Клан Смерти

Angelina G

Клан Смерти

Глава 1

– Почему именно я должна тащить этот мешок с костями? – пробурчала Брайер. Голос её звучал так жалобно, будто на её плечи взвалили целую гору. Пот катился по лбу крупными каплями, и она раздраженно смахивала их грязной ладонью. Мертвый парень казался неподъемным – он весил добрых два раза больше, чем она сама.

Я даже не шелохнулась. Облаченная в кожу, я замерла у края тропы, точно высеченное из темного камня изваяние, и всматривалась в лесную чащу, где деревья смыкались в глухую стену.

Брайер не выдержала моего молчания. С яростным выдохом она сбросила тело. Глухой удар о землю отозвался в лесной тишине тревожным эхом – звуком, которому здесь было не место. Она выпрямилась, с трудом переводя дух, и нервным жестом заправила за ухо выбившуюся рыжую прядь. Раздражение, исходящее от неё, было почти осязаемым, оно буквально кололо воздух.

– Меня только недавно допустили к делам Клана, а ты уже издеваешься надо мной! – выпалила она. В её голосе усталость в открытую боролась со злостью.

Я закатила глаза. Иногда Брайер напоминала мне назойливую муху: громкую, настырную и мешающую сосредоточиться. Каждый её стон замедлял наш путь к замку. А времени почти не осталось. Я кожей чувствовала: если мы промедлим, этот лес сожрет нас, закусив трупом парня, которого мы с таким трудом тащили.

– Если ты не заткнешься, мы будет тащить уже твой труп! – отрезала я.

Злость рвалась наружу, и у меня были на то причины. Я облажалась. Жестоко подвела отца и всех остальных. Нам дали простейшее задание: поймать одного идиота. Я прихватила Брайер, надеясь, что лишняя пара рук усилит отряд, но всё пошло к чертям.

Этот поджигатель – трусливый недоучка – так перепугался наказания за сгоревший амбар, что рванул в чащу, не разбирая дороги. Я почти нагнала его, когда он, споткнувшись, кубарем полетел в овраг. Сломанная шея стала его последней и роковой ошибкой.

Дело провалено. Клан не получит ни гроша, а мне придется отвечать за этот хладный труп.

За спиной послышалось шуршание листвы, и я почувствовала на плече ладонь Брайер. Она тоже вглядывалась в лесную чащу. Девчонка явно была не промах: пока мы стояли, она, как обычно, умудрилась переложить всю тяжелую работу на парней.

Солнце стремительно тонуло за горизонтом, и между стволами начал гулять колючий ветер. Северные морозы подступали вплотную, а вместе с ними из своих нор выбиралась лесная нечисть. Нам нужно было спешить в замок, к теплу и безопасности. На мгновение я позволила себе помечтать о горячей ванне: густой пар, обжигающая вода, смывающая липкую усталость… Но резкий порыв ветра хлестнул по лицу, и видение рассыпалось.

Я покосилась на Брайер. Она заметно дрожала, а её щеки на холоде раскраснелись, став похожими на спелые яблоки. В глазах читалась немая мольба – она явно была на пределе от голода и усталости.

– Поторапливаемся, мальчики! – я махнула рукой в сторону дома и, не дожидаясь остальных, первой зашагала по тропе, уверенно прокладывая путь в сумерках.

Тронный зал, как обычно, тонул в густом полумраке. Даже днем тяжелые шторы не пропускали свет, а в вечерние часы темнота становилась почти осязаемой. Воздух застоялся, пропитавшись запахом восковых свечей и вековой пыли, осевшей на гобеленах. Тени, плясавшие по стенам, казались живыми существами, шепчущимися за спиной. Я едва успела дойти до своих покоев, как мне передали: отец ждет. Мой старший брат Каллум наверняка уже всё разузнал и, как верный пес, примчался с докладом. В памяти всплыла его ухмыляющаяся физиономия – эта самодовольная гримаса всегда вызывала у меня приступ едва сдерживаемой ярости.

