Мужья уходят,клумбы остаются

Ани Еганян

Мужья уходят,клумбы остаются

Ани Еганян

Мужья уходят,

клумбы остаются

Сатирический детектив

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Дорогие соседи

Глава 1

Черничный пирог

Когда из бассейна достали Артура, Алиса первым делом посмотрела на стол с десертами. Черничный пирог съели почти целиком. Это означало, что соболезнования пока лучше не принимать.

— Он живой? — спросила Вера Степановна.

Никто не ответил. Из колонки возле мангала бодрый женский голос предлагал загадать желание. Фонари отражались в воде, по мокрой плитке тянулась гирлянда с маленькими жёлтыми грушами. Одна лампочка оказалась под ладонью Артура. Он лежал так, будто собирался с неё начать объяснение, почему всё это произошло по чужой вине.

Алиса хотела поправить ему воротник. В этом было что-то страшнее самого тела: заметить складку и почти протянуть руку.

— Не трогайте, — сказала Нина.

Няня сидела на коленях с телефоном у уха. Вторая её рука лежала на плече Алисы — твёрдо, не как у человека, которому можно поручить убрать со стола.

— Да, мужчина. Без сознания. Нет, я не знаю, сколько он был в воде. Адрес: посёлок «Изумрудный тупик», дом четырнадцать. Въезд со стороны старой дороги. Шлагбаум откроют.

— Въезд со стороны новой дороги, — автоматически поправила Вера Степановна.

Нина подняла на неё глаза.

— С той, по которой быстрее.

Председательница совета посёлка умолкла. Впервые за вечер её распоряжение не приняли к исполнению, и это было видно даже при свете гирлянд.

За изгородью хлопнула калитка. Два быстрых щелчка, затем ещё один, с задержкой. Алиса слышала этот звук тысячу раз: пружина заедала с прошлой весны, но Илья говорил, что ради одной пружины вызывать мастера смешно. Ради освещения туи он вызывал инженера.

Сергей Ракитин появился возле бассейна с медицинской сумкой. Остановился на мгновение, разглядывая Артура, затем опустился рядом с Ниной.

— Отойдите. Все.

Дальше Алиса запомнила отдельные вещи. Сергеевы руки. Мокрый край его брюк. Зою возле плетёного кресла, с улыбкой, оставшейся на лице по недоразумению. Киру, которая всё ещё сжимала автомобильный ключ. Машу у стола с яблоками — она смотрела не на тело, а на чёрный вход в дом.

— Девочки, — прошептала Вера Степановна. — Детей надо убрать.

Только тогда Алиса увидела Соню.

Дочь стояла на ступеньке террасы в жёлтом дождевике. Дождя не было; Соня надела его с вечера назло матери, потому что белый свитер, выбранный для семейной фотографии, по её словам, «выглядел как извинение».

— Иди к брату, — сказала Алиса.

— Что с ним?

— Иди к Марку.

— Ты почему вся мокрая?

Алиса посмотрела на своё платье. От подола до колен оно потемнело. Она представляла себе семейную фотографию: медовый свет, дети, деревянная доска с пирогом. Подпись уже лежала в заметках. «Осень учит нас отпускать лишнее».

В этот момент приехала скорая.

Муж нашёлся возле мангала. Он вышел из полутьмы вместе с Кириллом, и Алиса подумала о той странной детали, которую потом не сможет забыть: у обоих были одинаково виноватые лица, но на тело они посмотрели с разной задержкой. Кирилл сразу. Илья сначала посмотрел на неё.

— Господи. Что случилось?

— Артур, — сказала она.

Это ничего не объясняло, но муж кивнул, словно имя вполне годилось для диагноза.

Фельдшер попросил освободить место. Вера Степановна стала оттеснять людей, приговаривая, что ситуация под контролем. Никто не понимал, кто контролирует ситуацию, зато все немного отступили: в посёлке привыкли, что после этих слов обычно выставляют счёт.

Алиса повернулась к Нине:

— Пожалуйста, выведи детей через дом. И никому не давай пирог.

Нина на секунду задержала взгляд.

— Какой?

— Черничный.

— Тот, который в буфете?

— На столе.

— На столе магазинный. Вы же просили переложить его с подложки.

Алиса почувствовала, что у неё проваливается пол — не под ногами, а где-то за рёбрами.

