Стиратель Границ, том 2

Я уже взялся перебирать причины, собрался искать виновных, но посмотрел на монаха:

– У тебя есть способ потушить пожар быстрее, чем это сделают люди при помощи ведер и бочек?

Мьелдон покачал головой.

– Огонь нельзя заморозить.

– Но зато можно вызвать дождь, – настаивал я, отчаянно пытаясь подобрать хоть какое-нибудь, пусть даже не самое адекватное решение.

Монах вздрогнул и тут же сунул руку во внутренний карман, но тут же замер на месте. Я посмотрел на него пристальнее, как если бы тот был должен Рассвету два ящика золота:

– Можно, – медленно проговорил он.

– Так действуй!

Руны из Монастыря имели особую силу. С ними можно было и лес быстро вырастить, а не только простую молнию выдать. И все же Мьелдон медлил, как будто он сомневался в том, что действительно сможет помочь. Во второй раз подряд мне захотелось его ударить.

– НУ! – заорал я так, что он вздрогнул.

Но все же послушался. Правая ладонь его была сжата в кулак – там наверняка находилась руна. Обе руки он вскинул к небу, задрав их так, что широкие рукава спали до самых локтей. Над головой он соединил обе руки и начал вращать их, превратившись в какое-то подобие мельницы.

После нескольких вращений – точного количества я не мог назвать, потому что сбился со счета, – Мьелдон расцепил руки, зажмурился и растопырил пальцы, прижав руну одним лишь большим пальцем.

Эффект от его магии сказался почти сразу же. Поднялся ветер, который за считанные секунды сделался сильным, порывистым. Он зашумел в кронах сосен, пригнул траву к земле и заколыхал мантию Мьелдона.

В следующие секунды порывы затушили траву, которая занималась все ближе к лесу, и языки пламени тут же обратились в бесполезный вонючий дым. Но огонь в городе был не таким предсказуемым – здания были во всех направлениях от пламени и куда бы не дул ветер, везде находились строения: жилые дома или производственные кварталы.

Я собрался было прикрикнуть на монаха еще разок, чтобы тот действовал более эффективно, но небо потемнело и пахнуло дождем. Загремел гром, молнии принялись рассекать небо – все это произошло за следующую минуту.

А потом зашумел ливень. Я видел немало дождей весной и прошлой осенью. Часто дожди заходили с Нируды, но, когда они шли со стороны леса, шум капель был слышен издалека. Сейчас все было иначе. Капли упали одновременно везде и сразу. Крупные, холодные – почти ледяные.

Я промок мгновенно. Ряса Мьелдона потемнела. Лошадь, поводья которой я все еще держал в руке, дико ржала, начав рваться на волю. Шум ливня почти сразу же перекрылся шипением, которое доносилось из города.

Воды было столько, что у меня текло по лицу, а город почти мгновенное погрузился в мутное марево.

– Сколько продлится дождь? – спросил я монаха и понял, что он меня не слышит. Пришлось повторить вопрос гораздо громче.

– Минут десять, не больше, – Мьелдон повернулся ко мне – его лицо выглядело неожиданно усталым: под глазами залегли темные круги, точно он не спал несколько ночей.

Я стоял, ощущая какое-то непонятное облегчение. Надо было пройти через это, перетерпеть, дождаться конца. И, по возможности, смолчать о том, что монах спас Рассвет. Или сказать, что это сделал я?

Дождь сразу же отошел на второй план. Подняться в глазах жителей или лучше вознести Мьелдона? Монах меня пугал. Неожиданным появлением, как если бы он телепортировался прямо за мою спину. Видом. Словами про Рассвет. Тем, как долго он думал, стоит ли нам помогать.

Сторона Монастыря отстранялась. Монахи уже давно отошли от сотрудничества с нами, а Пирокант в открытую требовал невозможного. Вероятно, что Мьелдон просто метался между мной и собственным начальником. Поэтому надо было сделать так, чтобы монах чувствовал свою связь с Рассветом, ответственность за людей, в том числе тех, которых он спас сегодня. Это требовалось для меня – эгоистично, но так проще будет контролировать Монастырь через подчиненного Пироканта.

