Странники

На Земле она жила в эпоху глобализации, и все люди, по крайней мере в развитых странах, жили одними и теми же проблемами. Наверняка здесь было так же, но их глобализация Эмилию не коснулась, поэтому, когда темы разговоров выходили за пределы финансовых трудностей, еды или любовных отношений, она начинала теряться в догадках, что именно хотел сказать тот или иной персонаж.

Правда, иногда у неё внезапно наступало прозрение. Например, услышав в пятый раз фразу «попроси у Отшельника», она поняла, что, по сути, это означает «когда рак на горе свистнет». Но что стоит за этой фразой, она понятия не имела. Впрочем, как и за свистящими раками.

И случилось таких прозрений всего пара или тройка. Хуже всего, и это было предсказуемо, дела обстояли с местными шутками. Видя, как собеседники героя смеются после очередной фразы, Эмилия ощущала себя деревяшкой, полностью лишённой чувства юмора, с которым на Земле у неё всегда всё было в порядке, даже за границей. Разочарованная, она включила какой-то музыкальный канал, но вскоре выключила и его. Это её, правда, уже не сильно расстроило: с музыкой в самолётах ей и на Земле не везло.

Некоторое оживление в перелёт внёс обед. Вспоминая неудачные гастрономические эксперименты в Некмэре, Эмилия ждала этого часа с лёгкой тревогой, но, как и «дома», ей предложили всего два блюда на выбор. В результате обедом оказалось мясо, похожее на индейку, и гарнир, напоминавший булгур. Не самые её любимые блюда, но от самолётной еды она ничего особенного и не ждала. На десерт, правда, ей достался удивительно вкусный фруктовый салат, но, дабы сохранить баланс, Вселенная также положила ей кекс, который Эмилия торопливо выплюнула в тарелку, едва откусив.

После обеда к туалетам выстроились немаленькие очереди – феномен, который Эмилия наблюдала и на Земле, но тоже никогда не понимала. Вроде как процесс переваривания пищи должен занимать не менее четырёх часов, но, видимо, не у всех.

Девушка включила карту и какое-то время увлечённо изучала ничего не значащие для неё названия городов, над которыми они пролетали. Люди тем временем возвращались на свои места. Кто-то досматривал фильмы, кто-то читал, но большинство дремали, несмотря на ранний вечер. Эмилия спать не хотела, тем более что зачем-то попросила у стюардессы кофе, о чём теперь сожалела. Лететь ещё оставалось часа два, и проспать их было бы идеальным решением.

От скуки она чуть было не пошла на попятную и почти заговорила с Резой, но тот сидел в наушниках и смотрел какой-то мультик, картинкой и анимацией сильно напоминающий аниме. Чтобы хоть как-то себя развлечь, она решила прогуляться до туалета.

Очередь давно рассосалась, но кабинки были заняты, и возле одной из них ждала маленькая девочка, которую Эмилия легко опознала даже со спины благодаря ярким трёхцветным волосам. Чертыхнувшись про себя, она подумала, не улизнуть ли потихоньку обратно на своё место, но Эльза уже обернулась на её шаги и картинно приподняла брови.

Эмилия ожидала от неё какую-нибудь колкость вроде: «Если бы не ты, я бы сейчас на нормальном месте сидела!», но девочка оказалась более воспитанной, чем показалось. А может, просто не так уж сильно на неё обиделась. Зато она моментально расположила к себе Эмилию первой же фразой:

– Ненавижу летать! Скукотища, правда?

– О да! – искренне согласилась Эмилия. – Некоторые, правда, фильмы смотрят, и им норм вроде.

– Это они от безнадёжности, – уверенно пояснила девочка. – Я все их интересные «новинки» ещё неделю назад в кинотеатре посмотрела. Ну или дома, по кабельному.

Эмилия кивнула, совершенно не понимая, как она могла бы продолжить диалог. И заодно ругала себя за то, что сама заговорила про кино. Если Эльза поинтересуется у неё, что из последнего смотрела Эмилия или какие фильмы ей нравятся, что она ответит? К счастью, девочка сама продолжила разговор, заодно сменив тему.

– А вы тоже домой возвращаетесь? – спросила Эмилию Эльза.

– Не совсем, – уклончиво ответила Эмилия, осознав, что кино может быть не самой скользкой темой.

– То есть вы живёте в Некмэре? Вот повезло вам – такой красивый город, не то что наши трущобы. А зачем в Нискан летите?

