюрам на Восточном побережье.

Люси на мгновение замерла. Она знала, чем промышляет друг Бабули, но не думала, что Сноу раскопает это так быстро.

— Фрэнк на пенсии, — быстро буркнула она. — Его интересовал только водяной знак на вашей бумаге. Чисто профессиональный азарт. В цифры он даже не вникал.

— Рад это слышать, — Сноу лишь устало улыбнулся. — Людям с его талантами лучше держаться от моих цифр подальше. Но то, что вы сказали правду сейчас, меняет дело. Вы надежный человек. А в моем бизнесе надежность стоит очень дорого.

Потянувшись к журнальному столику, Генри взял тонкий кожаный бумажник, достал оттуда аккуратную пачку стодолларовых купюр и положил ее перед Люси.

— Это ваш гонорар за сегодняшнюю встречу и возвращенную бумагу. Пять тысяч долларов. Можете проверить их у Фрэнка, они абсолютно настоящие.

Люси посмотрела на деньги. Сумма была внушительной. Она протянула руку и убрала пачку в сумку.

— Спасибо, мистер Сноу. Думаю, на этом наш контракт закрыт?

Генри откинулся на спинку дивана и внимательно посмотрел на нее.

— Наш ночной контракт — безусловно, — мягко ответил он. — Но у меня к вам есть новое предложение, Люси. Сегодня вечером состоится закрытый благотворительный прием у министра финансов. Те самые консервативные партнеры, о которых я писал, будут там. Мое появление в сопровождении двухметрового громилы вызовет слишком много разговоров. Всем известно, что прошлой ночью на меня совершили покушение. Если я не приду, они решат, что я слаб, напуган и прячусь.

Он окинул взглядом ее пудровый брючный костюм, аккуратный хвост и розовые кончики волос.

— Но если я появлюсь под руку со своей прекрасной парой, это спутает им все карты. Мы покажем им, что у меня все настолько под контролем, что я могу позволить себе вечер в компании очаровательной женщины. Мы просто покрутимся в зале, я перекинусь парой слов с нужными людьми, незаметно передам шифр, и мы уедем. За эту роль я готов заплатить вам еще пять тысяч долларов. Что думаете?

Люси на секунду лишилась дара речи. Ее рациональный мозг тут же выдал калькуляцию: десять тысяч долларов за сутки. Это перекрывало аренду их дома в Квинсе на полгода вперед и полностью закрывало долги клининга «Криминальный блеск». К тому же Генри вел себя уважительно, и в его плане была логика. Но роль его женщины... это было неожиданно.

— Мистер Сноу, — промямлила Люси. — Быть вашей парой? Вы уверены, что девушка из Квинса сойдет за спутницу джентльмена?

— Конечно, Люси. Вы выглядите потрясающе, а ваш костюм идеален для этого вечера.

Он посмотрел на часы.

— Прием начнется в восемь. У нас есть несколько часов. Мой стилист привезет вам пару украшений, чтобы завершить образ, а я пока сменю повязку. Вы в деле?

Люси втянула воздух, чувствуя, как внутри просыпается азарт. И капелька волнения.

— В деле, мистер Сноу. Но учтите: если ваши партнеры начнут спрашивать, где мы познакомились, я скажу, что вы покорили меня своим знанием марок туалетной бумаги.