Исцеляя осколки

Я кивнула.

Мы ели ещё долго. Потом Кейт сделала музыку потише. Разговор перескакивал с одной темы на другую: её работа, моя работа, странный клиент, у которого она сегодня забрала проект, сосед сверху, который снова что-то сверлил, нелепая реклама, которую мы видели в метро неделю назад, и какая-то давняя история из университета, которая внезапно показалась нам обеим смешной.

Я чувствовала, как вино постепенно делает всё вокруг мягче. После целого дня напряжения это было почти роскошью — просто сидеть на кухне, есть заказанную еду, смеяться и не думать ни о чём серьёзном.

Но мысли всё равно возвращались к Джеймсу. Когда Кейт на секунду отвлеклась, чтобы ответить на сообщение, я посмотрела в окно и снова вспомнила его. По спине пробежало что-то неуловимое — странное волнение, которое я пока не могла объяснить.

— Опять задумалась? — спросила Кейт, не поднимая головы от телефона.

— Нет.

— Врушка.

Я улыбнулась.

— Просто устала.

— Ещё минута… Просто наш новый стажёр решил, что именно сейчас нужно уточнить у меня кое-что по завтрашним делам.

Я хотела ответить, но вместо этого только покачала головой и взяла ещё кусочек ролла. Иногда Кейт слишком хорошо меня читала, и это было одновременно удобно и раздражающе.

Мы закончили ужин уже поздно. Бутылка вина почти опустела, еда исчезла с тарелок, а на кухне стало тихо и лениво. Всё важное уже было сказано, а остальное можно было отложить до завтра.

Кейт убрала коробки в пакет и потянулась.

— Ну что, — сказала она, — сегодня был хороший вечер.

— Да, — ответила я. — Правда хороший.

Я откинулась на спинку стула и вдруг вспомнила, как мы познакомились. Первая пара по маркетингу. Кейт пришла с явным намерением не молчать ни минуты. Она села рядом со мной, потому что место было свободным, и уже через двадцать минут я знала о ней почти всё: откуда она, сколько у неё было парней, почему она на самом деле выбрала этот факультет и что преподаватель сегодня говорит совсем не то, что написано в учебнике.

После окончания университета Кейт взяли на работу в PRworks — солидное агентство в центре города, где она теперь отвечала за кризисные коммуникации и работу с клиентами из сферы технологий и ритейла.

— Помнишь нашу первую встречу? — спросила я.

Кейт усмехнулась.

— Ты тогда молчала и рисовала каракули на полях. Я подумала: «С этой точно нужно подружиться, иначе она так и просидит всю жизнь в углу».

— А я подумала, что ты ненормальная.

— И оказалась права, — засмеялась Кейт.

Я улыбнулась.

Мы делили эту двухкомнатную квартиру на окраине Гаррисберга уже три года. Она находилась на третьем этаже старого дома без лифта, с вечно скрипучими половицами. Три года назад я сняла её, потому что квартира была дешёвой, а Кейт просто некуда было идти. Тогда она ушла от очередного парня, который оказался козлом, и временно поселилась у меня. «Временно» затянулось на месяц, потом на два, а потом она просто перестала собираться съезжать. Так из сумасшедшей соседки по парте она превратилась в мою лучшую подругу.

— Ладно, — Кейт поднялась со стула. — Сейчас расплачусь от умиления. Пойду лучше посуду помою.

Я рассмеялась.

— Иногда жизнь не так уж и ужасна.

Кейт посмотрела на меня с улыбкой.

— Это ты сейчас к чему?

— К тому, что тебе иногда нужно напоминать: мир состоит не только из проблем.

Я ничего не ответила. Потому что она была права.

Когда Кейт ушла к себе в комнату, квартира сразу стала тише. На кухне ещё пахло едой и вином, на столе блестели капли воды, а из окна тянуло прохладой. Я выключила музыку, поставила свой бокал в раковину и на секунду задержалась у стола, не зная, хочу ли ещё чем-нибудь заняться или уже пора просто лечь и позволить вечеру закончиться.

Я медленно прошла в спальню, закрыла за собой дверь и села на край кровати. После долгого дня тело наконец давало о себе знать. Плечи отяжелели, глаза щипало от усталости, а в голове всё ещё плавали остатки вина и обрывки чужих голосов, перемешанные с музыкой.

Я сняла кольца, положила их на тумбочку и какое-то время просто смотрела на свои руки, словно они могли подсказать мне что-то важное. Потом откинулась на подушку и уставилась в потолок, пытаясь хотя бы ненадолго заглушить мысли.

