Исцеляя осколки

Я хотела ответить ей, но вместо этого только покачала головой и взяла ещё кусочек ролла. Иногда Кейт слишком хорошо меня читала, и это было одновременно удобно и раздражающе.

Мы закончили ужин уже поздно. Бутылка вина почти опустела, еда исчезла с тарелок, на кухне стало тихо и лениво. Всё важное уже сказано, а остальное можно отложить на завтра.

Кейт убрала коробки в пакет и потянулась.

— Ну что, — сказала она, — сегодня был хороший вечер.

— Да, — ответила я. — Правда хороший.

Я откинулась на спинку стула и вдруг вспомнила, как мы познакомились. Первая пара по маркетингу. Кейт пришла с полным отсутствием намерений молчать. Села рядом со мной, потому что место было свободным, и через двадцать минут я знала про неё всё: откуда она, сколько у неё было парней, почему она на самом деле выбрала этот факультет, и что преподаватель сегодня говорит не то, что написано в учебнике. После окончания университета, Кейт взяли на работу в лучшую компанию «PRworks» — солидном агентстве в центре города, где она теперь отвечает за кризисные коммуникации и работу с клиентами из сферы технологий и ритейла.

— Помнишь нашу первую встречу? — спросила я.

Кейт усмехнулась.

— Ты тогда молчала и рисовала каракули на полях. Я подумала: «С этой точно нужно подружиться, иначе она так и просидит всю жизнь в углу».

— А я подумала, что ты ненормальная.

— И оказалась права, — Кейт засмеялась.

Я улыбнулась. Мы делим эту двухкомнатную квартиру на окраине Гаррисберга уже три года. Она находится на третьем этаже старого дома без лифта, и с вечно скрипучими половицами. Три года назад я сняла эту квартиру, потому что она была дешёвой, а Кейт просто некуда было идти. Она тогда ушла от очередного парня, который оказался козлом, и временно ночевала у меня. «Временно» затянулось на месяц, потом на два, а потом она просто не стала съезжать. И из сумасшедшей соседки по парте она стала лучшей подругой.

— Ладно, — Кейт встала, — сейчас расплачусь от умиления, пойду лучше посуду помою.

Я рассмеялась.

— Иногда жизнь не так уж и ужасна.

— Это ты сейчас к чему? — спросила я.

— К тому, что тебе нужно иногда напоминать, что мир не только из проблем состоит.

Я не ответила. Потому что она была права.

Когда Кейт ушла в свою комнату, квартира сразу стала тише. На кухне ещё стоял запах еды и вина, на столе блестели капли воды, а из окна тянуло прохладой. Я выключила музыку, поставила в раковину свой бокал и на секунду задержалась у стола, не зная, хочу ли ещё что-нибудь сделать или уже просто лечь и позволить вечеру закончиться.

Я медленно прошла в спальню, закрыла за собой дверь и села на край кровати. Тело уже начинало сдавать после длинного дня. Плечи тянуло вниз, глаза немного щипало от усталости, а в голове всё ещё плавали остатки вина и чужих голосов, перемешанные с музыкой. Я сняла кольца, положила их на тумбочку и какое-то время просто смотрела на собственные руки, будто они могли подсказать мне что-то важное. Я откинулась на подушку и уставилась в потолок, пытаясь на доли секунды заглушить свои мысли, которые так лезли наружу. Телефон на тумбочке тихо загорелся, я на секунду замерла. Сердце зачем-то дрогнуло, хотя я почти сразу поняла, что это не Джеймс, а просто уведомление. Я даже не потянулась посмотреть. Вместо этого закрыла глаза и позволила темноте комнаты накрыть меня окончательно. За стеной тихо заскрипела дверь. Кейт, наверное, уже укладывалась спать. Потом всё снова стихло. В квартире больше не было ни смеха, ни голоса. Осталась только ночь и дыхание города за окном.

***

Утро среды пахло дешевым офисным пластиком и моим собственным похмельем. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь жалюзи, казался неоправданно агрессивным — он вонзался в глаза, как пара раскаленных спиц. В голове гудел невидимый рой рассерженных ос, а во рту словно переночевал отряд грызунов.

Я сидела за столом, спрятав лицо в ладонях, и пыталась вспомнить, в какой момент вчерашнее шампанское превратилось в яд.

— Если ты сейчас упадешь в обморок, постарайся не задеть монитор. Он стоит дороже, чем все твои надежды на светлое будущее, — раздался над ухом голос Эми.

Я приоткрыла один глаз. Эми стояла рядом, выглядя подозрительно свежей для женщины тридцати шести лет, которая вчера ушла с корпоратива последней. Она поставила передо мной большой стакан ледяной воды и таблетку аспирина.

— Пей, жемчужина, — она рассмеялась.

