Странники

Сев в позу лотоса, выпрямив спину и положив руки на колени ладонями вверх, она закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Сосредоточиться не получалось, поскольку Эмилия толком не понимала, на чём именно. Она пыталась воссоздать в памяти картинку той кафешки – простые деревянные столики и увитую плющом веранду, – но получалось не очень. Воспоминания были нечёткими и местами сумбурными. К тому же, Эмилия никогда не была «визуалом», и «изображение» в памяти состояло не столько из того, что она когда-то видела, сколько из эмоций, мыслей и запахов. Особенно мешал запах вкусного, настоящего кофе, который в Италии можно было купить на каждом углу и знать наверняка, что это будет «тот самый» напиток, а не лотерея из разнообразия зёрен, обжарки и настроения баристы.

Постепенно ей всё-таки удалось воссоздать некое подобие стабильной, пусть и не до конца чёткой картинки. И добавить в запах кофе аромат утреннего воздуха с нотками недавно испечённых булочек с кремом. Зато комната вокруг Эмилии теперь казалась чуть менее реальной. Хотя глаза девушки были закрыты, она вдруг почувствовала, как реальность начинает «плыть» и ускользать от неё, в то время как придуманный ей экстерьер итальянской кафешки становился всё более реальным, обретая чёткость и наполняясь деталями.

Эмилия ощутила граничащий с детским восторг и едва удержалась, чтобы не открыть глаза. Хотя разницы бы это уже не сделало. Эта короткая, но бурная волна адреналина начисто вымыла воображаемую Италию из унылого пейзажа московской действительности. А заодно Эмилия осознала, чем её чувство «перемещения» было изначально. Она попросту засыпала. Проведя бессонную ночь и вымотав себе нервы поездкой в клинику, ей было достаточно просто прикрыть глаза и расслабиться, чтобы провалиться в желанную полудрёму.

Она едва не застонала вслух от нового разочарования и осознания собственной доверчивости. С такой степенью внушаемости можно оказаться в соседней с тётей палате – и там уже всем рассказывать, что для неё не проблема метнуться на час в Италию, окунуться в Средиземное море и к обеду вернуться обратно так, что картофельное пюре с котлетой даже остыть не успеют. Наверняка её возможные соседи – Наполеон и Екатерина Вторая – выслушают её с искренним интересом. Мысль была не самой весёлой, но пока что Эмилия чувствовала себя в здравом уме и твёрдой (не на уроках английского, но да бог с ними) памяти и решила особо не беспокоиться.

Перебравшись обратно на диван, девушка вытянулась поудобнее, накинув на ноги плед, и размышляла, чем бы ещё заняться. Музыку слушать не хотелось, как и сёрфить опостылевший интернет. Можно было бы почитать или посмотреть какой-нибудь ролик про путешествия. Что-нибудь про Италию. Эмилия снова прикрыла глаза, пытаясь воссоздать улетучившийся было пейзаж, и сама не заметила, как заснула.

По крайней мере в этот раз у неё не было никаких сомнений в том, что она спит. Вряд ли в реальности, даже в каком-то альтернативном мире, она могла бы стоять по щиколотку в кипящей лаве и хорошо себя чувствовать. Если быть более точной, Эмилия не чувствовала себя хорошо – она просто ничего не чувствовала. Лава должна была бы превратить её голые ступни в угли, причём в считанные секунды, но она просто переливалась через них, как сахарный сироп, не оставляя никаких следов на коже. Воздух вокруг Эмилии тоже должен был быть обжигающим, но никакого жара она не ощущала. Всё это её совершенно не удивляло – присниться же может что угодно. Что ей показалось странным, так это то, что земля была как-то ближе обычного, словно рост Эмилии вдруг уменьшился вдвое, а то и втрое.

