Нелегал

Мелкий аферист, однако, отхватил от жирного состояния Купцова весьма солидный куш, после которого сам миллионщик сначала пустился в загул, а потом, перебрав свои многочисленные кредитные карточки, понял, что еще немного и ему придется работать самому.

Освободившись от фишек, Купцов потянулся рукой, чтобы почесать лысину под париком, но тут же одернул себя. Еще не хватало! Чтобы все эти шавки, сидящие вокруг и преданно смотрящие ему в кошелек, узнали, что он весьма лысоват. Тем не менее, лысина отчаянно зудела, и Купцов хотел было под предлогом отлучиться в туалет, как у него в кармане, наяривая бравурную мелодию «Джон Браун пал на поле боя», запиликал сотовый телефон.

Купцов покрылся испариной. Это был важный, весьма важный звонок. Дело в том, что этот номер он купил недавно – специально для переговоров с двумя своими новыми агентами. Один из них – Красавин, он же Крыса – был весьма известным в узких кругах программистом, второй – Усольцев – раздобревший уголовник по кличке Сало, был незаменим при решении весьма щекотливых вопросов, связанных, как выражался сам Купцов, с «давлением на психику». Многие, правда, после знакомства с методом давления на психику Усольцева, попадали в травмопункт, но Купцову нравилась именно такая формулировочка его работы.

Купцов, торопясь так, что чуть не сломал ноготь, откинул крышечку телефона.

– Крыса, это ты?

Программист Красавин на той стороне провода даже поморщился – ну почему эти новые русские такие тупые? Неужели Купцов думает, что если он станет крыть своих подчиненных по матери и награждать обидными прозвищами, они будут работать лучше? Но, тем не менее, виду не подал, хотя и расстилаться перед нанимателем туркменским ковром не стал.

– Мы на месте, – кратко отрапортовал он. – Правда, вышла одна заминка.

– Какая заминка? – отходя в сторону от игорного стола, стал выспрашивать Купцов. – Что там у вас происходит?

– Американцы зашевелились, – по привычке в сжатой форме стал излагать Красавин.

– Почему? – испугался Купцов. – Что произошло?

– Похоже, наш объект уже украли.

– Как украли?! – изумился Купцов, хватаясь за сердце. – Как украли? Ведь мы же должны были его украсть!

– Между прочим, мы по сотовому разговариваем, – холодно остановил его Красавин. – А я вас предупреждал, что все телефонные разговоры по сотовым телефонам записываются.

– Да, да, конечно, – смешался Купцов. – Разве товар уже застраховали?

– В том-то и дело, что нет, – хмыкнул Красавин. – Тем не менее, товар сделал ноги.

– Клиент серьезный? – визгливо осведомился Купцов, у которого стали сдавать нервы.

– Клиент абсолютно несерьезный. Какой-то пацан пробрался в дацан и…

– Что вы мне голову морочите? – взвился Купцов. – Какой пацан?! Какой дацан?! Я же вам заплатил вперед. Мне нужен атлас!

Со злобой захлопнув крышку телефона, Купцов сжал пухлой ручищей маленький аппарат. Он бы сейчас с удовольствием засветил им в одно из огромных зеркал, но, увы, так срывать злобу теперь он себе позволить не мог.

Надо успокоиться, во что бы то ни стало успокоиться. Атлас тибетской медицины – это последний шанс остаться на плаву. Остаться на плаву среди себе подобных. Купцов давным-давно перестал отождествлять себя с теми людьми, которые ездят в метро и живут на зарплату. Да-да, он – элита, он – один из Них. Он не позволит никому вышвырнуть его с высот финансовых пирамид. В конце концов, он все это заработал. (То, что Саша Купцов «заработал» свои капиталы банальной спекуляцией и воровством, сам он, конечно, давно позабыл, и в данный момент считал себя ужасно обиженным обществом).

