Последыш. Охота

Последыш. Охота

Пролог

Выбрать эту лиственницу оказалось верным решением. Хоть и пришлось забраться на самую верхушку, но зато можно было смотреть в несколько сторон и при этом не выпускать из вида противоположный склон ущелья. Рассвет только начинал вступать в права, и взобравшийся на дерево средних лет мужчина надеялся успеть получить то, за чем он так рискованно покинул территорию общины.

Олег, уходя с группой, строго распорядился всем, кроме прикрытия, дожидаться его возвращения. Но Братислава, видя, как у него начинается гон, не захотела с ним возиться и отменила данное старшим распоряжение. Только предупредила: «Если попадёшься Олегу — пеняй на себя. Он церемониться не станет».

Поэтому у сидящего на ветке были смешанные чувства. С одной стороны, всё его тело дрожало от предвкушения. С другой — было тревожно. Олег последнее время вёл себя непонятно. Чего только стоит расправа над братьями в городе. А те ведь, казалось, ничего плохого не сделали. Мужчина недовольно рыкнул, вспоминая, как усаживал мёртвые тела спиной к спине. И всё из-за той девчонки…

Он скрежетнул клыками. Чего старшие вокруг неё так хлопочут? Ни разу за все годы он такого не видел. Всегда всё было просто и понятно. А тут появилась какая-то сыкуха, и старших словно подменили. Своих гнобят, её лелеют. Хоть бы она где-нибудь на курумнике голову свернула.

Он втянул свежий утренний воздух, пытаясь уловить нужный ему запах. Анатолий перед уходом поделился секретом, что по пути к общине видел пасущегося на этом склоне матёрого марала. Верный брат знал о приближении гона и таким образом захотел позаботиться. А потом поступило это неожиданное распоряжение от Олега.

В ушах возник тоненький писк. Эх. Мужчина отцепился от ствола и лизнул прилипшую к ладони смолу. Похоже, не успел. Писк усиливался, а это означало, что, скорее всего, сегодня накроет. Где же этот рогач? Если успеть загнать, может быть, и получится не слететь с катушек.

Мужчина ещё раз принюхался и обвёл взглядом близлежащее пространство. В груди, пробуждаясь, заворочалось желание. Желание рвать плоть! Да, обычным гоном сегодня не обойтись, подумал он и понял: Братислава почуяла это заранее, поэтому и отпустила его.

Мужчина хищно улыбнулся. Пусть накроет. Да, он потеряет власть разума. Да, он будет истощён и измотан. Но если повезёт, то с ним ещё долго будут неповторимая сладость победы и брызнувшей из-под клыков вкус сильной крови. Он, выгнув спину, с наслаждением потянулся и направил взгляд потемневших глаз в сторону, где, как он точно знал, находится ненавистный обладатель той самой желанной и сильной крови.

Сако, идущий в этот утренний час по тайге, вид имел потрёпанный — как физически, так и морально. Грязная одежда, волосы в беспорядке, обувь и штаны насквозь мокрые. На лице — постоянная смена выражений. Иногда он, всплескивая руками, останавливался, горестно восклицал и, развернувшись, какое-то время смотрел в том направлении, откуда шёл. Потом тяжело вздыхал и, понурив голову, продолжал путь.

Тропинка, по которой он шёл, в очередной раз уткнулась в речку, и Сако, не сбавляя ходу, вошёл в воду. Перейдя вброд эту не первую по счёту излучину, он, не обращая внимания на хлюпающую в ботинках воду, побрёл дальше. Было похоже, что его в большей степени интересуют переживания и мысли, чем маршрут и окружающая действительность. Погружённость Сако во внутренние процессы казалась глубокой и, судя по размахиваниям и восклицаниям, не вполне здоровой.

Но это состояние резко поменялось после того, как он, шагнув на выпуклую по причине горного рельефа опушку, услышал приближающиеся громкие звуки. Вся его отстранённость мгновенно исчезла, передав пальму первенства беспокойству и действиям. Беспокойство проявилось в прояснившемся и заметавшемся по сторонам взгляде, а действия — в перекидывании из-за спины оружия и резкой смене курса.

В общем, услышав громкий топот и треск кустов, парень скачками, сжимая в руках длинный карабин, помчался прочь с открытого пространства. Добежать до деревьев он не успел. Источник топота выломился из кустов и понёсся через поляну. Парень в страхе развернулся и, вскинув оружие, судорожно надавил на спусковой крючок. Ах, понял он, что забыл снять карабин с предохранителя, и, испытав по этому поводу облегчение, проводил взглядом избежавшую его выстрела знакомую рыжую кобылу.

Облегчение, не задерживаясь, тут же исчезло, так как до него дошёл тот факт, что кобыла была оседлана и к тому же сильно напугана. Осознав это, он направил ствол карабина в те кусты, через которые только что проломилась лошадь, и начал задом осторожно пятиться, стремясь закончить то, что не успел.

— Вах! — тихо выдохнул он, так и не добравшись до спасительных деревьев.