Эмилия начала уже сочинять про себя стандартную историю про студенческие каникулы и дальних родственников, но потом ей пришла в голову другая идея. Эльза ведь совсем ребёнок; к тому же она казалась открытой и любознательной, а все дети любят сказки. Эмилия воровато огляделась. Ближайшие к ним кресла были пустыми, и большинство пассажиров либо спали, либо смотрели фильмы в наушниках – до них двоих не было никому никакого дела.

Эмилия чуть присела в проходе, чтобы быть на одном уровне с Эльзой, и сделала, как ей показалось, загадочное лицо.

– Честно говоря, Эльза, живу я не в Некмэре, а очень далеко отсюда. В другом мире.

Она внимательно наблюдала за реакцией Эльзы, но к её разочарованию эмоций у девочки не прибавилось. Та так и смотрела на Эмилию своими большими карими глазами, видимо ожидая продолжения. Не дождавшись, она всё-таки поинтересовалась:

– А сюда вы как попали?

– Через портал, – охотно пояснила Эмилия. – Почти в каждом мире есть портал, или даже несколько, и некоторые люди обладают способностью проходить через эти порталы в иные миры.

Эльза смотрела на неё с интересом, и Эмилия уже мысленно готовила ответ на следующий логичный вопрос: с чего это вдруг её занесло именно сюда?

– Знаете, – Эльза говорила максимально серьёзным тоном, на который только способна восьмилетняя девочка, – я думаю, вам нужно меньше смотреть всю эту муть, которую сейчас показывают по кабельному. Даже если вы сейчас пошутили, не ровён час сами начнёте в это верить.

Пока Эмилия пыталась найти, что ответить, дверь туалета открылась, и Эльза быстро юркнула в освободившуюся кабинку.

Вернувшись на место, Эмилия обнаружила, что Реза уже не смотрит свой мультик, а лежит в кресле с закрытыми глазами. К своему удивлению, она тоже вдруг почувствовала лёгкую сонливость и, устроившись поудобнее, закрыла глаза.

Уснуть у Эмилии получилось, но лишь затем, чтобы пожалеть об этом впоследствии.

***

Хотя Эмилия видела этот кошмар уже не в первый раз, от этого он не стал для неё менее пугающим. Скорее наоборот. Глядя на падающий в звенящей тишине пепел, она отчаянно хотела проснуться, не дожидаясь развязки. И всё равно, словно на повторе, опять переживала каждый момент этого мрачного сна. Всё то же затянутое пепельными тучами небо. И такая же раскалённая лава, речками и ручейками сбегающая с обожжённого склона вулкана. И всё тот же еле слышимый шум, постепенно переходящий в нарастающий гул.

Чувствуя поднимавшуюся панику, Эмилия уже готовилась вынырнуть из захлестнувшего её отчаяния в хоть и суровую, но пока ещё более гуманную реальность. Однако в этот раз кошмар не собирался отпускать её так быстро. Гул достиг своего пика и начал распадаться на отдельные звуки, и этими звуками были крики. Боли, страха, отчаяния. Крики о помощи, которую неоткуда ждать. А Эмилия всё так же смотрела на свои ноги, омываемые раскалённой лавой, боясь поднять голову и оглядеться вокруг.

Вместе со слухом к ней вернулись ощущения, но это был не жар плавящейся лавы, а озноб, который родился где-то в ступнях и волной прокатился до самой шеи. За первой волной прокатилась вторая, а земля у неё под ногами ощутимо вздрогнула. Эмилия едва удержалась на ногах, но, пытаясь сохранить равновесие, она невольно подняла голову.

Вокруг неё были люди – много людей. Большинство из них бежало прочь от вулкана, наперегонки с потоками лавы, в тщетной попытке спастись. На её глазах щуплый подросток споткнулся о камень и даже не попытался подняться после падения, а лишь закрыл голову руками. Люди вспыхивали, как свечки, и, слыша их крики, Эмилия плотно прижимала ладони к ушам, мечтая снова оглохнуть, пусть даже навсегда.

Она отвернулась, но лишь для того, чтобы увидеть чудом выжившего мужчину. Он стоял на крохотном островке, со всех сторон окружённом лавой, пытаясь дышать в какую-то тряпку, прижимая её к лицу. Он тоже увидел Эмилию и на секунду просто застыл. Пот заливал его обветренное лицо, и даже на расстоянии девушка видела, как тяжело и часто поднимается его грудная клетка в попытках вдохнуть раскалённый воздух.

