Upgrade

Upgrade

Андрей Вибе

© Андрей Вибе, 2026

ISBN 978-5-0071-2525-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Феликс оторвал голову от подушки, приоткрыл глаза и сразу же плотно зажмурил их. Сквозь стекло в спальню лился холодный белый свет и бессовестно ослеплял его, не обращая внимания на ночное время суток. По-прежнему с полузакрытыми глазами, он уселся на кровати и, опустив босые ступни на пол, почувствовал леденящий холод, исходящий от пола, словно он высунул ноги на улицу. Через несколько секунд интенсивность освещения стала ослабевать и, полностью открыв глаза, он увидел, что свет исчез, как будто его и не было.

Время в виде четырёх цифр и двоеточия между ними в призрачном кругу на дверях спального гарнитура прыгнуло на минуту вперёд и подтвердило, что на дворе действительно глубокая ночь. Два часа тридцать три минуты.

«Или… слева два, справа две тройки… значит два… два равно два», — придумал его проснувшийся мозг интерпретацию этой числовой последовательности.

Бледный, почти не существующий круг, создаваемый прожектором будильника, стоящего на прикроватной тумбочке, смотрел на него двумя жирными точками и не мог быть источником света, прервавшим его сон. Для этого он был слишком слаб. Феликс недолюбливал свой будильник, потому что иногда спросонья нажимал неправильную кнопку и вводил его в режим переустановки времени, быстро выйти из которого будильник был не в состоянии. Феликс постоянно путал, как долго он должен держать проклятую кнопку нажатой, чтобы она наконец-то выполнила правильную функцию, а именно — отключила повторный сигнал. Если бы часы не были подарком Изабеллы и Томаса, он бы давно попрощался с ними навеки и выкинул их в мусорный контейнер.

Показатель минут скакнул к следующей цифре, словно будильник извинялся за своё несовершенство и одновременно подтверждал версию Феликса о своей непричастности к внезапно разбудившему его свету. Что-то другое перебило его сон. За окном было по-прежнему темно и можно было различить силуэты деревьев, покачивающихся на ветру на соседнем участке. Звёзд было не видно. Тёмная перина облаков затянула небо и все астрономы в городе были вынуждены, как нормальные люди, идти спать.

Справа от Феликса, зарывшись с носом в своё тёплое одеяло, лежала Вероника. Он часто завидовал её способностям быстро засыпать и спать всю ночь, не просыпаясь. Возможно, называть это способностями было бы преувеличением и просто лежало в особенностях её организма. Но так или иначе, Феликс разменяв свои пятьдесят, был больше не в состоянии на это и часто просыпался по ночам. Однако сегодняшний случай был необычным. Что-то будто выдернуло его из глубокого сна, словно больной зуб из челюсти посетителя зубоврачебного кабинета.

Феликс снова принял горизонтальное положение и опустил голову на мягкую подушку. Его мозг проснулся и, как на конвейере, перерабатывал одну за другой возникающие из ниоткуда мысли. Завтра он спросит Веронику, может быть сосед сзади поставил себе новый сенсор движения и он включает прожектор… Может быть сосед сзади приехал поздно ночью и, будучи не совсем трезв, был в состоянии парковаться только передом и вдобавок включил дальний свет… Может… Он вообще-то странный человек, этот сосед сзади. За прошедшие три года, как они с Вероникой поселились в этом доме, он ни разу не видел его. Ещё бы. Как он мог бы его увидеть через непроходимые джунгли, в которые превратился участок соседа, за которым тот совершенно не ухаживал.

Однако на последней неделе там появился малогабаритный трактор и джунгли были уничтожены. К обоюдному удивлению Феликса и Вероники.

Мысли Феликса начали терять свои формы и, снова погружаясь в сон, он увидел непроходимые заросли африканского леса, вид которых сохранился где-то на окраинах его памяти после просмотра документальных передач о природе. Его окружают сотни различных видов растений и все они похожи на папоротник, кусты которого Вероника посадила в ихнем саду.

