Быков. Техно. Том 1

Сам Жорик оказался в точно таком же положении. За его спиной стоял бугай, который был на две головы выше и на целый локоть шире работника Университета. Вероятно, такая же махина сейчас тыкала в меня чем-то явно крупнее «стрельца». Чем-то, что оставит не маленькую сквозную дырочку, а дырень размером с кулак. Или мою печень, чего мне бы очень не хотелось.

– Пойдем, – я попробовал обернуться так, чтобы увидеть, кто стоит за моей спиной, но ствол всего лишь сильнее прижали к моей пояснице:

– Не дергайся. К машине.

Последние два слова прозвучали почти армейским приказом. Четко, обрывисто, законченно – как будто у меня не оставалось никакого выбора, кроме как последовать за ними.

– Опасно носить незарегистрированное оружие в такое время года, – начал я как бы между делом. – Прятать его некуда, тем более, такой размер.

– Цыц!

С прижатыми к спинам пистолетами мы с Жориком прошли к уже немолодому седану, видавшему виды темно-зеленому «леопарду» – тому самому, что славился круглыми фарами. Одна из них была разбита и, судя по свежим царапинам на металле, что тянулись вдоль всего крыла и даже заходили на пассажирскую дверь, случилось это не раньше недели тому назад.

– Назад. Оба.

Перед тем, как позволить мне сесть в машину, один из бугаев отобрал у меня револьвер. Второй раз за два дня лишиться оружия – пора было выдавать какую-нибудь позорную премию самого дурного частного сыщика.

Жорик, к счастью, молчал. Я собирался внимательно осмотреть автомобиль на предмет каких-либо еще особых примет – никаких номеров на нем не имелось – а потому любые отвлекающие факторы могли мне помешать.

Когда нас усадили, двое бугаев сели впереди. Кто бы ни искал Жорика, в средствах он не был стеснен. Я был прекрасно осведомлен о том, сколько платят самым тупым людям на свете, способным исполнять лишь тыкание пистолетом и махание кулаками. В последнем я, впрочем, сомневался.

– Куда нас везут, нам, конечно же, не скажут, – произнес я без всякого вопроса в тоне.

– Кляп, – пистолет высунулся между сидений. Как я и думал, «громовержец», тот самый, что оставит дыру размером с печень. И все же переспросил:

– Что?

– Еще слово – и кляп в пасть.

И ладно. Четверка в поисках Жорика. Его нашли. Я им не нужен. Куда бы нас ни привезли, от меня, скорее всего, избавятся в течение первых же десяти минут.

– Вспоминай, кто… – попробовал негромко заговорить я, но с передних сидений меня тут же заткнули, саданув короткой дубинкой по колену.

Лучше уж дыра в печени, чем такой удар, который дробит кости даже при несильном замахе. Шансов хоть как-то обезоружить, выдрать «громовержец» из цепких лап бугая на переднем сиденье, было немного изначально, а теперь, после такого удара, что колено едва не хрустнуло, желание рыпаться и вовсе пропало. Так, пожалуй, случайно еще и Жорика подстрелят. Но я не замолчал и прошипел:

– У кого столько власти и влияния?

– Не знаю…

– Думай, Жорик! Живее!

Автомобиль, насколько это было возможно быстро, отчалил от тротуара и влился в поток. Проблема движения в столице стояла остро – мчаться можно было только по отдельным широким и изолированным магистралям, которых на всю столицу имелось не больше десятка.

Все остальные улицы представляли собой дикую мешанину из повозок и экипажей, пешеходов, трамваев и, конечно же, автомобилей. Набрать скорость больше тридцати километров в час – уже достижение. Считалось, что безопасность превыше всего.

Бугай за рулем гонщиком явно не был, так что, набрав чуть больше двадцати пяти, неспешно рулил, объезжая тех, кто не спешил вовсе. Можно было бы заорать, стучать в стекло, бить его – но пуля в Жорике стала бы большей проблемой.

По этой причине, а еще из любопытства, да и факт, что нас могут привезти на место, а я в процессе успею сбежать, заставлял меня изображать покорность всю дорогу.

Родионов соображал и тоже сидел молча, ничего не предпринимая. Его было проще напугать. А уж двое громил с пистолетами могли напугать и куда более крепкого парня, чем Жорик. Особенно после всего им пережитого. И как только его не хватились – второй день он не выходил на связь.