Отняв тряпку от лица, он обнажил своё перекошенное страхом лицо и что-то закричал Эмилии. Ей показалось, что он кричит о помощи, как это делали все остальные, но вдруг она поняла, что неправильно прочитала выражение его лица. На нём был не страх, а гримаса тяжёлой, лютой ненависти. И вся эта ненависть была адресована ей. Даже в самых ужасных ссорах на неё никто и никогда не смотрел даже с десятой долей такой животной злобы.

Бросив тряпку в кипящую лаву, мужчина протянул руку куда-то за спину, и, когда Эмилия вновь увидела его ладонь, она сжимала пистолет, направленный в её сторону. Ствол пистолета качнулся, и под ногами Эмилии вдруг взметнулся миниатюрный фонтан из лавы и каменных осколков. Словно заворожённая, она неподвижно смотрела, как мужчина поддержал рукоятку пистолета другой рукой и вдруг отчётливо поняла, что в этот раз он не промахнётся. Странно, но она совсем не чувствовала страха – скорее изумление.

Как в замедленной съёмке, она смотрела на медленно раскрывавшийся в крике рот и на вспыхивающий порох в дуле пистолета. И на то, как маленький нестабильный остров, на котором стоит стрелок, вдруг сильно кренится вбок, опрокидывая мужчину в горящую лаву. Землю под её ногами снова тряхнуло, и уши Эмилии, инстинктивно опустившей руки, вновь резанул звенящий, отчаянный крик.

***

Эмилия проснулась, но лишь для того, чтобы попасть из одного кошмара в другой. Люди вокруг продолжали истерично кричать, и землю под её ногами продолжало трясти. У неё ушло несколько секунд, прежде чем она вспомнила, где находится и что никакой земли у неё под ногами нет.

Летала она часто и раньше никогда не боялась турбулентности, но лишь потому, что никогда прежде её не трясло настолько сильно. Самолёт снова тряхнуло, и чей-то уже разбитый планшет подскочил с пола и, ударившись о потолок, окатил пассажиров фонтаном осколков, вызвав новую волну панических криков.

Эмилия повернула голову и встретилась глазами с побледневшим Резой. К своему удивлению и, несмотря на ситуацию, она даже ощутила какое-то удовлетворение от того, что наконец-то видит живые эмоции на лице этого киборга.

Она отлично понимала, что и сама должна была бы удариться в панику вместе со всеми, но только что пережитый кошмар высушил её до неспособности бояться чего-то ещё. Даже если это что-то ещё и было реальным. К тому же, как ей показалось, самолёт стало трясти заметно меньше.

– Что происходит? – поинтересовалась она у Резы.

– Не знаю, – его явно шокировало её спокойствие. – Я просто слушал музыку, когда нас в первый раз тряхнуло… В жизни своей не попадал в такую турбулентность.

Сердце Эмилии билось всё тише, понемногу успокаиваясь. И, словно эхом, всё меньше трясло самолёт. «Кому суждено сгореть, тот не разобьётся», – подумала Эмилия и сама же вздрогнула от этой мысли.

Глава 12. Амир

Боковым зрением Амир видел Джона, расслабленно прислонившегося к стене. Отдышавшись, он уже было собирался махнуть ему рукой, как бы показывая, что можно двигаться дальше, но тут его скрутил новый приступ рвоты.

Амир ненавидел моменты перехода. Даже выспавшись и находясь на пике физической формы, путешествие между мирами давалось ему так, как дался бы астматику подъём на вершину Эверберга – самую высокую гору Некмэра. А состояние алкогольного опьянения вкупе с усталостью многократно усиливало эти неприятные ощущения.

Больше, чем собственные ощущения, Амир ненавидел разве что рассказы других странников об их переходах. Очевидно, что каждый переживал их по-своему, и далеко не у всех они были такими же неприятными, как у Амира. Но он отказывался понимать, как хоть кто-то мог относиться к этому процессу нейтрально, а то и вовсе получать от него удовольствие. Ему даже встречались персонажи, утверждавшие, что в момент перехода они испытывают оргазм, но подобные истории Амир отправлял в раздел нездоровых фантазий.

Окончательно опустошив желудок, он вытер рот рукавом дорогого пиджака и выпрямился. Увидев это, Джон подхватил прислонённый к стене высокий чёрный чехол и легко закинул его ремнём через плечо. Что бы там ни было в этом чехле, Амиру оно уже не нравилось. Что такого ценного там могло быть, чтобы тащить эту штуку из другого мира в однодневное путешествие?