Другой бы на месте Александра Аркадьевича после того краха, который он потерпел, опустил бы руки. Но Купцов с детства был пронырливым малым и привычка выгадывать, хапать, воровать стала его второй натурой. Поэтому, как только он узнал от своей бывшей однокурсницы (та работала в переводческом бюро у самого Билла Хейтса и приехала в Москву на несколько дней навестить мать), что знаменитый миллиардер интересуется каким-то там атласом тибетской медицины и организует выставку с участием этого сокровища на территории США, а страховой взнос будет составлять аж десять миллионов долларов, в голове у него тут же сверкнула идея о том, где разжиться деньгами. Да вот же они, деньги! Нужно всего лишь дождаться, когда агенты Билла Хейтса возьмут под свою опеку атлас и выкрасть его. Выкрасть или отбить с боем – какая, собственно говоря, разница. Главное, чтобы миллиардер, дабы спасти свою репутацию, объявил о награде за находку, а иного варианта и быть не могло. И вот тогда появится он, Александр Аркадьевич Купцов – простой русский миллионер, который на свои деньги наймет частного детектива, и тот с блеском раскроет преступление. Награда найдет героя. И, думается, что в долларах она потянет миллионов на двадцать. Деловая репутация американского миллиардера, наверное, таких денег стоит.

Россия. Улан-Удэ – Москва

Когда самолет оторвался от взлетно-посадочной полосы и, пробивая плотные слоистые облака, набрал нужную для полета высоту, Сёмка несколько успокоился. Вначале, правда, у него кружилась голова. Ощущать под ногами жуткую высоту было неприятно. Но когда земля скрылась, и в иллюминатор стали видны только белые, пушистые, как новорожденные котята, облака, Сёмка пришел в себя. Противное давление на барабанные перепонки отступило, Сёмка несколько раз сглотнул слюну и поздравил себя с удачным началом авантюры. Невнимательно прослушав сообщение стюардессы, он от скуки порылся в резиновой сетке, притороченной к переднему креслу, вынул оттуда плотный пакет из крафтовой бумаги, рекламный журнальчик, восхваляющий прелести самолетов «Аэрофлота» и заскучал. Через полчаса его неодолимо стало клонить в сон. Сказывалось, что ночь он провел не в своей постели, а скакал, как заправский ниндзя, по крышам и заборам…

Сёмка оживился, когда почуял запах жареной курицы. Оказалось, что голод донимает его ничуть не меньше, чем сонливость. Заметив, что стюардессы, вкатив за собой в проходы между креслами большие жестяные контейнеры, стали доставать из них порционные блюда, Сёмка приободрился. Уж что-что, а перекусить (и перекусить крепко!) ему не мешало. Денег у него оставалось в обрез. Сёмка же был наслышан о том, что цены в Москве ого-го какие, и сильно отличаются от цен в его родном поселке в сторону увеличения, разумеется.

Обглодав несчастного, замученного еще при жизни цыпленка с жадностью изголодавшегося волчищи, Сёмка тонким слоем размазал масло по прилагавшемуся куску черного хлеба и не постеснялся попросить добавки. Высокомерная стюардесса заявила, что «добавка» полагается только к соку или к чаю – в виде кипятка. Сёмка не возражал ни против первого, ни против второго.

Увидев, что настойчивый мальчишка получил к своему аэрофлотовскому обеду бонус, и другие пассажиры наперебой стали просить стюардессу подлить им сочка. В салоне раздался шум, люди стали отпускать шуточки, кто-то засмеялся, некоторые стали оборачиваться, чтобы взглянуть на смелого парнишку. Сёмка пожалел, что привлек к себе так много внимания, которое, впрочем, ему несколько льстило.

Наконец, мерное убаюкивающее подвывание двигателей оказало свое действие, и салон снова принялся клевать носом.

Сёмка, привалившись к иллюминатору потным лбом (поскольку снять пальто и запихнуть его в шкафчик наверху он не догадался), крепко заснул. Он проспал и сообщение о том, что лайнер приближается к аэропорту «Внуково» и о том, какая температура за бортом, и о том, куда следует обращаться транзитным пассажирам. Сёмка, кстати, и был тем самым транзитным пассажиром, но, увы, никаких билетов и средств, чтобы ехать дальше на перекладных в Страну Восходящего Солнца, у него не было и в помине…

Вместе с толпой пассажиров, Сёмка вытолкнулся в тамбур, кивнул на не слишком приветливое «до свидания» стюардессы и по трапу сошел в холодную слякотную московскую весну.

Вначале он удивился, что пассажиры, стекающие с трапа, вроде бы никуда и не собираются идти. Но потом заметил, что от здания аэропорта отвалил автобус и вскоре притормозил рядом с толпой. Сёмка пожалел, что транспорт был подан так быстро. Ему надо было как следует осмотреться – как и что происходит в аэропортах. Поэтому, пока автобус несся по летному полю, он, в отличие от других пассажиров, устало уставившихся в одну точку, вертел головой направо и налево.