— Не называй меня так, — прохрипела я, жадно глотая воду. — Если он назовёт меня так ещё раз, я клянусь — меня стошнит прямо на его итальянские туфли. И это будет лучшим моментом моего дня.

Эми уселась на край моего стола, бесцеремонно отодвинув стопку отчетов. Ее серые глаза светились недобрым любопытством.

— Слушай, Айв, ты хоть понимаешь, что наш «дорогой шеф» вчера едва стакан не раздавил, когда увидел тебя и того мужчину с «Дельты».

Я почувствовала, как щеки обдает жаром, который никак не был связан с похмельем.

— Мы просто разговаривали, Эми. Джеймс оказался довольно хорошим собеседником, вот и всё.

— Как жаль, что нормальные мужчины в этом здании не водятся, — Эми хмыкнула и поправила безупречную укладку. — А Марк... Марк считает тебя своей личной собственностью. Так что до четверга постарайся не попадаться ему под горячую руку.

— До четверга? — переспросила я.

— Да, до четверга. Он улетает в пятницу в Майами. Вроде какая-то важная встреча нарисовалась.

Не успела я ответить, как дверь генерального директора распахнулась. Марк вышел в общий зал, сияя, как начищенный медяк. На нем был новый темно-синий костюм и туфли из крокодиловой кожи, которые блестели так ярко, что мне захотелось зажмуриться. Он выглядел свежо, будто вчера пил не виски, а эликсир молодости.

Марк направился прямо к моему столу. Каждый его шаг отдавался в моей голове тяжелым молотом.

— Доброе утро, команда! — провозгласил он, останавливаясь рядом со мной. — Айвори, ты вчера была просто звездой. «Дельта» уже прислала подтверждение по контракту.

Он положил руку мне на плечо, и я почувствовала, как его пальцы слегка сжали кожу. От него пахло дорогим одеколоном и дикой уверенностью в себе.

— Ну что ты такая бледная, крошка? — он наклонился ближе, так что я почувствовала его тяжелое дыхание. — Ничего, сегодня поработаешь подольше, и хмель выветрится.

— Я в порядке, Марк, — ответила я, стараясь не дышать.

— Конечно, ты в порядке. Жду отчет к обеду, — Марк усмехнулся и, отвесив покровительственный кивок, удалился в свой кабинет.

Я закрыла глаза, пытаясь унять тошноту.

— По-моему, крокодилы на его ногах вздрогнули от твоего взгляда, — сказала Эми шепотом.

— Я их почти прикончила, — выдохнула я, наконец делая глоток кофе.

Весь остаток дня прошел в тумане. Работа, конечно, давалась мне туго, цифры расплывались, время тянулось, как жвачка, но я старалась механически заполнять таблицы, отвечать на звонки и перебирать бумаги, одну за одной.

Я уже собиралась уходить на обед, как телефон на столе завибрировал. Незнакомый номер. Короткое сообщение: «Завтра в семь. Д.»

Я улыбнулась. Впервые за весь этот бесконечный, тошнотворный день мне стало по-настоящему легко дышать.

***

Офис начал пустеть после шести. Я решила остаться, чтобы закончить правки над будущим проектом. Эми ушла, бросив на меня предостерегающий взгляд. Когда последние шаги коллег затихли, в помещении воцарилась та самая давящая тишина, которую я так ненавидела.

Закончив, я уже собирала сумку, когда дверь кабинета Марка скрипнула.

— Айвори, ты еще здесь? Зайди ко мне на минуту.

Его голос был вкрадчивым. У меня всегда шевелились волосы на затылке. Я медленно поднялась и пошла в его кабинет.

Марк сидел в своем кожаном кресле, пиджак был сброшен, галстук ослаблен. На столе стояла початая бутылка виски. Он выглядел... помятым.

— Садись, — он указал на стул напротив. — Ты вчера отлично поработала. Все были в восторге. Особенно этот... Брукс.

Он произнес имя Джеймса, будто выплюнул что-то горькое. Марк встал и медленно обошел стол, остановившись за моей спиной. Я кожей чувствовала его присутствие.

— Ты ведь понимаешь, Айвори, — его руки легли мне на плечи. Тяжелые, влажные ладони. — Что всё, что у тебя есть — эта работа, этот статус, — всё это благодаря мне.

Он наклонился ниже, его дыхание опалило мое ухо. Мои пальцы вцепились в ремешок сумки. Я боялась, что не сдержусь, и моя рука встретится с его уродливым, красным лицом.

— Брукс — временное явление. А я — твое будущее. Не заставляй меня разочаровываться в твоей лояльности.

Его рука скользнула с плеча вниз, намеренно задев грудь. Я резко вскочила, стряхнув его руку. Внутри всё дрожало от омерзения, но голос остался холодным.

— Марк, уже поздно. Отчет на вашем столе. Увидимся завтра.

