Агентство "Криминальный блеск"

— Ба́чо! Ба́чо!

Внутренний паникер Люси мгновенно подорвался по тревоге, лихорадочно перелистывая в её голове страницы Приложения 4: «Пункт четыре-два-в! Поцелуй в губы допускается только в экстренных случаях для отвлечения внимания или создания алиби! Пять секунд, Люси! Пять секунд, иначе — удар локтем в поддых!»

Люси застыла, её улыбка на секунду стала деревянной. Она медленно повернула голову к Генри, чья горячая ладонь на её талии скользнула чуть выше, собственнически прижимая её к бежевому кремовому жилету. Британец посмотрел на неё сверху вниз, и в его зеленых глазах вспыхнул такой откровенный, обжигающий азарт, что Люси отчетливо поняла: этот раунд он сдавать не собирается.

В криминальном мире портовой логистики секундная заминка приравнивалась к признанию фальши, а Сноу не проигрывал раунды.

Его свободная рука плавно скользнула вверх по её спине, пальцы собственнически запутались в голливудских локонах на затылке, заставляя Люси слегка запрокинуть голову. Тончайшие перья шляпки-таблетки в последний раз дразняще мазнули его по щеке и замерли. Генри наклонился, полностью стирая оставшиеся сантиметры между ними, и его губы накрыли её губы.

Внутренний паникер Люси, до этого судорожно листавший Приложение 4, мгновенно рухнул в обморок. Мир вокруг, включая неистовый рев финиширующего ипподрома Саратога, громкие выкрики итальянцев и вспышки камер репортёров, просто перестал существовать. Оглушительный топот копыт под ногами превратился в безумный ритм её собственного сердца.

Поцелуй Генри не был вежливым светским жестом. Он был властным, обжигающе горячим и пугающе настоящим. Его губы настойчиво требовали капитуляции, а тепло его тела, прижатого вплотную к её шелковому костюму, заставило Люси содрогнуться от прокатившейся по спине волны мурашек. Каким-то краем уцелевшего сознания она понимала: этот британец сейчас проводил самый детальный аудит её выдержки. И он чертовски наслаждался процессом.

Генри целовал её так, словно она принадлежала ему по праву завоевателя, и была его главным и самым желанным трофеем. Его губы — требовательные, настойчивые и невыносимо горячие — не просто играли на публику, они выжигали на её разуме множество запретных образов. Он чуть сильнее прижал её к своему бежевому жилету, лишая Люси всякой возможности отступить, и этот тесный, почти интимный контакт заставил её мысли окончательно превратиться в расплавленный воск.

Одна секунда. Две. Три…

Пальцы Люси инстинктивно вцепились в ткань его кремового жилета, сминая безупречную шерсть мериноса. Её губы предательски дрогнули, отвечая на его напор. Это была чистая, первобытная химия, сокрушительный выброс адреналина, который заставил платиновый кулон у неё на груди лихорадочно вздрагивать в такт её рваному дыханию. Ей стоило нечеловеческих усилий не потерять контроль окончательно. Ей нужно было выстоять. Остаться профессионалом. Железной Люси.

Четыре… Пять.

На исходе финальной доли секунды Генри с явной неохотой и большим усилием отстранился. Его пальцы медленно, дразняще скользнули по её шее к подбородку, оставляя за собой шлейф обжигающего тепла. Британец посмотрел на неё сверху вниз, и на дне его потемневших, почти черных в этот момент глаз полыхало такое пламя, что у Люси окончательно перехватило дыхание. На его губах блуждала победоносная ухмылка игрока, который точно знал, что пробил её защиту насквозь и взял этот раунд с абсолютным превосходством.

Итальянские инвесторы за спиной взорвались дружным хохотом и аплодисментами, а Лоренцо удовлетворенно пригубил виски.

Люси потребовалось три глубоких вдоха, чтобы вернуть лицу маску загадочной ироничной леди, хотя её колени до сих пор предательски дрожали под шелком брюк. Она перевела взгляд на свое новое кольцо, затем прямо в глаза Генри и, сладко улыбнувшись прессе, едва слышно прошипела ему в воротник сорочки:

— Пять секунд ровно, Сноу. Лимит исчерпан. Но если ты еще раз проведешь подобный финт без предварительного согласования с Квинсом, мой локоть встретится с твоим забинтованным боком быстрее, чем твоя кобыла пересечет финишную черту.

