Быков. Техно. Том 1

– Но… – попробовал встрять Жорик.

– Нет, – тут же отрезал я. – Нет!

– Как частный детектив, вы прекрасно понимаете, что нужно делать, Алан Быков, – процедил сквозь зубы Комбс. – Тем не менее, я вынужден наставить на ваших показаниях.

– Так мы ж ничего и не делали! – вдруг выпалил Жорик. – Сидели, ели-пили. А тут вошли эти двое и напали. Побили нас. Ну, точнее, попытались…

– Это мы и так знаем. Кто эти двое? – с нажимом спросил Комбс.

– Не знаем, – ответил я.

– Не знаем, – эхом вторил мне Жорик, когда его снова взялся сверлить глазами сержант.

– И что они делали там – тоже не знаете?

– Не знаем, – на этот раз мы ответили одновременно.

– Но отчего-то они напали на вас?

– Провокаторы, – я пожал плечами.

– Хулиганы, – добавил Жорик.

– Просто так пришли в кафе хулиганить и провоцировать, – покачал головой Комбс. – А вот у меня есть сведения, что они с вами еще поговорить успели, прежде чем напасть.

– Провоцировали начать первыми, – гнул я. Сержант перевел взгляд на Жорика, но тот не растерялся:

– Провоцировали.

– Хулиганы провоцировали… – повторил он, растягивая слова. – Которые случайным образом пришли в булочную, случайно нашли вас двоих, а не кого-то одного. И, знаете, что? Не верю я вам. Можете говорить, что угодно, тем более, я здесь не могу дольше задерживаться. Обвинений вам не будет. Пока что. Если только владелец булочной не решит, что вы должны возмещать ему ущерб.

С этими словами он поднялся, изобразив на лице полнейшее недовольство. Я же в очередной раз про себя отметил, что разница в языках создает порой забавные ситуации. Забавные даже на фоне всего происходящего.

Если у нас во Владимире говорили на московский манер «булошная», то Комбс четко говорил «Ч» при каждом удобном случае. Как он произносил слово «борщ» мне, к счастью, слышать не доводилось.

Как только за сержантом хлопнула дверь палаты, Жорик заговорил:

– Вот чем я и люблю Владимир. Ты посмотри: двухместные палаты!

– Думаешь, твои восклицания уместны? – я поставил подушку поудобнее, потом провел рукой по голове и едва не зашипел, почувствовав под пальцами бинты, плотно обхватившие голову.

– Я… – робко начал Родионов, но я уже отвлекся на прикроватную тумбочку.

С документами и разрешением на оружие у меня все было в порядке – револьвер, судя по характерному стуку при попытке раскачать тумбочку, лежал внутри вместе со всем, что находилось у меня в карманах. Только ящик оказался заперт.

– Какие-то новые правила, что ли, – начал бормотать я.

– Слушай, Алан, раз уж у нас есть время, я бы хотел объясниться, – заговорил Жорик. – Ядро…

– Мы с тобой в больнице, документы в этой гребаной тумбочке, просран целый день! – завелся я неожиданно для самого себя.

– Нет, ты должен выслушать, – настаивал Жорик. – Быков! – почти рявкнул он так, что я вздрогнул и прекратил теребить ручку ящика на тумбе. – Выслушай меня! Из Университета сперли ядро: сложную электрическую штуку, вычислительную, которая по заложенным в нее формулам способна переместить почти все, что угодно, в зависимости от поданного напряжения.

– И что? – не удержался я. – Сперли и ладно.

– Опасность этой штуки в том, что если ее смогут настроить, то можно будет перемещать все и везде.

– И людей? – уточнил я.

– И людей в том числе! – едва не вопил Жорик.

– Ой, вы пришли в себя, как это замечательно! Сержант Комбс…

Дальше я уже не слушал. Развернувшись в сторону двери, которая еще не успела закрыться, я увидел не очень-то длинный белый халат, надетый на довольно эффектную фигуру медсестры. Короткая коса спускалась из-под такой же белоснежной шапочки на левое плечо, сантиметров десять не доставая до приятного вида округлостей.

– Алан! – гаркнул Жорик.

На него я не мог обратить никакого внимания, потому что миловидная медсестра не сводила с меня глаз. Разве что выражение глаз ее изменилось на испуганное, а халат едва заметно колыхнулся. Едва ли она собиралась продемонстрировать, что находится под ним.