Вряд ли лава оказалась здесь сама по себе, подумалось Эмилии, и, обернувшись, она увидела огромный, уносящийся в небо вулкан. Она стояла настолько близко к его подножию, что даже не могла видеть огонь, вырывающийся из его жерла. Но вулкан извергался прямо сейчас – об этом говорила не только горящая лава, стекавшая вниз, но и неровный хаотичный свет, освещавший чёрные плотные тучи, бегущие из эпицентра извержения пепельными клубящимися волнами. Время от времени сквозь них пробивался мутно-синий свет горизонтальных молний, энергии которых едва хватало на слабую подсветку этой гигантской разлитой чернильницы. Несмотря на давящую мрачность пейзажа, Эмилии не было страшно или грустно. Ей даже было неинтересно, что происходит вокруг, словно она потеряла способность чувствовать. И это было неправильно. Эмилия знала, что она должна что-то чувствовать прямо сейчас, что-то очень конкретное. Как будто кто-то украл у неё одни эмоции и пожадничал дать взамен другие. Но она откуда-то знала, что их можно вернуть – надо лишь напрячь органы чувств, которые сейчас почему-то отказывались работать.

Глядя на горящую лаву, текущую по её ногам, Эмилия пыталась не думать про осязание, но постаралась напрячь слух и вырваться из этого давящего безмолвия. Сначала ей казалось, что ничего не получится, но скоро она услышала невнятный, еле уловимый гул. Она ухватилась за него как за соломинку, и гул чуть усилился. И вместе с этим звуком Эмилия почувствовала лёгкий необъяснимый страх. Какая-то часть её подсознания хотела подавить этот гул и вернуться обратно в комфортную глухоту, но что-то заставляло её упрямо вслушиваться в этот единственный доступный ей звук. Гул нарастал, и вместе с ним рос и страх Эмилии. Поднимался из её живота наверх, прокатываясь по спине холодными липкими волнами, стремительно превращаясь в панику.

Уже проснувшись, Эмилия долго смотрела в потолок, мягко освещённый торшером, и пыталась унять бешено стучащее сердце. Заодно она пыталась понять, что именно её так взбудоражило. Кошмары Эмилии снились нечасто, но, если уж ей доводилось проснуться в холодном поту, она всегда могла объяснить, что именно её так напугало – если помнила сам сон, конечно. Но в этот раз всё было по-другому. Картинка во сне была странной, даже зловещей, но она не пугала девушку. Гул? Сам по себе звук не был страшным, но он точно был одной из составляющих того иррационального страха, который и заставил её проснуться.

Сердце понемногу возвращалось в привычный ровный ритм, Эмилия успокаивалась. Заодно вспомнила, что недавно читала статью, согласно которой источником ночного кошмара может быть обычный холод – и достаточно просто замёрзнуть, чтобы мозг подкинул спящему организму стимул побыстрее проснуться. Так что Эмилия решила не заниматься самоанализом, а просто стряхнула с себя остатки неприятного сна и отправилась на кухню, собираясь выпить стакан воды или сока. По дороге вдруг услышала недовольное урчание в собственном животе и поняла, что за весь день нормально не поела. Готовить было лень, да и ужинать уже было как-то поздновато, поэтому Эмилия достала из холодильника остатки вчерашней пиццы и кинула её в микроволновку. Взяла банку колы, но вспомнила, сколько кофеина и сахара уже впихнула в себя за день, и поставила обратно.

Удобно устроившись на диване перед телевизором, она включила онлайн-кинотеатр, моментально сообщивший, что вышел новый эпизод её любимого сериала. Без лишних раздумий Эмилия ткнула в просмотр. Пицца с ветчиной и грибами, хоть и вчерашняя, прекрасно утолила голод, а горячий чай, хоть и не был таким вкусным, как холодная кола, но сделал эту трапезу хоть немного похожей на ужин. Но зато сериал показался ей пресным. Сюжет казался слишком простым, а диалоги – насквозь искусственными. Вряд ли режиссёр, сценаристы и актёры разом так облажались – скорее, у Эмилии не было сегодня настроения поверить в очередную рассказанную кем-то сказку. Впрочем, торчать в повседневной, набившей оскомину реальности ей тоже не хотелось. Что было гораздо хуже – так это полное отсутствие хоть какой-то сонливости. Время перевалило за полночь, и, хотя на завтра у неё никаких особенных планов не было, сегодняшний день был не из тех, которые хотелось бы продлить. Как раз наоборот – поскорее отправиться в царство Морфея, оставив все сегодняшние впечатления пусть и в недавнем, но прошлом, выглядело как отличный план.