Телефон на тумбочке тихо загорелся.

Я замерла. Сердце зачем-то дрогнуло, хотя почти сразу стало ясно, что это не Джеймс, а всего лишь очередное уведомление. Я даже не потянулась за телефоном.

Вместо этого закрыла глаза и позволила темноте окончательно накрыть меня. За стеной тихо скрипнула дверь. Наверное, Кейт уже укладывалась спать.

Потом всё снова стихло. В квартире больше не было ни смеха, ни голосов. Осталась только ночь и далёкое дыхание города за окном.

***

Утро среды пахло дешевым офисным пластиком и моим собственным похмельем. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь жалюзи, казался неоправданно агрессивным — он вонзался в глаза, как пара раскаленных спиц. В голове гудел невидимый рой рассерженных ос, а во рту словно переночевал отряд грызунов.

Я сидела за столом, спрятав лицо в ладонях, и пыталась вспомнить, в какой момент вчерашнее шампанское превратилось в яд.

— Если ты сейчас упадешь в обморок, постарайся не задеть монитор. Он стоит дороже, чем все твои надежды на светлое будущее, — раздался над ухом голос Эми.

Я приоткрыла один глаз. Эми стояла рядом и выглядела подозрительно свежей для женщины тридцати шести лет, которая вчера ушла с корпоратива последней. Она поставила передо мной большой стакан ледяной воды и таблетку аспирина.

— Пей, жемчужина, — рассмеялась Эми.

— Не называй меня так, — прохрипела я, жадно глотая воду. — Если он назовёт меня так ещё раз, я клянусь — меня стошнит прямо на его итальянские туфли. И это будет лучшим моментом моего дня.

Эми уселась на край моего стола, бесцеремонно отодвинув стопку отчетов. Ее серые глаза светились недобрым любопытством.

— Слушай, Айв, ты хоть понимаешь, что наш «дорогой шеф» вчера едва стакан не раздавил, когда увидел тебя и того мужчину с «Дельты».

Я почувствовала, как щеки обдает жаром, который никак не был связан с похмельем.

— Мы просто разговаривали, Эми. Джеймс оказался довольно хорошим собеседником, вот и всё.

— Как жаль, что нормальные мужчины в этом здании не водятся, — хмыкнула Эми, поправляя безупречную укладку. — Марк считает тебя своей личной собственностью. И после вчерашнего я бы на твоём месте держалась от него подальше.

— Как бы мне этого хотелось.

— Хорошо хоть, он улетает в пятницу в Майами. На пару дней можно выдохнуть.

Не успела я ответить, как дверь генерального директора распахнулась. Марк вышел в общий зал, сияя, как начищенный медяк. На нем был новый темно-синий костюм и туфли из крокодиловой кожи, которые блестели так ярко, что мне захотелось зажмуриться. Он выглядел свежо, будто вчера пил не виски, а эликсир молодости.

Марк направился прямо к моему столу. Каждый его шаг отдавался в моей голове тяжелым молотом.

— Доброе утро, команда! — провозгласил он, останавливаясь рядом со мной. — Айвори, ты вчера была просто звездой. «Дельта» уже прислала подтверждение по контракту.

Он положил руку мне на плечо, и я почувствовала, как его пальцы слегка сжали кожу. От него пахло дорогим одеколоном и дикой уверенностью в себе.

— Ну что ты такая бледная, крошка? — он наклонился ближе, так что я почувствовала его тяжелое дыхание. — Ничего, сегодня поработаешь подольше, и хмель выветрится.

— Я в порядке, Марк, — ответила я, стараясь не дышать.

— Конечно, ты в порядке. Жду отчет к обеду, — Марк усмехнулся и, отвесив покровительственный кивок, удалился в свой кабинет.

Я закрыла глаза, пытаясь унять тошноту.

— По-моему, крокодилы на его ногах вздрогнули от твоего взгляда, — сказала Эми шепотом.

— Я их почти прикончила, — выдохнула я, наконец делая глоток кофе.

Весь остаток дня прошел в тумане. Работа, конечно, давалась мне туго, цифры расплывались, время тянулось, как жвачка, но я старалась механически заполнять таблицы, отвечать на звонки и перебирать бумаги, одну за одной.

Я уже собиралась уходить на обед, когда телефон на столе завибрировал. Незнакомый номер. Короткое сообщение: «Завтра в семь. Д.»