Папоротник маленький, размером с кустик. Папоротник большой… Внезапно из-за большого папоротника выглядывает загорелый, худощавый на лицо мужчина. Его недовольный взгляд не предвещает ничего хорошего. Причина недовольства Феликсу ясна. Он зашёл на чужую территорию. Территорию, которая принадлежит его соседу. Загорелый мужик и есть его сосед. Это по какой-то таинственной причине Феликсу известно, хотя он его никогда не видел. Как же он мог его увидеть через джунгли из папоротников…

Снова открыв глаза, Феликс понял что наступило утро, потому как в спальне стало настолько светло, что время, высвечиваемое прожектором будильника, расплылось по двери шкафа и было невозможно распознать. Будильник не имел намерения нервировать его своим сигналом, потому как это было воскресенье, и Феликс отключил прожектор.

Вероника уже успела выпорхнуть из постели и, судя по шуму посуды на кухне, готовила что-то на завтрак. Обычно Феликс довольствовался жаренными тостами с колбасой и сыром или булочками, закупленными в субботу. Сам факт, что она готовила завтрак, означал смену её настроения. Либо ей было скучно, либо она думала, что мало заботиться о своей худшей половине, либо считала себя виновной в очередном раздоре, либо… За какие заслуги бог наградил его такой женой, Феликс больше не задумывался и принимал как неизбежное добро или зло в зависимости от ситуации. Прошаркав по полу, выложенному ламинатом, в мягких тапках в форме двух мопсов, он завернул на кухню. На большой тарелке лежала уже гора панкейков и последний их собрат мучился на сковороде Вероники, приобретая красивый коричневый загар. Феликс представил себе, что кухонная комната это ад, а Вероника — чёрт со сковородкой, на которой жарятся грешники. Его лицо расплылось в хитрой улыбке, которая однако быстро потухла, когда он задумался, какая при этом роль могла быть уготована лично ему.

Его потусторонние мысли прервал кофейный автомат, который зажёг все свои многочисленные LED и сигнализировал, что он готов прожевать кофе, разбавить его водой и выплюнуть приготовленный напиток в стоящую в нём белую кофейную чашку. Похоже Вероника переключилась сегодня в режим угождения своему партнёру и это было очень даже прекрасно.

Феликса окатила минутная волна сознания, что жизнь однако может быть иногда простой и незакомплексованной. Воскресный день, мысли о работе постучатся только в понедельник, жена возится на кухне, чтобы приготовить ему вкусный завтрак… Однако внезапное воспоминание прошедшей ночи нагнало лёгкие тучки на до этого момента безоблачное небо его настроения и заставило кинуть недоверчивый взгляд в выходившее в сад окно. За редкой растительностью, пережившей карательную акцию трактора, можно было видеть красно-коричневый клинкер соседского дома. Черепица крыши постепенно покрывалась тёмно-зелёным мхом и деревянные рамы окон уже давно мечтали о покраске. Дверь балкона, располагающегося на втором этаже, была приоткрыта и внутренние жалюзи опущены. Обычное воскресное утро. Какой-либо жизненной активности в этот момент у соседа не наблюдалось.

«Конечно, — подумал Феликс. — Тот, кто гуляет всю ночь напролёт и потом будит своей сигнализацией спящих соседей, смотрит в это время только свой первый сон».

— Ники, ты не заметила, появилось у нашего соседа сзади что-нибудь вроде датчика движения с прожектором?

— Нет. Почему ты спрашиваешь? Ты хочешь вломиться к нему без приглашения и наконец-то познакомиться? — спросила Вероника, перекинув последний панкейк в тарелку.

— Ночью я проснулся от яркого света и спросонья чуть не ослеп.

— Ах, ты преувеличиваешь. Может быть это были фары машины?

— Может быть.