Уныло и скучно мы катили внутри тяжелой стальной коробки на четырех колесах. Внутри хотя бы не воняло, как в обычном экипаже, и не было толкучки, как это регулярно происходило в трамваях. Смертельный комфорт.

Машина пошла на юг. Петляя по улочкам, избегая магистрали, седан без номеров катился пока в полнейшей тишине. Двое впереди не разговаривали. Я осматривал автомобиль, пытаясь найти забытый документ в каком-нибудь кармашке, приметную царапину или иной след, услышать какой-то специфический гул – все, что потом помогло бы мне опознать транспорт.

Жорик, кажется, взялся перебирать в уме варианты ответа на мой вопрос. И чем дольше мы ехали, тем сильнее мне казалось, что его попросту заклинило.

– Родионов! – я пнул его по ноге, и тот вздрогнул.

– Тихо! – рявкнули впереди и выругались.

Тем временем машина добралась до Клязьмы. Неустроенных мест в черте города оставалось очень мало. В основном прибрежную зону заполонили склады и различные производства. Пляжей не имелось – как и самоубийц, которые могли бы рискнуть сунуться в воду.

Но зато обилие мостов сформировало невероятное множество скрытых мест, где можно было спрятать автомобиль, а уж тело сбросить в реку вообще труда не составляло.

Отчего-то стало не по себе, когда я понял, что мне, скорее всего, и предстоит нырнуть в Клязьму, став тем самым самоубийцей. И когда «леопард» нырнул в очередной узкий прогон между металлическими стенами каких-то обшарпанных складов, почти заброшенных, близость конца стала очевидна.

– Выходим! Оба. Медленно, – отрывисто скомандовал один из бугаев, слегка дернув стволом пистолета.

Я позволил выйти Жорику, думая, что смогу перехватить пистолет, но, подняв глаза на пару автомобилей впереди, понял: отстреливаться патронов не хватит. И почти что со смирением покинул темно-зеленый седан.

– Георг Родионов? – прозвучало громко, без стеснения – так говорят настоящие хозяева жизни, уверенные в том, что смогут купить не только начальника полиции, но и начальника начальника полиции. – Отвечай!

Захотелось вмешаться. Внести сумятицу. Крикнуть, что Жорик – это я. Смешать все карты. Но эта оплошность могла стоить настоящему Георгу жизни, и я заставил себя прикусить язык.

– Это я, – дрожа, проговорил Родионов.

– Иди сюда.

Пока я не отошел от «леопарда» и мог лишь изучать обстановку. Двое в темно-зеленом седане. Еще двое – возле идеально черного, блестящего от полироли вседорожника. Второй автомобиль был поменьше, но с имперским автопромом я дел имел мало – мои преступники чаще предпочитали передвигаться на своих двоих – и оттого не смог определить, что это такое. Но именно у этого небольшого автомобиля стоял тот, к кому пошел Жорик.

– Тут еще один! – подал голос один из бугаев.

– Коллега?

– Нет, – зачем-то ответил Георг.

– Убить, – последовал приказ.

Две секунды решили мою судьбу. Я рванул в сторону реки, уверенный, что отсюда до плотины далеко и скорость потока невелика.

Но сперва меня предало колено – удар не обошелся без последствий, и неудачно поставленная опорная нога опрокинула меня на землю, заставив кубарем покатиться по ней. Это же и спасло меня: прогремело три выстрела и все мимо.

Поджав правую, я одним рывком ускорился, скрываясь за любыми преградами, которые могли хотя бы в теории остановить пулю. Но града свинца не последовало – только шаги. Я было хотел попетлять, чтобы выбраться к месту действия с другой стороны, но мне не оставили выхода, зажимая с двух сторон и оттесняя к реке.

Хромая и пригибаясь, изнывая от боли, я добрался до кромки воды, перемахнув, как через козла на школьных занятиях физической культурой, через металлические перила.

– Уйдет! – взревели сзади, но крик меткости не прибавил. Скорее наоборот.

Пара пуль вонзилась в песок не ближе, чем в пяти метрах от меня. Еще парочка просвистела выше. Когда раздался новый крик, я был уже почти по колено в воде, по которой проплывали маслянистые пятна.

Не желая испытывать удачу дальше, я с головой нырнул в Клязьму.