Горло у Амира отчаянно жгло и жутко хотелось пить, но воду на Клемоне надо было ещё поискать. Безалкогольные напитки были здесь не в ходу, а про алкоголь сейчас и думать не хотелось. Даже про пиво.

Конечно, эту планету населяли не исключительно алкоголики и наркоманы, но любой странник, проходивший через портал, невольно ощущал себя желанным гостем на пьяной и разнузданной вечеринке, да ещё и городского масштаба. Такого безудержного веселья Амир не встречал даже в самых злачных местах других миров.

Когда они вышли на широкую, ярко освещённую улицу из подворотни, куда их забросило порталом, Амир всё никак не мог отделаться от мысли, что такую пёструю и разнородную толпу не встретишь ни в одном из известных миров, даже на тематических фестивалях, где подобных участников посетители назвали бы не иначе как фриками.

Люди любого цвета и оттенка. В строгих костюмах или нарядах, скорее напоминавших нижнее бельё. Амир едва не влетел в пару девушек, «одетых» лишь в синюю краску. По крайней мере, ему показалось, что это девушки; деньги бы он на это ставить не стал – не в этом месте. Даже с учётом того, что не все детали человеческого тела получилось бы просто закрасить.

На улице стоял такой плотный запах алкоголя и каннабиса, что Амир мог бы похмелиться, просто втянув в себя побольше воздуха. Всего несколько часов назад он и сам с удовольствием проводил время в баре, но сейчас его буквально потряхивало от окружающего веселья. Увидев первый же отель, хотя бы внешне не напоминавший притон, спутники торопливо нырнули в приветливо распахнувшиеся двери.

Внутри гостиница оказалась гораздо менее роскошной, чем снаружи. В маленьком холле едва помещались два потёртых кожаных дивана, а за стойкой дежурил молодой татуированный парень. Лицо молодого человека украшал пирсинг в количестве, напрочь лишавшем его возможности срочно пройти МРТ. При виде гостей он недовольно поморщился и нехотя положил на стойку смартфон.

– Нам нужны две комнаты на одну ночь, – дежурно поздоровавшись, объяснил Джон.

– Две? – искренне удивился парень, оглядывая Джона с Амиром. – У вас ещё кто-то подойдёт?

– Нет. Нам просто нужно по комнате.

– По комнате? – недоверчиво переспросил парень. – Комната на одного будет стоить столько же, сколько комната на двоих. Но я могу вам дать скидку на наш фирменный сервис, если вы решите пригласить к себе…

– Слушай, приятель, – с раздражением вмешался Амир. – Может, ты не в курсе, но людям, помимо прочего, надо ещё иногда и выспаться. У вас же на вывеске «Отель» написано? Или я настолько устал, что в слове «бордель» три ошибки сделал?

– Да-да, – парень торопливо начал тыкать пальцем в терминал на стойке. – Выспаться… Это вам, наверное, на всю ночь?

Он поднял голову и вопросительно посмотрел на Амира, но, поймав его взгляд, тут же вернулся к терминалу.

– Две комнаты… рядом… семь тысяч йен за комнату. За ночь, разумеется. Вам подойдёт?

Амир понятия не имел, подойдёт им это или нет. По своему последнему визиту в Клемону он помнил, что сумма эта была небольшая, но местных денег у него всё равно не было. Джон их сюда притащил – ему и решать эти вопросы.

– Подойдёт, – ответил Джон. – И включите, пожалуйста, завтрак в счёт. У вас же есть кухня при отеле?

– Не совсем… – уклончиво ответил сотрудник. – Обычно наши клиенты не завтракают.

– Так это потому, что у вас кухни нет, – с иронией предположил Амир.

– Скорее всего, – парень кивнул с каким-то кислым выражением лица. – Но рядом есть неплохой ресторан, я могу договориться о доставке на утро.

– Отлично, – согласился Джон. – Мне, пожалуйста, чёрный кофе, яичницу из четырёх яиц с беконом и тост. Вам, Амир?

– Мне капучино, – завтракать Амир не планировал, но добавил просто в качестве издёвки. – И фугу на гриле под копчёным сыром.

Парень сглотнул и посмотрел сначала на него, а потом на Джона. Джон в ответ пожал плечами.