Феликс взял чашку кофе, вооружился блюдцем с тремя панкейками и направился на террасу, выходящую в сад. Поставив свой завтрак на столик и опустившись на плетённый стул, он снова просканировал недоверчивым взглядом примыкающий к саду соседский участок. Слева от дома располагался навес для машины и чёрного цвета Ford стоял к Феликсу попой вперёд. Сосед видимо относился ко второй категории людей, которые предпочитают парковаться задом, чтобы потом было легче и безопаснее выезжать с парковки. Люди второй категории продумывают свои действия на пару шагов вперёд, строят планы на будущее и часто плохо спят от буравящих голову мыслей. Феликс относил себя также ко второй. Людям первой категории не нужны планы. Они не заморачивают себе голову лишними мыслями, живут в своё удовольствие и спят хорошо. Феликс иногда об этом задумывался и приходил к выводу, что предпочёл был бы родиться человеком первой категории.

На таком расстоянии ему было трудно определить, торчит где-нибудь в стене датчик движения или нет. В кабинете у Феликса стоял телескоп, представляющий собой небольшой рефрактор с солидной монтировкой белого цвета. Три года назад он приобрёл его и оказался слегка разочарован. Звёзды даже через телескоп также и остались простыми и недосягаемыми светлыми точками на чёрном небе. Только планеты солнечной системы можно было слегка приблизить и убедиться, что они действительно существуют и не являются только плодом фантазии сумасшедшего учённого. Самым крупным объектом оказалась конечно же Луна, усыпанная многочисленными кратерами, имена которых Феликс даже не пытался запомнить. Однако со временем и она наскучила ему.

Ему пришла мысль, что при помощи телескопа он бы точно нашёл зловредный прибор на стене соседского дома. Однако навести линзы на чужое окно, было ему в какой-то степени неприятно. Для него это было равносильно подглядывать в замочную скважину, чего он никогда не делал.

«Из-за положительного воспитания? — спросил он себя. — Или из-за возможности быть пойманным с поличным. Да и какой смысл всей этой акции? Ну, допустим, есть у соседа сигнализация. Ну и что…»

Феликс не считал себя вправе указывать кому-либо, как они должны жить, и старался избегать конфронтации с посторонними. Точно такого же отношения он всегда ожидал и по отношению к себе, однако жизнь почему-то не прислушивалась к его мнению и всегда выполняла свои собственные планы.

В этот момент длительных дискуссий с самим собой его взгляд неожиданно остановился на предмете прямоугольной формы, лежащем неподалёку от обветшалого садового домика соседа. В первую секунду Феликс не смог упорядочить эту садово-огородную утварь к какой-либо категории. Объект напоминал массивный каменный блок тёмно-серого цвета длиной один-два метра. Был он закопан в землю или просто лежал на её поверхности, было непонятно. С тех пор, как они поселились в этом доме, ассортимент строительных магазинов стал ему известен ещё больше, однако функцию этого блока он не мог угадать.

«Подставка под… Скамейка для… Если бы я увидел его с другой стороны, то до меня бы дошло его назначение», — подумал Феликс.

Предмет явно не вписывался в своё окружение и казался инородным объектом, попавшим сюда при неизвестных обстоятельствах. Казалось, скучнее вещи, чем бетонный блок прямоугольной формы, нельзя было найти на Земле, однако непонятным образом он приковал его внимание и Феликс смотрел на него пристально, не отрывая взгляд, словно на сеансе гипноза.

— Ты мечтаешь о ещё одном панкейке? — неожиданно произнёс голос за его спиной.

На террасе появилась Вероника. Она взяла с собой чашку кофе без сахара, которая являлась единственной составляющей её завтрака. Как большинство женщин, родивших детей и приближающихся к пятидесятой отметке в своей жизни, она не приветствовала дополнительные килограммы в своём весе и сверхлёгкий завтрак без отяжеляющих существование панкейков был одной из традиций, которых она придерживалась.

Она поставила перед Феликсом ещё одно блюдце с подрумяненными грешниками мучного происхождения и заняла место рядом с ним за столиком. Завтрак по выходным на свежем воздухе был ещё одной традицией, внедрённой Вероникой в их семейный образ жизни.

— Ты же знаешь, Ники, я не могу без них жить, — соврал Феликс.

— Ты тоже знаешь, что я знаю, когда ты говоришь правду, а когда просто врёшь.

«Врёшь?» — Феликс чуть не подавился панкейком.

Это новое веяние в характере своей жены немного покоробило его. Некоторые словесные определения Вероники потеряли какую-либо градацию и высказывались только в экстремальной форме, словно удар топора, немилосердно обрушиваясь на собеседника.