Нина добавила тише:

— Ваш я убрала в буфет, когда пришли осы. Там ещё тарелка сверху. Никто не брал.

— Ты уверена?

— Алиса, что с пирогом?

Отвечать было некогда. К ним подошёл участковый Панкратов. Он раньше приезжал по жалобе на петуха, которого один из владельцев держал «для деревенской аутентичности», и знал, что простых ответов в этом месте не будет.

— Кто обнаружил мужчину?

Четыре женщины одновременно сказали:

— Я.

Кира обернулась на Алису. Зоя убрала улыбку. Маша сделала шаг назад и упёрлась в стол.

Только Вера Степановна не растерялась.

— Коллективно, — объявила она. — У нас очень дружный посёлок.

Глава 2

Успешное утро

За шестнадцать часов до этого Алиса проснулась от сообщения: «Ваш платёж просрочен».

Илья спал, положив телефон экраном вниз. Раньше Алисе казалось, что так делают люди, берегущие сон. Теперь она знала несколько других объяснений и ни одно не помогало выспаться.

Снизу доносился звон посуды. Нина уже кормила детей. Алиса села, открыла банковское приложение, посмотрела на сумму и закрыла его, словно приложение могло счесть это отказом от покупки.

Потом включила фронтальную камеру.

— Доброе утро, мои хорошие.

В телефоне женщина с распущенными волосами улыбалась мягко и немного сонно. Её спальня была оформлена в цветах, названия которых не встречались в школьной коробке карандашей: сливочный лён, пепельная роза, тёплый камень. Все они были куплены в рассрочку.

— Сегодня покажу вам, как не потерять себя в семейной рутине.

Слова прозвучали достаточно уверенно. Алиса сохранила видео, но не опубликовала. Она сама ещё не знала, где себя искать.

На кухне Марк пытался накормить робот-пылесос хлопьями. Соня сидела над остывшей кашей и рисовала на салфетке дом с огромной табличкой «ПРОДАЁТСЯ».

— Убери, пожалуйста, — сказала Алиса.

— Салфетку или дом?

— Соня.

— Я просто экономлю тебе время. Потом сфотографируешь, и объявление готово.

Нина отвернулась к раковине. По плечам было видно, что она сдерживает смех.

Алиса когда-то любила такие утра. Вернее, она любила ту женщину, которая могла бы любить такие утра: свежая выпечка, детские голоса, муж спускается по лестнице, целует в висок. Реальный муж спустился с ноутбуком и спросил, не видел ли кто его серую рубашку.

— В гардеробной, — сказала Нина.

Алиса посмотрела на неё.

— Я гладила вчера, — объяснила девушка.

Илья уже наливал кофе.

— Сегодня барбекю. Ты помнишь?

— Я его организую.

— Ну вот. Значит, помнишь.

Он поцеловал её в макушку, не переставая смотреть в экран. Алиса поняла, что ненавидит не поцелуй. Она ненавидела собственную неподвижность в эту секунду.

Когда дети ушли одеваться, она положила перед мужем телефон с открытым банковским приложением.

— Почему мне пришло это?

Илья сделал глоток кофе.

— Не начинай с утра.

— У нас дом заложен?

— У всех дом заложен.

— У всех с моего телефона деньги списываются?

— Это семейные активы.

— А когда мы решали?

— Алис, ты можешь хотя бы раз не устраивать драму из технических вопросов?

За его плечом на стене висела фотография с их свадьбы. На ней он держал её за руку так, словно ему наконец досталось то, чего он долго ждал. Сейчас Алиса пыталась вспомнить, когда перестала замечать, как крепко эта рука сжимает её запястье.

— Я хочу увидеть документы, — сказала она.

Илья поставил чашку.

— У Кирилла. Вечером поговорим.

Вечером он обещал поговорить про всё. Про школу Сони, про отпуск, про пятно на потолке, про то, почему Нина получает премии наличными, а Алиса узнаёт о них случайно. Вечер в их семье выполнял ту же функцию, что дальний ящик: туда складывали вещи, которыми больше не собирались пользоваться.

В половине одиннадцатого приехал Артур.

Он не позвонил в дверь. Открыл калитку своим гостевым ключом, прошёл на кухню и вдохнул воздух так, будто принимал работу обслуживающего персонала.

— Пахнет счастьем.

— Это корица, — сказала Алиса. — Счастье дороже.