Он заметил и место, где в отстое стояли самолеты, и выходы на взлетно-посадочную полосу, отороченные сияющими лампочками, и вышки с антеннами, и снующие туда-сюда кары, и входы в грузовой ангар, и радиомаяки. О назначении некоторых сооружений Сёмка догадывался, другие оставались для него загадкой.

Автобус выкинул порцию людей и поехал за следующей.

Сёмка вместе с потоком пассажиров протиснулся в узкую стеклянную дверь и прошел вдоль шеренги людей, встречающих своих родных, близких или просто знакомых. То и дело кругом раздавались радостные крики, звонкое чмоканье, гулкие звуки похлопывания по спине.

Сёмку никто не встречал, да и не мог встречать в этом городе. Он был тут абсолютно чужим. Он помнил, что в средствах ограничен, и что голод – не тетка.

Выбравшись в зал, он тихонько присвистнул. Да, здешний аэропорт резко контрастировал с тем, из которого он улетал. Габариты были не те. Здание выше, людей куда как больше и, к счастью для него, для Сёмки, кругом полно всяких справочных материалов. Работало табло, на котором выщелкивались все новые и новые номера отбывающих и прибывающих рейсов, висели плакаты с расписанием движения авиалайнеров, и Сёмка, экономя время, принялся изучать все это хозяйство. Он рассчитывал, что здесь, возможно, он найдет информацию по аэропорту «Шереметьево». Но, увы, все, что он пока обнаружил, касалось только «Внуково». А из «Внуково», насколько он знал, самолеты в Японию не летали.

Потолкавшись в толпе, мальчишка заметил окошечко «Информация». Сёмка, со скучающим видом, остановился рядом, облокотился о стену и принялся наблюдать.

К девушке в «информационном окошке» стояла небольшая очередь. Пассажиры, как правило, задавали вопросы одного и того же рода – когда такой-то самолет и откуда улетит, когда прилетит и почему задержали тот или иной рейс.

Выяснив, что справки здесь бесплатные, Сёмка пристроился в хвост очереди и вскоре, наклонившись к окошечку, поскольку привык видеть своего собеседника, стал выспрашивать как ему попасть в аэропорт «Шереметьево».

– Из здания вокзала направо – остановка автобусов и такси, – не глядя на него отчеканила девушка.

Сёмка, приоткрыв рот, будто золотая рыба, которая рассчитывала неторопливо поговорить на берегу с дедушкой и которую вдруг обломила немногословная наглая девица со спиннингом, захлопал губами.

Но его тут же бесцеремонно подтолкнул в спину мужчина, который, судя по суетливым выражениям и беспрестанным взглядам на левое запястье, где висели часы, явно торопился.

– Ну, парень, ты закончил или как?

– Да, – промямлил Сёмка и отошел от справочной.

Вообще-то, Сёмка предполагал, что до «Шереметьево» нужно добираться через Москву. Постояв и посоображав полминуты, он догадался, что для удобства транзитных пассажиров и пущены спецавтобусы, которые идут прямиком из аэропорта в аэропорт, минуя столицу. Конечно, Сёмке хотелось посмотреть на Москву. Но сейчас он решил не терять денег и времени. Будь что будет – доберется он до Японии, а потом на обратном пути посетит и столицу.

Разработав для себя новый план действий, Сёмка решительно зашагал на улицу. Там он углядел несколько вывесок. Такси было ему явно не по карману, а вот там, где кучковались люди и стояли два «Икаруса», он принялся изучать надписи на табло внимательно. Все точно, как он и предполагал! Вот остановка автобусов, которые едут в «Домодедово», вот – в «Быково», а вот и «Шереметьево-1». А рядом почему-то «Шереметьево-2». Сёмка озадаченно нахмурился. В его агентурных данных никакого «Шереметьево-2» не значилось. Откуда взялся этот аэропорт? Недоумевая, он пристроился к очереди, которая медленно двигалась, втискивая свои баулы в багажный отдел, а тела – в салон потрепанного «Икаруса».

– Скажите, – наконец осмелился он задать вопрос полной женщине в белом брючном костюме. К ней он обратился именно потому, что инстинктивно полагал, что полные люди более отзывчивые и не такие злые как худые, – а почему этот автобус идет в «Шереметьево-1», а там есть еще и «Шереметьево-2»? А какой из них международный?