Я улыбнулась. Впервые за весь этот бесконечный, тошнотворный день мне стало по-настоящему легко дышать.

***

Офис начал пустеть после шести. Я решила остаться, чтобы закончить правки по проекту. Эми ушла, бросив на меня предостерегающий взгляд. Когда последние шаги коллег затихли, в помещении воцарилась та самая давящая тишина, которую я так ненавидела.

Закончив, я уже собирала сумку, когда дверь кабинета Марка скрипнула.

— Айвори, ты еще здесь? Зайди ко мне на минуту.

От его голоса у меня всегда шевелились волосы на затылке. Я медленно поднялась и пошла в его кабинет.

Марк сидел в своем кожаном кресле, пиджак был сброшен, галстук ослаблен. На столе стояла початая бутылка виски. Он выглядел... помятым.

— Садись, — он указал на стул напротив. — Ты вчера отлично поработала. Все были в восторге. Особенно этот... Брукс.

Он произнес имя Джеймса, будто выплюнул что-то горькое. Марк встал и медленно обошел стол, остановившись за моей спиной. Я кожей чувствовала его присутствие.

— Ты ведь понимаешь, Айвори, — его руки легли мне на плечи. Тяжелые, влажные ладони. — Что эта работа, твой статус, — всё это у тебя благодаря мне.

Он наклонился ниже, его дыхание опалило мое ухо. Мои пальцы вцепились в ремешок сумки. Я боялась, что не сдержусь, и ударю его уродливому красному лицу.

— Брукс — временное явление. А я — твое будущее. Не заставляй меня разочаровываться в твоей лояльности.

Его рука скользнула с плеча вниз, намеренно задев грудь. Я резко вскочила, стряхнув его руку. Внутри всё дрожало от омерзения, но голос остался холодным.

— Марк, уже поздно. Отчет на вашем столе. Увидимся завтра.

Я не стала ждать ответа и выбежала из кабинета, слыша за спиной его издевательский смех. Выскочив на улицу, я вдохнула холодный воздух полной грудью, пытаясь смыть с себя ощущение его прикосновений.

Я вытащила телефон и посмотрела на дату. Среда. Почти полночь.

«Пожалуйста, Джеймс, — подумала я, глядя на темную реку. — Будь тем, кем я тебя себе придумала. Вытащи меня из этого дерьма».

***

Четверг с утра выдался пасмурным. Небо затянуло плотными свинцовыми тучами, а к шести вечера на Гаррисберг обрушился затяжной, монотонный дождь. Сегодня был выходной, который я проводила сидя на диване в гостиной, поджав ноги и завернувшись в колючий шерстяной плед. Кейт была на работе. В последнее время она проводила там большую часть своего времени, поэтому мы редко пересекались. На экране телевизора герои очередного бесконечного сериала выясняли отношения в залитом солнцем Лос-Анджелесе, но их фальшивые проблемы пролетали мимо моего сознания. Я то и дело переводила взгляд на часы, чувствуя, как внутри тугим узлом затягивается волнение.

Когда стрелка перевалила за шесть, я вскочила с дивана, сбросив плед. До встречи оставалось меньше часа, а я ещё даже не решила, что надеть.

Я долго стояла перед шкафом и смотрела на вещи, будто они сами должны были решить за меня, в чём идти. Примеряла один наряд за другим — всё было не то. В итоге мой выбор пал на простое, но элегантное тёмно-изумрудное платье. Оно облегало фигуру и открывало плечи. Ничего особенного, но на мне оно смотрелось чертовски хорошо. Я покрутилась перед зеркалом, хмыкнула. Волосы оставила распущенными, непослушные кудри всё равно отказывались подчиняться законам гравитации, лишь слегка увлажняясь от влажного воздуха, проникающего через форточку. На макияж ушло ещё десять минут. Стрелки получились только с третьего раза, а в конце я добавила немного туши и блеска для губ.

Я посмотрела на себя в зеркало и провела ладонью по бедру, разглаживая невидимую складку. Сердце билось неровно, и это раздражало. Я не любила, когда меня так сильно цепляло простое ожидание. Глупо. Но именно это и происходило.

Телефон завибрировал. Я, не глядя, уже знала, кто это.

Джеймс: «Я внизу.»

Выдохнув, я взяла сумку и вышла из квартиры. На улице действительно бушевала стихия.

Джеймс стоял у пассажирской двери, уже открывая её, лениво покручивая в пальцах сигарету. Уличный фонарь освещал его только наполовину, оставляя часть лица в тени. Когда он поднял голову и увидел меня, уголки его губ медленно поползли вверх. На нём была тёмная кожаная куртка и простые джинсы. Он выглядел безупречно, хотя, казалось, совершенно не старался произвести впечатление.