Время шло. От нечего делать Эмилия даже собрала всю грязную посуду в посудомойку и, хотя она заполнилась только наполовину, тут же включила. Постепенно она впадала в состояние, которое всегда терпеть не могла – нелепое, давящее на мозг сочетание крайней усталости и невозможности заснуть. Она даже пыталась почитать на английском. Обычно ей хватало двадцати минут, чтобы почувствовать сонливость, а через полчаса уже начинало «рубить». Но в этот раз фокус не прошёл, просто потому что читать она уже не могла. Глаза бессмысленно скользили по расплывающимся строкам, а мозг отказывался извлекать смысл даже из самых простых предложений. Сдавшись, Эмилия отложила книгу в сторону и просто лежала на боку с открытыми глазами. Может, дать ещё один шанс «пустынному сну»? Два ночных кошмара она за эти сутки уже посмотрела, а бог, как говорится, любит троицу. Тем более, если продолжать в том же духе, кошмары она начнёт видеть уже наяву – всё к тому и идёт.

Перевернувшись на спину, Эмилия вытянулась и, закрыв глаза, попыталась максимально расслабиться. Чёрное озеро подхватило её почти мгновенно, словно заждалось желанного гостя. И без малейшего усилия Эмилия провалилась вглубь. Пока она «тонула», вспомнила недавнее странное ощущение, словно одновременно с ней в озеро нырнул кто-то ещё. Сейчас ничего такого она не чувствовала и почему-то сочла это хорошим знаком. Раз до сих пор всё шло как обычно, может, обойдётся без песчаных смерчей и чувства тревожности, которое Эмилии за сегодня уже порядком поднадоело.

Как и всегда, она не заметила переход из «тонущего состояния» в пустынный пейзаж. Всё та же выжженная до горизонта земля и равномерно освещённое небо без всяких признаков солнечного круга. И хотя воздух вокруг был неподвижен, а мир пред ней – привычно статичен, по спине Эмилии вдруг пробежал неприятный холодок. Она внезапно осознала, что находилась здесь не одна. Не понимала, откуда это знает, но инстинктивно чувствовала чей-то взгляд, буравивший ей спину. Эмилия обернулась так резко, что едва не упала.

Перед ней, чуть поодаль, стоял худощавый невысокий мужчина в клетчатой рубашке, джинсах и видавших и лучшие времена кроссовках. Аккуратно подстриженные русые волосы и ничем не примечательное лицо. На вид ему было лет тридцать, может, тридцать пять. В Москве Эмилия прошла бы мимо, даже не заметив подобного типа, но здесь… Здесь она ещё в принципе никого не встречала. Пытаясь унять дрожь в коленях, она пыталась понять, почему этот всплеск адреналина не разбудил её. Обычно, чтобы проснуться, хватало и десятой части подобных эмоций. Эмилия даже предположила, что она и вовсе не спит, но такой вариант устраивал её меньше всего.

Мужчина смотрел на неё, не делая никаких попыток подойти или поздороваться. Просто смотрел. И как-то робко улыбался, словно хотел попросить у неё номер телефона или денег на пиво. И первых, и вторых Эмилия недолюбливала, но это же был просто сон, к тому же её сон, а значит, ничего плохого он ей не сделает. Понемногу девушка успокоилась, а, видя смущение и робость этого русого сновидения, набралась наглости и сама сделала «первый шаг».