То, что город еще несколько дней будет на особом положении – факт. То, что надо будет принимать новые решения, чтобы сделать его более безопасным, защищенным от пожаров и огня – однозначно. И, самое главное – надо было установить причину, по которой в Рассвете полыхали несколько кварталов.

Дождь не прекращался. Он лился с неба, как будто сама Нируда поднялась ввысь, а потом рухнула с огромной высоты, обернувшись дождем. Я промок до нитки, но чувствовал, что Рассвету становится лучше. Нет больше жара, нет огня, а целые районы – южные, производственные – остались целыми.

Целыми были и фермы к востоку, не пострадала от пожара рыночная площадь. Виднелась таверна Мати, которая с места, где стояли мы с Мьелдоном, не закрывалась жилыми домами. Она тоже не пострадала.

Я выдохнул так, будто не дышал целый день. Пожар был потушен. Город, точнее, большая его часть, была спасена. Да, это не последняя напасть, которой он подвергся, но я был уверен: некоторые решения, изначально заложенные в основу Рассвета, спасли его от полного выгорания.

Широкие улицы, мощеные или нет, давали расстояние, достаточное для снижения температуры. Впрочем, стоило убедиться самому, что имело было сожжено в столице. После Простора, который горел дня три тому назад, второй пожар подряд – не случайность. Надо было сразу же искать следы, выделять людей.

– Пойдем, – мягко сказал я монаху, когда кончился дождь. – Надо работать.

Мьелдон провел по лицу ладонью, с облегчением выдохнул и, пошатываясь, пошел рядом со мной. То, что его состояние явно ухудшилось, не укрылось от моих глаз, но я не стал задавать вопросов сейчас. Все потом. В первую очередь – Рассвет.

Глава 6. Перестройка

События не просто закрутились – они начали вращаться водоворотом, затягивая всех людей вокруг меня в некое подобие бездонной воронки. Пока мы с монахом шли к городу, а я вдобавок тянул еще и сопротивлявшуюся лошадь, жителей становилось все больше. Те, кто не бросил дела при виде пожара, все, кто занимались на посадках, спасая поля с еще не проросшим или едва проросшим зерном, тоже шли в город, понимая, что сейчас может потребоваться любая помощь.

Ливень кончился, но вода, что впитывалась в землю, не могла утянуть за собой запахи горелой шерсти, мокрого угля, дерева из обжитых помещений. Пахло людским горем, но смертью не пахло, как бы усиленно я не втягивать воздух носом, пытаясь прочувствовать происходящее до конца.

С восточной стороны жилье было целым, но мы, как только я убедился, что еще есть хоть сколько-то домов, не поврежденных огнем, сразу же свернули на юг. Уж очень сильно меня интересовало, не пострадали ли производства. В столице производили кучу всего полезного: плавили песок в стекло, варили кожу, создавали оружие и щиты, делали мебель и посуду из дерева, превращали жир и воск в свечи, обращали остатки дерева и опилок в бумагу и многое другое. В зависимости от того, что пострадало, а что – нет, можно было оттолкнуться в дальнейшем развитии селения.

Но производственные кварталы, как ни удивительно, но почти не пострадали. Огонь, пробившийся по крышам, спалил их не полностью – максимум повреждений получила сыроварня, над которой кровля просела заметнее прочих. Остальные здания лишь слегка обуглились, а некоторые и вовсе не получили повреждений. Почернели стены из-за того, что вымахавшую весной траву под ними никто не убрал. Где-то из-за огня лопнули стекла, а там, где их не было, а меж пространство между рамами было затянуто слюдой или пузырем, теперь зияла полнейшая черная пустота.

– Бавлер! – запыхавшийся и перепачканный Вардо нашел меня в проходе между сыроварней и кварталом, где производили бумагу и гнали спирт. – Боги, где ты пропадал! У нас тут был натуральный ад!

– Вижу, – мрачно ответил я. – Что случилось?

– Пожар, – ответил Вардо, как будто я сам этого не видел.

– Тогда выясни, откуда и по какой причине, – бросил я быстро. – Займись этим сейчас же. Опроси людей. Ищите пострадавших и окажите им помощь.