Глава 9. Полнейший абсурд ситуации

Происходящее меня раздражало. Отчасти из-за того, что я полностью промок, и как нормальный человек вернуться домой уже не мог – пришлось сперва, выбравшись из воды через несколько сот метров ниже по течению, сушиться возле одного из дымоходов предприятия. Его печи располагались ниже уровня земли, и горячая труба помогла мне быстро просушить верхнюю одежду, но не обувь.

Кроме того, из моих карманов Клязьма забрала почти все деньги – и немного мелочи, и пару банкнот, поэтому добираться до дома мне пришлось на своих двоих. С учетом сушки это заняло всю ночь и полностью лишило меня сил.

Но оказавшись дома, я понял, что не могу просто так бросить Жорика, и взялся прокручивать в голове события дня, чтобы понять, где мы просчитались?

Я уселся за стол, вперился в телефонный аппарат, ожидая, что он вот-вот зазвонит, и прокручивал в голове этап за этапом, начиная с булочной и заканчивая темно-зеленым «леопардом» с разбитой фарой.

Самым простым и очевидным решением было бы броситься к Комбсу, описать ему нападавших, найти автомобиль и… тут же потерять все наработки, потому что полиция наверняка запретит лезть в дело, которое они якобы расследуют. Или не примут мои данные в работу вовсе из-за того, что отношения к Кононову и Родионову это все не имеет. Ну и что, что Жорика похитили!

Я не удивлюсь ничему, ведь это же полнейший абсурд: Кононова прикрывают, но, вероятно, те же самые люди заняты хищением имущества Университета, которое открывает массу возможностей для криминала. Причем такого, что не в каждом фантастическом романе прочитаешь!

Сержант отпадал. Кларисса тоже – мне хватало данных для старта. Впрочем, Алексей Кононов, два слова, нужных мне для поиска, тоже имелся.

Потянувшись за справочником, который обладал необъятными размерами, я едва не скинул со стола телефон. Он все еще не звонил, хотя меня так и не покинуло чувство, что звонок будет, вот-вот, еще пара минут – и позвонят.

Шелест страниц справочника, выпущенного всего лишь год тому назад, а оттого считавшегося свежим, длился недолго, но отчего-то сильно раздражал меня. Скорее всего, исключительно из-за недосыпа.

Можно было бы найти кофейню или чайную, которые работают допоздна, но в моем районе их было немного, а тратить драгоценное время на брожение по улицам я не мог себе позволить.

Алексеев Кононовых в справочнике было аж двенадцать человек. К счастью для меня, когда указывался адрес, он начинался с района и очень легко я выкинул девять адресов – слишком уж далеко жили эти люди.

Оставалось трое. Не так много, но они жили по самым углам района, раскинувшегося прямоугольником четыре на пять километров. Зайти к ним ранним утром? Я посмотрел в окно, щурясь от солнечных лучей, что били в лицо, отражаясь от стекол соседнего здания.

Займет это дело часов шесть, не меньше. С учетом того, что я не спал толком, расход энергии уложит меня к вечеру, причем солидно, на сутки.

Да и вообще, ходить по Кононовым, когда один из них находится в конкретном месте, мне известном, показалось вдруг верхом абсурда. Придется, все-таки, нарушить обещание, данное мной Комбсу.

Сомневался я в том, встать мне на скользкую дорожку лжи и обмана, недолго – кофейня, работавшая с пяти утра, находилась чуть в стороне от маршрута, который я проложил к больнице, где лежал Кононов. Идти туда заняло бы меньше времени, чем обходить жилые кварталы. К тому же утренние часы сохраняли свободными дороги.

Я схватил с собой «стрельца», который был гораздо лучше утопшего в Клязьме пятизарядного револьвера. Сунул в карман немного денег, выскочил на улицу и двинулся на всех парах, даже не думая взять какой-нибудь экипаж. Не потому, что это было бы дорого для меня, а лишь ради того, чтобы продумать еще раз план и убедиться в его правильности.

Ранняя кофейня располагалась таким образом, чтобы постовой на перекрестке Проспекта имени Лазарева с улицей Железнодорожной мог видеть происходящее там. Мебель была вынесена на улицу, над недлинной стойкой растянулся тент, а внутри уже возился человек, явно недовольный промозглым утром.