Артур рассмеялся. Он всегда смеялся чуть громче, чем требовалось, оставляя собеседнику возможность принять это за успех.

На нём была дорогая куртка без единого полезного кармана. Вместо папки он держал тонкий крафтовый конверт с рекламой коттеджей: «Ваше тихое будущее». На клапане виднелись две маленькие дырочки, будто конверт скрепляли степлером, а потом раскрыли.

— Вера просила забрать согласия. По благоустройству.

— У неё есть почта.

— На почту согласие не так красиво ставится.

Он положил лист на стол. Алиса прочитала слово «поручительство», зачёркнутое тонкой серой линией.

— Это не благоустройство.

Артур посмотрел на неё внимательнее.

— Там несколько приложений. Илья разберётся.

— Илья уехал.

— Знаю.

Слово прозвучало обыденно, и именно поэтому Алиса насторожилась.

Артур провёл пальцем по крошке на столе.

— Тебе надо внимательнее выбирать людей, которых ты впускаешь в дом.

— Тогда начну прямо сейчас.

Он улыбнулся и показал экран телефона.

На фотографии Илья стоял у распахнутой дверцы машины и придерживал Нину за поясницу. Снимок был сделан у торгового центра. Нина смеялась, запрокинув голову. Алиса узнала её куртку: сама подарила на день рождения, чтобы девушка не ходила осенью в тонкой ветровке.

— Зачем ты мне это показываешь?

— Чтобы ты подписала правильную бумагу раньше, чем подпишешь неправильную.

— Ты меня шантажируешь?

— Я помогаю тебе ориентироваться. Пятьдесят тысяч — и у тебя будет вся папка. Не только эта фотография.

Алиса посмотрела на конверт.

— Уходи.

— Не решай на эмоциях. До вечера подумай. Я всё равно приду.

Он ушёл через калитку. Два щелчка и третий, с задержкой.

Алиса долго стояла возле стола. Потом открыла шкафчик под мойкой. За запасными губками лежала коробка, которую Илья привёз после жалобы на крыс в дренажном коллекторе.

В тот момент она не думала о том, как выглядят убийцы. Она думала: только бы он наконец замолчал.

Позже это воспоминание будет пугать её больше самой коробки.

Глава 3

Дом для отдыха

Кира купила дом за городом, чтобы меньше работать. Это было самое дорогое в её жизни доказательство того, что география не влияет на характер.

В пятницу утром она провела переговоры из душа. Вода была выключена; душевую она выбрала из-за хорошей акустики и потому, что туда не решался зайти Кирилл. Муж утверждал, что уважает её личное пространство. Кира подозревала, что он просто не знает, как выключить второй кран.

— Машины стоят на границе четвёртый час, — сказал начальник перевозок.

— Они умеют и дольше. Вопрос в водителях.

— Водители злые.

— Передай, я тоже. Теперь у нас команда.

Она завершила звонок и увидела в зеркале женщину с мокрой чёлкой и выражением лица, с которым в детстве боялась подходить к завучу.

На телефоне появилось сообщение от Елены: «Сегодня поговоришь?»

Кира написала: «После праздника».

Ответ пришёл сразу: «Праздник был и в июне».

Они познакомились четыре года назад. Елена занималась финансами в компании Кирилла и не принимала его слово «примерно» в качестве суммы. Кира сначала восхищалась этим качеством профессионально. Потом перестала находить убедительные причины, чтобы задерживаться в чужом офисе.

Дома муж сидел перед телевизором, где человек в камуфляже убеждал другого человека купить участок в девственном лесу. За окном девственный лес уже превратили в двадцать семь домов, но телевизору это не мешало.

— Ты не видела мой пиджак? — спросил Кирилл.

— Мы живём вдвоём. Если я начну носить твои пиджаки, ты заметишь.

— Мне вечером надо нормально выглядеть.

Кира открыла холодильник и нашла внутри распечатку договора.

— А этому надо охладиться?

Кирилл забрал бумагу слишком быстро.

— Вера просила проверить смету.

— В холодильнике?

— Я разговаривал и положил.

Она успела прочесть название: «Тихий берег». В нижнем углу стояла подпись Зои Ракитиной. Слово «аванс» сопровождала сумма, за которую в их компании покупали тягач.

— У Зои строительный бизнес?

— Откуда я знаю. Сергей занимается.