Собравшись с духом, я сделала несколько глубоких вдохов и вошла в зал. Едва переступив порог, я опустилась на одно колено, склонив голову в знак почтения. Тишина давила на плечи, а взгляд отца, казалось, прожигал насквозь, пытаясь выудить правду из самых потаенных мыслей.

Мерные шаги Трейнора Норта разрезали безмолвие. Я подняла глаза. Отец, как всегда, был в кожаных доспехах, а на его плечах покоилась фиолетовая мантия. Этот цвет всегда казался мне неуместным для нашего Клана. Почему не синий? Он куда лучше подчеркнул бы суровое северное наследие нашей семьи.

– Я разочарован, Рианнон, – произнес он. Голос звучал спокойно, почти холодно, но сдвинутые седые брови выдавали его гнев. Внутри меня вспыхнула ответная обида – горячая и острая.

– Знаю, – ответила я, смело встретившись с ним взглядом. – Но я не могла предугадать его действия. Всё случилось слишком быстро: он завидел меня и сиганул в этот проклятый лес. Я не теряла след… пока не наткнулась на его труп.

Богиня, как же я ненавидела оправдываться.

Раздался четкий стук каблуков. Каллум вальяжно вышел из-за трона – вечная крыса, вечно подслушивает и выжидает момент, чтобы вставить свое слово.

– Я сразу говорил, что это паршивая затея! – выплюнул он с презрением, бросив на меня торжествующий взгляд. – Там, где Риан, всегда лишь разруха. Ни одного верного решения.

– Заткнись, Каллум! – я резко вскочила с колена, готовая вцепиться ему в глотку. Я не собиралась пресмыкаться перед этим ничтожеством ни секунды дольше.

– Каллум прав, – твердо пресек мой выпад отец.

Воздух будто выкачали из моих легких. Я застыла, чувствуя, как волна возмущения захлестывает меня с головой. Такой подставы от собственного отца я ожидала меньше всего.

– Тебя давно пора выдать замуж! – отрезал отец. В его голосе зазвучали те самые властные нотки, не терпящие возражений. – Ты дочь главы Клана, и твоя обязанность – укреплять наши союзы. Я слышал, у Восточных земель сейчас много достойных кандидатов.

Я лишь невозмутимо поморщилась. Перспектива замужества прельщала меня так же сильно, как добровольная казнь, а уж родство с кланом Истерн и вовсе вызывало тошноту. Об этом я и сообщила присутствующим, не стесняясь в выражениях. Каллум в ответ разразился громким хохотом, явно наслаждаясь моей яростью.

– Думаешь, мы не знаем, что ты спишь с Крейвеном? – Он подошел вплотную и с силой дернул меня за волосы. Я с раздражением хлопнула брата по руке, вырывая свои черные, как смоль, пряди из его пальцев.

– Спать – не значит выходить замуж! – Мои губы расплылись в злорадной ухмылке. – Тем более Селестия будет в ярости, если я отберу у неё последнего стоящего жениха. Она ведь, в отличие от некоторых, спит и видит себя в подвенечном платье.

– Вы прожили целый век, а ведете себя как неразумные дети, – устало проговорил Трейнор, потирая переносицу. Его голос прозвучал глухо, в нем сквозило бесконечное разочарование. – Можешь идти к себе, Рианнон. На этот раз я прощаю твой провал, но помни: теперь на тебе висит долг.

Я отвесила ему церемонный поклон. – Благодарю, отец.

– А ты, Каллум, поубавь пыл. Пора бы уже найти с сестрой общий язык, – бросил отец, не оборачиваясь. Он тяжело опустился на трон и махнул рукой, давая понять, что аудиенция окончена.

