Кризис-менеджер в Империи. Том 1: Нулевой баланс

Егор Фомич нахмурился, достал с полки тяжелый фолиант в кожаном переплете и быстро зашелестел страницами. По мере чтения его бакенбарды удивленно поползли вверх, а на губах появилась профессиональная, хищная усмешка.

— «…взыскание по частным долгам членов рода не может быть обращено на заповедные и неделимые имения до момента окончательного перехода прав наследования к должнику», — вслух прочитал нотариус. Он поднял на меня глаза, в которых теперь читалось искреннее уважение. — Эк вы их поймали, молодой человек. Николай еще не наследник. Граф Александр Петрович жив.

— Именно, — цинично улыбнулся я. — И сейчас мы оформим официальное нотариальное уведомление в Канцелярию Городского Судьи. На основании этой статьи мы требуем немедленного приостановления любых исполнительных действий со стороны Воронцова сроком на три недели. Для проведения внутренней проверки и уточнения структуры долга.

— Три недели — это законный срок для рассмотрения такой апелляции, — Егор Фомич уже быстро скрипел пером по гербовой бумаге. — Но учтите, Соколов. Воронцов — сильный игрок. Его юристы оспорят этот запрет. Через двадцать один день они докажут, что ваш отец недееспособен, назначат Николая главой рода, и тогда этот щит рассыплется.

— Мне не нужны годы, Егор Фомич. Мне нужны эти три недели, — я выложил на стол еще пять червонцев. — Оформите документы задним числом — утренним штемпелем. Чтобы, когда Прохор Иванович завтра пойдет в суд за ордером, на его столе уже лежал наш запрет.

Нотариус посмотрел на золото, затем на бумагу.

— Ваша взяла, граф. Сильный ход. Настоящий антикризисный маневр. Завтра к девяти утра бумага будет в Канцелярии Судьи. Воронцов не сможет прикоснуться к вашему дому ровно двадцать один день.

Я поднялся со стула и застегнул пальто. Баланс сил на эту неделю был выровнен. Первая атака врага заблокирована юридическим заслоном. Время — самый ценный ресурс в бизнесе — было куплено.

Теперь у меня были развязаны руки. Пора было отправляться в Магическую Академию, чтобы получить статус, который закрепит мою победу окончательно.

Глава 5

ГЛАВА 5: Входной билет и оптимизация активов

Магическая Академия имени Святого Перуна встретила меня напыщенным блеском белого мрамора, высокими арочными сводами и удушливым запахом чужого высокомерия. Здесь, на Васильевском острове, ковался стержень Империи — боевые маги, артефакторы высшего ранга и будущие министры.

В кармане моего пальто приятно тяжелел кошель с пачкой новеньких рублевых ассигнаций и золотых червонцев — моя доля от гениальной реструктуризации бракованных камней Каца. На эти деньги можно было безбедно жить полгода, но я пришел сюда не за сытой жизнью. Мне нужен был легальный статус. Диплом Академии давал неприкосновенность от Тайной Канцелярии и право голоса на Совете Кланов. То, что нужно, чтобы через двадцать один день встретить Воронцова во всеоружии.

— Следующий! Михаил Соколов, — лениво выкрикнул из-за массивной дубовой двери молодой ассистент в расшитом золотом академическом мундире.

Я спокойно вошел в экзаменационную аудиторию. Она напоминала амфитеатр. На верхних ярусах сидели студенты-старшекурсники и молодые аристократы, пришедшие развлечься — экзамены «пустышек» и обедневших родов всегда считались здесь аналогом бесплатного цирка. Внизу, за длинным столом, восседали трое профессоров. В центре — грузный старец с окладистой седой бородой и массивным золотым знаком декана на груди. Профессор Вышеславский.

— Так-так, младший Соколов, — Вышеславский поправил очки и заглянул в мою ведомости. На его лице отразилась смесь жалости и скуки. — Милостивый государь, ваш род на грани исключения из дворянских списков, а ваш личный магический потенциал... хм, по нулям. Зачем вы здесь? Без искры Перуна вы не сможете активировать даже простейший боевой контур.

С верхних рядов донесся дружный хохот. Какой-то пафосный щеголь в мундире кавалергарда и со значком древнего клана Нарышкиных громко шепнул соседям: «Ему бы в дворники податься, фамильный особняк всё равно скоро за долги заберут».

Я даже не повернул головы в его сторону. Пустой лай мелких акционеров меня никогда не волновал.

— Магия, господин декан — это не только искра, — спокойно ответил я, глядя профессору прямо в глаза. — Это ресурс. А любым ресурсом можно управлять, если правильно свести дебет с кредитом. Я пришел сдать экзамен экстерном на факультет прикладной артефакторики. По праву крови и согласно параграфу девятому Устава Академии.