– Можно уже и поздороваться.

– Добрый день, – ответил мужчина, и его улыбка превратилась из робкой в какую-то виноватую.

– Доброй ночи, – подколола его Эмилия, сама удивившись, с какой уверенностью прозвучал её голос.

Так-то она всегда любила вставлять остроты и подшучивать над людьми, но делать это с незнакомцами её постепенно отучила жизнь. Ничего критичного, но со временем она стала замечать, что подобную манеру общения далеко не все воспринимают легко, и одной безобидной, по её мнению, шуткой можно было серьёзно осложнить себе жизнь там, где не надо. Например, на экзамене в универе. Но вряд ли этот русый доходяга приснится ей ещё раз – это было бы совсем уж странно.

– Действительно, – опять виновато улыбнувшись, ответил русый.

Как ни странно, после ответа Эмилии он заметно взбодрился. Словно понял, что девушка его не укусит или просто не пошлёт куда подальше. Насчёт последнего, впрочем, Эмилия не была бы так уверена.

– Извините, что я вот так вот пришёл сюда. Просто мне очень надо поговорить с вами.

– Ну, если надо, то поговорите. Почему бы не поговорить с хорошим человеком? Вы же хороший?

Смешно, но мужчина задумался над вопросом. Причём настолько, что Эмилия успела пожалеть, что этот вопрос задала. Да и в принципе о том, что заговорила. Наверное, эта мысль как-то отразилась на её лице, поскольку собеседник вдруг неопределённо взмахнул рукой и торопливо ответил.

– Конечно! В смысле… Бывают люди и получше, наверное. Наверняка. Но я точно не самый плохой. Определённо!

– Ну вот и хорошо. Давайте, рассказывайте, зачем вы ходите по чужим снам, и, раз уж вы это делаете, почему вы не выше, моложе и не на белом породистом скакуне.

Мужчина вдруг внезапно погрустнел и как-то осунулся. И опустил голову, словно рассматривая, во что со временем превратились его кроссовки.

– Ах вот оно что… Вы думаете, вы спите?

Это даже не прозвучало как вопрос. По крайней мере, он произнёс это так, как будто не обращался к Эмилии, а просто размышлял вслух. Хотя в пустыне не было ни жарко, ни холодно, девушка непроизвольно поёжилась. Ещё не хватало, чтобы её сновидение рассуждало на тему того, спит она или нет. Мужчина вдруг поднял голову и посмотрел Эмилии прямо в глаза. И девушка в первый раз обратила внимание, что глаза у него яркие, пронзительно голубые. А вот лицо намного старше, чем ей показалось сначала, с тонкими морщинками вокруг глаз.

– Вы не спите, Эмилия, – спокойно и чётко, разделяя слова, произнёс снившийся ей мужчина. – Может, это выглядит для вас как сон, но… Вы ведь здесь не в первый раз? В этом месте? И даже если оно вам снится, то сегодня вам снится что-то особенное, правда? Не то, что вам снилось в предыдущий раз, например?

Эмилия вспомнила свой предыдущий визит в пустыню, закончившийся паническим «бегством», и почувствовала, что краснеет. И ведь наверняка этот чудак понятия не имел, насколько неудачное сравнение выбрал, но… В этот момент девушка вспомнила, что технически последний раз ей снился вулкан, и немного расслабилась. Хотела было рассказать ему, как стояла по щиколотку в горящей лаве, но почему-то передумала. Ей вдруг совершенно расхотелось откровенничать с этим русым незнакомцем, снился он ей или нет. К тому же теперь он выглядел ещё старше, чем ей показалось минуту назад.

– Ок. И если я не сплю, тогда что я тут делаю? Это такое виртуальное путешествие моей души сквозь пространство и время? – Эмилия не хотела сама подсказывать незнакомцу ответы, но надеялась, что сарказм, который она постаралась по максимуму вложить в свой голос, поможет этому упёртому сновидению понять её истинное настроение.

