Upgrade

«Похоже, он обнаружил меня уже давно, но не решился привести в чувства…»

— Что вы делаете в моём доме? — спросил Дитер спокойно. — Мне кажется, я вас не приглашал.

— Честно говоря, я и сам не знаю, — ответил Феликс, решив, что всю правду соседу не обязательно знать. — Последнее время я страдаю провалами в памяти и не могу вам сказать, как и зачем я здесь появился.

— Подобной отговорки я ещё никогда не слышал. И вы хотите, чтобы я вам поверил?

— Другого ответа у меня, к сожалению, нет для вас, Дитер.

— Представьте, что какой-нибудь грабитель пойман в банке с поличным и на вопрос полицейского «Как он сюда попал?» отвечает, что у него амнезия и он этого не знает…

— Согласен. Звучит неубедительно. Но…

— Но даже если бы это было так, это абсолютно не извиняет вас.

— Да. Возможно, вы правы, — ответил Феликс, немного наглея. — И поэтому, я приношу вам мои извинения.

— Ваши извинения мне не нужны. Я хотел бы знать настоящую причину вашего вторжения. Вы следите за мной? Выискиваете на меня какой-то компромат? Что вы хотели здесь найти?

— Ничего, — не моргнув глазом соврал Феликс.

Дитер, нахмурив брови, подошёл к окну и пристально поглядел в сторону дома Феликса. Отсюда был виден его огород, терраса и парковка для машины. В этот момент пропищал стандартную мелодию смартфон соседа, уведомляя о новом сообщении. Он быстро вынул телефон из заднего кармана брюк, прочитал текст и, не поворачиваясь, коротко кинул Феликсу:

— Убирайтесь. Здесь вам не место.

Феликс был рад, что так легко отделался, и двинулся вниз по лестнице к выходу. Чувство собственного достоинства оказалось довольно сильно подмятым, но это его почти не огорчало, поскольку он снова вспомнил о туморе. Перелазить через забор в свой огород и быть наблюдаемым при этом Дитером ему не хотелось и он, выйдя из главного входа, направился вдоль улицы пешком, чтобы сделать круг и очутиться дома, где ему придётся всё рассказать Веронике. Он шёл медленным шагом и размышлял о том, что его ожидает.

«Как она воспримет всё это? — думал он. — Сможет ли она поддержать меня?»

Феликс не желал быть для кого-то обузой, в том числе и для собственной жены. Он вышел на улицу, которая вела к его дому и уже через пару секунд увидел его крышу. Впереди на краю дороги стояла машина скорой помощи. Он узнал её издалека по жёлто-красному цвету кузова и мигающему синему свету огней на его крыше.

«Кому-то тоже плохо, — подумал он. — Кому-то из соседей?»

Подойдя поближе, он увидел фасад своего дома. Машина скорой помощи стояла напротив главного входа в его особняк.

«Вероника?!» — словно молния сверкнуло в его голове.

Оставшееся расстояние Феликс пронёсся как ветер и, взлетая на порог, начал дрожащими руками доставать ключи от дома. Связка зацепились за что-то в кармане куртки и не вылезала наружу. Только вытянув карман наизнанку, он заметил небольшую дырку, куда провалился один из ключей. Наконец-то открыв дверь, он увидел в коридоре двух плечистых мужчин в белых халатах, подозрительно уставившихся на него.

— Что с ней?! — крикнул он, протискиваясь сквозь них, потому как мужчины загородили всю прихожую.

— Это мой муж, Феликс, — прозвучал спокойный голос Вероники из зала.

Она находилась в полном здравии, сидела невозмутимо за столом, на котором стояли две чашки дымящегося кофе, и её нисколько не удивило появление взбудораженного мужа. Напротив неё занимал место высокий худощавый мужчина. Через свои гены он, похоже, унаследовал волосатость ниже среднего и поэтому к своим сорока-пятидесяти годам, на которые он выглядел, потерял уже половину волос на голове.

— Что случилось? — спросил Феликс, глядя на Веронику.

— Меня зовут доктор Фабрициус, — представился мужчина, — и нам кажется, вы нуждаетесь в помощи, Феликс.

— Я? Нуждаюсь в помощи? — переспросил ничего не понимая Феликс. — Кто вам это сказал? И в какой такой помощи я нуждаюсь?

— Феликс, ты же сам говорил, что у тебя проблемы с головой … — начала неуверенно Вероника.

— И поэтому ты решила упрятать меня в психушку!? — взвился он вне себя от гнева.