— Ты встала сегодня так рано, — решил он сменить тему.

— Мы забыли вчера опустить жалюзи…

— И тебя разбудили первые петухи?

— Ну, почти так, — ответила Вероника. — У тебя не болит голова после красного вина?

— Нет. А у тебя?

— Немного. А может быть, это магнитные бури?

— Я думаю, бурей был вчера твой брат.

Феликс снова хитро улыбнулся во весь рот и Вероника утвердительно захихикала, вспомнив подробности вчерашнего вечера, когда их навестили Хельмут и Мэй. Они жили на другом краю города Bremen в районе, называемом Lilienthal, и иногда устраивали спонтанные визиты, заканчивающиеся вплоть до поздней ночи.

Хельмут обычно знал возможности своего организма при употреблении алкогольных напитков, однако вчера вечером у него словно снесло крышу. Он был безудержно весел, рассказывал один за другим пошлые анекдоты, требовал постоянно музыку и рвался танцевать. Было впечатление, что он находился не только под действием алкоголя, но ещё и употребил какую-то дурманяще-веселительную субстанцию. Под конец он выдал в подробностях, как познакомился с Мэй в Таиланде и безнадёжно, как казалось ему, ухаживал за ней в течении всего отпуска. Бедной женщине только и оставалось, что смущаться и краснеть в попытке остановить словесный поток, вырывающийся из уст её мужчины.

Вероника собрала посуду и вернулась в дом. Феликс встал, собравшись последовать за ней, и снова кинул взгляд на соседский участок. Бетонный блок по-прежнему находился в его поле зрения, не собираясь выдавать тайну своего предназначения. Однако теперь он находился не рядом с садовым домиком, а переместился от него примерно на десяток метров, спрятавшись наполовину за невысокую ёлку.

Феликс, не веря своим глазам, снова опустился за стол и буравил взглядом следующие полчаса таинственный предмет в надежде поймать момент, когда он снова решить поменять своё положение. Безразлично, каким образом. Однако ничего не произошло.

Весь этот день он то и дело проходил мимо окон и бросал пристальный взгляд на соседский участок, но ничего необычного больше не заметил. Ночью ему приснился тёмно-серый каменный блок. Феликс снова находился перед домом и неизвестного предназначения предмет лежал прямо перед ним, не собираясь исчезнуть. На одной из его сторон вдоль абсолютно ровных граней были изображены ряды неизвестных ему символов, состоящих из штрихов и точек. Это не был арабский шрифт, японские иероглифы, послание древних египтян или азбука Морзе. Феликс нагнулся к блоку и хотел дотронуться до него, но тот внезапно взмыл в воздух и завис на высоте полуметра. Некоторое время он парил, лишь изредка меняя положение, словно реагировал на невидимые воздушные потоки. Затем блок начал медленно вращаться вокруг своей оси, постепенно увеличивая скорость. Когда вращение стало настолько быстрым, что прямоугольные грани расплылись и Феликс мог видеть только тёмный вибрирующий диск, блок, словно ракета, рванул ввысь и мгновенно исчез из вида.

Проснувшись утром Феликс в первую очередь босиком подошёл к окну и, протерев глаза, уставился на соседский участок. Каменный блок исчез.

Глава 2

Усталый взгляд Феликса скользил вдоль потока автомобилей, медленно ползущих через Клубничный мост. Официально он назывался Karl-Carstens-Brücke в честь пятого федерального президента Германии, однако все жители предпочитали называть его клубничным. Мост соединял два района — Habenhausen и Hastedt и позволял в послевоенные годы трудолюбивым представительницам женского пола доставлять клубнику в плетённых корзинках на городской рынок. С тех пор его и прозвали «Клубничным».

Транспортный поток двигалась по-прежнему медленно, потому что на перекрёстке, находящемся впереди Феликса, дополнительные полосы были закрыты из-за ремонтных работ. Внизу под мостом лениво протекал Weser, завлекая остановиться посреди дороги, бросить душный салон автомобиля, спуститься вниз и окунуться в его прохладной мутной воде. Словно предупреждая, что это была бы очень плохая мысль, под мостом проплыл патрульный катер водной полиции, оставив за собой шлейф пенящейся воды.