– Почему души? – искренне удивился незнакомец. – Вы тут, вполне себе… физически. Можете проверить. Порезать палец о камень или ещё что-нибудь…

– Что, например? – поинтересовалась девушка и даже сама чуть не вздрогнула от металлических ноток, вдруг прорезавшихся в её голосе.

Мужчина заметно побледнел и, на всякий случай, сделал шаг назад, хотя и так стоял довольно далеко от Эмилии.

– Я… я ничего плохого не имел в виду. Просто я не знаю, как ещё можно было бы оставить физическое воспоминание об этом месте. Особенно вам.

– В каком смысле, особенно? – сухо поинтересовалась Эмилия.

Незнакомец прямо оживился от её вопроса и даже вернулся на шаг вперёд. Девушка сама чуть не попятилась от такого энтузиазма, но всё-таки удержалась на месте.

– Это очень особенное место, Эмилия. Оно почти такое же особенное, как и вы.

Эмилия вдруг почувствовала внезапное раздражение от того, что незнакомец постоянно называл её на «вы», несмотря на то что сам был лет на двадцать старше. Или на тридцать? Девушка совершенно потерялась в том, на какой возраст он выглядит. И сама удивилась своему раздражению, поскольку обычно ей гораздо больше не нравились незнакомцы, обращавшиеся к ней на «ты». Получается, и так, и так ей плохо? Или виновата манера общения?

– Понимаете… Эта пустыня, она, по сути, тюрьма. Держит вас взаперти.

– Не держит, – ответила девушка сквозь зубы. Её раздражение внезапно сменилось злостью, словно она услышала в свой адрес что-то оскорбительное. – Я тут бываю не особенно часто и легко возвращаюсь домой, когда мне надо.

– Да-да, – поспешно согласился незнакомец, – домой… Но это место не даёт вам путешествовать в другие миры, понимаете? Неужели вы не чувствовали этого до сих пор? Каждый раз, когда вы пытаетесь отправиться куда-то ещё, вы всё равно оказываетесь здесь!

Ничего такого Эмилия не чувствовала. До вчерашнего дня она и не пыталась никуда «путешествовать», а в пустыню попадала только тогда, когда сама хотела здесь оказаться. Но что, если она просто не помнит? Идея казалась заманчивой, но малореальной. Эмилия отчётливо помнила, как впервые съехала по снежному склону на сноуборде, а ей тогда было всего четыре года. И умей она перемещаться между мирами, пусть даже в самом юном возрасте, она бы это точно запомнила.

Обсуждать это всё с незнакомцем ей было неинтересно. Сон этот как-то затянулся и выглядел слишком уж реальным, чтобы быть интересным. А ещё ей не нравилась идея того, что пустыня могла оказаться тюрьмой. Хотя бы потому, что в тюрьмы не отправляются по собственной воле, а свободу детей ограничивают разве что их родители. Наверное, это сон по Фрейду, решила Эмилия. Мать запретила ей ехать к друзьям в Питер, и вот она – ответная реакция подсознания.

– И кто же этот нехороший человек, который упёк меня в эту кутузку? – Эмилия старалась добавить в голос как можно больше равнодушия, но с учётом того, насколько она не хотела слышать ответа на свой вопрос, было странно, что она вообще его задала.

– Я не знаю, – просто ответил незнакомец.

– Не знаете?!

– Не знаю… Но вы поймите, это не так важно! Гораздо важнее, что я могу помочь вам сбежать отсюда!

«Пленницы пусть бегут», подумала Эмилия, но вслух этого не сказала. И тут она заметила что-то, от чего ей стало реально не по себе. А заодно она поняла, откуда у неё такие трудности с определением возраста незнакомца. Он постепенно становился старше прямо у неё на глазах. Если в начале разговора он выглядел максимум лет на тридцать пять, то сейчас ему можно было дать сорок с небольшим. Особенно если не смотреть на образ в целом, а сконцентрироваться на моментах, отчётливо говорящих о возрасте. Морщины вокруг глаз стали глубже, а овал лица едва заметно оплыл вниз.