Феликс не представлял, как Вероника воспримет его сообщение о диагнозе тумора, однако у него и в мыслях не было, что она может списать его так быстро без зазрения совести.

— Доктор Хольвег тоже посоветовал, чтобы ты подлечился, иначе…

— Откуда ты знаешь его имя!? … Доктор Хольвег сказал, что это стресс от работы…

— Это он сказал тебе, чтобы ты лишний раз не беспокоился, — перебила его Вероника. — А мне он сообщил, что у тебя начальная стадия шизофрении.

Феликс на мгновение оцепенел после последнего сообщения жены.

«Полный букет, — подумал он. — Тумор и шизофрения. Брат и сестра безумия. Спасибо тебе, провидение».

— У меня нашли рак головного мозга, — сообщил он уже спокойнее.

Феликс увидел, что на Веронику его последнее сообщение не произвело никакого эффекта, словно он рассказал ей о болезни совершенно постороннего человека. Она сидела по-прежнему отчуждённо, как будто стала роботом и переключилась в спящий режим.

«Может быть, это совсем не Вероника, а инопланетное существо, получившее облик моей жены? — мелькнуло у Феликса в голове. — А этот, яйцеголовый доктор, совсем не доктор, а…»

— Феликс, в нашем больничном комплексе находится кроме того отделение, которое занимается диагностикой и лечением раковых заболеваний. Если вы дадите своё согласие, мы можем повторить обследование и предложить необходимые меры лечения. Что вы скажете на это? — снова сообщил о своём присутствии доктор Фабрициус.

Вид доктора не располагал Феликса довериться ему. Два бугая в белых халатах, стоявшие молча всё ещё в прихожей, снижали это доверие до абсолютного нуля. Однако речь яйцеголового звучала рассудительно и логично.

«Второе мнение, повторный тест… может произошла ошибка? — подумал Феликс. — У меня ничего не болит… может я всё-таки здоров?»

Глава 9

Выйдя из своей комнаты, Кристина неуверенным шагом двинулась по знакомому ей коридору в общее помещение для больных. В голове у неё что-то гудело, как будто её окружало поле высоковольтного напряжения. Она чувствовала себя необычно слабой, но тем ни менее решила всем врачам назло вылезти из своей берлоги и хотя бы немного пройтись.

Сегодня утром она проснулась и заметила, что в её вене торчала игла, присоединённая тонким прозрачным шлангом к капельнице. Посредине шланг переходил в прозрачный пластиковый цилиндр с регулятором дозировки. Каждую секунду в её вену капля за каплей попадала незнакомая прозрачная жидкость и Кристина не имела понятия, чем именно её подпитывают. Однако более важным казалось ей другое обстоятельство. В большей степени удивляло, каким образом врачи умудрялись подсоединить её к капельнице, не разбудив при этом.

«Подмешивают что-то в еду?» — подумала она вяло.

Ночь сменял день, день — ночь и Кристина потеряла счёт времени. Сколько она уже пребывала в больнице, ей было неизвестно. Бабушка до сих пор не появилась навестить её, но этот непонятный факт ушёл в её сознании на второй или третий план и только иногда снова появлялся на призрачном горизонте мыслей, чтобы опять бесследно исчезнуть.

Доковыляв до общего помещения, Кристина увидела знакомые безумные лица.

«Наверное, я уже выгляжу так же, как и они», — пришло ей в голову.

Перед телевизором почти все места, за исключением последнего ряда были заняты. В первом ряду с краю занимали места Михаэль и Регина. Их имена она услышала от медсестры, полной девушки с татуировкой в форме змеи на руке, которая собиралась проводить их на процедуры. Михаэль и Регина везде находились вместе, словно разнополые сиамские близнецы.

Посреди комнаты сидела неизвестная ей женщина в кресле-каталке. Её ступни, казалось жили самостоятельной жизнью и находились в постоянном движении. В то время, как их хозяйка взирала на мир вокруг через толстые линзы очков, они, лишь слегка задевая пол, передвигали её не более, чем со скоростью улитки в неизвестном направлении.