Генри тихо, бархатно рассмеялся, еще сильнее прижимая её к себе:

— Записывай на счет компании, любовь моя. Я готов оплатить каждую секунду этого форс-мажора.

Глава 19. Без масок

Portishead — Roads

Синьор Бьянки первым нарушил светскую идиллию, опустив свой бокал на широкие перила террасы.— Выдающийся финиш, Сноу, — произнес он, кивая в сторону ипподрома, где судейская коллегия как раз фиксировала победу его кобылы. — И в бизнесе, и в личной жизни ты предпочитаешь брать только лучшее. Мисс Спринг, вы — настоящее украшение этого вечера. Наш портовый союз в Бруклине теперь скреплен не только логистикой, но и… семейными традициями. Бумаги будут готовы к пятнице.— Я ценю вашу надежность, синьоры, — спокойно ответил Генри, возвращая лицу ледяную маску уверенного в себе миллиардера.

Он протянул Люси руку, увлекая её обратно в прохладу люкса «Рэйчел Александра». Четверо итальянцев уважительно расступились, пропуская новоиспеченных жениха и невесту.

Стоило стеклянным дверям люкса «Рэйчел Александра» закрыться со звучным щелчком за парой, как Люси шумно, со свистом выдохнула скопившийся в легких воздух. Весь её напускной светский лоск испарился в ту же секунду. Она обессиленно откинулась на спинку роскошного кожаного дивана, чувствуя, как шелк палаццо приятно холодит кожу.

— О боже… — Люси закрыла лицо руками, чувствуя, как адреналиновый шторм в крови наконец-то начинает попускать. — Сноу, вы — чертов сумасшедший. «Отдел по ликвидации рисков»?!

Генри не успел ответить, лишь тепло ей улыбнулся, подавая руку. Итальянцы шумно выкатились с террасы.

— А теперь, синьоры, — Генри развернулся к выходу, увлекая Люси за собой под руку. — Нас ждут на афтерпати в главном зале загородного клуба. Люди должны увидеть, что «Snow & Co» умеет праздновать победы.

Когда они переступили порог банкетного зала, на них снова мертвой хваткой накинулась толпа светских репортеров. Вспышки камер замелькали вновь ослепляя Люси.

— Мисс Спринг! Посмотрите налево! Это правда, что бриллиант на вашем пальце весит больше четырех карат? — перекрикивая музыку, орал парень из «People».

Генри прижал её к себе, виртуозно уводя от слишком навязчивых микрофонов в сторону VIP-зоны, где хрустальные пирамиды из бокалов с шампанским «Дом Периньон» буквально ломились от роскоши.

Нервное напряжение последних дней, безумный бруклинский клининг, засада Стью и переговоры с мафией наконец дали о себе знать. Внутренний паникер Люси требовал немедленной анестезии. Поскольку в обычной жизни Лю практически не пила, её организм оказался абсолютно беззащитен перед элитным французским игристым. Первый бокал ушел незаметно, словно холодная вода в Нью-йоркскую жару. За ним — второй. К третьему бокалу мир вокруг Лю начал казаться удивительно мягким, уютным и совсем не опасным.

Голливудские локоны Люси слегка растрепались, шляпка-таблетка чуть сдвинулась, а вуаль была откинута назад. Она весело иронизировала над чопорным произношением Генри, беззастенчиво таскала фиолетовые макаруны с лавандовым кремом с серебряных подносов и полностью игнорировала предупреждающие взгляды Блэйза, стоявшего у колонны.

— Люси, мне кажется, ваш бухгалтер сейчас начнет выставлять мне штрафные санкции за нарушение вашей координации, — вкрадчиво прошептал Генри, аккуратно перехватывая у неё из пальцев четвертый бокал. В его зеленых глазах плясали теплые смешинки.

— Сноу, не включайте… босса, — Люси томно прищурилась, и её указательный палец уперся прямо в его кремовый жилет. — Девчонки из Квинса… никогда не сдают позиции. Просто пол в этом зале слишком скользкий. Нужна срочно обработать его пропиткой, для этого гранита идеально подошел бы «Медера» или «Глисс Гвард».

— Люси, вы не исправимы и мне это невероятно нравится. — рассмеялся Генри, аккуратно перехватывая её руку за запястье, но продолжить не успел. Из гущи танцующей и звенящей бокалами толпы к их столику направлялся Артур, тот самый старший советник министра финансов Томаса.

На его лице блуждала та самая дежурная, приторно-вежливая улыбка, которая выдавала в нем чиновника до мозга костей.