– Что с вами? – из голоса Эмилии полностью исчезли сухость и злость.

– Со мной? – незнакомец был настолько поглощён тем, что рассказывал девушке, что ему было сложно так сразу переключиться на новую тему.

Потом он увидел, как Эмилия смотрит на него. Ощупал своё лицо пальцами и пристально посмотрел на свои ладони, развернув их к себе тыльной стороной. Потом снова посмотрел на девушку и скривил лицо в непонятной гримасе, словно хотел улыбнуться, но почему-то не смог.

– Это место, Эмилия… Как я и говорил, оно особенное. Для меня оно особенно тем, что моё тело не в состоянии выдержать его энергетику, оно просто стареет. Я знал это, когда решил прийти сюда, но, честно говоря, и подумать не мог, что этот процесс будет идти так быстро.

Эмилия почувствовала жалость к незнакомцу, а вслед за жалостью моментально пришло чувство вины. Если бы она не относилась к происходящему с такой иронией, незнакомец бы высказался быстрее и, возможно, состарился бы чуть меньше. С другой стороны, она его об этой услуге не просила. Что сразу же навело её на следующую мысль.

– Вам, наверное, что-то очень сильно от меня надо? Раз вы на такое решились?

Лицо мужчины приобрело страдальческое выражение.

– Нет… нет, Эмилия, от вас мне ничего не надо. Я сделал это, потому что люди, которые заперли вас в этом мире, не должны были этого делать. Это было неправильно. И не только по отношению к вам. Вы очень значимы, у вас есть миссия… Прошу, не спрашивайте меня, какая, я не знаю. Но я точно знаю, что она есть…

Видимо, теперь уже с выражением лица Эмилии было что-то не то, потому что незнакомец смешался и замолчал. Просто она с детства не любила, когда кто-то начинал убеждать её в том, что у неё есть некий высший долг перед кем-то, кого она даже не знала. Всего пару лет назад её угораздило показать неплохие результаты в секции по плаванию, и сначала тренер и классный руководитель, а потом ещё и мать оказали нешуточное давление, пытаясь убедить её в необходимости выступить на школьных соревнованиях. Всё бы ничего, но выступление подразумевало сотни часов подготовки, а у Эмилии были дела и поинтереснее. И хотя плавать она любила, потратить на это все силы, не говоря уже о времени, она была не готова. В том числе и потому, что не хотела выработать стойкое отвращение к такому приятному и полезному хобби.

– И как вы, интересно, настолько уверовали в мою значимость, если не знаете, в чём она заключается? А ещё мне очень интересно, как я эту значимость могла проявить, если никогда отсюда не выбиралась? А, подождите… – Эмилия изобразила наигранное понимание. – Я, наверное, последняя из древнего рода? Ну, того самого…

Наверное, незнакомец пытался скрыть чувство досады, но, если и так, преуспел он в этом не сильно. Помимо того, что оно отчётливо читалось на его лице, даже руки мужчины стали поддёргиваться, словно он пытался стряхнуть с себя слова девушки. Или хотя бы отмахнуться от новых.

– Нет, вы не последняя. И про ваш род я ничего не знаю. Тут вы правы: если бы дело было в этом, я бы слышал хоть какие-то легенды. Про вашу значимость говорят две вещи. Во-первых, тот простой факт, что вы оказались тут заперты. Запереть странника в отдельно взятом мире – не самая простая задача. А тем более в таком, как этот.

– Странника?

– …во-вторых, – незнакомец проигнорировал вопрос Эмилии, – вы ошибаетесь насчёт того, что вы никогда не покидали этот мир или ваш собственный. Просто это было настолько давно, что вы этого не помните. Не исключено, впрочем, что воспоминания вам стёрло не только лишь время.