– Ты хотя бы не искупался этой ночью, – сказал я, не в силах видеть недовольную физиономию, которая тут же скривилась после моих слов, но почти сразу стала мягче: безусый юнец быстро сообразил, что это, должно быть, шутка, принял от меня двадцать копеек и, не задавая лишних вопросов, выставил небольшую чашку черного кофе. – Благодарю, – выпил я ее буквально залпом, радуясь тому, что холодный, как утро, фарфор чашки сбавил температуру достаточно быстро.

Взбодрившись, я полным ходом устремился к больнице, от которой меня недвусмысленно просили держаться подальше, раздумывая над тем, как попасть внутрь.

– У вас здесь работает девушка, медсестра, – начал я на входе, где хмурый и усатый дядька с широким лицом, отказывался пропускать меня внутрь. – Миленькая, светловолосая, с короткой косой.

– Не знаю таких, – пробурчал сторож. – Да и чего в такую рань приперся?

– Да вот, боюсь, смена ее кончится, не увидимся, – врал я напропалую, изображая романтика, как мог.

– Уверен, что она работает? – косматая бровь широкомордого дядьки едва заметно колыхнулась. – Вон там, – он указал рукой на угол между небольшим фойе и широким коридором, – написано, что за сестры сегодня дежурят.

Я шагнул к углу, заметив огромную таблицу. Полоски бумаги шириной сантиметров пятнадцать, занимали немало места, но зато под словом «дежурные» можно было увидеть список фамилий вместе с фотографиями, что серьезно облегчало мои поиски.

Светловолосая девушка с короткой косичкой звалась Демидовой Оксаной. Фотография сразу же бросилась мне в глаза, но среди двадцати прочих медсестер я еще на некоторое время потерялся, чтобы оттянуть момент и заодно убедиться – нет ли кого посимпатичнее. Так, на всякий случай.

– Увидал? – спросил сторож, не вставая с места.

– Плохо видно, – пожаловался я. В коридоре освещение и правда было не ахти.

– Не могу включить больше до семи утра, – как бы извиняясь, но без тени извинений в голосе проговорил он. – А сейчас… шесть пятьдесят всего лишь.

– Тогда придется ждать, – ответил я.

– Ждите, – по-своему понял сторож.

Двумя минутами позже я сообщил ему, что подожду лучше на улице и вынырнул из фойе. Не знал я в своей жизни сторожей, которые не курили бы. Этому на перекур как раз оставалось минут пять-шесть, так что я, как мог, радуясь, что колено не болит после удара дубинкой, спешно скрылся из виду сторожа, улучил момент и нырнул в кусты, предварительно прихватив с клумбы небольшой округлый камень.

Он мне не пригодился – кидаться им в металлический кованый забор не пришлось, чтобы отвлекать сторожа. Тот в спешке настолько углубился в процесс вытягивания дыма из сигареты, что даже если бы я прошелся прямо у него перед носом, он едва ли меня заметил.

Обратно я влетел со скоростью ветра, протискиваясь в двери так, словно лишний сантиметр откроешь – они не просто скрипнут, а завоют сиреной и привлекут внимание всех вокруг. Но петли в больнице смазывались прекрасно, так что не прозвучало ни одного лишнего звука, а я получил полную свободу действий.

Разумеется, я изучил еще до того, как сторож ушел курить, где работает Оксана Демидова. В ее ведении были верхние этажи больницы. Поднимаясь туда, я задумался над тем, почему смены сторожей и медсестер не совпадают. На третьем этаже я чуть не споткнулся, подумав о том, что девушка-то героическая – после нападения на больницу она осталась работать! Ведь сторож ничего не сказал о произошедшем днем ранее.

Ситуация скатывалась в абсурд, на самом деле. Ведь были протоколы, схемы, правила – но их, такое ощущение, не придерживался никто. И я – в первую очередь.

– Бы… Быков? – удивился Оксана, когда я сунул свою потрепанную морду в ординаторскую. – Ты… Вы… вернулись?

– Ага, – я протиснулся внутрь, убедившись, что девушка сидит за столом одна. – А где все?

– Работают, обход, – она обняла обеими руками большую чашку.

– А ты? – настороженно спросил я, с подозрением изучая емкость, которая источала не только чайный аромат.

– Пытаюсь, – вздохнула Оксана. – Так зачем ты пришел? И как проник сюда?

– Заболтал вашего сторожа, – и тут же переключился на более важные темы: – У меня дело. К тому парню, которого подстрелили сегодня.