Хотя он направлялся домой, голова Феликса была всё ещё забита проблемами, досаждающими ему на работе и коварное чувство неудовлетворённости незаметно подкралось к нему сзади. Его профессиональная жизнь застыла на месте и не двигалась, словно сломанный автомобиль. Вот уже десять лет Феликс являлся начальником филиала продуктового Lidl1 и был готов занять следующий пост вверх по карьерной лестнице. Однако начальство не хотело даже и слышать об этом. Мимо него наверх продвигались люди, не имеющие ни опыта работы, ни таланта управления торговыми организациями. Люди, которые не любили свою работу и отдавали безмозглые указания, которых все филиалы Lidl должны были придерживаться. Он же по-прежнему оставался усердным руководителем филиала и не больше.

Автомобиль Феликса наконец-то добрался до перекрёстка, оставил за собой злосчастный светофор и движение начало убыстряться. По радио Energie отгремела роковая композиция в исполнении Scorpions и начали передавать новости региона.

— Пропал ребёнок, — сообщил ведущий в эфире.

Шаловливые нотки не задумывающегося о будущем подростка исчезли из его голоса и ему на смену пришёл подавленный тон взрослого мужчины, имеющего за плечами минимум один развод и обязанность содержать со своей мизерной зарплаты бывшую жену и двоих детей подросткового возраста.

— Это произошло в районе Borgfeld2 два дня назад. Пропала девочка пятнадцати лет по имени Кристина. Стройного телосложения, закрученные локонами волосы медно-коричневого цвета, карие глаза, над левой бровью небольшое родимое пятно. Последний раз её видели в жёлтой футболке с надписью «World is yours», голубых джинсах и белых кроссовках Nike. При себе она имела серый в клетку рюкзак. Она ушла утром в школу и не вернулась домой. Полиция просит всех, кто видел подростка, подходящего под это описание, немедленно сообщить об этом.

— Сотрудники полиции отрабатывают в том числе и версию насильственного похищения девочки. Они уже начали прочёсывать лесной массив, прилегающий к окраинам Borgfeld. Однако пока без каких-либо результатов.

«У таких историй всегда один и тот же конец», — подумал вздохнув Феликс.

Он хотел бы верить, что ребёнка найдут, однако частые сообщения о пропавших, которые так и не были найдены, подтверждало его убеждение.

Мысли Феликса снова сделали скачок во времени и вернулись к пропавшему каменному блоку в огороде соседа. Адекватное объяснение этому феномену так и не сформировалось в его голове. Он бы ни за что не поверил в это, если бы сам не был свидетелем магического перемещения, а затем и исчезновения этого странного предмета.

«Если это не сверхъестественная аномалия, — думал он, — значит это плод моего воображения. Я только вообразил это… Но почему я это сделал? Что-то не в порядке с моей головой? Тумор?!»

Последнее звучало, как смертельный приговор. Это страшное слово — тумор. Оно было похоже на имя злого и могущественного колдуна пенсионного возраста с кривыми острыми зубами и злой усмешкой. Он живёт в роскошном чёрном замке на высокой скале и не сможет успокоиться, пока не сведёт его, Феликса, в могилу.

«Старый паразит!» — ругнулся он.

Организм уже давно напоминал ему, что молодость давно исчезла за горизонтом временной оси его возраста, и ему предстоит не самая лучшая половина жизни в плане здоровья.

«Да какая там половина! Дай бог, до восьмидесяти дотянуть… А может быть до девяноста?»

Тот запас энергии, которым он обладал в молодости, иссяк за прошедшие десять-двадцать лет, словно пересохший водоём на участке соседа. Мышцы стонали, когда он вставал после долгого сидения с дивана, а подъём на третий-четвёртый этаж без лифта приводил их просто в бешенство и они сообщали об этом тупой болью.

Вообще-то в его плане, а у Феликса на всё был план, стояло достижение столетней отметки. Он удручённо усмехнулся, представив себя самого столетним стариком, маленьким высохшим существом с коричневыми пятнами на коже.