Женщина с длинными седыми растрёпанными волосами, имени которой Кристина ещё не узнала, так же как и предыдущие дни, кружила по одному и тому же маршруту, обходя всё помещение и всем загадочно улыбаясь. Сегодня она не вспоминала свою маму, вернувшись, вероятно, назад из прошлого. С некоторым отрывом от неё двигался полный лысый мужчина. Его звали Норберт и он, похоже, относился к агрессивным пациентам, о чём свидетельствовала его бровь, приклеенная на место двумя короткими лентами лейкопластыря. Вдоль своего маршрута он постоянно останавливался и, активно жестикулируя, обращался к другим пациентам. Иногда он кидал пристальные взгляды в сторону Кристины, однако подойти к ней пока не решался.

Несколько больных, лица которых Кристине успели примелькаться, слонялись по помещению молча, не задирая других и только изредка издавая нечленораздельное мычание.

Мужчина примерно сорока лет, сидевший в предпоследнем ряду перед телевизором, показался Кристине незнакомым. Его она видела в первый раз. Взгляд его прищуренных серо-зелёных глаз был устремлён, как и у других пациентов, на экран телевизора, однако выражение лица не скрывало абсолютное безразличие к тому, что вещалось по каналу ProSieben. Похожее безразличие заметила Кристина и в его отношении к самому себе. Мужчина наверное забыл, возможно в течении минимум трёх дней побриться и его подбородок с ямочкой, впавшие скулы и кадык обрамлял неровный слой тёмной редкой щетины. Одетый, как и большинство больных, в просторную клетчатую пижаму серых тонов, он сидел слегка сгорбившись, уперев локти в колени и водрузив небритый подбородок на сложенные вместе пальцы рук.

Кристина пропустила всем улыбающуюся даму двигаться дальше по своему неизменному кругу и опустилась на деревянный стул в том же ряду, что и незнакомый мужчина. ProSieben показывал еженедельное телевизионное шоу с медийными и популярными личностями, приговорёнными готовить незатейливые кулинарные блюда на глазах у восторженной, если она попадала в объектив камеры, а на самом деле скучающей публики.

Кристина относилась к еде, как к необходимому злу, без которого невозможно обойтись. То, что готовила бабушка, она не любила. Готовить сама, она ненавидела. И любимого блюда у неё тоже не было. А посему в свои пятнадцать она выглядела супер стройной моделью, не знающей проблемы лишних кило и выслушивающей ежедневные вздохи бабушки, требующей, чтобы она пошла к врачу обследовать свой нездоровый желудок.

Минут через двадцать передача успела наскучить Кристине, но она продолжала как загипнотизированная таращиться в телевизор. В один момент боковым зрением она заметила, что рядом с ней кто-то стоит. Три стула дальше возник полный лысый мужчиной с залепленной пластырем бровью. Незаметно для Кристины он изменил свой традиционный маршрут, пробрался сзади неё и включил свой ежедневный монолог, начинающийся со слова «Дура».

— Сам дурак, — вяло ответила Кристина, найдя самое мягкое слово в своём обширном запасе словесных ругательств и при этом посмотрела на мужика, нарушив основное правило поведения с бешеными собаками.

Мужик с бровью явно не ожидал какого-либо ответа на свою тираду и чуть не подавился на полуслове. Его глаза выпучились, как у лягушки, лицо покраснело, а рот так и остался открытым, отравляя всё вокруг запахом нечищенных зубов и противных лекарств. Кристине показалось, что сейчас из его ушей пойдёт пар, черепная коробка распахнётся и оттуда запустится очередная ракета, выносящая спутник на орбиту Земли.

Однако ничего этого не произошло. По всей видимости потому, что новый пациент с небритым лицом встал и, раздвинув стулья, стоящие ему на дороге, сел на место рядом с Кристиной, создав таким образом барьер между ней и толстым лысым с бровью. К подобной провокации толстый лысый тоже не был готов. Сигналы его мозга попытались обойти нарушенные нервные переходы и достичь поставленной цели, чтобы отреагировать на этот акт нахальства.

— … Дурак, — только и смог произвести его речевой аппарат.

Остаток его сообщения, сопровождаемый активной жестикуляцией и брызганьем слюней, остался где-то в пути, словно автомобиль в дорожной пробке. Мужик с бровью застыл, словно выключенный робот, и оттенок его лица переключился с красного на белый. Затем он безмолвно сел на последний стул ряда и уставился на экран телевизора, по которому началась реклама спальных матрацев.

— Спасибо, — тихо произнесла Кристина, продолжая смотреть в сторону телевизора.

— Не за что, — ответил так же тихо незнакомец.

— Вы, что — не сумасшедший? — поинтересовалась она.

— Я думаю, нет, — ответил он серьёзно.

— Меня зовут Кристина.

— Нильс.