Теперь уже Эмилия даже не понимала, о чём она хочет его спросить и хочет ли. Мысли были настолько хаотичными, что выцепить из них ту самую, важную, было почти невозможно. А нахлынувшие на неё эмоции ничуть не облегчали ей эту задачу. Она уже сама не верила, что это сон. Не бывают сны такими связными и такими последовательными. Конечно же, иногда Эмилия видела очень реалистичные сны. Настолько, что она понимала, что спит, только когда небо вдруг заволакивали неестественно чёрные тучи, среди которых вдруг пролетала парочка гигантских дирижаблей. Но во сне ей ещё никогда не доводилось вести такие длинные и эмоциональные, хотя и странные, диалоги.

Задать вопрос у Эмилии так и не получилось. Она что-то почувствовала. Что-то, похожее на лёгкое, почти неощутимое движение воздуха. А потом она увидела еле заметное движение за спиной незнакомца. Как и в прошлый раз, это было лёгкое завихрение чего-то, похожего на песок. Почти прозрачные песчинки медленно кружились, понемногу ускоряя темп и обретая плотность. Увидев, с каким выражением лица Эмилия смотрит ему за спину, незнакомец торопливо обернулся. Когда он повернулся обратно, его бледное осунувшееся лицо с уже глубокими морщинами вокруг глаз полностью потеряло выражение застенчивости и неуверенности, к которому Эмилия уже успела привыкнуть. Черты лица незнакомца стали острее, а глаза выражали непонятную девушке решимость.

– У нас мало времени, – его голос тоже изменился до неузнаваемости. Нерешительность сменилась почти металлической твёрдостью. – Точнее говоря, у меня мало времени, но сути это не меняет. Я могу помочь вам выбраться отсюда, снова научиться путешествовать. Всё, что мне нужно, – это ваше согласие.

Эмоции буквально бурлили внутри Эмилии, а вместе с ними броуновским движением скакали мысли, наталкиваясь одна на другую. Всю её жизнь мать повторяла, что не надо принимать подарки от малознакомых людей: потом самой дороже выйдет. И Эмилия чувствовала, что вот это как раз тот самый случай. Но слишком уж заманчивой выглядела идея обрести эту неизвестную ей или просто забытую свободу. Махнуть на выходных не на Пушкинскую площадь, а в неизвестный ей мир, плывущий под таким же неизвестным солнцем. А то и двумя. И не менее соблазнительной выглядела возможность быть не такой, как все. Не на словах, которые она слышала от каждого первого, а на деле. К тому же Эмилия не могла понять: то ли она чувствует во всей этой истории подвох, потому что он там есть, то ли потому, что ей с детства внушали мысль, что он обязательно должен быть.

– Я прошу вас, Эмилия… – речь незнакомца стала торопливой, но голос не терял своей твёрдости. – Вы нужны за пределами вашего мира… тем более за пределами этой тюрьмы. Есть люди, которые нуждаются в вас, ждут вас…

Пока он говорил, смерч раскручивался всё шире, и очень скоро незнакомец оказался внутри него. Песчинки становились всё плотнее, их количество стремительно росло. Уже буквально через пару минут они совсем почернели и стали похоже не на песок, а на чёрные капли из хорошо ей знакомого бездонного озера. Незнакомец всё ещё что-то ей кричал, но она не могла разобрать ни слова из-за нарастающего свиста, волнами исходящего от поднимающегося смерча. Раз в иногда она видела пронзительные умоляющие глаза мужчины, которого чёрный с редкими прорехами столб скрывал уже почти целиком. Девушка не понимала, что она должна делать, но зато была абсолютно уверена, что второго шанса на принятие решения у неё уже не будет. Видя, как незнакомец исчезает в чёрном колеблющемся завихрении, не в силах справиться с переполняющими её эмоциями, Эмилия шагнула вперёд и выкрикнула согласие. Она даже вздрогнула, услышав, как хрипло и неестественно прозвучал её голос.