Я не ждала его ответа и выбежала из кабинета, слыша за спиной его негромкий, издевательский смех. Выскочив на улицу, я вдохнула холодный воздух полной грудью, пытаясь смыть с себя ощущение его прикосновений.

Я вытащила телефон и посмотрела на дату. Среда. Почти полночь.

«Пожалуйста, Джеймс, — подумала я, глядя на темную реку. — Будь тем, кем я тебя себе придумала. Вытащи меня из этого дерьма».

***

Четверг за окном не задался с самого утра: небо затянуло плотными свинцовыми тучами, и к шести вечера на Гаррисберг обрушился затяжной, монотонный дождь. Сегодня был выходной, который я проводила сидя на диване в гостиной, поджав ноги и завернувшись в колючий шерстяной плед. Кейт была на работе. В последнее время она проводила там большую часть своего времени, поэтому мы редко пересекались. На экране телевизора герои очередного бесконечного сериала выясняли отношения в залитом солнцем Лос-Анджелесе, но их фальшивые проблемы пролетали мимо моего сознания. Я то и дело переводила взгляд на часы, чувствуя, как внутри тугим узлом затягивается волнение.

Когда стрелка перевалила за шесть, я подскочила, сбросив плед. Начался ритуал, знакомый каждой девушке перед первым свиданием: хаос, рожденный из неуверенности.

Я долго стояла перед шкафом и смотрела на вещи, будто они сами должны были решить за меня, в чём идти. Примеряла один наряд за другим — всё было не то. В итоге мой выбор пал на простое, но элегантное тёмно-изумрудное платье, которое я когда-то купила на распродаже. Оно облегало фигуру и открывало плечи. Ничего особенного, но на мне оно смотрелось чертовски хорошо. Я покрутилась перед зеркалом, хмыкнула. Волосы оставила распущенными, непослушные кудри всё равно отказывались подчиняться законам гравитации, лишь слегка увлажняясь от влажного воздуха, проникающего через форточку. Лишние десять минут потратила на макияж, но стрелки вышли нормальными с третьего раза, немного туши и блеск для губ.

Я смотрелась в зеркало, провела ладонью по бедру, разглаживая невидимую складку. Сердце билось неровно, и это раздражало. Я не любила, когда меня так сильно цепляло простое ожидание. Глупо. Но именно это и происходило.

Телефон завибрировал. Я, не глядя, уже знала, кто это.

Джеймс: «Я внизу.»

Выдохнув, я взяла сумку и вышла из квартиры. На улице действительно бушевала стихия.

Джеймс стоял у пассажирской двери, уже открывая её, лениво покручивая в пальцах сигарету. Уличный фонарь освещал его только наполовину, оставляя часть лица в тени. Когда он поднял голову и увидел меня, уголки его губ медленно поползли вверх. На нём была тёмная кожаная куртка и простые джинсы. Он выглядел безупречно. И прекрасно это понимал.

— Ты выглядишь потрясающе, — сказал он, вместо приветствия, помогая мне сесть в салон. — Ты замёрзла? Залезай быстрее.

Я нырнула в машину, и он захлопнул дверь. В салоне было тепло, и пахло его парфюмом — древесный аромат, который я запомнила ещё на корпоративе. Через секунду Джеймс уже сидел за рулём, стряхивая с волос капли дождя. Он посмотрел на меня, и на мгновение мне показалось, что он тоже нервничает.

— Рад тебя видеть, — сказал он чуть тише.

— Взаимно. Отличная погода для кофе, — я улыбнулась.

— Я обожаю дождь.

Он завёл машину, включил дворники, которые ритмично принялись стирать потоки воды с лобового стекла. Мы выехали с узкой улочки на более широкую дорогу. Свет фар отражался в лужах, разбивая их на тысячи блестящих осколков. За окном проплывали витрины кафе, аптек, книжных магазинов. Все они казались размытыми акварельными пятнами.

Мы ехали минут десять, пока машина не остановилась у небольшого здания на углу. Снаружи оно выглядело скромно — красный кирпич, выцветшая вывеска с простым названием «Coffe&Cream», и два больших окна, из которых лился тёплый, янтарный свет. Джеймс заглушил двигатель и повернулся ко мне.

— Это здесь. Готова? — он улыбнулся уголком губ.

Я кивнула.

Внутри нас встретило обволакивающее тепло и звон колокольчика над дверью. Стены из грубого кирпича были заставлены стеллажами с книгами, на подоконниках горели настоящие свечи в толстых стеклянных подсвечниках. Воздух был пропитан ароматом свежемолотых зерен, корицы и выпечки. Людей было немного: пара студентов, уткнувшихся в ноутбуки, и пожилой мужчина, читавший газету у камина.

— Присаживайся, я сейчас.