Реклама перепрыгнула на средства для помывки полов. Из ёмкости с магической жидкостью словно джин появился мультипликационный мужик с мускулистыми руками, белыми бровями, в белой футболке и с сияющей лысиной. У зрителя, вероятно, должно было создаться впечатление, что полы после мытья будут блестеть, также как и лысина мультгероя. Каким-то образом эта реклама переключила рэле в голове пациента с бровью. Он снова пришёл в себя, поднялся и, не обращая внимания на Кристину и Нильса, двинулся искать очередную жертву своего монолога.

Кристине понравилось, что кто-то за неё заступился. Обычно люди сторонились её и через все неровности жизни ей приходилось выруливать самой без посторонней помощи. Единственным человеком, заботу которого она почти всегда безропотно принимала, была её бабушка. Был, конечно, ещё Матиас, коротко — Матцэ, но он пока ещё не понял, что нравится ей, потому что на первом плане в его жизни были его дурацкие мотоциклы.

— Если вы не сумасшедший, тогда почему вы здесь? — спросила Кристина.

— Наверное, по той же самой причине, что и ты, — ответил он, по-прежнему не отрываясь от экрана.

Они разговаривали друг с другом, однако их блики были прикованы к злополучному телевизору, по которому закончилась реклама и возобновилось кулинарное шоу.

«Именно так разговаривают шпионы в темноте кинотеатров», — подумала Кристина.

— Знаешь, почему мы смотрим эту скучную передачу и не хотим оторваться от экрана? — продолжил Нильс.

— Пока я смотрю телевизор у меня не болит голова, — сообщила она.

— Ты слышала об эффекте двадцать пятого кадра?

— Нет, — честно призналась Кристина.

— Для него существует так же другой термин — сублиминальная реклама. В двадцать пятый кадр видеосигнала вставляют информацию, которую мы регистрируем только на уровне подсознания…

Кристина перевела взгляд на Нильса и ей показалось, что некоторые винтики в его голове всё-таки выскочили и потерялись. Он по-прежнему таращился на экран и его глаза бы всё время прищурены, словно он смотрел на солнце. Ей пришло в голову, что Нильс не ответил на её вопрос «Почему он здесь». Одновременно, она не понимала сама, что здесь делает.

«Меня сбила машина… Сотрясение мозга… За мной наблюдают врачи», — с трудом выстроила она логическую цепь событий, которые произошли с ней за последнее время.

От напряжения у неё снова загудело в голове. Она перевела взгляд на телевизор и боль магическим образом утихла.

— Навещают тебя твои родители? — спросил устало Нильс.

— Я живу с бабушкой. Мой папа оставил нас, когда я была ещё маленькой. А мама умерла ещё молодой от передозировки наркотиками. Бабушка решила, что будет лучше, если она сразу расскажет мне правду… Бабушка здесь ещё не появлялась. Доктор Фабрициус сказал, что сообщит ей, когда мне будет лучше… Нильс, ты не сказал мне, почему ты здесь?

Нильс наконец-то оторвался от телевизора и оценивающе посмотрел на Кристину, словно решал, стоит ли ей рассказать правду или нет. Снова переведя взгляд на кулинарное шоу, он ответил:

— Я военный пилот…

Он снова посмотрел на неё, заранее ожидая взгляд, который бы ставил под вопрос душевную нормальность собеседника. Однако Кристина продолжала наблюдать ProSieben и выражение её лица не изменилось.

— Год назад проходил набор в группу космонавтов…

«Он точно чокнутый», — подумала Кристина, внутренне усмехнувшись, но не подавая виду.

— Я подал заявление и меня допустили к тестам. Я прошёл самые тяжёлые, в том числе в барокамере и на центрифуге. На психологическом тесте что-то пошло не так. Я помню только яркий свет, а дальше… Все мои воспоминания исчезли. Врачи сказали, что это временная амнезия и воспоминания восстановятся. Причиной они назвали — стресс. Однако, с тех пор ничего не изменилось… Стало только хуже… Иногда я вижу галлюцинации… Меня признали непригодным к полётам и отсюда меня не выпускают, пока я не стану… здоровым. Однако, чем дольше я здесь нахожусь, тем сильнее я чувствую, что медленно схожу с ума… В это отделение меня перевели вчера вечером… Кстати, не пей напитки, которые здесь дают. Это от них гудит в голове. Лучше, пей воду из крана. Только незаметно…

— Ты думаешь, туда что-то подмешивают?