– Итак… две комнаты – это четырнадцать тысяч… яичница с беконом – восемьсот йен и… фугу под копчёным сыром – тридцать две тысячи йен… По правилам отеля всю сумму вы должны оплатить вперёд.

К удивлению Амира, Джон вытащил не наличные, а кредитку. Это могло означать лишь то, что он регулярный гость в этом мире. И гость со связями, поскольку для оформления банковской карты в любом мире всегда нужны были какие-то местные документы.

Работник отеля выдал им ключи-карточки и показал в сторону лифта. Амир едва не застонал вслух, когда Джон прошёл мимо лифта и направился к лестнице. Он чувствовал себя настолько усталым, что сама мысль о подъёме на третий этаж заставила его вновь вспомнить об Эверберге.

– Я подозревал, что у вас дорогие вкусы, Амир, – с усмешкой сказал ему Джон, пока они поднимались по лестнице, – но не подозревал, что настолько.

– Я думал, что этот его «неплохой ресторан» такого же уровня, как и этот клоповник, и был уверен, что такого блюда у них просто нет. Но не беспокойтесь, я оплачу этот завтрак из своего кармана. Только когда вернёмся, разумеется.

– В этом нет необходимости, – ответил Джон. – Это всё равно не моя карта.

***

Амир даже предположить не мог, во что его собирается втянуть Джон, и на фоне тревожной неизвестности уже заранее готовился к долгому и мучительному засыпанию, но многочасовая измотанность наконец-то сыграла ему на руку. Позже он даже не вспомнил, как разделся и залез под одеяло.

Проснулся Амир от настойчивого и частого стука в дверь. О том, что он находится в отеле Клемоны, он вспомнил почти сразу, но всё равно ещё несколько секунд смотрел в потолок, осознавая этот простой, но неприятный факт. Стук продолжался, и он уже собирался рявкнуть в сторону двери, чтобы пришли с уборкой позже, но тут тонкий женский голос пропел что-то насчёт обслуживания номеров и завтрака.

Не без удивления Амир осознал, что голоден. Накинув отельный халат, он распахнул дверь. Девушка на пороге действительно напоминала внешним видом горничную, но не из тех, которых Амир привык видеть в отелях: скорее подобный обслуживающий персонал можно было встретить в фильмах для взрослых.

Может, конечно, администрация отеля сурово экономила на униформе сотрудниц, но добавить пару сантиметров ткани, так чтобы она прикрывала их нижнее бельё, наверняка было бы не самым разорительным решением. Впрочем, девушка действительно держала в руках поднос с его завтраком, что делало её вполне желанной – пусть и в совершенно другом смысле.

Обычно настолько ранним утром он ограничивался разве что парочкой тостов, а фуга была уж точно не самой маленькой рыбкой. Однако она была настолько прекрасно приготовлена, что минут через десять на тарелке не осталось даже соуса, который Амир тщательно собрал кусочком хлеба. На его лице даже заиграла сытая блаженная улыбка – до тех пор, пока он не подумал, что, случись ему оказаться приговорённым к смертной казни, подобный завтрак вполне мог бы оказаться его последним желанием.

Позавтракав, он лениво рассматривал висящую над кроватью безвкусно нарисованную картину с БДСМ-сюжетом, пока спокойное переваривание фуги не прервал резкий телефонный звонок. Недовольно поморщившись, Амир ответил через терминал, проявившийся на поверхности зеркала, и вежливый бездушный голос ресепшиониста сообщил ему, что коллега по командировке ожидает его в холле. Оценив иронию Джона, Амир вздохнул, отставил недопитый кофе, оделся и отправился к выходу.

Джон сидел на диване в расслабленной, вальяжной позе, но, увидев Амира, немедленно встал, ясно показывая, что времени у них не много. Как ни странно, Амира это устраивало. Чем раньше всё это начнётся, тем раньше закончится.

Улица выглядела пустынной, и о вчерашнем веселье напоминали лишь груды мусора. Моросил слабый, но холодный дождь, и редкие прохожие зябко дрожали в своих лёгких летних нарядах, поневоле прибавляя шаг. На выходе из отеля их уже поджидало такси, причём машина была бизнес-класса. Джон на этой «командировке» явно не экономил и щедро тратил деньги с карты – свои или чужие.

«И это правильно», – мрачно подумал Амир. – «Умирать надо в комфорте». В том, что ничего хорошего их сегодня не ждёт, он ни капли не сомневался, но и сдаваться без драки тоже не планировал. Всё-таки на кону стояла не только его собственная шкура.