– Оба, – пожала плечами дама. – А тебе какой нужен? Куда ты улетаешь?

Сёмка прикусил язык. Сказать, что он улетает в Японию? Да, дополнительную информацию так получить можно, но можно и влететь. А как эта дама тоже направляется в Токио – начнет задавать наводящие вопросы, тут-то он и попался.

– Нет, я не улетаю, я встречаю. Самолет из Берлина.

– Ах, из Берлина, – процедила дама, обнаруживая глубокое знание особенностей международных перелетов. – Так его могут посадить где угодно – хоть в первом, хоть во втором. Езжай пока во второй, а там справки наведешь.

Цены на автобусный билет Сёмку неприятно поразили. Он-то, наивный, надеялся сохранить хоть какие-то деньги и поменять их в Москве на валюту – ведь придется же ему как-то передвигаться и в Японии. Но делать было нечего. Не слезать же сейчас с подножки автобуса, расталкивая сгуртовавшихся за ним пассажиров. Да и потом неизвестно, будет ли дешевле добираться через Москву.

Сёмка отдал деньги, уселся на свое место (к счастью, не рядом с дамой в белом брючном костюме!) и принялся снова изучать окрестности. Впрочем, не стоит торопиться с запоминанием деталей, – одернул он себя, – в «Шереметьево» может быть все совсем-совсем по-другому.

Очень скоро автобус, слизнув пассажиров с остановки, отчалил и, потыркавшись в нескольких заторах, выбрался, наконец, на довольно пустынное, по московским понятиям, шоссе. Набрав скорость, автобус мчался, как на пожар. Наверное, водитель или на обед торопился или хотел побыстрее смотаться туда-обратно, выгадать за день лишний рейс. Как бы то ни было, быстрые передвижения сейчас были Сёмке на руку.

Поерзав в кресле, Сёмка устроился довольно уютно. Потом нашарил нужную кнопку и заставил кресло принять удобное для себя положение.

Мимо мелькали то серые убогие деревеньки, так похожие на его поселок, то вдруг вырастали сказочными дворцами дачи и виллы новых русских. И Сёмке казалось, что более чудовищного монстра, чем тот, который пролетает сейчас мимо, уже и придумать трудно, как вдруг за очередной деревенькой с колодцами, журавлями и покосившимися телефонными столбами выныривала очередная громадина, раскинувшая чуть не до горизонта свои уродливые кирпичные бастионы, украшенные, словно не без помощи художника-авангардиста, спутниковыми антеннами, трубами местных котельных и какими-то прибабахами, назначение которых для Сёмки осталось тайной.

Наудивлявшись вволю, он заметил, что на пути стало попадаться много рекламных плакатов. «Это неспроста, – сообразил Сёмка. – Значит, «Шереметьево» рядом». И точно – проскочив какой-то торгово-гостиничный комплекс, автобус перемахнул через мост, и впереди Сёмка заметил высокое застекленное здание с пандусом для автомобилей, который вел на второй этаж. Догадка Сёмки оказалась правильной – это и был международный аэропорт «Шереметьево-2».

Россия. Бурятия

Кобальт и его напарник Хэйер проснулись довольно поздно. Сон у них был неспокойный, вязкий, отчасти потому что им пришлось перенести длительный перелет через Атлантику до Москвы, а потом – до столицы Бурятии, которая с этим величавым словом «столица» у них никак не вязалась.

Кобальт – приземистый черноволосый качок воспринимал российскую действительность со стоическим спокойствием.

Ведь он прожил в подмосковных Люберцах, большую часть своей сознательной жизни. Вначале с пацанами гасил такую же хипповую шпану, как Хэйер, потом, попав под влияние братков – участвовал в бандитских стрелках и разборках и, наконец, благодаря мудрому совету одного из авторитетов, которому Кобальт почему-то глянулся, стал пробиваться в шоу-бизнес. Конечно, никаких вокальных данных, а тем паче хореографических способностей у Кобальта, который в миру носил фамилию Черников, не было и в помине. Не умел Кобальт показывать фокусы, выполнять сложные акробатические прыжки под куполом цирка, выделывать тройные тулупы на льду и играть в кинофильмах. Единственное что имелось у Кобальта в изобилии, это мускулы. Ими он занимался с самого детства, холил и лелеял, причем, начитавшись в свое время о знаменитой системе бодибилдинга, заботился не столько о силе мышц, сколько об их внешнем виде.