Не прощаясь с братом, я направилась к выходу. Мысль о горячей ванне теперь грела меня сильнее, чем когда-либо. Не задерживаясь в коридоре и убедившись, что лишних глаз поблизости нет, я толкнула дверь в свои апартаменты. Родной запах покоев мгновенно окутал меня, принося долгожданное облегчение. Скинув высокие сапоги, я ступила босыми ногами на пушистый ковер из волчьей шкуры – блаженство было таким полным, будто сама природа заключила меня в мягкие объятия. Мои комнаты делились на три части: уютную гостиную, спальню и ванную, где в большой каменной лохани уже ждала горячая вода, усыпанная лепестками роз.

В нос ударил знакомый аромат барбариса – значит, она уже здесь. Обрадовавшись, я поспешила к окну и обхватила стоявшую там девушку за талию, звонко поцеловав её в щеку. На лице Слоун тут же расцвела улыбка, и она крепко обняла меня в ответ.

– Мы не виделись всего день, а у тебя уже неприятности, – тихо прошептала она. Между её бровей пролегла едва заметная складка, которая, впрочем, ничуть не портила безупречную фарфоровую кожу.

Игнорируя её замечание, я направилась к любимой кушетке, обитой темно-зеленым бархатом, напоминавшим лесной мох. Устроившись поудобнее, я вновь взглянула на подругу, которая так и осталась стоять у окна.

– Каллум – придурок! Это всё, что я могу тебе сказать.

– Я и без тебя это знаю, – усмехнулась она, заправляя каштановую прядь за ухо. Скрип её кожаных доспехов напоминал о том, что передо мной не просто подруга, а воин.

Слоун приземлилась на пол прямо у кушетки. Леди она была только с виду; на деле же она командовала Рыцарями Ночи. При мысли о них я горько вздохнула. Это была моя несбывшаяся мечта: нет, не возглавить их, а хотя бы стать одной из них.

– Этот слизняк заявил отцу, что мне пора замуж! – Я посмотрела на подругу и заметила, что она снова красит губы ярко-красным. – Опять помада?

– Представь, что это кровь твоего брата, – с провокационной улыбкой отозвалась Слоун. Вот что нас по-настоящему объединяло – искренняя нелюбовь к Каллуму. Хотя все знали: мой брат питает к ней совсем иные чувства.

– Думаю, он бы предпочел, чтобы ты его целовала этими губами, а не мазала их его кровью, – пошутила я, заливаясь смехом.

Слоун лишь равнодушно пожала плечами. – У Каллума мертвое сердце, и простыни в его спальне наверняка ледяные. – На её губах заиграла коварная усмешка. – А если сердце не качает кровь, то проблема будет не только в холодной постели.

Мы снова рассмеялись, но где-то на краю сознания всё еще зудела одна небольшая проблема.

– Он рассказал отцу про меня и Крейвена, – произнесла я.

Смешинки в глазах Слоун мгновенно потухли. Она уставилась на меня, расширив глаза от изумления, будто только что увидела призрака.

– Селестия тебя убьет, – прошептала она.

– Пусть попытается, хоть развлекусь! – Я знала, что у Селестии есть все причины для ненависти. Она была помолвлена с Крейвеном шесть лет, но до свадьбы дело так и не дошло.

В памяти всплыла та самая ночь Кровавой луны. Я тогда знатно перебрала и сама не заметила, как оказалась в его постели. А может, дело было вовсе не в вине? По преданию, именно в этот праздник Госпожа Смерть дарует нам силы, и с каждым восходом багровой луны это могущество опьяняет разум. После того первого раза я клялась себе, что это не повторится, но попытка провалилась. Мы продолжали играть в любовников три года. Я не строила планов – это был лишь способ развеяться. Похоже, Крейвен тоже не питал ко мне глубоких чувств. Оставалась только Селестия… Я понимала, что поступаю скверно. Но ведь она могла давно бросить неверного жениха и перестать изводить меня своей ненавистью!