– Так ты же его и… того, – девушка прищурилась, изображая внимательное изучение незваного гостя. Я же, пользуясь моментом, приблизился, наклонился и нюхнул, чем тянуло из чашки: – Не перебор? – уточнил я, ощутив в чае не меньше трех столовых ложек коньяка «Александр».

– Не твое дело, – чашку тут же отодвинули в сторону, как будто я покушался на ее содержимое. – Кононов тебе зачем?

– Добить, конечно же, – вполне серьезно ответил я, присев на стол.

– А ну-ка! – меня беспардонно спихнули, к счастью, оценив шутку лучше, чем парень, что наливал мне кофе полчаса тому назад.

– Мне надо с ним поговорить, – продолжил я, убедившись, что продолжения рукоприкладства не последует.

– Да-да, – все также скептически проговорила Оксана. – Если что – у двери стоит полицейский, тебя не пропустят.

– Так у меня же есть ты, – я лукаво подмигнул девушке. Та действительно была симпатичной, так что у моего нового плана был прекрасный шанс на реализацию.

– Ни за что.

– У такой красотки, как ты, точно получится, – заявил я, понимая, что грубая лесть – не всегда хороший помощник. – Тебе же просто отвлечь, не больше.

Демидова замялась.

– Комбс сказал, что ты – сыщик?

– И не соврал, – кивнул я, продемонстрировав «стрельца» под пиджаком, наблюдая за тем, как медсестра начала в задумчивости жевать губу.

– Просто отвлечь, чтобы ты что? – ее испытующий взгляд, лишенный даже легкого опьянения, застыл на моем лице.

– Поговорил с Кононовым, разумеется, – я притворился обиженным.

– А тот, второй?

– Который выпрыгнул в окно?

– Нет, который был с тобой. Где он?

– Мне проще сказать, кто он.

– Хотя бы это.

– Работник секретного отдела Императорского Университета, – ответил я, понимая, что фраза прозвучала в разы более важно, чем должна была звучать на самом деле. – Все, что происходит – из-за его разработок.

Оксана громко поставила пустую чашку на стол:

– Как в хорошем детективе про шпионов, – ее глаза округлились, и я понял, что ни один комплимент не поразит ее так, как предложение участвовать в настоящей шпионской игре.

– Только лучше, – добавил я, надеясь, что не перебрал с театральностью.

Но, как и медсестра не перебрала с коньяком, так и я не переборщил. Она кивнула:

– Пойдем, – и встала, спешно перетянув белоснежный, но слегка помятый халат так, чтобы подчеркнуть фигуру. – Но времени у тебя будет мало.

Я быстро кивнул ей в ответ. Она и не знала, как мало времени у меня имелось. А возможно, все, что я задумал, уже было слишком поздно реализовывать.

Глава 10. Как мальчишка

Если бы Комбс работал так же предусмотрительно, как он оставлял людей на стреме, чтобы приберечь нервишки очередного богатого папаньки, то он бы наверняка уже поймал ловкача, выпытал из него всю правду, какая нужна и сержанту, и мне, а там больница осталась бы далеко позади.

Тем не менее, предусмотрительность бывшего британца оставалась на крайне низком уровне. Он оставил человека возле палаты Кононова: средних лет, скучающего и даже не снявшего фуражку. Я в какой-то момент даже засомневался, что Оксане удастся стащить его со стула, появись она даже перед ним в одном белье.

Мысль так крепко засела у меня в голове, что на миг воображение нарисовало медсестру, которая посреди коридора скидывает с себя белый халат и остается в красном комплекте.

– Я пошла, – прошептала Оксана.

– А… – растерялся я на миг. – Давай.

Она двинулась по коридору, цокая невысокими каблуками и виляя при этом бедрами так, что даже смотрящий в другую сторону заметил бы это четкое, распланированное до миллиметра движение.

Может, полицейского не интересовали медсестры или он думал о чем-то своем, но я полностью погрузился в это чарующее зрелище. Гипнотические покачивания едва не ввели меня в транс, и только завязавшаяся беседа смогла выдернуть меня из этого водоворота.

Медсестра увела полицейского от двери, сославшись на то, что он нужен ей для заполнения документов. Тот даже сопротивляться не стал и, как рыба, махом проглотившая наживку, потянулся следом за Оксаной безо всякой лески.

Я только и фыркнул себе под нос, шмыгнул к двери и скользнул внутрь.