Авторитет, побывавший за границей, рассказал Кобальту, что многие тамошние звезды начинали именно с подиума, то есть демонстрировали свою крутую накачанность на соревнованиях по бодибилдингу. Оттуда из мастерских многочисленных почитателей Джо Уэйдера вышел кикбоксер Ван Дамм, железный «Терминатор» Шварценеггер и даже обаятельный «агент 007» Шон Коннери.

Умом Кобальт также не был обижен и потому сообразил, что рано или поздно в одной из разборок его либо пристрелят, либо заметут на зону. Поэтому, собрав деньжат, всеми правдами и неправдами он ввинтился в американское посольство и сумел добиться визы, якобы для прохождения стажировки в одном из тамошних бодибилдинговых центров.

Америка не приняла Кобальта радушно. Но это его и не удивило. Чай с пирогами и задушевные посиделки с «конкретным базаром» остались далеко – там, в России. Здесь нужно было делать деньги.

Специалисты из центра бодибилдинга внимательно осмотрели Кобальта, заявили ему, что над мышцами нужно еще работать и работать, а двигаться он не умеет совсем. Но и они были не такими хитрыми, чтобы обмануть ушлого братка. С первых шагов по американской земле он понял, что никто здесь с ним возиться не будет, если он кому-то не станет нужен. А раз его оставили при центре бодибилдинга, выходит с ним все в порядке. Значит он может даже поторговаться за свой первый контракт.

Месяц за месяцем Кобальт набирал обороты. Он тренировался, не жалея себя, до десятого пота, изматывал организм допингами. Но это принесло скорый и очень быстрый результат. Вначале его заметили в одном региональном конкурсе, во втором, потом пригласили выступать в ночном клубе, потом появились дамы бальзаковского возраста, которые желали с ним познакомиться.

После приглашения участвовать в конкурсе «Мистер Западное побережье» Кобальт уже мог позволить себе уйти от старых хозяев, которые недальновидно заключили с ним всего двухлетний контракт, купить себе приличную машину, престижный костюм и даже заплатить за аренду маленькой виллы у Беверли Хиллз вперед за три месяца.

Однако, прежние хозяева, обиженные невниманием русского, которого они вывели в люди, то бишь в стопроцентного американца, решили примерно его наказать. Сделать это было несложно. Некий доброжелатель позвонил в полицейский участок и рассказал, что у русского мистера Черникова, который, вероятно, связан с русской же мафией, дома хранятся наркотики. Американская полиция, напуганная раздутым мифом о разгуле русской преступности, которая чуть ли не грозит целостности Соединенных Штатов, мгновенно произвела обыск на вилле, арендованной господином Черниковым. Естественно, ни гашиша, ни опиума, ни героина у Кобальта обнаружено не было. Но в аптечке в изобилии стояли допинговые препараты и, увы, далеко не все из них выпускались по лицензии и вполне легально. В общем, полиция, которая не любила ездить почем зря, загребла его за хранение незаконных лекарственных препаратов. Судья, учитывая несудимость Кобальта прежде и легкость правонарушения, влепил ему полгода отсидки в зоне общего режима и довольно внушительный штраф.

Так Кобальт пришел к тому, с чего начинал. Только на этот раз он оказался не среди русских братков, а братков американских.

К счастью для Кобальта в той зоне, куда его засунули, «кичевали» и несколько его земляков. После пары неслабых разборок, когда Кобальт показал, что не все его мускулы накачаны исключительно с помощью препаратов, он прижился на зоне. Но это было лишь временное решение проблем. Он с ужасом думал, что будет делать, когда попадет наружу. Об участиях в конкурсах бодибилдинга речи быть не могло, в ночные клубы его брать тоже не станут. Человеку с уголовным прошлым хорошую работу в Америке найти ой как трудно. Это для коренного американца. А Кобальт и английским-то языком владел не самым лучшим образом.

Однако ему несказанно повезло, видимо, родился в рубашке. Не прошло и трех дней, как он вышел из тюрьмы, а его затребовал к себе один из братков. Местному миллиардеру Биллу Хейтсу, оказывается, вдруг срочно понадобился верный человек со знанием русского языка, российских порядков, проблем и способов их быстрого решения. Браток договорился с Кобальтом, что тот отдаст пятьдесят процентов заработка ему за содействие и представил Кобальта агентам Билла Хейтса, которые подбирали для Хозяина людей. Вскоре Черникова отвезли на виллу миллиардера. Тот удостоил его трехминутной беседой, и – по благосклонному кивку головы – Кобальт понял, что он наконец-то снова при деле!