— Ты выглядишь потрясающе, — сказал он, вместо приветствия, помогая мне сесть в салон. — Ты замёрзла? Залезай быстрее.

Я нырнула в машину, и он захлопнул дверь. В салоне было тепло, и пахло его парфюмом — древесный аромат, который я запомнила ещё на корпоративе. Через секунду Джеймс уже сидел за рулём, стряхивая с волос капли дождя. Он посмотрел на меня, и на мгновение мне показалось, что он тоже нервничает.

— Рад тебя видеть, — сказал он чуть тише.

— Взаимно. Отличная погода для кофе, — сказала я с улыбкой.

— Я обожаю дождь.

Он завёл машину, включил дворники, которые ритмично принялись стирать потоки воды с лобового стекла. Мы выехали с узкой улочки на более широкую дорогу. Свет фар отражался в лужах, разбивая их на тысячи блестящих осколков. За окном проплывали витрины кафе, аптек, книжных магазинов. Все они казались размытыми акварельными пятнами.

Мы ехали минут десять, пока машина не остановилась у небольшого здания на углу. Снаружи оно выглядело скромно — красный кирпич, выцветшая вывеска с простым названием «Coffe&Cream», и два больших окна, из которых лился тёплый, янтарный свет. Джеймс заглушил двигатель и повернулся ко мне.

— Это здесь. Готова? — он улыбнулся уголком губ.

Я кивнула.

Внутри нас встретило обволакивающее тепло и звон колокольчика над дверью. Стены из грубого кирпича были заставлены стеллажами с книгами, на подоконниках горели настоящие свечи в толстых стеклянных подсвечниках. Воздух был пропитан ароматом свежемолотых зерен, корицы и выпечки. Людей было немного: пара студентов, уткнувшихся в ноутбуки, и пожилой мужчина, читавший газету у камина.

— Присаживайся, я сейчас.

Я оглянулась по сторонам и выбрала небольшой деревянный столик возле окна. Он отошел к стойке и вернулся через пару минут, неся поднос. Передо мной оказался большой керамический бокал с густым горячим шоколадом, украшенным пышным облаком маршмэллоу, и тарелочка с нежным малиновым пудингом, политым карамелью.

— Мой личный антидот против плохой погоды, — пояснил он, пододвигая мне десерт.

Я попробовала его, и на мгновение закрыла глаза, не в силах сдержать довольный вздох.

— Боже, — сказала я, открывая глаза, — это изумительно.

— Я же говорил, — улыбнулся Джеймс, отпивая из своей чашки. — Это место — мой главный секрет в городе. Сюда редко заглядывают бизнесмены.

Я посмотрела на его руки. Он держал чашку с капучино, и я снова заметила небольшие мозоли на пальцах.

— Ты давно играешь на инструментах?

Он откинулся на спинку стула.

— Мне было десять. Мой отец работал водителем грузовика. Он часто привозил мне пластинки из поездок — The Beatles, Pink Floyd, Led Zeppelin. Однажды он вернулся из Питтсбурга со старой акустической гитарой. Говорил, что купил её за двадцать долларов у какого-то бродячего музыканта на заправке. Она была вся в царапинах, с треснувшим корпусом. Я заклеивал её скотчем и думал, что она у меня единственная. Никогда в жизни я не был так счастлив, как в тот день.

— А что случилось потом? — спросила я.

— Потом я вырос, — он усмехнулся, но в его голосе послышалась лёгкая горечь. — Поступил в университет на экономику, потому что гитара, как мне сказали, не прокормит меня. Мне приходилось работать на нескольких работах, носить разные костюмы, ходить на встречи... Но по вечерам я всегда брал в руки эту гитару. Она всегда оставалась той же — с трещинами, заклеенная скотчем. Сейчас я мог бы купить их сотню, элитных, ручной работы. Но она для меня — как старый друг, который видел меня настоящим.

Он замолчал, глядя в окно. Снаружи кто-то пробежал по луже, подпрыгивая, чтобы не замочить ноги. Девушка в оранжевом плаще пыталась справиться с зонтом, который ветер выворачивал наизнанку. Она крутилась на месте, и я не сдержала смешка. Джеймс проследил за моим взглядом и тоже рассмеялся — тихо и тепло.