Куда убедительнее выглядел второй тычок пистолета, который заставил медсестру почти ввалиться в палату. Неловко покачнувшись возле моей койки, она рухнула на нее с криком. Я дернулся, чтобы схватить ее и не дать упасть на пол.

Следом в палату вошли двое: клетчатый и ловкач. Потрепанные, с только начавшими заживать царапинами. Щелкнул взведенный курок.

– Поговорим? – спросил клетчатый, усаживаясь на кровать Жорика.

Глава 5. Неделовой разговор

– Я бы сказал, что не хочу, но выбора нет, похоже, – тут же ответил я, пока тянул руки к медсестре, чтобы помочь ей подняться на ноги.

Догадываясь, что ключи от тумбочки могут быть у нее в кармане, я сперва подтянул ее к себе, не резко, но сильно, так, чтобы дотянуться до ключей хоть кончиками пальцев.

– Ай, что вы… – воскликнула медсестра, когда ее лицо замерло в нескольких сантиметрах от моего. Ее губы раскрылись, в глазах играл страх, а щеки покрыл румянец смущения.

– Я? Простите, всего лишь хотел помочь вам встать, – прошептал я, подставил ей левую ладонь в качестве опоры, а сам, якобы принимая более удобное положение, повернулся так, чтобы правую руку сунуть ей в карман.

Медсестра покраснела еще сильнее, став более похожей цветом на крест на халате, чем на белую ткань. Пальцами я коснулся связки ключей, но она уже собралась встать, и желанная добыча сместилась в сторону. Пришлось извернуться, изобразить дикую боль на лице, точно миловидная труженица городской больницы только что нажала не туда, куда надо.

– Ой… это… вам…

Глазами я был уже в другой части палаты, где двое парней, один из которых был вооружен, проявляли явно лишнее внимание к Жорику. Руки, впрочем, знали свое дело. Связка ключей врезалась в ладонь, когда ее стиснули пальцы, чтобы не раздалось ни одного лишнего звука.

– Я с вами не пойду никуда! – завопил Жорик Родионов, проявляя недюжинную ловкость в попытках выбраться с кровати, пока его обступали сразу двое.

– Встаньте, пожалуйста, – попросил я медсестру все так же тихо. – Встаньте и молча отойдите прочь, как можно дальше.

– Я сейчас прострелю тебе ногу, – злобно проговорил клетчатый, в руках которого и виднелся компактный «стрелец». – И посмотрим, как ты будешь сопротивляться.

– Сам его попрешь, – прошипел ему в ответ ловкач. – Нахрен он нам нужен с простреленной ногой…

Медсестра замешкалась, пытаясь встать, и тут же привлекла внимание обоих.

– Разберись с ней лучше, – бросил ловкач.

– А она-то чего?

Жорик в этот момент попытался встать, запутался в одеяле и рухнул с кровати лицом вниз, заорав не своим голосом. Оба бандита тут же обернулись на него, дав мне отличный шанс.

Медсестру я отстранил рукой, свесился с кровати, вставил ключ и повернул его сразу же, одним движением. Затем вытащил из ящика револьвер – привычно тяжелый для его размера, что означало наличие полного боекомплекта внутри.

Сделал я все это совершенно не бесшумно и привлек внимание обоих. Рука клетчатого с пистолетом начала поворачиваться – и тут уже было не до промедления. Почти не целясь я спустил курок. Пуля пробила клетчатому плечо, опрокинув его на только что освобожденную кровать Жорика.

Тот выронил пистолет, забрызгал кровью белоснежную больничную постель и распластался поперек кровати. Безоружный ловкач выругался и устремился к окну.

– Стой! – крикнул я, схватившись свободной рукой за голову сразу же после крика. Но я и сам лежал на кровати, рискуя вот-вот с нее свалиться, так что о быстром противодействии я и думать не мог.

Но ловкач, быстро оценив обстановку, рванул на себя створки окна, которые с дребезгом ударились от толстые стены, и, не дожидаясь второго от меня выстрела, сиганул наружу.

Я свесился с кровати, сжимая револьвер в обеих руках. Повернулся в сторону медсестры, которая, ломая пальцы, стояла у изножья моей кровати:

– Ну чего же ты, красавица, – прохрипел я. – За охраной и врачами, бегом!

– Но он ранен!

– И мы тоже.

– Сержанта… – простонал Жорик из-за своей кровати.