На вопрос о чужих деньгах Кирилл всегда отвечал так, будто его застали рядом с грязным бельём. Сами деньги при этом находились у него дома, иногда в холодильнике.

— Мы сегодня поговорим, — сказала Кира.

— О чём?

— О нас.

Он выключил телевизор. Это было достаточно необычно, чтобы она на секунду пожалела, что начала.

— Что-то случилось?

— Да. Мы.

Звонок в калитку спас их обоих.

Артур стоял с бумажным стаканчиком кофе и выражением лица человека, который ничего не продаёт, поскольку уже знает цену.

— Красота у вас, — сказал он, зайдя на участок. — А снаружи даже не скажешь.

Кира не стала уточнять, что именно не скажешь.

— Кирилл занят.

— А я к тебе.

Артур показал фотографию. Кира и Елена сидели в машине возле закрытого кафе. Елена держала ладонь на её щеке. На заднем плане отражался неоновый чайник.

У Киры неожиданно отпустило плечи. Секрет, который она месяцами носила под кожей, выглядел на снимке просто двумя людьми, уставшими разговаривать на парковке.

— Хорошая фотография, — сказала она.

Артур помолчал.

— Кириллу понравится?

— Ты печать делаешь или только цифровую?

— Я серьёзно.

— Я тоже. Мне от тебя что нужно?

Он убрал телефон.

— Твоё согласие по внеочередным взносам. Не мешай Вере. И скажи своей подруге, чтобы не задавала лишних вопросов по общему счёту. Ей это не пойдёт.

Теперь Кира перестала улыбаться.

— Какие она задаёт вопросы?

— Спроси сама. Вы же близки.

Он оставил стаканчик на перилах и ушёл. Кира взяла его двумя пальцами, донесла до мусорного контейнера и только там заметила, что рука дрожит.

Елене она позвонила сразу.

— У тебя проблемы с Верой?

— У Веры проблемы с арифметикой.

— Нас сфотографировали.

В трубке стало тихо.

— Ты испугалась?

Кира посмотрела в окно. Кирилл складывал договор в конверт. Очень аккуратно, как человек, привыкший прятать вещи на виду.

— Я устала, — сказала она. — Кажется, это хуже.

Глава 4

Сезонная пересадка

Маша копала, потому что в земле вещи меньше пахли прошлой жизнью.

Это было сомнительное открытие: чемодан, завёрнутый в два пакета, всё равно нельзя было оставить в сырой яме. Но утром пятницы она ещё не собиралась его закапывать. Она только проверяла, как глубоко лежит дренажная труба у старой яблони.

Соседка справа, женщина с голосом, способным заменить домофон, увидела её с лопатой и немедленно подошла к забору.

— Розы?

— Пока нет.

— Осенью хорошо. Корни приживаются.

Маша кивнула.

— А вы какие любите?

— Которые молчат, — сказала Маша и поняла, что ответ прозвучал хуже, чем она рассчитывала.

Соседка отодвинулась от забора.

Через час в общем чате появилось сообщение Веры Степановны: «Напоминаю, самостоятельные земляные работы следует согласовывать. В посёлке сложные коммуникации».

Маша нажала на фотографию председательницы. На ней Вера держала секатор возле туи, и обе выглядели так, будто собирались кого-нибудь подстричь против воли.

Дом она сняла на три месяца. Хозяйка уехала к дочери и была рада наличным. Фамилию Светлова Маша вернула после развода; имя в документах осталось прежним — Мария. Она не меняла личность. Просто перестала отвечать на старые вопросы.

Ночами ей снилось, что Антон звонит в дверь. Во сне она всегда успевала подойти к глазку и никогда не успевала запереть нижний замок.

Днём было легче. Днём приходил почтальон.

Фёдор Алексеевич доставлял письма на велосипеде и не делал вид, будто не замечает перемен. Он спросил, удобно ли ей получать заказные отправления, надо ли звонить заранее, не мешает ли собака у шестого дома. Маша каждый раз ждала следующего вопроса, но его не было.

В пятницу он привёз рекламный журнал с фотографией идеальной семьи возле костра.

— Вам, — сказал он. — Всем кладут. Бумага хорошая, на растопку.

— У меня электрический котёл.

— Тогда на мечту.

Он увидел лопату и добавил:

— У яблони не копайте. Там после дождя всё проседает. Раньше была канава.