Вышеславский нахмурился. Мой ледяной, уверенный тон явно не вязался с образом забитого юноши-неудачника.

— Что ж, закон есть закон, — сухо произнес декан. — Экзамен для обделенных даром стандартный. Перед вами — имперский боевой артефакт «Щит Рода» третьего класса. Задача: запустить его защитный купол. Маги используют для этого свою силу. Вам же разрешено использовать внешний источник — вот этот стандартный накопитель на пятьдесят единиц энергии. Дерзайте.

Ассистент выставил на стол тяжелый бронзовый диск, покрытый сложной вязью рун, и положил рядом тусклый кристалл кварца.

Студенты на трибунах зашептались. Задача была с двойным дном — чистой воды издевательство. «Щит Рода» третьего класса требовал для активации минимум семьдесят единиц энергии. Стандартный накопитель давал всего пятьдесят. Профессора просто хотели, чтобы я с позором истощил камень, доказав свою профессиональную непригодность. Выдать заведомо дефицитный бюджет и ждать выполнения плана — классическая уловка некомпетентного руководства.

Я подошел к столу и активировал свое зрение.

Мир поблек. Бронзовый диск вспыхнул передо мной как сложнейшая, запутанная логистическая схема. Магические каналы внутри него переплетались, дублировали друг друга и уходили в пустоту. КПД этого артефакта был чудовищным — почти сорок процентов энергии уходило на банальный нагрев воздуха и красивое, но абсолютно бесполезное золотистое свечение рун. Чистый визуальный маркетинг для дураков-аристократов.

Я взял в руки кристалл и коснулся пальцами бронзового диска. Мой ментальный контур кризис-менеджера мгновенно вошел в систему артефакта.

«Так, начинаем сокращение издержек», — мысленно усмехнулся я. — «Убираем свечение рун — экономия пятнадцать единиц. Обрезаем контур звукового сопровождения — еще пять единиц. Сужаем радиус купола с трех метров до полутора — защита нужна только мне, а не всему залу. Экономия еще пятнадцать единиц».

Я методично, один за другим, блокировал «убыточные» и декоративные каналы артефакта, перенаправляя весь поток из пятидесяти единиц камня строго в центральный узел плотности щита. Я делал жесткую оптимизацию бюджета.

— Ну же, Соколов, мы ждем, — поторопил Вышеславский. — Если камень погаснет...

Договорить он не успел.

Вместо привычной яркой вспышки и грохота, которые обычно сопровождали запуск «Щита Рода», диск на столе издал лишь короткий, едва слышный щелчок. Никакого золотого сияния рун. Никакого гула. Но прямо вокруг меня воздух мгновенно уплотнился, искажая пространство. Физический, абсолютно непроницаемый прозрачный купол радиусом ровно в полтора метра накрыл меня, как хрустальный стакан.

Камень-накопитель при этом остался гореть ровным светом — в нем еще оставался неизрасходованный резерв.

В аудитории повисла мертвая, ошарашенная тишина. Профессор Вышеславский медленно поднялся со своего кресла, его очки съехали на самый кончик носа. Второй экзаменатор, седой специалист по рунам, аж пролил чай на свои бумаги.

— Это... это как? — пробормотал рунист, протирая глаза. — Расход энергии на этот щит — семьдесят единиц! Это константа, утвержденная Министерством Войны! Откуда у тебя еще двадцать единиц, парень?! Ты скрывал свой дар?!

— Мой дар здесь ни при чем, господин декан, — я отключил контур, и прозрачный купол бесшумно растаял. — Ваша константа — это пример преступной халатности и перерасхода средств. Создатели этого артефакта потратили тридцать процентов энергии на то, чтобы щит красиво жужжал и светился, теша самолюбие владельца. Я просто урезал представительские расходы и оптимизировал логистику потоков. На чистую защиту хватило сорока единиц. Десять осталось в остатке. Вот ваш балансовый отчет.

Я пододвинул кристалл изумленному декану.

С верхних рядов больше никто не смеялся. Кавалергард из клана Нарышкиных смотрел на меня так, словно я только что на его глазах превратил свинец в золото.

Вышеславский долго молчал, глядя то на меня, то на артефакт. Наконец, он тяжело вздохнул, взял перо и размашисто расписался в моей зачетной книжке.

— Невероятно... Чистая математическая деструкция рунного плетения, — прошептал декан. — Михаил Александрович, вы зачислены. Экстерном. На первый курс факультета артефакторики. Но учтите... вы только что доказали, что Министерство Войны закупает неэффективное оружие у графа Воронцова. Если об этом узнают в его ведомстве... у вас появятся очень влиятельные враги.

— Влиятельные враги — это просто признак того, что мой бизнес-план работает, — цинично улыбнулся я, забирая зачетку. — Благодарю за аудит, господа профессора.