– Не вздумай, – предупредил я, глядя как округляются от испуга глаза медсестры, серо-зеленые – что даже с моего ракурса было отлично видно.

– П… почему?

– Охрану зови. Только охрану. Потом уже сержанта, – я попытался подняться, одной рукой держась за голову, другой пытаясь держать под прицелом клетчатого, который уже ворочался, стараясь повернуться в поисках пистолета.

Медсестра исчезла.

– Жорик, ты как? – громко спросил я, стараясь показаться в поле зрения клетчатого. Кровью он исходил знатно – пятно продолжало шириться, точно я ему не о лопатку свинец расплющил, а разорвал какую-нибудь вену. Но не мне разбираться – придут доктора и зашьют, если надо.

– Жив…

– Нам надо скрыться, понимаешь? – спросил я, тыкая стволом в рану клетчатого: – Кто вас послал, таких настырных?

– Пошел ты… – клетчатый попытался плюнуть, но слюна с кровью прилипла к его губам.

– Имя! – настойчивее потребовал я, шагнул ближе и вдавил ствол револьвера в рану. – Пока не пришла охрана, я могу выдавить из тебя кровь каплю за каплей, но имя ты мне назовешь. И попробуй только обмануть! – ствол револьвера еще сильнее ткнулся в плечо.

Но клетчатый молчал. Если он не скажет мне имени в течение ближайших двадцати секунд, я лишусь возможности действовать самостоятельно и мне, так или иначе, придется действовать по указке того же Комбса.

Если же парочка приперлась внаглую, сразу же после сержанта, вариантов развития ситуации у нас было два: они в сговоре или он – полный кретин. Я даже не знал, что из этого хуже.

– Имя! – прошипел я, наклонившись пониже, но не забывая давить на ствол револьвера. Возникло кратковременное ощущение, что я проткну клетчатого насквозь, но нет – он тихо выл, кряхтел, жмурился, вероятно, даже хотел садануть мне здоровой правой – и держался. – Сука! Жорик! Есть неделовой разговор. За пределами этого учреждения.

– Алан, ты что! – Родионов только что умудрился подняться на ноги, чем меня порадовал больше, чем если бы медсестричка вернулась сюда, скинув халат.

– Что-что? Ты думаешь, что Комбс нам поможет? Он нас отсюда прямиком к себе и утянет. Поэтому надо делать ноги. Имя! – рявкнул я в лицо клетчатому, но тот уже потерял сознание.

– Ты провалялся после удара по голове почти сутки, – затараторил Жорик. – Понимаешь, что это значит? Серьезные проблемы могут быть!

– А тебе помогать уже не надо? – я зачехлил револьвер и, пошатнувшись, повернулся к тумбочке, чтобы достать еще и документы. – Или у тебя твое ядро потеряло важность? Особенно в момент, когда прошли двадцать четыре часа!

– Надо! – живо ответил Жорик и даже приобрел лихой вид, проведя ладонью ото лба по волосам, которые тут же встали торчком. – Надо, но… – он подошел к окну. – Второй этаж.

– Мы покинем это заведение через главный вход, – я выдернул ключи из своей тумбочки, кинул Жорику. – Забери документы.

– А вы уже уходите? – к нам вернулась медсестра, чьего прихода мы ждали совсем не так скоро.

– Да, мадемуазель, – я раскланялся, стараясь не кривиться от боли в голове. – Дела не ждут, а у вас тут и без нас дел хватает. Но если вы решите справиться о моем здоровье, то… – я негромко сообщил ей адрес, схватил за руку, по-театральному галантно поцеловал и шагнул к двери. – Жорик! Идем! Нас ждут дела!

Глава 6. Не Карлом единым

– Куда мир катится! – причитал за моей спиной Жорик, пока мы едва ли не бежали по больничным коридорам. У медсестры я без особого труда вызнал, как нам забрать наши вещи, и теперь мы вдвоем стремились как можно скорее покинуть сие богоугодное заведение.

Ответить на вопрос старого товарища я не мог. Мир постоянно куда-то катился. Если верить законам физики – на дно. Вниз. Осталось только определить, с какой скоростью – но это уже не мне решать. А людям типа Жорика. Ученым. То есть, раз он сам спросил, то ответа не знал и…

Все же, по голове мне приложили сильно.

– Быков и Родионов, вещи, пожалуйста, – выпалил я, оказавшись напротив седого старичка, расположенного за толстым стеклом.

– Вас уже выписали? – он машинально потянулся к трубке телефона.