– Это неправильно, Риан, – вздохнула Слоун. В её голосе прозвучало осуждение, но в глазах я видела искреннюю заботу.

– Она могла его бросить! – выпалила я, озвучивая свои мысли.

Слоун не одобряла мою связь, но всегда прикрывала нас двоих. Она открыто презирала Крейвена и сопереживала Селестии. Несмотря на каплю вампирской крови, Слоун умела сочувствовать по-настоящему.

– Хватит читать мне нотации! Ты должна поддерживать меня, а не судить! – Гнев и отчаяние нахлынули на меня новой волной.

– Я поддержу дверь твоей ванной, пока ты будешь в неё заползать, – поморщилась Слоун. – От тебя несет потом и прелыми листьями.

Я закатила глаза и начала стягивать доспехи.

– А ты побегай за «будущим трупом» по лесу, я посмотрю, как от тебя будет пахнуть! – Я скорчила ей смешную рожицу, но следующие слова подруги заставили меня замереть.

– Я была там сегодня утром… – Голос Слоун дрогнул. Она сделала паузу, взвешивая каждое слово. – И именно поэтому мне нужно к твоему отцу.

– Зачем?

– Кажется, у нас наклевывается новое дело, – ответила она, уверенно направляясь к двери. В её походке появилась та решительность, которая всегда меня восхищала. – Засиделась я тут, пора выгулять доспехи.

Броня Слоун была предметом зависти многих. Черная кожа, идеально подогнанные наплечники и нагрудники – всё в тон. Но главной её гордостью был плащ – ярко-красный, как свежая кровь. Для Рыцаря Ночи это был вызывающий выбор, но никто не смел ей перечить. Все знали о её крутом нраве: за один косой взгляд она могла лишить языка. Смельчаки шептались, будто Слоун пьет кровь своих любовников, и те исчезают навсегда. Кровь она действительно пила, но как полукровке ей это требовалось не чаще раза в неделю.

В Клане фанатично ценили чистоту крови, но Слоун уважали. Она была «Дитем перемирия»: её мать, переступив через себя, заключила нужный Клану союз с вампиром. Эта связь дала Слоун уникальные силы, но и обременила тяжким грузом ожиданий.

– Я с тобой! – крикнула я, натягивая штаны обратно, но Слоун остановила меня резким жестом.

– Сама знаешь, Риан, – серьезно произнесла она. – Всё, что касается Рыцарей, я обсуждаю только с твоим отцом или Каллумом. Если понадобится Мастер, тебя позовут. Или кого-то из твоих.

Дверь закрылась с тихим щелчком, оставив меня наедине с грызущим любопытством.

Глава 2

Слоун стояла у дверей Каллума. Сердце бешено колотилось, а мысли метались, точно дикие птицы в клетке. Она знала, что нужно быть осторожной, но ярость выжигала её изнутри. Десять минут мучительного ожидания стали последней каплей. Она злилась на него, на себя и на всю эту ситуацию, которая казалась абсолютно тупиковой.

Не выдержав, она распахнула дверь и ворвалась в комнату, словно буря, готовая смести всё на своем пути. Эмоции захлестнули разум, заставляя забыть о последствиях. Слоун рывком приблизилась к Каллуму, грубо схватила его за волосы и прижала головой к столу, едва не опрокинув чернильницу на разложенные бумаги.

– Ты совсем спятил? – ядовито прошипела она ему в самое ухо. Её голос вибрировал от напряжения.

Каллум не сопротивлялся. Он слишком хорошо знал импульсивный нрав Слоун. – Что именно ты имеешь в виду? – спросил он низким, пугающе сдержанным голосом. – И убери руку.

Слоун почувствовала, как его щека плотно прижалась к дереву столешницы. Она резко отпустила его, но не отступила ни на шаг. Каллум медленно поднялся и осторожно коснулся челюсти, проверяя, всё ли в порядке.

