ЗАМЕТКИ ЭЗОТЕРИКА ТОМ 2

Но границу я обозначу и здесь. Утверждение, что подавленная эмоция «застревает в теле» и вызывает конкретное заболевание конкретного органа, — это не установленный медицинский факт, а элемент определённой модели. Связь между хроническим стрессом и состоянием здоровья изучается и обсуждается всерьёз; прямые соответствия вида «обида — печень» к этой области не относятся. Смешивать одно с другим не следует ни в ту, ни в другую сторону.

Заключение главы

Эмоции не нужно побеждать. С ними вообще не нужно воевать — война с собственным состоянием проигрывается по определению, потому что обе стороны в ней вы.

Что действительно меняется от практики — это последовательность. Раньше было: возникло — сделал — понял. Постепенно становится: возникло — заметил — почувствовал — решил.

Между вторым и четвёртым шагом помещается всё, ради чего стоит практиковать: возможность не сказать лишнего, не поверить мрачному прогнозу, не принять решение, о котором будешь жалеть.

Эмоция при этом остаётся. Она никуда не исчезает и не должна исчезать — без неё человек перестал бы понимать, что для него важно. Меняется только то, кто здесь главный.

Главное из этой главы

Деление эмоций на хорошие и плохие порождает сопротивление, а сопротивление добавляет второй слой страдания к первому.

Эмоция — не монолит, а процесс из частей: ощущения, дыхание, мысли, импульс, сужение внимания.

Эмоция и реакция — разные вещи. Между ними есть промежуток, и практика делает его заметным.

В сильном состоянии меняется не только самочувствие, но и картина мира. Поэтому в пике эмоции решения не принимаются.

Два первых навыка: назвать состояние и найти его в теле. Оба переводят от истории к наблюдаемому опыту.

Любая эмоция — волна. В пике теряется знание о том, что она конечна.

Принятие — это прекращение спора с фактом настоящего момента, а не согласие с несправедливостью и не отказ действовать.

Затяжная тревога, подавленность, панические состояния требуют профессиональной помощи. Практика её не заменяет и при некоторых состояниях может усиливать тяжёлое.

Практики к этой главе — часть II: «Работа с эмоциями».

Глава 8. Принятие

«Принятие не означает, что нам нравится происходящее. Оно означает, что мы перестаём спорить с тем фактом, что этот момент уже существует».

Это самое неудачно переведённое слово во всей практике.

Человеку говорят: «прими ситуацию». А он слышит: смирись, ничего не меняй, терпи, соглашайся. И совершенно справедливо отказывается — потому что в том смысле, в каком он это понял, принятие действительно вредно.

Между тем речь идёт о другом, и разница здесь принципиальная.

Представьте, что пошёл дождь. Вы можете быть недовольны. Можете изменить планы, открыть зонт, зайти в помещение, отменить прогулку. Единственное, чего нельзя, — отрицать сам факт дождя. Он уже идёт, и это не предмет для обсуждения.

Большая часть внутреннего сопротивления устроена ровно так же. Событие уже произошло, а ум продолжает повторять: «этого не должно было случиться». Человек уже тревожится, но требует от себя: «я не должен тревожиться». Тело устало, а внутренний голос говорит: «я не имею права останавливаться». Возникла грусть — «мне нельзя быть слабым».

И к исходной трудности добавляется вторая: борьба с самим фактом того, что происходит.

Практика постепенно учит различать две разные вещи: то, что уже присутствует сейчас, и то, что можно изменить следующим действием. Принятие относится к первому. Действие — ко второму. Смешивать их — значит тратить силы там, где они ничего не меняют, и не тратить там, где могли бы.

Что именно принимается

Принять — значит признать: да, прямо сейчас это так.

Я раздражён. Я устал. Мне страшно. У меня есть эта проблема. Этот разговор уже состоялся. Этот человек сделал свой выбор. Прошлое нельзя переписать.

И заметьте, чего в этом признании нет.

Нет утверждения «так будет всегда» — речь о текущем моменте, а не о судьбе. Нет утверждения «мне это нравится» — можно признавать факт и относиться к нему как угодно. Нет утверждения «я ничего не буду делать» — про действие здесь вообще не сказано ни слова.

Принятие касается настоящего факта. Изменение касается следующего шага. Это не альтернативы, а две последовательные операции, и вторая работает лучше, если первая уже сделана.

Вторая стрела

Есть древняя метафора, которая объясняет всё это точнее любых определений, — метафора двух стрел.

Первая стрела — то, что произошло. Боль. Потеря. Ошибка. Неприятная новость. Отказ.

Вторая стрела — то, что сознание добавляет к произошедшему. «Почему именно со мной?» «Так не должно быть». «Я этого не выдержу». «Теперь всё разрушено». «Я сам виноват, как всегда».

Первую стрелу мы обычно не выбираем. Она прилетает, и не всегда есть способ уклониться.

Вторую мы выпускаем сами. Причём с такой скоростью и настолько привычно, что не замечаем самого выстрела, — кажется, что боль от второй стрелы принадлежит первой.

Работа состоит в том, чтобы научиться замечать этот момент. Не запретить себе вторую стрелу усилием воли — так не получится, — а увидеть, как рука тянется к колчану.

Непринятие как система

Посмотрим, как это разворачивается, на простом примере.

Человеку грустно. Это первый уровень, и сам по себе он вполне переносим — грусть неприятна, но не разрушительна.

Появляется мысль: «я не должен грустить». Теперь есть грусть плюс сопротивление грусти.

Дальше: «почему я опять такой?» Добавляется самокритика.

Затем: «я ведь практикую, я должен уже уметь с этим справляться». Добавляется разочарование в себе, а заодно и в практике.

Исходная эмоция оказывается окружена несколькими слоями, каждый из которых тяжелее её самой. То же самое происходит с тревогой: тревога, страх тревоги, попытка срочно её убрать, разочарование от того, что она не уходит, тревога по поводу того, что тревога не уходит.

Один процесс превращается в целую внутреннюю систему борьбы. И почти всё, что человек в этот момент чувствует, произведено не событием, а этой системой.

Принятие не убирает боль

Здесь важно не подменить одно другим, потому что подмена происходит легко и почти незаметно.

Иногда человек начинает практиковать принятие с расчётом: если я правильно приму, мне сразу станет хорошо. И тогда принятие превращается в очередной способ избавиться от переживания — то есть в то же самое сопротивление, только переодетое.

Настоящий процесс выглядит скромнее. Вы признаёте боль. Она остаётся. Но исчезает часть борьбы вокруг неё.

Это уже изменение, и оно больше, чем кажется. Из тяжёлого состояния уходит та часть, которую мы производили сами. Остаётся то, что действительно есть, — и с этим человек обычно справляется гораздо лучше, чем ему представлялось.

Почему мы сопротивляемся

Стоит сказать и в защиту сопротивления, потому что оно не бессмысленно.

Сопротивление говорит: я хочу другого. И это бывает очень полезно. Если человеку плохо на работе, недовольство может привести к переменам. Если нарушают границы, гнев помогает их защищать. Если что-то устроено несправедливо, несогласие — начало действия.

Трудность начинается тогда, когда сопротивление направлено на то, что уже невозможно отменить. На прошлое. На чужой совершённый поступок. На факт возникшей эмоции. На факт сегодняшней усталости.

В этих случаях сопротивление расходует силы и не меняет ничего. Причём расходует именно те силы, которые понадобились бы для следующего шага.

Поэтому вопрос, который я задаю себе в трудный момент, звучит так: то, с чем я сейчас спорю, — оно уже случилось или ещё нет?