Вардо потоптался на месте, то ли ожидая новых указаний, то ли думая, что он может еще какое-то время поболтаться со мной рядом, но я зыркнул на него так строго, как мог – глава Рассвета кивнул и тут же исчез. Онии рядом с ним я не заметил.

Осмотр производственных кварталов ничего не дал – огонь прошел сквозь них, оборудование почти не пострадало, как и сами строения. Это успокаивало. Когда люди придут в себя, они смогут сразу же вернуться к работе.

Утешало и то, что многие отправились в Заречье – значит, шансы пострадать снижались. Кто-то был в полях, кто на работе, по домам мало кто сидел. С этими мыслями я развернулся и отправился, не говоря Мьелдону ни слова, к центру Рассвета.

Монах и сам молчал, потрясенный увиденным. Или попросту погруженный в собственные мысли. Во всяком случае, разговаривать он не жаждал.

Ближе к центру, где располагались жилые улицы, черноты и гари было больше. Людей, которые сновали туда-сюда тоже было много. Никто не хотел спасать оборудование из производственных кварталов, но все разумно вытаскивали из прогоревших зданий обугленные ковры, перины, мешки с одеждой и кучу всякой утвари.

– Бавлер!

– Бавлер! Правитель! Что делать?

– Ужас-то какой… – доносилось со всех сторон, как будто я мог вмиг решить возникшую проблему.

Тем не менее, с земли, с улиц увидеть масштаб проблемы было непросто – требовалось задрать голову, чтобы увидеть полностью провалившиеся крыши нескольких домов. Даже пяти было достаточно для того, чтобы сотня-другая жителей лишилась крова полностью. Жить в домах без крыши, да еще и пострадавших от сильного пожара, было не просто опасно, а вовсе невозможно.

– Никто не погиб? – спросил я у очередного погорельца, который заглянул мне в лицо. Тот лишь помотал головой, пожал плечами, а потом выдавил из себя:

– Вроде бы нет. Все тут.

Не пострадал ни рынок, ни таверна Мати, ни западные жилые районы, но зато эффектно выгорел почти весь центр – а это около пятнадцати домов высотой в два и три этажа. Образовалась приличная толпа людей, которым негде было жить.

Можно было выдохнуть с облегчением: большая часть города осталась в целости, жители не пострадали, а восстановиться можно… в камне. Почему-то сперва я подумал про Кралю и ее булыжники вдоль берега, а потом вспомнил, что за исключением особенно холодных дней Йон и Маринек в Валеме усердно выгрызали залежи глины, которая в том месте казалась поистине нескончаемой.

– Не беспокойтесь! – крикнул я, взобравшись на первый попавшийся сундук, чтобы меня видели все, благо на широкой улице собралось немало людей. – Вечером будет собрание, а пока не переживайте – с жильем проблем не возникнет: все, лишившиеся крова над головой, получат его.

А потом, спрыгнув на землю, в сопровождении монаха отправился к Ореку, чья кузница могла бы стать источником пожара, но даже не обгорела. Зато там я нашел Леверопа, который уже вовсю работал, что не могло не вызвать на моем лице слабой улыбки.

– Хороший помощник, – хрипло выдал Мьелдон.

Я посмотрел на монаха. Лучше ему не стало. Все те же запавшие глаза, изможденный вид.

– Ты уже передал наш материал кузнецу? – спросил я у Леверопа, приблизившись к кузнице. Телохранитель уверенно кивнул, Орек тоже. – Тогда проводи Мьелдона к себе, ему надо отдохнуть к вечеру, – и, как только они ушли, обратился к кузнецу: – Что скажешь?

– Про пожар или ваши находки? – уточнил тот.

– Если дельное – то про пожар, – ответил я. – Металл подождет.

– В жилом доме полыхнуло. На верхнем этаже. Вон там, – он показал на угловой дом, который хорошо было видно с любой стороны. Он же и выглядел самым пострадавшим. – Хлопнуло, а потом загорелось. Причем сперва наверху, потом загорелся второй этаж, а потом и снизу загорелось.

Я присмотрелся – обугленные бревна местами еще дымились. Да и вид у дома был довольно-таки мрачный, но в то, что все началось именно оттуда, верилось с трудом.