— Когда раньше?

— До того, как её продали под видом газона.

Фёдор Алексеевич сел на велосипед. На багажнике лежала сумка с письмами, перевязанная резинкой. Он обернулся:

— Вечером у вас праздник. Не уходите совсем в тень. Здесь это воспринимают как личное оскорбление.

Праздник Маша собиралась пропустить. Она уже придумала температуру, головную боль и срочный звонок сестры, которой у неё не было.

Потом пришёл Артур.

Он подошёл снаружи, к калитке, и сначала смотрел на номер дома. Маша увидела его из окна. Мужчина был ей незнаком, но в том, как он повернул голову к камере на столбе, почувствовалась привычка.

— Мария Светлова?

— Да.

— Освоились? Я помогаю здесь с недвижимостью.

— Я ничего не покупаю.

— Всё начинается с аренды.

Маша не открыла калитку. Артур заглянул через неё во двор, увидел яму у яблони и улыбнулся.

— Главное, глубоко не копать. Здесь иногда интересные вещи лежат.

Он говорил легко, но уже не смотрел по сторонам. Его взгляд остановился на её лице.

— Подождите. Мы с вами встречались.

— Нет.

— У Антона Белова. На презентации. Вы были с короткой стрижкой.

Ветер перевернул страницу рекламного журнала у неё в руке. Мужчина на обложке теперь смотрел на неё вверх ногами.

— Вы ошиблись.

— Возможно. Я вообще лица плохо помню. А вот люди иногда помнят меня прекрасно.

Он вынул телефон.

— Передать привет?

Маша открыла калитку.

Ей потом будет мучительно стыдно именно за это движение: как быстро она отдала незнакомому человеку право войти.

Артур убрал телефон, даже не разблокировав.

— Ну вот. А вы говорите, ничего не покупаете.

В этот момент Маша поняла, что придёт на вечернее барбекю. Человек, который умел найти её прошлую жизнь, не должен был беспрепятственно гулять по новой.

Глава 5

Роль второго плана

Зоя репетировала извинение перед зеркалом.

— Прости, дорогой, я не слышала звонка.

Получалось плохо. Слова были подходящими, но лицо не выдерживало. Двадцать лет назад за это режиссёр попросил бы ещё дубль; теперь муж спрашивал, приняла ли она витамины.

В дверь гардеробной заглянул Сергей.

— Ты со мной разговариваешь?

— С собой. У нас общий интерес.

— Какой?

— Чтобы я не сошла с ума.

Он посмотрел на часы.

— В шесть у Гориных. Надень что-нибудь поспокойнее.

На Зое был домашний халат.

— Могу лечь лицом вниз.

Сергей вздохнул так, как вздыхал на пациентов, уверявших, что зуб начал болеть вчера. Он был хорошим стоматологом, приличным мужем на фотографиях и человеком, который никогда не оставлял жене свободного места в предложении. Стоило Зое начать рассказывать что-нибудь за ужином, он добавлял точную дату, правильную фамилию или замечание о том, что «это было не совсем так».

— Я оставлю на столе документы, — сказал он. — Ничего не подписывай, пока не объясню.

— А в прошлый раз ты объяснял до или после?

— Зоя, пожалуйста.

В его голосе появилось то особое терпение, которое превращало любой её вопрос в каприз. Она дождалась, пока он выйдет, и открыла ящик комода.

Там лежали старые театральные фотографии, выцветшая лента с фестиваля и маленькая латунная фигурка женщины с поднятыми руками. Приз за лучшую женскую роль второго плана. Зоя получила его в двадцать четыре года и с тех пор надеялась, что слово «второго» относится только к той постановке.

Под фотографиями лежало письмо от Артура.

Он умел пользоваться бумагой. Бумагу приходилось брать в руки; от неё не отмахнёшься, как от уведомления. В конверте была распечатка перевода, который Зоя когда-то помогла провести через собственный счёт, и её записка: «Сергей не должен знать».

Тогда всё было почти смешно. Артур привёл богатого знакомого, Зоя сыграла владелицу французской коллекции, знакомый купил поддельную вазу, которую потом с гордостью показывал в сторис. Часть денег они вернули, когда выяснилось, что знакомый служил в органах и обладал своеобразным чувством юмора. Но переписка осталась.