– Сколько можно болтать? – взорвалась она. – Ты докладываешь отцу о каждом шаге Рианнон! Ты понимаешь, что делаешь только хуже?

– Ты же знаешь, я пытаюсь быть спокойнее, – выдохнул он, и в его голосе прорезалась бесконечная усталость. – Но её сила с каждым днем жрет меня изнутри. Я не могу сдержать ярость и начинаю пакостить ей, как мальчишка.

Слоун обошла стол и встала прямо перед ним. Гнев в её душе сменился горьким сочувствием: она понимала его борьбу, но это не делало ситуацию проще.

– Она уверена, что ты её ненавидишь, – тихо произнесла она, заглядывая ему в глаза.

Каллум шагнул навстречу и взял её за руку. Его прикосновение было обжигающе теплым – знакомое обещание чего-то большего. – Жаль, что ей нельзя всё рассказать, – с горечью произнес он.

– Пока нельзя, – твердо ответила Слоун, но в её тоне проскользнула несвойственная ей нежность.

Она крепче сжала его ладонь, утопая в его синих глазах, полных страсти и затаенной боли. В этот миг мир за окном перестал существовать. Слоун опустила взгляд на его губы – манящие и до боли знакомые. Забыв о предосторожности, она порывисто прижалась к нему.

Этот поцелуй стал искрой в темноте. В нем была надежда на то, что даже в этом хаосе они могут найти утешение друг в друге. Каллум ответил с той же отчаянной силой. Их сердца наконец забились в унисон, заставляя все проблемы казаться далекими и незначительными.

Любопытство грызло меня изнутри. Оставшись одна, я наполнила каменную лохань горячей водой, щедро добавив соли и розового масла, и наконец погрузилась в блаженное тепло. От меня действительно разило за версту, но обжигающая кожу вода быстро смывала дорожную пыль и усталость. Когда воздух в легких закончился, я вынырнула и тут же уловила в паре аромат жженого кедра.

Крейвен.

Его ладони мягко легли на мои плечи, а губы коснулись виска.

– Я скучал, – выдохнул он. Его голос обволакивал, точно нежный шепот ветра.

– Не могу сказать того же, – отрезала я, сбрасывая его руки. – Исчез, даже не предупредив об отъезде, а теперь заявляешь, что скучал?

– Не строй из себя обиженную невесту, – отозвался он с легкой усмешкой и вальяжно направился к окну.

Гнев закипел во мне, как вода в котле. Решив ударить по больному, я бросила ему в спину:

– Благодаря отцу и брату я, похоже, скоро ею стану.

Крейвен резко обернулся. Его лицо исказилось от недоумения.

– О чем ты… – начал он, но я перебила.

– Они всё знают о нас!

– Твой отец не выдаст тебя за простого секретаря, Рианнон. Тем более я уже помолвлен! – Он облокотился на подоконник, и в его голосе прорезалось напряжение.

– Но помолвка ничуть не мешает тебе греть постель дочери твоего господина!

В этот момент в комнату вихрем вошла Слоун. Её ледяной взгляд пронзил Крейвена, точно стрела.

– Когда ты научишься не лезть в чужие разговоры? – ехидно спросил он, будто всё происходящее было лишь игрой.

– Сразу после того, как ты научишься контролировать свой член и держать его поближе к невесте! – Глаза Слоун вспыхнули яростью. Крейвен, почуяв реальную угрозу, мгновенно подобрался.

– Убирайся! – припечатала она. – У нас с Риан важный разговор, и ты здесь лишний.

Крейвен выскочил из комнаты, так и не дождавшись от меня поддержки. Я посмотрела на подругу и кивнула, давая понять, что готова слушать.

– Вылезай, нам нужно к твоему отцу, – спокойно произнесла она. От её внезапной уверенности по моей коже пробежал холодок.

– Неужели? Я всё-таки пригодилась? – спросила я с легкой иронией, хотя внутри уже все дрожало от предвкушения.