– Да! – добавил я, когда за моей спиной, запыхавшись, притормозил Жорик.

– Как-то не очень похоже.

– А разве мы выглядим, как ваши пациенты?

Старичок, прищурившись, всмотрелся в нарушителей спокойствия:

– Как-то не очень похоже, – повторил он с тем же выражением на лице. – Как, еще раз, ваши фамилии?

Через пару минут мы были уже на улице с вещами.

– И что делать дальше? – выпалил Жорик, так и не отдышавшись.

– Избегать британского наследия, – процедил я, озираясь по сторонам. Револьвер уже лишился одного патрона, надо было задуматься над тем, где достать оружие – или просто вернуться домой.

Но, судя по тому, где мы находились, возвращение на квартиру заняло бы не меньше часа. Больница была на другом конце района, время было самое рабочее – пробиться хоть пешком, хоть на извозчике – и даже на трамвае! – было проблематично. Последний вариант казался тем лучше, что можно было в битком набитом транспорте и не заплатить. Но с Жориком такая история невозможна в принципе.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Георг.

– Не тебя. Комбса. Остолоп пропустил двух придурков к нам в палату, а теперь мы его даже не найдем нигде – у него наверняка будут делать в участке. Бриташка…

– Алан… – укоризненно произнес Жорик.

– Знаю, ты тоже оттуда. Но разве твоя фигура делает Комбса лучше? То, что вы оба прибыли из одной страны, не исключает же вероятности одному быть последним говном, а другому – человеком вполне нормальным?

– А если я тоже тебя… хм, разочарую? – удивительно четко произнес Родионов. – У тебя какой-то шовинизм развился со школьной скамьи?

– Нет, Жорик, – ответил я, одновременно пытаясь решить, как действовать оптимально. – Ты понял все совершенно наоборот.

– То есть, обижаться мне не стоит?

– Нет.

– И не требовать с тебя дуэли за оскорбление Карла?

– Какого… Карла? – опешил я. Мне хватало Жорика, Комбса и сбежавшего ловкача, которые сделали мой день великолепным набором проблем, не меньше.

– Третьего, который…

– Не продолжай, я понял, о чем ты. Идем, – я почти наугад выбрал направление, хотя только что предполагал, что мы направимся даже не в сторону моего дома, а в сторону Императорского Университета. – Мне, похоже, надо совсем объясниться, чтобы не оскорбить тебя?

– Да это подождет! – Жорик махнул рукой. – Ты ведь возьмешься за мою проблему?

– Уже взялся, – я пропустил пару шагов, чтобы тот снова шел со мной рядом.

– И чего ты передумал?

– Решил, что раз за тобой так бегают, наверняка в этом деле есть что-то стоящее.

– То есть, если бы меня не хотели убить! – взвился Жорик, но тут я положил ладонь ему на плечо:

– Тебя никто убивать не хотел. И даже сейчас не хочет. Дело все в том, что к тебе проявили нездоровый интерес. Мне бы хотелось знать, кто именно, но, к сожалению, быстрого ответа никто не дал.

– Именно поэтому ты так настойчиво втюхивал сестричке свои данные?

– А ты остер, дружище! – я старался вести себя как можно более вальяжно, потому что заметил еще от выхода из больницы, что попадаются в толпе люди, чьи лица кажутся более-менее знакомыми, как только видишь их дважды или трижды. – Именно поэтому от тебя ничего не укрывается, да?

Попытка сгладить углы и вернуть расположение Жорика удалась на ура – он сразу же расплылся в улыбке, представив себя великим сыщиком. Я все же продолжил:

– Не Карлом же мерять всех, кто прибыл к нам с Туманного Альбиона, верно?

– Верно! – тут же согласился Жорик, начисто перечеркнув себе возможности стать детективом.

– Значит, можем продолжить. Как я понял, недоброжелатели у вашего Университета имеются?

– Не знаю таких.

– Враги, кредиторы?

– Сам император покровительствует, там же учится и его дочь, какие там могут быть кредиторы! Враги… едва ли.

– Как знаешь, – я пожал плечами. – Но, наверно, можно поговорить с кем-то, кто повыше тебя и знает чуть больше. Ты ведь не по собственной инициативе взялся решать проблемы Университета?

– Не совсем, – неохотно признался Жорик. – Не я, а… просили не называть.

– Хм! Покровители Университета?!

М-да, было бы очень интересно поработать по заданию самого императора, Алексея Николаевича, но едва ли!