– Вардо занимается поисками источника пожара… – и тут я понял, что в целом проблема решается, так что можно переключиться на то, ради чего мы почти на двое суток покинули Рассвет: – Теперь о металле.

– Хороший, – Орек вытащил из мешка небольшой кругляш и, положив его на наковальню, сперва тихонько, а потом все сильнее и сильнее с пяти ударов расколол его, продемонстрировав гладкую серость. – Переплавить не проблема.

– Но, судя по пожару, лучше это делать не здесь, а на месте, где добывать будут. Значит, качество хорошее, не хуже, чем то, что нам поставляли Поляны?

Орек улыбнулся:

– Хороший металл никто и никогда не продает. Он идет на собственные нужды. Ни один дурак…

– Спасибо, я понял, – пришлось остановить лекцию кузнеца.

– Ты все еще лелеешь мысль о канале от Нируды? – спросил он.

– Металл нам и для других целей понадобится, а для канала я нашел несколько сотен рабочих рук. Со дня на день прибудут.

– Год великих дел ждет нас, – Орек бросил металл обратно в мешок. – Это же я могу расплавить? У меня есть пара фермеров, что ждут инструмента.

– Разумеется, – ответил я и, не прощаясь с кузнецом, отправился в Валем.

Дорога к деревне у Нируды была забита телегами и людьми. Кто-то возвращался в столицу, кто-то наоборот шел из нее, пытаясь найти жилье возле реки. Людей было много, но я, спеша, обгонял многих, хотя на лошади это сделать было бы проблематично – оставив скакуна в городе, я прежде всего лишался испуганного животного, а не средства передвижения. И, как оказалось, здесь оно было бы больше проблемой.

Найти в Валеме кирпичников труда не составило. Их склады занимали все больше места, хотя были сравнительно низкими. Зато все они были заполнены кирпичом и черепицей. С тех пор, как закончилось строительство защитных сооружений, а поток беженцев стал меньше, кирпич понемногу уходил в Бережок, а остальное копилось на складах.

– Я уже был в Рассвете, видел пожар, – ответил я на незаданный вопросы, когда Йон подошел ко мне и уже открыл рот. – Но сейчас мне нужен кирпич. Весь, что есть. Сколько его?

Йон похлопал глазами, потом ощутимо задумался и взялся считать. Я ожидал, что процесс затянется надолго, но кирпичник выдал:

– Больше полумиллиона штук. Вдруг еще один форт строить придется.

– Сейчас мы их захватываем, – довольно ухмыльнулся я, производя обратные расчеты.

Заменить деревянные дома кирпичными – удобно, но строить, вероятно, придется очень долго. Те же три этажа – это довольно много. Размеры кирпича я оценил на глазок, лишь бы все ровные были. А потом взялся считать, используя его только для наружных стен. Получилось около тридцати двух тысяч штук на одно здание. Значит, шестнадцать нормальных домов можно построить, обеспечив людей защитой не только от непогоды, но еще и от огня.

Я еще раз окинул взглядом запасы. Возить и возить. И еще раз возить. Опять телеги понадобятся, причем в невероятном количестве.

– Мы опустошим твои склады. Не ленись, – пошутил я, убедился, что мою шутку поняли, и отправился искать лошадь.

Это не заняло много времени и вскоре я уже мчал к Латону, которому сообщил, что все дерево отправляется ныне куда угодно, только не в Поляны. От него я направился к Грунд, где выловил Крола, занятого созданием пробной телеги, способной выдержать больше, чем привычные триста килограммов.

Вместе с сыном они уже тестировали сравнительно компактную, на больших широких колесах телегу, груженую десятком человек, стоявших на ней.

– Бавлер, мы… – начал было Окит, но времени было мало.

Я кратко сообщил об изменившейся ситуации и поставках, посмотрел на телегу, которая выдерживала больше, чем полтонны, удовлетворительно кивнул и добавил:

– Завтра с утра – Совет, – и сразу же ускакал в Бережок.

Коня я жалел, так что галопом не гнал – было еще много мест, которые стоило посетить. В идеале – добраться до Ничков, потому что Неогон, как только узнает о полной отмене торговли, наверняка попробует договориться тайком через Арина.