– Кононов? – шепнул я спавшему раненому, а потом осторожно тронул его рукой. – Кононов! – повторил я уже громче.

Веки парня затрепетали, глаза раскрылись и уже через секунду округлились так, что я понял: он будет орать. Схватив одеяло за самый край, я подтянул его до кончика носа Кононова, прижал его покрепче и быстро заговорил:

– Я тебе ничего не сделаю, но надо поговорить, понял? Так что не ори. Кивни, если согласен.

Последовал быстрый кивок, затем Алексей сморщился, а я обнаружил, что придавил ему рану. Одеяло я тут же стащил ниже:

– Говори все, что знаешь, – потребовал я. – В случае чего – плечо твое никто не защитит. – Зачем вам Родионов?

– Попросили найти и доставить, – ответил Кононов без раздумий.

– Кто? Куда? Отвечай лучше сразу со всеми подробностями! Кто просил? Отец?

– Отец? – лицо Алексея вытянулось. – Ему-то зачем вшивый технарь?

– Да мне тут напели, что папка у тебя видный человек.

– Видный, два десять ростом, – улыбка Кононова переехала на одну сторону, и он замолчал, а потом и выражение на лице изменилось, став каким-то плоским.

– Эй, – я слегка толкнул его в грудь, но Алексей всего лишь слегка пошевелился, как парализованный. – Кто к тебе приходил до меня?? Кто?!

Тот лишь раскрывал рот в немом возгласе, который по скудности мимики и криком назвать нельзя было. Надо было бежать, решил я, так как признаки инсульта распознать мог.

Надеясь, что Оксана увела полицейского не в ординаторскую, я вернулся обратно, ступая осторожно, но естественно: мало ли кто попадется навстречу. К счастью для меня, девушка оказалась большой умницей. А я – нет.

– Простите, вы кто? – другая медсестра, одетая в точно такой же белый халат, только на пару размеров больше, повернула ко мне интеллигентное лицо, скрытое большими прямоугольными очками, и взялась сверлить взглядом, как алмазным буром.

– К Оксане пришел, – тут же соврал я. Или не соврал, а только недосказал часть правды.

– И как вас только сюда пустили, – она постучала карандашом по столу, отбивая ритм. – Но вы вроде бы не буйный?

Я чуть не подавился:

– С чего бы мне быть буйным? – поинтересовался я достаточно вежливо для человека, которого потенциально могли обвинить в убийстве. К тому же теперь найдется свидетель, который скажет, что я был в больнице.

– Какой нормальный человек, выйдя из такого заведения, вернется сюда обратно? – спросила меня медсестра.

– Влюбленный, – я подмигнул ей.

– Оксанка-Оксанка, – изображая суровую мать, проговорила ее напарница. – Вертит мужиками, как хочет!

– Да я ее только на пару слов. Видел внизу на таблице, что она сегодня работает, а вот скоро ли придет – не заметил.

– Она где-то тут на этаже должна быть, – медсестра сняла большие очки и положила их на стол. – Вот, наверное, идет!

И правда, стук каблуков за дверью подсказал, что Демидова уже возвращается обратно. Уложиться в пару минут с отвлечением полицейского – почти профессиональный подход.

– Премного благодарен за компанию, – ответил я и приоткрыл дверь прямо перед носом у Оксаны: – Привет! – гаркнул я ей в лицо и тут же подмигнул.

– Ой… – испуганно ответила та и пару раз быстро посмотрел на коллегу. – Привет!

– Мне бы тебя на пару слов, – я поспешил выйти из ординаторской, чувствуя, что шансы мои вляпаться в очередную неприятную историю тают на глазах, вызывая такой сильный приступ радости, что Демидову захотелось приобнять прямо в коридоре.

– Да… пожалуйста, – она позволила мне выйти и спросила, как только закрылась дверь: – Ты все успел сделать?

– Нет. Ничего не успел, – выдохнул я, не оборачиваясь. Полицейский должен был остаться на своем месте, но при этом ничего не заподозрить. – Выведи меня отсюда, пожалуйста, минуя охрану, а я пока все расскажу, как есть.

– Хорошо, – она потянула меня к лестнице.

– У Кононова инсульт. На вмешательство у вас есть еще минут пятнадцать, чтобы сохранить его мозг, так что я буду предельно краток: кто-то хотел его убрать. Возьмите анализы, какие потребуется, чтобы понять, что вызвало…