«Тумор? Однако у меня нет головных болей…»

Во время обеденной паузы на работе Феликс уже просмотрел различные ссылки в интернете, от чего могут возникнуть галлюцинации, однако для его образа жизни ничего не подходило. Он не употреблял наркотики и не пользовался дурманящим кальяном. Алкоголь употреблялся, но редко и всегда в меру. Феликс не мог вспомнить в своей жизни ни единого случая, когда бы он напивался до бесчувствия. Его внутренний тормоз, запрограммированный природой в форме слабого желудка, всегда включался своевременно и не давал отравить мозги.

«Ну, тогда либо я псих, либо у меня стресс, — подвёл мысленно итог Феликс. — И я предпочёл бы конечно последнее… Значит у меня стресс».

Поток его мыслей совершил громадный круг и вернулся снова к работе, однако к счастью он уже подъехал к дому и чувство неудовлетворённости осталось за бортом его сознания.

После сытного ужина, приготовленного Вероникой…

«Что бы я делал без неё?!»

…сегодняшний план предусматривал стрижку травы. Вероника уже раз напомнила ему об этом и, чтобы избежать повторного напоминания, он выбрал этот день. Из огородного домика Феликс вытащил видавшую лучшие времена жёлтую газонокосилку Turbolux неизвестного никому производителя Fleurelle и установил её на стартовую позицию в левый, ближний к дому угол зелёного участка. Косилка была произведена в те годы, когда известное всем немецкое качество продуктов ещё имело место быть, работала без перебоев и не собиралась умирать.

«Похоже она хочет побить мой запланированный рекорд долголетия и пережить меня», — размышлял Феликс.

Заглушив мелодичное пение птиц, мотор косилки загудел и Феликс начал вырисовывать параллельные линии на огороде, разворачиваясь каждый раз, когда он достигал одного из краёв участка. Воздух сразу же наполнился свежестью запаха срезанной травы, вытеснив пресные ароматы рабочего дня.

В какой-то момент Феликс почувствовал, что за ним кто-то наблюдает, оторвал взгляд от косилки и увидел за заборчиком соседского участка одиноко стоящего мужчину пожилого возраста. Очевидно, это был владелец участка. Он смотрел на Феликса и всем своим видом показывал, что хотел бы поприветствовать соседа напротив.

Поравнявшись с ним, Феликс отпустил предохранительную дугу на ручке косилки и она, подавившись комками травы, недовольно заглохла.

— Добрый день, — произнёс Феликс первым. — Мы живём здесь уже три года, но как-то не было случая познакомиться. Меня зовут Феликс.

— Дитер, — представился пожилой мужчина.

Открытый с залысинами лоб соседа был увековечен не только продольными морщинами, но и двумя поперечными, исходящими от переносицы. Седина полностью захватила контроль над его головой и окрасила редкие волосы и усы, плавно переходящие в ухоженную короткую бородку. Летнее солнце не успело придать его коже коричневый оттенок и Феликс сделал вывод, что он, вероятно, не относился к числу людей, которые любят поджаривать своё тело под яркими солнечными лучами и входить в группу риска по раку кожи.

— Я живу здесь уже тридцать лет, — продолжил сосед, — и был знаком с предыдущим владельцем этого дома. Однако, не могу утверждать, что это знакомство было одним из приятных.

— Да, — подтвердил Феликс. — Соседка справа рассказывала мне, что как-то он залез на её участок и спилил дерево, которое ему якобы мешало. Жену бывшего владельца я видел только один раз у нотариуса при оформлении продажи. Соседка сказала, что в прошлом году она умерла.

— Я слышал об этом, — подтвердил Дитер. — Моя жена тоже оставила этот бренный мир. Теперь я пребываю здесь один. Только дети иногда навещают меня.

— Мне очень жаль, — произнёс с соболезнованием Феликс.

— Ничто не вечно на Земле.

В словах Дитера не слышалось ни капли депрессивной нотки. Скорее наоборот, это звучало, как приговор для всех остальных, исключая его самого.