Я еще раз оглянулся, посмотрев не только за спину, но и на людей, которые шли рядом. Ситуация непростая, дернут за руку, толкнут – да что угодно сделают – и сгину я, так и не начав копаться в проблеме.

– Нет, не покровители, но люди из верхов, – кашлянул в кулак Жорик.

– Так мне это очень нравится, дружище, – я потащил его на перекрестке в сторону, чтобы того не сбила повозка, запряженная единственной, но довольно крепкой лошадью. – Ты приходишь ко мне за помощью, а выглядишь теперь простым связным. Хорошо, я бы согласился тебе помочь, а дальше что?

– Я бы тебя свел с нужными людьми, а они бы тебе потом все прояснили.

– Здорово! Представляешь, мне больше информации дадут Комбс или тот клетчатый, которого мы оставили в больнице, – я еще раз увлек Жорика в сторону. – Или мне проще заявиться в институт. Ты же не собираешься рядом со мной постоянно торчать?

– Не собирался, – быстро ответил тот.

– Отлично, – я еще раз сменил направление и пошел перпендикулярно прежнему направлению.

– А куда мы идем?

– В булочную!

Глава 7. Имя, сержант!

На самом деле сложно было рассчитывать хоть на какую-то помощь или поддержку со стороны миловидной девушки, что расположилась по ту сторону стойки булочной. Как бы ласково она ни улыбалась мне, что бы не вертелось внутри меня самого при ее виде, впрочем, как и при виде каждой второй симпатичной девицы в столице Империи, едва ли она могла дать мне ответы на мои вопросы. Но, как говорится, даже самый маленький шанс на успех никогда не равен нулю.

Булочная была закрыта изнутри – двери заперты на засов, который не остановил бы взломщиков, решивших уничтожить хотя бы одну из стеклянных витрин.

– Выглядит… плохо, – пробормотал Жорик. – А как же мы попадем внутрь?

– Легко, – ответил я.

Мы обогнули булочную и влезли через разбитую витрину. Точнее говоря, я влез. Жорик попытался, но безуспешно.

– Что вы тут забыли! – крик прозвучал визгливо.

Сперва я вздрогнул, предположив, что источником звука могла быть Кларисса, девушка с таким чарующим голосом. Но, подняв голову, я убедился в собственной неправоте. Оказалось, что визгливо вопил толстенький лысый мужичок лет около пятидесяти от роду.

Краснощекий, лоснящийся, одетый в полосатую рубашку и тесную жилетку, он стоял с щеткой, пытаясь навести порядок. Я подумал, что как-то долго он работает – если мы провели в больнице больше суток.

– Быков, – представился я. – Где Кларисса?

– У нее выходной. А вы – уходите, – убрав высокие ноты из голоса ответил мужичок. – Приходите, когда мы откроемся. Через два дня, – добавил он, совсем смягчившись. – А вы ее друг? – он оперся на щетку и медленно опустился на стул. – Ей бы не помешала поддержка, так распереживалась, бедняжка!

– Может, подскажете, где я могу ее найти?

– Так дома, где же еще! Новокузнецкая, сорок семь, – он, охнув, привстал и нахмурился: – Вот жеж ублюдки! Разбить витрину!

И принялся бубнить себе под нос, оставив меня с адресом Клары. Девушка была мне нужна буквально ради единственного вопроса: знает она кого-то из нападавших или нет.

Мне было сложно представить, что в городе, который раскинулся на добрые десятки километров по обе стороны от Клязьмы, кто-то поехал бы через весь город просто ради того, чтобы поймать Жорика. Не то чтобы у нас не было организованной преступности – она была, и сфера ее деятельности была тем шире, чем дальше от центра находились субъекты. Дело в том, что не было никого в здравом уме, кто решил бы ехать не под землей через весь город. Ловкач и клетчатый могли и должны быть с этого района.

С этими мыслями я вылез через витрину обратно на улицу.

– Ага, вот и вы! – выдал Комбс.

– Не за теми людьми следите, сержант, – тут же ответил я, оценив, что кроме него из полицейских никого нет рядом. – Надеюсь, прогулка была приятной?

– Не сказал бы. Вы сбежали из больницы.

– Так мы под подозрением?

– Нет, глупости, – Комбс махнул рукой настолько театрально, что поверить ему было попросту невозможно. – Как можно подозревать вас после того, как в больнице был арестован некто Кононов. С пулей в плече.