– Давай без этого, – отрезала Слоун. Её лицо стало пугающе серьезным.

Она подошла ближе и провела рукой по моей мокрой щеке, словно пытаясь стереть с меня лишнюю тревогу. – Ты знаешь правила, Риан, но ведешь себя как капризный ребенок.

Слоун была старше меня на пятнадцать лет. Когда мне исполнилось пять, она стала моей няней, но со временем превратилась в верную подругу и мудрого наставника. В нашем мире возраст теряет значение, когда речь идет о настоящей близости. В свои сто двадцать один она могла дать фору любой юной девице: её глаза горели жизнью, а каштановые волосы густыми волнами обрамляли лицо, придавая ей вид загадочной и опасной богини.

Любопытство вспыхнуло с новой силой. Я подалась вперед, не обращая внимания на плеск воды. – Всё и впрямь настолько серьезно? – спросила я, глядя на её застывшие черты. Это выражение было ей совсем не свойственно, и по моей спине пробежал холодок. Слоун крепко сжала кулаки; её пальцы побелели от напряжения.

– Ты всё узнаешь в кабинете отца. Поторапливайся, я жду за дверью, – бросила она и направилась к выходу. Но перед тем как уйти, она обернулась, и от этого взгляда мне стало по-настоящему не по себе.

В коридорах царил полумрак. Несмотря на семь вечера, слуги только начали зажигать свечи, и их робкие огни не могли развеять тьму, окутывающую замок. Слоун по-прежнему была в доспехах, и это настораживало. Воздух в замке казался густым и тяжелым, будто сами стены затаили дыхание в ожидании беды.

Мы спускались на первый этаж, когда за спиной послышался стремительный топот, переходящий в бег. Я не успела даже обернуться – острая боль обожгла ухо, и в стену прямо перед моим лицом с глухим ударом вонзился кинжал. В ужасе я коснулась раны, чувствуя, как по пальцам течет теплая кровь. Слоун резко втянула воздух и мгновенно побледнела.

– Что за хрень?! – в ярости выкрикнула я.

Я обернулась и увидела Селестию. Она стояла в нескольких шагах, охваченная безумным гневом. Её белоснежные волосы растрепались, напоминая гриву дикой лесной нимфы, а глаза метали молнии.

– Ты совсем спятила? – Я была в шоке. Никто и никогда не смел нападать на меня здесь, в моем собственном доме.

– А я ведь предупреждала, – ледяным тоном произнесла Слоун. Я лишь заносчиво вскинула подбородок. Я знала, что она на стороне правды, но сейчас её спокойствие только раздражало.

– Он был у тебя? – прохрипела Селестия. Её голос дрожал от с трудом сдерживаемой истерики.

– «Он» – это кто? – я мастерски включила дурочку. Внутри бушевал ураган: я понимала, что дело в Крейвене, но не ожидала, что она решится навредить мне.

– Не строй из себя идиотку! – крик Селестии перешел в хрип. Глаза наполнились слезами. Похоже, Крейвену уже досталось, и теперь она пришла за моей головой.

– Успокойся, Сел, – Слоун попыталась вмешаться и коснулась её плеча. Но та оттолкнула её с такой силой, что Рыцарь Ночи едва удержалась на ногах.

– Убери свои грязные руки!

На лице Слоун на мгновение промелькнула глубокая печаль, тут же сменившаяся привычной бесстрастной маской.

– Что здесь происходит? – раздался за спиной знакомый мужской голос.

Каллум, как всегда, двигался бесшумно, точно дикий кот. Его походка была легкой и уверенной, а глаза хищно поблескивали, выдавая готовность к прыжку. Заметив мое окровавленное ухо, он замер на месте. Его взгляд, тяжелый и недовольный, медленно переместился на Селестию.

– У тебя разве нет дел? – спросил он. Голос звучал пугающе спокойно, но в нем отчетливо сквозило презрение.