— Знаешь, — Джеймс отставил свою чашку, глядя на меня с теплотой, от которой щемило в груди. — Мои коллеги вчера весь день спрашивали, не переманил ли я тебя в «Дельту».

— Насколько мне известно, в «Дельте» работают супер профессионалы, — я рассмеялась.

— Ты права. И поэтому я задумался над этим.

Мы ещё некоторое время сидели в кофейне, говорили о всякой ерунде и ни о чём одновременно. Он рассказывал, как ненавидит ранние встречи и как я не люблю, когда в супе плавают кусочки лука. О том, что он один раз чуть не упал со сцены на концерте, споткнувшись о кабель. О том, что я в детстве боялась грозы и забиралась под одеяло с фонариком.

Когда чашки опустели, а пудинг исчез, я с сожалением посмотрела на улицу. Дождь всё ещё шёл. Сама природа решила испортить наш вечер.

— Пойдём, — вдруг сказал Джеймс, вставая. — Я хочу тебе кое-что показать.

— Куда? — спросила я, поднимая брови.

— Просто выйди со мной.

Он протянул мне руку, и я, не раздумывая, взяла её. Ладонь его была тёплой, шершавой и удивительно родной. Мы вышли на улицу, холодный, влажный воздух тут же окутал нас, принося запах мокрого асфальта и листьев. Джеймс шёл уверенно, ведя за собой. Мы оказались на мосту, который перекидывался через небольшую реку, скрытую в городском парке. Внизу, под фонарями, вода казалась чёрной и гладкой, как стекло. Капли дождя разбивали её поверхность, создавая тысячи маленьких кругов. Я стояла рядом с ним, глядя на чёрную воду и отражения огней. Дождь стекал по лицу, а внутри разливалось странное, почти забытое чувство — будто впервые за долгие месяцы я действительно была счастлива. Вокруг нас стояла тишина, лишь шум дождя и собственное дыхание нарушало её. Ветер трепал мои мокрые волосы, прижимая их к щекам. Я чувствовала, как колотится сердце, и не знала, от холода ли, или от того, как близко он стоит. Платье под пальто уже начало промокать, ветер пронизывал до костей. Джеймс посмотрел на меня, его лицо было серьёзным, но в глазах горел какой-то живой, почти мальчишеский огонь.

— Ты дрожишь, — сказал он, заметив, как меня бьёт крупная дрожь. — Я идиот, зачем я тебя сюда притащил. Давай обратно в машину.

Он начал снимать с себя куртку, чтобы накинуть на меня, но я покачала головой.

— Нет. Не надо, Джеймс. Я хочу ещё немного постоять.

Он вздохнул, но всё же накинул мне на плечи свою куртку. На мгновение его руки задержались у моей шеи, поправляя воротник. Затем он убрал выбившуюся прядь волос мне за ухо. Его пальцы легко коснулись щеки, и я затаила дыхание. Он смотрел на меня с лёгкой улыбкой, от которой подкашивались ноги.

— Ты очаровательная, Айвори Харпер, — сказал он.

Я не знала, кто из нас сделал первый шаг. Может быть, он. Может быть, я. Но мы оказались друг напротив друга так близко, что я могла чувствовать его дыхание на своём лице. Джеймс наклонился, его губы коснулись моих — медленно, нежно, как будто он хотел быть совершенно уверенным, что я этого хочу.

Поцелуй был тёплым. Он согревал меня изнутри, разгоняя холод и тревоги, которые копились во мне весь этот год. Я закрыла глаза и почувствовала, как капли дождя оставляют мокрые дорожки на моих щеках, а его пальцы всё ещё мягко касаются моего лица. Я не знала, сколько мы простояли так. Но казалось, целую вечность. Когда он наконец отстранился, его губы дрогнули в улыбке.

— Я очень рад, что повстречал тебя, — сказал он с хрипотцой.

Я улыбнулась, не зная, куда деть глаза от смущения.

— Кажется, я тоже рада.

Он взял меня за руку, переплёл наши пальцы. Мы вернулись обратно к машине, мокрые, дрожащие и всё ещё улыбавшиеся друг другу.

Глава 2

2

За окном висела тяжёлая серая хмарь — ни просвета, хотя календарь уже уверенно показывал середину апреля. Я неохотно выбралась из-под одеяла и первым делом схватила телефон. Время перевалило за половину девятого. Ну, конечно, я опять проспала. Следующие двадцать минут пролетели в режиме ускоренной перемотки: холодный душ, от которого я только сильнее продрогла, влажные волосы, стянутые в небрежный хвост, и поиски ключей, которые, как назло, провалились сквозь землю. Кейт уже сидела на кухне, пила кофе и смотрела на мои метания с той снисходительной улыбкой, которая появлялась на её лице каждый раз, когда я опаздывала.