– Так мы знаем фамилию одного из тех двоих, – я так же, как и Комбс, театрально изобразил радость. – И что дальше?

– Старайтесь быть в стороне от всего этого. Кононов – серьезный человек. За него вступились. Полагаю, его обманули.

– Обманули? – ахнул я. – Шутишь?

– Ничуть, – вполне серьезно заявил Комбс. – В это время обмануть человека легче легкого. У тебя, Быков, лицо такое, что, если бы мне кто сказал – вот он, грабитель! – я бы тебя арестовал, не раздумывая.

– Таких комплиментов, сержант, мне уже пару лет, как никто не говорил, – я растянул губы в подобии улыбки. – Но, если вы просите оставить Коноплева в покое.

– Кононова! – с нажимом произнес полицейский. – Да, пожалуйста, будьте в стороне.

Меня забавляла манера его речи и то, как легко он поддался на мои провокации. Забавный все-таки он тип. Как только до сержанта дослужился – так информацией раскидывался!

– Я очень надеюсь, что он не слишком пострадал. Все же – серьезные люди за ним стоят, – маленький спектакль надо было продолжать.

– Нет, пуля сильная, попала в кость, но переломов нет. Все нормально, – сержант попробовал смягчиться, но выглядело это еще более комично – точно он сопротивлялся сам себе. – Поэтому надеюсь, что эта встреча была последней.

– Ох, а я-то как на это надеюсь, – я даже голову слегка склонил. Только бы не переборщить. – И господина Конева трогать не буду.

– Не Конева, а Кононова, – еще раз поправил меня сержант. – Простая фамилия.

– Имя наверняка сложнее, – пошутил я.

– В любом случае, об этой фигуре вам лучше забыть. Обоим. Второго мы найдем, и он понесет заслуженное наказание.

– Его фамилия, конечно же, неизвестна? – на всякий случай уточнил я.

– Нет, Кононов без сознания.

Соврал сержант насчет этого или нет – допытываться не было никакого смысла. Я вздохнул, упер руки в бока. Комбс был готов распрощаться, но словно ждал от меня последнего слова. Я рискнул.

– А если мы найдем пособника Конева?

– Кононова!

– Мы помочь хотим, – благодушно добавил я.

– Найти пособника… Виноватого…

– Того, кто уговорил Конева на злодеяние, – спешно проговорил я, усиливая нажим. Жорик в это время просто переводил взгляд с меня на сержанта и обратно.

– Кононова! Алексея Кононова! – сержант аж слюной брызнул.

– Ага! Кононова! – я хлопнул себя ладонью по лбу. – Точно!

Сержант замялся и сложил руки за спиной, в своей темной, серо-синей форме сделавшись похожим на грача. Он постучал по брусчатке носком форменного лакированного ботинка, а потом бросил на меня недовольный взгляд:

– Займитесь поисками! Вы знаете, где меня найти! – и тут же пошел прочь, оставив меня совершенно довольным результатом маленького спектакля под названием «бешенство одного сержанта».

– Так что, теперь пойдем искать ту девушку? – спросил Георг, подходя ближе.

– Зачем? – удивился я. – Сейчас она в нашем деле совершенно не поможет.

– Но мы же…

– Мы узнали самое главное и добились самого главного: полиция нам не мешает, а мы знаем, кого нам надо искать.

– Разве это не работа сержанта? – удивился Жорик.

– За его работу ему все равно заплатят, а он будет только рад, если ее сделаем мы. К тому же, у нас больше вопросов к напарнику Кононова. Его самого мы трогать не можем, к моему огромному сожалению. Но зато выйти на ловкача можно очень легко!

Глава 8. Молчание

Как оказалось, выйти на ловкача нам не планировали даже позволить. Мой план был прост. Зная имя и фамилию, прикинув район происходящего, можно было из семи официальных миллионов жителей города оставить около десяти человек, не более. Пройтись по всем, выяснить, узнать, отсечь лишних – дел на сутки, не больше, но зато был бы результат.

Разделиться или попросить знакомых проверить пару мест – и вот уже время сократится кратно. Таков был план. Но планирование в этой истории было бесполезно с самого начала, прямо со звонка Жорика. Все шло не так. И продолжило двигаться в том же направлении – прочь от здравого смысла.

– Есть разговор, – услышал я, одновременно с этим ощутив, как в спину уперлось что-то твердое. – Пойдем.