Мистер Сноу, мисс Спринг, какая приятная встреча в Саратоге! — Артур весело приподнял свой бокал с виски, салютуя паре. Его острые глаза мгновенно зафиксировали тяжелый бриллиант на пальце Люси и слегка растрепавшиеся локоны. — Министр Томас и Элеонора уже уехали, но просили меня лично передать вам свои поздравления. Ваша… история любви сегодня затмила даже заезды чистокровных жеребцов. В кулуарах только и говорят, что о вашей романтичной стирке. Элеонора конечно всем успела рассказать вашу чудесную историю знакомства.

Генри мгновенно вернул на лицо маску искренней благодарности и счастья. Его ладонь скользнула на плечо Люси.

— Спасибо, Артур. Передай Томасу и Элеоноре, что мы тронуты, — спокойно, с тягучим британским акцентом отозвался Генри. — Надеюсь, министерство не собирается облагать налогом наши семейные капиталы еще до официальной церемонии?

— Что вы, мистер Сноу, мы лишь заботимся о стабильности ваших… портовых инвестиций. Кстати, мисс Спринг, Элеонора была абсолютно очарована вашей непосредственностью. Как прошли ваши переговоры с Бьянки? Итальянцы ушли сразу после заезда подозрительно притихшими.

— Все договоренности были достигнуты, в пятницу, при условии, что я заключу зеркальную сделку с Роттердамом, синьоры подпишут все бумаги и мы сможем приступить к работе.

Артур вежливо поклонился, делая шаг назад в толпу.

— О, это отлично! Передам хорошие новости в министерство. Не буду мешать вашему триумфу. Хорошего вечера.

Стоило советнику министра раствориться среди гостей, как Блэйз бесшумно вырос за спиной Генри и прогудел:

— Шеф, трассу на Манхэттен перекрыли из-за подтопления. «Кадиллак» не пройдет через низину. Я забронировал для вас последний свободный Джуниор сюит здесь, в отеле при клубе.

Генри Сноу бросил быстрый взгляд на Люси, которая в этот момент пыталась сфокусировать взгляд на узорах ковра, и понимающе вздохнул.

— Веди, Блэйз. Мисс Спринг пора прилечь и похоже, наше соглашение о дистанции ждет очередная внеплановая проверка.

Когда зеркальные двери лифта открылись на верхнем этаже гостиницы, Люси уже практически на автопилоте переставляла ноги, надежно зафиксированная горячей, сильной рукой Генри на своей талии. Блэйз распахнул перед ними массивную дверь номера, услужливо положил на комод электронный ключ и беззвучно растворился в коридоре.

Люси сделала два шага по мягкому ковролину и остановилась, оглядывая роскошь огромной комнаты. По центру высилась королевских размеров кровать под шелковым балдахином. И больше никакой мебели для сна в номере не было.

Она медленно повернула голову к Генри, вуаль её пудровой шляпки дразняще качнулась. Покачиваясь на каблуках, Люси решительно направилась к ложу, но в последний момент упрямство взяло верх. Она круто развернулась и с максимальной грацией, на которую была способна после четырех бокалов «Дом Периньон», рухнула на узкую шелковую кушетку у окна.

— Диванчик мой, Сноу, — пробормотала она, ткнув пальцем в сторону огромной кровати. — Вы — на королевские галеры. Контракт… суверенитет… все дела.

Генри снова рассмеялся, раньше никто не наполнял его жизнь такой легкой, искренней радостью. Он не стал спорить. Скинув замшевые лоферы, миллионер устало опустился на самый край огромного матраса напротив кушетки. Бежевый пиджак и кремовый жилет уже летели на кресло, оставив его в одной белой сорочке с расстегнутым воротом и небрежно закатанными рукавами.

За окном сплошной стеной стекал летний нью-йоркский ливень. Огни загородного клуба Саратоги размывались в темноте, создавая идеальный фон. В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь тусклым светом торшера в углу.

— Расскажите мне о себе, Генри. Я ваша невеста, но не знаю ничего кроме вашего имени и некоторых деталей бизнеса. А если меня спросят что-то, на что я не смогу ответить, наше прикрытие развалится как карточный домик. — промолвила она, растягиваясь на шелковой кушетке, закидывая гудящие ноги на подлокотник.

— Знаете, Люси… — Генри откинулся спиной на подушки, заложив руки за голову и глядя в потолок, по которому скользили тени от капель дождя. Его безупречный британский акцент в этой тишине звучал непривычно мягко, без капли привычного высокомерия. — Лоренцо прав. В каком-то смысле я действительно гроссмейстер. Но в эту игру меня заставили играть слишком рано.