Поездка на такси заняла минут сорок, и почти все они прошли в молчании. Таксист было попытался завязать разговор, но, получив в ответ пару односложных реплик, приуныл и в отместку включил погромче радио. Постепенно небоскрёбы и респектабельные районы сменились «спальниками», и в одном из них такси остановилось напротив небольшого отеля.

Джон попытался расплатиться картой, но получил стандартный для всех таксистов Клемоны ответ, что терминал не работает. Спорить он не стал и достал новенькую банкноту из кармана чехла. Не без сожаления Амир покинул роскошный кожаный салон автомобиля и вышел под всё ещё моросящий дождик.

Неприятной неожиданностью для него стало то, что Джон направился не ко входу в отель, а мимо него – в боковой переулок. Они шли минут десять странным маршрутом, то и дело сворачивая. Чувствуя, как намокает его костюм, Амир едва сдерживал нарастающее раздражение, и, когда он уже собирался поинтересоваться у Джона причиной такой некомфортной прогулки, они вышли к небольшому магазинчику, над которым тускло светилась красная вывеска, состоявшая из нескольких иероглифов. Джон толкнул дверь и под звук звякнувшего колокольчика вошёл внутрь.

На улице было пасмурно, но в магазине света было ещё меньше, и, пока его глаза привыкали к полумраку, Амиру казалось, что он находится в какой-то сувенирной лавке. Все стены занимали полки, плотно заставленные предметами всевозможных цветов и размеров. Но уже спустя минуту он осознал, что, если это и были сувениры, вряд ли бы он подарил что-то подобное своим друзьям и знакомым.

Самой невинной вещицей, которую он видел поблизости, оказался высушенный и покрытый лаком человеческий череп. В том, что череп настоящий и не является пластиковой игрушкой для Праздника Мёртвых, Амир не сомневался – и не по тому, как выглядел сам череп, а по остальному ассортименту товаров.

Но если всевозможные изделия из костей ещё могли оставить его равнодушным, то вещица, которую он приметил слева от себя, явно обещала ещё не раз появиться в его ночных кошмарах. На первый взгляд это была книга – в грубом кожаном переплёте, с неровным и неаккуратным рисунком, выгравированным на обложке. Амиру всё чудилось что-то знакомое в этих линиях, и, хорошенько в них вглядевшись, он вдруг понял, что обложка была человеческим лицом, являвшимся частью переплёта. И сразу он не понял это лишь потому, что высохшие рот и веки были плотно сшиты. На месте же носа блестела треугольная, отливавшая медью печать.

В ужасе он отшатнулся от такой находки и услышал за спиной приглушённый рокочущий смех, быстро перешедший в плохо сдерживаемый кашель.

За прилавком магазина стояла маленькая морщинистая женщина с бледным, почти фарфоровым лицом. Прокашлявшись, она вытерла рот разноцветным платком и с усмешкой посмотрела на Амира.

– Не та книга, которую вы бы хотели почитать на ночь, правда? – Голос у женщины был ровный и глубокий, совершенно не соответствующий её внешности.

Не дожидаясь ответа, она повернулась к Джону.

– Рада вас снова видеть, Джон. Муж уже почти закончил работу.

– Вот как? Наверное, он всю ночь работал над моим заказом. Прошу меня простить за такую срочность, госпожа Минчжу.

– Да что вы, Джон. Для моего мужа работать над вашими заказами – одно сплошное удовольствие. К тому же, – философски заметила госпожа Минчжу, – время сейчас такое. Все куда-то спешат.

– Лишь бы не на кладбище, – пошутил Джон, и госпожа Минчжу зашлась в гомерическом хохоте, снова оборвавшемся не менее эпичным приступом кашля.

– Извините, – вполне искренне произнёс Джон.

– Ничего… – женщина снова достала платок и вытерла им рот. Хотя она быстро сложила и спрятала его куда-то под прилавок, Амир успел заметить на нём пятна крови. – Оно того стоило. Если шутка достаточно хороша, я готова и насмерть ей захлебнуться. А иначе зачем тогда вообще жить?

Джон кивнул в ответ – то ли в знак согласия, то ли из вежливости.

– Могу я пройти в мастерскую или мне лучше подождать здесь?

– Конечно, вы можете пройти, Джон! Может, мастерская моего мужа и не самая большая на свете, но для вас двоих там места хватит.