Я оглянулась по сторонам и выбрала небольшой деревянный столик возле окна. Он отошел к стойке и вернулся через пару минут, неся поднос. Передо мной оказался большой керамический бокал с густым горячим шоколадом, украшенным пышным облаком маршмэллоу, и тарелочка с нежным малиновым пудингом, политым карамелью.

— Мой личный антидот против плохой погоды, — пояснил он, пододвигая мне десерт.

Я попробовала его, и на мгновение закрыла глаза, не в силах сдержать довольный вздох.

— Боже, — сказала я, открывая глаза, — это изумительно.

— Я же говорил, — улыбнулся Джеймс, отпивая из своей чашки. — Это место — мой главный секрет в городе. Сюда редко заглядывают бизнесмены.

Я посмотрела на его руки. Он держал чашку с капучино, и я сново заметила небольшие мозоли на пальцах.

— Ты давно играешь на инструментах?

Он откинулся на спинку стула.

— Мне было десять. Мой отец был водителем грузовика. Он часто привозил мне пластинки из поездок — The Beatles, Pink Floyd, Led Zeppelin. Однажды он приехал из Питтсбурга и привёз мне старую акустическую гитару. Говорил, что купил её за двадцать долларов у какого-то бродячего музыканта на заправке. Она была вся в царапинах, с треснувшим корпусом. Я заклеивал её скотчем и думал, что она у меня единственная. Никогда в жизни не был так счастлив, как в тот день.

— А что случилось потом? — спросила я.

— Потом я вырос, — он усмехнулся, но в его голосе послышалась лёгкая горечь. — Поступил в университет на экономику, потому что гитара, как мне сказали, не прокормит меня. Мне приходилось работать на нескольких работах, носить разные костюмы, ходить на встречи... Но по вечерам я всегда брал в руки эту гитару. Она всегда оставалась той же — с трещинами, заклеенная скотчем. Сейчас я мог бы купить их сотню, элитных, ручной работы. Но она для меня — как старый друг, который видел меня настоящим.

Он замолчал, глядя в окно. Снаружи кто-то пробежал по луже, подпрыгивая, чтобы не замочить ноги. Девушка в оранжевом плаще пыталась удержать зонт от порывов ветра. Это выглядело смешно. Она кружилась, как карусель, пытаясь поймать его в правильное положение. Я фыркнула, не сдержав смех. Джеймс перевёл взгляд и проследил за моим взглядом. Увидев девушку, он тоже рассмеялся — тихо, тёплым, низким смехом.

— Знаешь, — Джеймс отставил свою чашку, глядя на меня с теплотой, от которой щемило в груди. — Мой босс вчера весь день спрашивал, не переманил ли я тебя в «Дельту».

— Насколько мне известно, в «Дельте» работают супер профессионалы, — я рассмеялась.

— Ты права. И поэтому он задумался над этим.

Мы ещё некоторое время сидели в кофейне, говорили о всякой ерунде и ни о чём одновременно. Он рассказывал, как ненавидит ранние встречи и как я не люблю, когда в супе плавают кусочки лука. О том, что он один раз чуть не упал со сцены на концерте, споткнувшись о кабель. О том, что я в детстве боялась грозы и забиралась под одеяло с фонариком.

Когда чашки опустели, а пудинг исчез, я с сожалением посмотрела на улицу. Дождь всё ещё шёл. Сама природа решила испортить наш вечер.

— Пойдём, — вдруг сказал Джеймс, вставая. — Я хочу тебе кое-что показать.

— Куда? — спросила я, поднимая брови.

— Просто выйди со мной.

Он протянул мне руку, и я, не раздумывая, взяла её. Ладонь его была тёплой, шершавой и удивительно родной.

Мы вышли на улицу, холодный, влажный воздух тут же окутал нас, принося запах мокрого асфальта и листьев. Джеймс шёл уверенно, ведя за собой. Мы оказались на мосту, который перекидывался через небольшую реку, скрытую в городском парке. Внизу, под фонарями, вода казалась чёрной и гладкой, как стекло. Капли дождя разбивали её поверхность, создавая тысячи маленьких кругов.

Я стояла рядом с ним, глядя на чёрную воду и на огни, которые дрожали на её поверхности, чувствовала, как капли стекают по моему лицу, смешиваясь со слезами, которых у меня даже не было. Внутри было странное, легкое чувство, будто я впервые за долгие месяцы по-настоящему была счастлива.

Вокруг нас стояла тишина, лишь шум дождя и собственное дыхание нарушало её. Ветер трепал мои мокрые волосы, прижимая их к щекам. Я чувствовала, как колотится сердце, и не знала, от холода ли, или от того, как близко он стоит. Платье под пальто уже начало промокать, ветер пронизывал до костей. Джеймс посмотрел на меня, его лицо было серьёзным, но в глазах горел какой-то живой, почти мальчишеский огонь.