Люси лениво повернула голову набок, утыкаясь щекой в шелковую подушку кушетки. Вуаль её пудровой шляпки-таблетки, которую она так и не сняла, забавно перекосилась. Алкогольный туман в голове требовал веселиться, но интуиция Железной Люси подсказывала: сейчас этот ледяной британец впервые готов снять маску.

— Не прибедняйтесь, Сноу. Мафиози от вас без ума, — прощебетала она.

— Это не моя заслуга, лав. Это генетика, — Генри криво улыбнулся. — Официально на родине меня зовут лорд Генри Ричард Сноу, граф Дэнби… впрочем, неважно. Я наследник весьма старинного, невыносимо богатого и абсолютно удушающего британского рода. В Англии у моей семьи столько недвижимости и влияния, что они разве что не приватизировали воздух. Но вся эта аристократическая роскошь имеет оборотную сторону. Меня с детства готовили к определенным обязанностям.

Он на секунду замолчал, и его зеленые глаза потемнели, поймав тень старых воспоминаний.

— Несколько лет назад я заключил… определенный контракт в Англии, — медленно, взвешивая каждое слово, продолжил он, явно не собираясь раскрывать детали этой части своей жизни. — Государственная необходимость, семейные обязательства — назовите как угодно. Когда этот контракт был завершен, я наивно решил, что выплатил все долги короне и фамильному гербу. Мне до тошноты захотелось сепарироваться от семьи. Стать самостоятельной фигурой, а не просто очередной строчкой в генеалогическом древе.

— И поэтому вы сбежали в Америку? — Люси приподняла бровь, стараясь удерживать фокус.

— Именно. Три года назад я переехал в Нью-Йорк. Открыл «Snow & Co», начал легальный, чистый портовый бизнес, — Генри горько ухмыльнулся, повернув к ней голову. — Я думал, что три тысячи миль океана — это надежный барьер. Но, как видите, прошлые связи догнали меня и здесь… старые «партнеры» из Лондона решили напомнить, что бывших лордов на службе не бывает. И теперь мне приходится выкупать бруклинские верфи у итальянцев, чтобы покормить моих британских призраков.

В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным стуком капель по стеклу. Люси молчала, переваривая масштаб шпионской драмы, в которую её так лихо втянули. Граф из Лидса. Шпионские коды. Безумные миллионы. Мир Сноу казался ей декорацией к дорогому голливудскому триллеру.

— А вы, Люси? — Генри мягко перевел взгляд на кушетку, внимательно всматриваясь в её расслабленный силуэт. — Девчонка из Квинса со шваброй наперевес, которая не боится вида крови и командует сотрудниками в крематориях. Откуда в вас эта Железная леди?

Люси вздохнула, чувствуя, как откровенность Сноу утягивает её за собой. Хмель приятно расслаблял язык, стирая привычные внутренние барьеры.

— Моя история куда прозаичнее вашей, граф, — тихо ответила она, глядя на темные потоки воды за окном. — В моей генеалогии нет лордов и фамильных замков. Только двухэтажный кирпичный дом в Квинсе с мебелью из ломбарда. Я… я совсем не помню своих родителей, Генри.

Пальцы Люси инстинктивно сжали цепочку кулона у неё на груди.

— Они погибли в автокатастрофе на мосту Квинсборо, когда мне было всего четыре года. У меня в голове не осталось ни их голосов, ни лиц — только пара фотографий в старом альбоме. И всё. С тех пор моей вселенной стала Бабуля Эл.

На губах Люси появилась теплая, искренняя улыбка, сменившая привычный сарказм.

— Представляете, каково это — четырехлетней испуганной девчонке остаться на руках у абсолютно слепой, сквернословящей старухи в леопардовом халате, которая курит как паровоз и решает любые проблемы с помощью чугунной сковородки? Бабушка Эл учила меня выживать. Она заставляла меня контролировать каждый шаг, просчитывать риски и никогда не показывать миру свою слабость. Так что моя «Железная Люси» — это не выбор. Это единственный способ сделать так, чтобы у моей Ба всегда был её черный кофе, сигареты и поводы для радости.

Генри Сноу молча слушал её, не перебивая. Его взгляд, обычно оценивающий и холодный, сейчас был наполнен такой пронзительной, гипнотической нежностью, что у Люси на секунду перехватило дыхание — и на этот раз шампанское было ни при чем.