Селестия, будто пойманная на месте преступления, стушевалась и уставилась в пол. В тусклом свете коридора её белоснежные растрепанные волосы казались еще более неопрятными.

– Прости, Каллум… но это выше моих сил, – пробормотала она, тщетно пытаясь скрыть дрожь в голосе.

– Выше сил? Ты хотела сказать – выше твоих жалких эмоций!

Я невольно отступила на шаг. Взгляд брата, изголодавшийся по чужой боли, буквально впивался в Селестию. В нем было нечто новое, пугающее. Неужели годы действительно меняли его в худшую сторону?

– Раз ты настолько слаба, то не заслуживаешь звания Тени! Эмоциям не место в наших рядах, – отрезал он с нескрываемым отвращением. – Возвращайся к себе и займись делом, вместо того чтобы гоняться за подстилками своего жениха!

Его слова ударили и по мне, вызвав волну возмущения, но я предпочла промолчать. Что-то в этой сцене было глубоко неправильным. Селестия, бросив на меня полный обиды взгляд, поплелась к своим покоям. Нужно будет предложить отцу переселить её в другое крыло – подальше от меня. Каллум проводил её глазами, в которых не осталось ничего, кроме ледяной ненависти.

– Каллум? – почти шепотом позвала Слоун. В её голосе дрожала тревога.

Брат, будто очнувшись от транса, обернулся к ней и улыбнулся. Но эта ободряющая улыбка была такой же мертвой и бездушной, как северный ветер.

Глава 3

На первый этаж мы спускались в полном молчании. Тишина, точно холодный туман, окутывала нас, заглушая звуки шагов. Слоун шла плечом к плечу с моим братом, а я чуть отставала, прожигая взглядом его затылок. В голове всё еще звенели его резкие слова и стоял перед глазами испуганный взгляд Селестии. Я никогда не видела Каллума таким. Раньше его характер ассоциировался у меня со скользким змеем, притаившимся в густой траве, – неприятным, но предсказуемым. Неприязнь была единственным чувством, которое я к нему питала. Возможно, в далеком детстве между нами и было что-то светлое, но с тех пор прошел целый век, и те воспоминания окончательно затерялись в тенях прошлого.

Когда мы остановились у дверей кабинета, Каллум поднял кулак, чтобы постучать, но я, не дожидаясь разрешения, бесцеремонно ввалилась внутрь, поймав на себе осуждающий взгляд Слоун. Игнорируя её, я посмотрела на отца. Он, как и всегда, восседал за массивным письменным столом из красного дерева, заваленным документами. Вырезанная на столешнице карта земель с гербами всех Кланов сверкала золотым напылением, точно драгоценный артефакт из древних легенд. Заметив нас, отец отложил перо и откинулся в кресле. Его лицо оставалось строгим и непроницаемым.

– Видимо, вы добирались из самой Утопии? – произнес он с легкой иронией в голосе.

Я поморщилась, вспомнив зловонные топи на западе Умбарского леса. Там обычно тренировали наш молодняк, и всё «веселье» заключалось лишь в стычках с тварями, жаждущими сожрать тебя живьем.

Пожав плечами, я обошла стол и по-хозяйски опустилась в кресло.

– По дороге к вам, дорогой отец, нам под ноги бросилась одна истеричная невеста, – бросила я с усмешкой, непроизвольно коснувшись пострадавшего уха.

Отец озадаченно взглянул на Каллума, но тот лишь равнодушно отвел глаза. Оставалась Слоун – верный командир Рыцарей Ночи, застывшая в ожидании приказа. Отец кивнул ей, приглашая присесть.

– Полагаю, пора перейти к делу? – обратился отец к ним. Я лишь недоуменно нахмурила брови. Меня нечасто приглашали в этот кабинет, и всё, что здесь обсуждалось, оставалось для меня загадкой.