Таких историй было четыре. Пять, если считать случай с благотворительным аукционом. Никаких больших денег; Зоя рассказывала себе, что возвращает в жизнь азарт. Азарт оказался мужчиной с паролем на телефоне.

Артур позвонил в двенадцать.

— Ну что, звезда? Нашёл тебе новую роль.

— Труп? Я согласна. Только с гонораром вперёд.

— Не торопись. Мне нужен доступ к Сергееву сейфу.

Зоя села.

— Ты с ума сошёл?

— Там одна папка. Синяя. Про «Тихий берег».

— Я не знаю код.

— Узнай. Ты же актриса.

Она посмотрела на собственное отражение в потухшем экране телевизора.

— Была.

— Тем более. Пригодится опыт.

— Что в папке?

— Твоё спокойствие, если принесёшь. И очень занимательная семейная жизнь, если нет.

— Сергей тебе что-то должен?

— Все что-то должны. Просто некоторые до сих пор не получили счёт.

Он отключился.

Зоя подошла к столу мужа. Бумаги лежали ровной стопкой, придавленные очками. В верхнем документе она увидела своё имя, затем название компании, затем слово «директор». Подпись тоже была её — по крайней мере, так показалось в первый момент.

Зоя взяла ручку и расписалась на пустом листе рядом.

У настоящей подписи последняя буква уходила вверх. На документе — вниз.

Она сделала фотографию. Потом ещё одну, чтобы был виден весь лист. Сунула телефон в карман халата и вдруг рассмеялась.

За двадцать лет муж так и не научился подделывать её подпись. Зато уверенность в том, что она ничего не заметит, освоил блестяще.

Глава 6

Перед выходом

В пятницу в половине шестого Сергей вернулся из клиники с пирожными. Зоя стояла у зеркала, пытаясь застегнуть браслет. Он поставил коробку, подошёл и помог молча, привычным движением.

На мгновение ей стало стыдно за фотографии документов в телефоне. Муж был рядом, у него усталые руки, он помнил, что она любит кремовые трубочки. Не каждый день в их браке был плохим. Именно поэтому плохие дни так долго получалось объяснять.

— Красиво, — сказал он.

— Платье спокойное?

Сергей посмотрел на неё.

— Ты всё цепляешься.

Она убрала руку.

На столе лежал крафтовый конверт. Такой же, с рекламой новых домов, какой утром приносил Артур. Зоя заметила две дырочки у клапана.

— Опять бумаги?

— По посёлку. Надо закончить.

— Я хочу посмотреть то, где моё имя.

Сергей открыл коробку пирожных.

— Потом. Сейчас пойдём, там Вера ждёт.

— Ей можно ждать. Моё имя от этого никуда не денется.

Он перестал раскладывать пирожные. Лицо осталось спокойным, но в комнате словно стало теснее.

— Я всё объясню. Ты мне не доверяешь?

Зоя посмотрела на мужа. Вопрос был устроен безупречно: если доверяет — нечего смотреть; если хочет посмотреть — значит, виновата в недоверии.

— Я хочу понимать, — сказала она.

Сергей закрыл коробку.

— Что он тебе наговорил?

— Кто?

— Артур.

Слишком быстро прозвучало имя. Зоя не ответила сразу. Муж подошёл к окну, проверил, закрыта ли створка, хотя на улице было тепло. Потом взял конверт.

— У него тяжёлый период. Он придумывает проблемы, чтобы вытянуть деньги. Не связывайся.

— Ты связан?

— Я пытаюсь решить.

Он произнёс это так устало, что Зоя снова почувствовала себя неблагодарной. Хороший муж пришёл с пирожными, помогает застегнуть браслет, занимается общими делами, а она превращает вечер в допрос.

— Ладно, — сказала она.

Слово отозвалось пустотой. Ей уже не было ладно, но тело помнило, как заканчивают неприятные разговоры.

Они вышли вместе. Сергей понёс коробку. У калитки остановился, проверил карман, вернулся в дом. Зоя ждала на дорожке, глядя на соседские туи. Все подстрижены на одну высоту, каждая по отдельной смете.

Муж вернулся с курткой.

— Похолодает.

Она кивнула. По дороге к Гориным он спросил, не хочет ли она зимой уехать к морю. Зоя представила фотографию: они вдвоём, закат, красивое платье, подпись про двадцать лет вместе.