Там же, на вилле, его познакомили с напарником – мистером Харитоненко по кличке «Хиппи» или «Хэйер».

Этот блондин с длинными волосами и песнями Вудстокских времен в плеере Кобальту сразу не понравился. Но бизнес есть бизнес, и Черников глубоко запрятал свое недовольство, широко улыбнувшись Харитоненко и даже пожав его вялую узкую ладонь.

Если Черников, по мнению Билла Хейтса, должен был быть компасом в плавании по непростой российской действительности, то Харитоненко, урожденный США, но перенявший от своих украинских родителей русскую речь, был крупным специалистом по юридическим вопросам, связанным со страхованием. Именно эту пару Билл Хейтс отобрал для того, чтобы они, прилетев в Улан-Удэ, обговорили детали выставки атласа тибетской медицины в США. Не мешкая ни часа, поскольку Билл Хейтс почему-то ужасно их торопил, они отбыли в аэропорт. Перед самым отлетом начальник охраны миллиардера Джо Пиллер отозвал в сторону Черникова и Харитоненко и, буравя их своим твердым немигающим взглядом, словно составленным из алмазных сверл, напомнил, что Хозяин чрез-вы-чай-но заинтересован в успехе операции. Более того, он попросил передать через него, Джо Пиллера, чтобы господин Харитоненко не стеснялся в финансовых средствах. Кредит ему открыт целиком и полностью. Верхний потолок кредита мистер Билл Хейтс не уточнял. Что же касается господина Черникова, то и он вправе на свой страх и риск действовать любыми методами, лишь бы атлас тибетской медицины не позднее чем через неделю был в Нью-Йорке. Иначе… Что будет «иначе», можно было не объяснять – по крайней мере, Кобальту…

Агенты миллионера Купцова, который вот-вот должен был пойти по миру, остановились в Улан-Удэ в небольшой заштатной гостинице «Октябрьская». И Красавин – плотный сутулый мужик, с набрякшими от долгого сидения за мониторами компьютера веками, и Усольцев – бывший уголовник, раздобревший на вольных хлебах в благоприятное для всякой бандитской шпаны время, не стремились выставлять себя напоказ. Красавин-Крыса по складу характера не любил бывать на виду. Все, что ему было нужно для жизни – это компьютер помощнее и скоростной доступ в «Интернет». Усольцев, он же «Сало», унаследовал от своих бывших кентов не только кличку, но и одно важное правило – не высовываться, не пылить и жить по принципу «Береженого Бог бережет, а не береженого – конвой стережет».

Хотя и Красавин, и Усольцев были по складу характера флегматиками, однако сейчас их нервы звенели от напряжения. Казалось бы – чего проще – украсть несколько ветхих свитков у наивных американцев или – из монастыря, который даже не охранялся! Всего-то дел – поддеть ломиком дверь шкафчика красного дерева со смешным замочком, который сейчас даже на почтовые ящики не лепят – и вот тебе весь куш. А куш Купцов обещал отвалить немалый, умалчивая, впрочем, об истинной стоимости древних свитков.

Красавин, конечно, не был четой Усольцеву, и примерно представлял – сколько все это барахло может стоить на аукционе «Кристи» или «Сотбис». Но и понимал, что никто краденую вещь на аукцион не понесет. Сбыть ее будет чрезвычайно сложно, а потому легче получить, пусть скромные, но свои вечнозеленые доллары, а там уж пусть Купцов сам разбирается с этим атласом тибетской медицины.

Увы, жуликов ожидало страшное разочарование.

Когда они приехали в поселок и стали крутиться около дацана, то сразу заметили что-то неладное. Монастырь был похож на осиное гнездо, растревоженное любопытным мальчишкой. Монахи в развевающихся желтых и оранжевых одеждах, издалека и в самом деле похожие на ос, сновали туда и сюда. В монастырь то и дело въезжали автомашины и, простояв там пять-семь минут, удалялись в Улан-Удэ. Первый же прохожий охотно пояснил, что ночью в монастыре какой-то пацан украл древнюю реликвию – атлас тибетской медицины… Пришлось доложить об этом Купцову. Тот взвился в истерике, потребовал действий и – немедленных…