Нильс замолчал и Кристина поняла это как подтверждение. Его рассказ звучал для неё слишком экзотично, чтобы быть правдой.

«Пилот, космонавт… С каких пор начали тестировать пилотов, после чего они сходят с ума? Может мне тоже надо придумать свою историю, чтобы было интереснее?» — подумала она.

— А меня просто сбила машина, — сообщила Кристина, решив, что теперь её очередь рассказать Нильсу причину отпуска в сумасшедшем доме. — У меня сотрясение мозгов и за мной наблюдают врачи…

— Как скучно! — проговорил Нильс и в первый раз за всё это время улыбнулся.

— Ну ты, космонавт … — усмехнулась в свою очередь Кристина, посмотрев на него с наигранным укором и одновременно скорчившись от боли, — попробую не пить это дерьмо, может действительно поможет…

— С тобой беседовала полиция? — спросил Нильс уже серьёзно.

— Нет. Они здесь ещё не появлялись. Док Фабри сказал, что когда мне будет лучше…

Их разговор прервал шум и крик откуда-то сзади них. Обернувшись они увидели мужика с бровью сидящем на полу, куда его, видимо, послал высокий худой пациент с мрачным выражением лица и большой бородавкой на носу. Кристине он показался чем-то похожим на колдуна. Единственное, что ему не хватало, посох в руку и чёрного ворона на плечо.

— Они уже здесь! Они пришли! — орал толстый лысый с пола.

Колдуну явно не нравились реплики мужика с бровью и он сделал шаг вперёд, вероятно, чтобы остановить поток его неудержимый речи. Однако тут появились двое санитаров крупного телосложения и, заняв позиции между двумя враждующими партиями, попытались остудить пыл обоих. Полный лысый был поднят с пола, одет в смирительную рубашку и отправлен в свою комнату. Колдун, оказался на удивление более сговорчивым, разрешил взять себя за руку и был посажен перед гипнотизирующим пациентов телевизором.

Глава 10

Магнито-резонансный томограф отличался от того, который Феликс видел последний раз, и был похож на большую стиральную машину, сделанную в Китае.

«Здесь мне промоют мозги по полной программе, — подумал он. — А именно, электромагнитными волнами».

Феликс присел на лежанку белого цвета и только успел принять горизонтальное положение, как машина уже начала затягивать его внутрь круглой полости и остановилась, лишь полностью проглотив тело. С минуту он ожидал, когда начнут грохотать вращающиеся магниты, однако ничего не происходило. Затем что-то укололо его в шею и в глазах у Феликса потемнело.

Тьма, как занавес, падает с его глаз и он видит себя в большом затемнённом и пустом зале. Он не видит стен и потолка, но предполагает, что они где-то же должны быть. Перед ним на здоровенном, как в кинотеатре, экране он видит светящийся шар Луны, покрытый, словно старческая кожа, тёмными и светлыми пятнами. Однако её изображение настолько ясно и ощутимо, что не может быть передано экраном кинотеатра. Он видит реальную Луну и его ошеломляют её размеры и чёткость, с какой он может наблюдать рисунок её поверхности.

Вид бесконечной пустоты, царящей вокруг, давит на его сознание. Мёртвые нагромождения лунной породы, как молчаливые свидетели произошедших катаклизмов, лежат неподвижно уже мириады лет. Здесь не будет больше жизни, потому что это просто невозможно. Безжизненный холод будет всегда наполнять пустоту, окружающую Луну, темноту её кратеров и впадин на её поверхности.

В следующий момент ему кажется, что свет, источаемый спутником Земли, сгущается и трансформируется в своеобразный канал, который охватывает всё его тело. Он видит, что его руки теряют привычную ему форму. Мышечные ткани увеличиваются в размерах и, словно шнуры, проступают сквозь кожу, которая начинает приобретать каменисто-серый цвет. Большой и указательный палец сливаются друг с другом. То же самое происходит со средним и безымянным. Они удлиняются и превращаются в щупальцы с бородавчатыми присосками. Расширяющаяся грудь полностью деформирует тело, которое, как и руки, покрывается рельефом шнуровидных мышц. Между пальцами ног образуется перепончатая ткань. Они вытягиваются и заостряются книзу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

дискаунтер, магазин с широким ассортиментом товаров

2

небольшой город в 20км от города Bremen.

3

программа для просмотра страниц в интернете.

4

продуктовый дискаунтер

5

название улицы

6

название улицы в местечке Kuhkamp