Британец медленно поднялся со своего края кровати и, бесшумно ступая босыми ногами по ковролину, подошел к кушетке. Он аккуратно опустился на пол рядом с ней, опёршись спиной о диванчик. Его плечо касалось её шелковых палаццо.

— Один бежит от великого прошлого, вторая — строит будущее из безумного настоящего. Мы действительно идеальная фиктивная пара, Люси. — прощептал он. — Посмотрим, на сколько секунд у вас хватит выдержки на этот раз?

Он осторожно протянул руку и кончиками пальцев едва заметно, дразняще коснулся её ладони, лежащей на краю кушетки.

Люси почувствовала, как тепло его кожи мгновенно прогнало остатки алкогольного тумана, а внутренний секундомер в её голове предательски замер на нулевой отметке и кажется, не планировал запускаться.

Глава 20. Тайм-аут

Until We Bleed — Lykke Li

Кончики её пальцев едва заметно вздрогнули, но Люси не убрала руку. Тепло его кожи, такое контрастное и сильное в прохладе полумрака, медленно поднималось выше по запястью, заставляя внутренний секундомер в её голове окончательно сдаться перед этой сумасшедшей ночью в Саратоге.

— Вы ведь тоже блефуете, лорд Сноу, — тихо, почти шепотом промолвила она, не отводя взгляда от его потемневших зеленых глаз. Алкогольный туман все еще застилал ее разум, но она отдавала себе отчет в каждом слове и действии. — В ваших безупречных планах точно нет пункта о том, что делать, если фиктивная невеста из Квинса окажется сильнее ваших британских призраков. .

Генри улыбнулся. В этой улыбке больше не было прежнего ледяного превосходства или бизнес-расчета — только азарт человека, который впервые встретил равного соперника. И этот соперник сидел перед ним в измятом шелковом костюме цвета слоновой кости, с упрямо вздернутым подбородком.

— Ради этого вечера, Люси, я готов переписать все правила, — вкрадчиво выдохнул он.

Британец плавно, без единого резкого движения поднялся с пола. Его ладонь скользнула по её предплечью вверх, и Люси прикрыла глаза, когда Генри аккуратно присел на самый край узкой шёлковой кушетки. Расстояние между их лицами сократилось до минимума. Запах табака, мяты и лаванды смешался в один ураганный вихрь.

Его свободная левая рука потянулась к её голове. Длинные, ухоженные пальцы миллионера аккуратно подцепили край пудровой шляпки-таблетки, которая забавно перекосилась за время их разговора. Сноу одним точным, бережным движением снял эту конструкцию вместе с вуалью и, не глядя, отбросил её в сторону. Тончайшие перья беззвучно упали во тьму номера.

На секунду между ними повисла звенящая тишина, заглушаемая лишь мерным стуком ливня за стеклом. Но это было лишь затишье перед настоящим штормом. Напускной самоконтроль, который они оба так усердно выстраивали последние дни, рухнул в одно мгновение, уступив первобытной, сокрушительной страсти.

Генри наклонился, полностью стирая оставшиеся сантиметры между ними, и его губы накрыли её губы. Поцелуй не имел ничего общего с той вежливой пикировкой, к которой они привыкли. Он был властным, обжигающе горячим и голодным. Его губы настойчиво требовали полной капитуляции, а Люси, вместо того чтобы включить привычную Железную леди, лишь сильнее подалась навстречу. Внутренние барьеры рассыпались в прах. Её пальцы инстинктивно вцепились ткань белой сорочки, с хрустом сминая тонкий дорогой хлопок и притягивая Генри к себе.

Сноу глухо, хрипло рыкнул, подхватывая её на руки прямо с кушетки. Одним плавным, мощным движением он перенес Люси на огромную королевскую кровать под балдахином. Шелк её светлого костюма-тройки скользнул по покрывалу, а платиновый кулон у неё на груди начал лихорадочно вздрагивать в такт их рваному, сумасшедшему дыханию.

Его руки — требовательные, настойчивые и невыносимо горячие — уверенно очерчивали изгибы её талии, срывая остатки всякой деловой дистанции. Генри действовал решительно, но со сводящей с ума чуткостью. Люси содрогалась от каждого его прикасновения, когда его ладони помогали ей избавиться от тяжелой ткани пиджака и палаццо. Пальцы британца быстро скользнули по мелким пуговицам пудрового жилета, освобождая её от строгих шелковых оков, пока она не осталась перед ним в одном кружевном нижнем белье. Мир за окном отеля перестал существовать.