Я развернулся и твердым шагом направился к выходу. Студенты на трибунах провожали меня взглядами, в которых уважение смешивалось с зарождающимся страхом. Первая победа в высшей лиге была за мной.

Глава 6

ГЛАВА 6: Теневое слияние и реструктуризация рисков

Ржавый и покосившийся фонарь у входа в кабак «Черный омут» на окраине Лиговки качался на ледяном ветру, издавая мерзкий, надрывный скрип. Это место пользовалось дурной славой даже у местной полиции — сюда без взвода жандармов и пары боевых магов предпочитали не заглядывать.

Из памяти покойного Миши Соколова всплывало короткое и емкое описание здешнего хозяина. Лютый. Человек, державший в кулаке добрую половину контрабанды магического лома и подпольных игорных притонов Санкт-Петербурга. И именно его шестёрок я жестко обнулил в лавке Каца несколько часов назад.

Я толкнул тяжелую, обитую потрескавшейся кожей дверь. Внутри было накурено так, что хоть топор вешай. Запах дешевого сивушного спирта мешался с ароматом махорки и едким алхимическим перегаром. Посетители — хмурые люди с клеймами каторжан на запястьях и тяжелыми кастетами на столах — мгновенно замолчали, когда я вошел. Мое чистенькое, хоть и потрепанное дворянское пальто смотрелось здесь как вызов.

— Парень, ты адресом ошибся, — из-за крайнего стола поднялся коренастый амбал с грязным тесаком в руке. — Тут благородным не подают. Тут только забирают.

— Я к Лютому, — спокойно ответил я, не сбавляя шага и даже не глядя на него. — Передайте, что пришел ликвидатор его кассовых разрывов. Если он хочет сохранить свои зубы и оборотный капитал, пусть примет меня прямо сейчас.

В глубине зала, за массивной дубовой ширмой, раздался хриплый, глухой смех.— Пропусти его, Гришка. Пускай зайдет, коли смелый такой. Или глупый.

Амбал нехотя отступил. Я прошел за ширму. Там, за круглым столом, заваленным костями от съеденного мяса и пустыми бутылками, сидел мужчина неопределенного возраста. Абсолютно лысая голова, шрам через весь левый глаз и дорогие золотые перстни на грязных, узловатых пальцах. Вокруг него лениво пульсировал плотный, багрово-серый контур боевой магии второго ранга — признак человека, который привык решать вопросы силой и не гнушался грязной работы.

Рядом на лавке сидел давешний Харлампий. Его правая рука была намертво привязана к туловищу лубками, а лицо при виде меня приобрело мертвенно-бледный оттенок.

— Ну, здорово, барчук, — Лютый лениво отрезал кусок мяса и отправил его в рот. — Харлампий говорит, ты ему канал заблокировал одной левой. Без магии, без амулетов. Врешь, поди?

— Харлампий просто не умеет считать издержки, — я бесцеремонно отодвинул пустой стул и сел напротив авторитета. — Он полез за чужим активом, не оценив риски. За что и поплатился частичной потерей дееспособности.

Лютый перестал жевать. Его единственный здоровый глаз сузился, а багровый контур вокруг тела стал заметно ярче. В воздухе отчетливо запахло озоном — верный признак того, что маг готов сорваться на боевое заклинание.

— Ты, щегол, со мной зубы не заговаривай, — тихо, с угрозой произнес он. — Ты пришел в мое логово. Мои люди могут прирезать тебя прямо здесь, а тело спустить под лед Обводного канала. Никакая Тайная Канцелярия не найдет. За Харлампия ты мне должен две тысячи рублей. Сверху — штраф за неуважение. Итого — три тысячи золотом. Иначе отсюда не выйдешь.

Я искренне, негромко рассмеялся, откинувшись на спинку стула. В моем прошлом мире такие наезды от местечковых бандитов в девяностых годах происходили каждую неделю. Методы у них везде одинаковые.

— Три тысячи рублей? Лютый, у тебя в голове опилки вместо счетной машины, — я задействовал свое зрение.

В ту же секунду серо-багровые потоки вокруг Лютого превратились в стройные таблицы. Но я смотрел не на его боевой контур. Я смотрел на фиолетовые нити, которые тянулись от его карманов и сундука в углу комнаты далеко на север, в сторону мануфактур графа Воронцова.

— Твой бизнес на грани банкротства, — спокойно продолжил я, глядя ему прямо в зрачки. — Ты думаешь, что ты король Лиговки, но на самом деле ты — обычный субподрядчик на побегушках у графа Воронцова. Из каждых десяти рублей, которые твои люди выбивают из местных лавочников, семь рублей ты отдаешь Прохору Ивановичу в качестве «налога на лояльность». Твой чистый доход за прошлый месяц ушел в минус из-за того, что Воронцов поднял цены на алхимические стимуляторы, на которых сидят твои боевики.