— Ты знаешь, что если бы ты ложилась спать хотя бы на час раньше, у тебя было бы больше шансов проснуться вовремя? — сказала она, не отрывая взгляда от ноутбука.

— У меня нет времени на твои лекции, — ответила я, влетая в коридор с сумкой в одной руке и туфлями в другой.

— Кстати, сегодня вечером я жду тебя в «Красном фонаре» в восемь. У меня день рождения, если ты не забыла.

— Помню, помню, — крикнула я, уже открывая дверь. — Я буду!

Добравшись до офиса с десятиминутным опозданием, я влетела в свой кабинет и обнаружила там Эми, которая уже сидела за столом и перебирала какие-то бумаги.

— Опять проспала? — спросила она, даже не поднимая головы.

— Ты знаешь ответ на этот вопрос, — выдохнула я, бросая сумку на стул. — Марк уже здесь?

— Был, но уехал на переговоры. Тебе повезло, он сегодня будет только к обеду. — Эми наконец подняла голову и посмотрела на меня с лёгкой улыбкой. — Держи, это принесли для тебя.

Она протянула мне стаканчик с кофе. На белой картонной поверхности было аккуратно написано моё имя. Я взяла его, чувствуя, как тепло разливается по ладоням, и заглянула внутрь — латте с карамельным сиропом, именно такой, какой я любила.

— От кого? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Догадайся с трёх раз, — усмехнулась Эми. — Третий день подряд один и тот же курьер приносит тебе кофе. И каждый раз анонимно. Я уже начала подозревать, что у тебя появился тайный поклонник.

Я улыбнулась, делая глоток. Корица приятно щекотала язык, и я закрыла глаза на секунду, позволяя себе насладиться этим моментом. Джеймс. Конечно, Джеймс. После того вечера в кафе на набережной он отправил мне сообщение с вопросом, какой кофе я люблю. Я ответила небрежно, думая, что это просто дань вежливости, но он запомнил.

— Да ладно, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Наверное, просто кто-то из наших партнёров хочет сделать приятное.

— Ага, конечно, — Эми подняла бровь. — Партнёры не помнят, какой кофе ты пьёшь. Они даже не помнят, как тебя зовут. Так что колись, кто он?

— Пока никто, — ответила я, отводя взгляд.

Но внутри всё пело. Я не знала, что это — просто влюблённость или что-то большее. Но знала одно: тот поцелуй для меня не был случайностью. И мне хотелось верить, что для него тоже. Я села за стол и открыла ноутбук. День обещал быть длинным. Нужно было подготовить отчёт по сокращению расходов, проверить договоры и разобрать гору писем, которая накопилась за выходные. Эми, как обычно, взяла на себя часть работы. Мы работали синхронно, почти не разговаривая. Изредка я ловила её взгляд — она смотрела на меня с любопытством, но не задавала вопросов.

За несколько часов мы успели сделать больше, чем я планировала. К обеду я чувствовала себя уставшей, но довольной. Мы с Эми решили перекусить в небольшом бистро через дорогу — там подавали отличный тыквенный суп и свежий хлеб. Это было единственным местом поблизости, где можно было перевести дух и не думать о работе.

Мы сидели за столиком у окна, солнечный свет падал на белую скатерть, делая её ослепительной. Я помешивала суп ложкой, слушая, как Эми рассказывает о своём сыне. Она вообще редко говорила о личном, но сегодня почему-то была особенно откровенной.

— Он вчера сказал мне, что хочет стать астронавтом, — улыбнулась она. — Представляешь, астронавтом. Говорит, что хочет увидеть Землю из космоса и найти там инопланетян.

— Он у тебя мечтатель, — сказала я с улыбкой. — Здорово, когда в таком возрасте у человека уже есть большая мечта.

Эми улыбнулась, но в её взгляде мелькнула грусть.

— Да. Иногда я смотрю на него и думаю, как много всего ему ещё предстоит. Вспоминаю, как боялась, что однажды не справлюсь с тем, чтобы вырастить его одна. Но теперь ради Тимми я готова справиться с чем угодно.

Я замерла, чувствуя, как внутри шевельнулось что-то тёплое и одновременно колючее. Эми редко говорила о своей жизни до работы. Я знала, что она одна воспитывает сына, но не знала подробностей.