Не было больше портовых инвесторов, министерских советников и криминальных зачисток — осталась только эта безумная, ослепительная химия, сжигавшая их обоих дотла. Генри целовал её шею, ключицы, заставляя забыть собственное имя.

Но Люси не собиралась оставаться просто ведомой в этой игре. Перехватив инициативу, она запустила ладони под воротник его рубашки. Её пальцы лихорадочно рванули мелкие пуговицы сорочки, заставляя перламутр с тихим стуком разлететься по постели. Сдернув плотный кипенно-белый хлопок с его широких плеч, Люси отбросила рубашку на пол. В полумраке номера обнажился его рельефный, сильный торс, заставив воздух между ними окончательно накалиться.

Но в какой-то момент Генри замер, сдерживая собственное бешеное дыхание. Он приподнялся на локтях, вглядываясь в её лицо сквозь полумрак. Сноу отчетливо видел, как сильно она устала за последние дни — за этой Железной Люси, выстраивающей подельников и зачищающей портовые склады, скрывалась обычная девчонка, выжатая до предела безумной гонкой. Он понимал, что не может сейчас воспользоваться тем, что она пьяна. Аристократическое упрямство и внезапное, глубокое уважение к её уязвимости заставили его жестко переломить собственные инстинкты.

Генри бережно притянул её к себе, укладывая её голову на своё плечо. Он закинул тяжелую руку ей на талию, намертво фиксируя девушку в своих объятиях и защищая от прохлады кондиционера. Его сердце под её ладонью отстукивало мощный, глубокий ритм, который постепенно выравнивался.

— Спи, любовь моя, — хрипло, с уставшей, но абсолютно счастливой ухмылкой прошептал Генри ей прямо в макушку.

Капли летнего дождя продолжали мерно стучать по стеклу. Впервые за долгое время Люси почувствовала себя в абсолютной безопасности. Обнявшись так крепко, словно они пытались отгородиться от всего остального мира, Люси и Генри Сноу вместе уснули, растворяясь в тишине номера до самого рассвета.

Глава 21. Горячее стью

The Black Keys — Howlin' for You

Бззз — бззз — бззз.

Звук ворвался в сознание Люси с яростью полицейской сирены. Она недовольно заворочала головой, пытаясь поглубже зарыться носом в мягкую подушку и поняла, что лежит на жесткой и теплой груди Генри, волосы на которой безбожно щекотали ей нос. Настойчивая агрессия смартфона не унималась.

Люси с трудом продрала глаза и зажмурилась. Солнце Саратоги уже вовсю палило сквозь окно отеля, превращая миллионы вчерашних дождевых капель на стекле в ослепительные, сверкающие искры. Туман после «Дом Периньон» полностью выветрился, оставив после себя лишь легкую, ленивую ломоту во всем теле и небольшую головную боль.

Люси находилась в самом центре железных, но удивительно бережных объятий Генри. На полу у кровати в художественном хаосе валялась сброшенная одежда: её шелковый белый пиджак, жилет, брюки палаццо и сорочка мистера Сноу с оторванными перламутровыми пуговицами. Сама Люси оставалась в одном кружевном белье, ну спасибо хоть брюки Сноу на месте.

Генри спал. Его глубокое, ровное дыхание приятно щекотало ей лоб. Растрепанные темные волосы и легкая утренняя щетина делали этого пафосного лорда из Трайбеки предельно уютным. Его сердце под её ладонью отстукивало мощный, спокойный ритм.

Телефон в кармане брошенных на ковер брюк выдал очередную серию судорожной вибрации. Люси, стараясь не разбудить Сноу, аккуратно перекатилась, выудила гаджет и мгновенно растеряла остатки утренней неги.

На экране победно мигала крупная надпись: «БАРАБУЛЬКА».

Прижав трубку к уху, хрипло Лю прошептала:

— Ба… Доброе утро. Я сейчас немного занята на объекте…

— Не свисти мне в ухо, Люси Спринг! — хриплый, прокуренный и громоподобный голос Слепой Эл ворвался в динамик так громко, что Генри Сноу за её спиной мгновенно открыл свои глубокие зеленые глаза. — Девять утра! На Бродвее уже таксисты друг друга матом кроют, а твоего барби-мобиля до сих пор нет у дома! Ты где шляешься, девчонка? Надеюсь, ты сейчас отмываешь последствия ядерного взрыва, а не просаживаешь наши честно заработанные котлеты?