На поляну длинным прыжком приземлился мужчина. Сако, оценив исполнение, почувствовал, как в груди разливается холод, а на глазах от страха выступают слёзы. Ни секунды не сомневаясь в том, кто это, выпрямившись как струна и водя головой, принюхивается, он вспомнил, что в магазине всего лишь два патрона. Да и то, чтобы произвести выстрел, нужно сдвинуть предохранитель и передёрнуть затвор.

Он левой рукой опустил «Тигр», а освободившейся правой потянулся к кобуре. Пистолет, в отличие от карабина, был с досланным патроном и почти полным магазином. Но, совершая эти действия, Сако тем не менее сильно сомневался в благоприятном для себя исходе.

Последыш выглядел пугающим. Да, те, с которыми ему пришлось столкнуться ночью, тоже были не милашками. Но этот — костлявый, с залитыми чернотой глазами и по-звериному нюхающий воздух — внушал страх одним лишь видом.

— Может, я его не интересую? — подумал Сако, кладя ладонь на рукоять пистолета.

Последыш, прекратив нюхать воздух, повернулся и скользнул в его направлении. Сако больше не медлил: выдернув пистолет из кобуры, сдвинул флажок предохранителя и прицелился. Пугающее существо замерло. Сако, не решаясь на выстрел, последовал его примеру. Он хоть и испытал в этом походе ни с чем не сравнимые эмоции, но всё же ещё не был способен стрелять на опережение.

Последыш качнулся и тут же, взмыв в воздух, прыгнул по диагонали вперёд. Сако, потеряв исчезнувшую с линии выстрела фигуру, дёрнулся, стремясь перенаправить пистолет. Но тот, заново исполнив маятниковый прыжок, оказался уже совершенно в другой стороне.

— Да что тебе надо-то от меня?! — в отчаянии прокричал парень, поняв, что против такой скорости не имеет шансов.

Последыш, перестав прыгать, преодолел оставшееся расстояние до Сако и, остановившись в двух шагах, издал предупреждающий звук. Парень сжался и, послушавшись, опустил оружие.

— Где он? — тихо и требовательно спросил последыш.

Сако сразу понял, о ком он, поэтому переспрашивать не стал, а ответил как есть:

— Не знаю. Кобыла вон туда ускакала. — А Илдиша на ней не было.

— Ладно, — последыш прикрыл глаза и принюхался. — Кровь откуда?

И вот на этот вопрос Сако отвечать абсолютно не хотелось.

— Боишься, — задумчиво склонил голову последыш. — Зря. Тебе шанс дам. Одноглазого убью, а ты можешь идти. Кровь твоя… не созрела ещё.

Сако в недоумении вскинул голову и увидел, как последыш, развернувшись, стремительно, в несколько прыжков покинул поляну.

Глава 1

Запах раздражал. Вызывал эмоции. Требовал прийти в себя и постараться от него избавиться. Но выйти из состояния, когда реальность уже начала заявлять через органы чувств, а разум ещё барахтался во тьме, не получалось.

— Да очнись ты уже скорее! — пробилось женским голосом.

Это как будто спугнуло забвение. Я открыл глаза.

— Наконец-то! — воскликнула Рита и разжала пальцы.

Бум — глухо ударилась голова о землю. Глаза вновь попытались закрыться, но ожившая память не позволила. Я перевернулся на живот и, оперевшись руками, одним движением вскочил на ноги.

Вот это да! Жив и, похоже, даже здоров.

Влекомый воспоминанием, склонил голову и, скосив глаза, посмотрел на ключицу. Разодранная, с засохшей кровью футболка. Я оттянул ворот. Хм. Красные рубцы есть, кровоточащей раны нет. Реально, исцеление воочию.

Так, а что вокруг?

Вокруг было светло, громко жужжали мухи и воняло. Я сморщил нос и отвёл взгляд от лежащего на вываленных кишках последыша.

— Бежать сможешь?

Я повернулся к задавшей вопрос Рите. Не понимая, к чему он, выгнул брови, но она вместо ответа молча ткнула пальцем вверх. Я послушно задрал голову и от увиденной картины тут же резко её втянул и даже невольно пригнулся.

Казалось, прямо над нами крутилась чернота. Чернота — из чего бы она ни состояла — на глазах заполняла небо. И я осознал, что весь этот процесс происходил практически в тишине. Из звуков слышалось только жужжание жирных мух и удаляющийся голос Риты.

— Если повезёт, успеем добежать, — разобрал я слова и, опустив голову, увидел, что она, взяв с места приличную скорость, с каждой секундой увеличивает между нами расстояние.

«Вот же блин», — ругнулся я и, подхватив лежащие на земле карабин и нож, со всех ног припустил вслед за ней. Пробегая мимо растерзанного Вадима, понял, что к нему не осталось отношения как к последышу. То есть его мне было даже немного жаль. Я притормозил, засовывая нож в ножны, и отмахнулся от вопроса, кто же теперь я сам.

Рита к этому времени уже скрылась за кривыми соснами, поэтому я вынужденно прибавил скорости. Попутно отметил, что бегу как обычный тренированный человек. Той стремительности, которой обладали все встреченные выходцы из-под Дыхания, я у себя не наблюдал.

«А вот к Рите точно есть вопросы», — подумал я, выбегая на край «подковы» и видя, как она в обрамлении облака из чёрных волос несётся, пересекая открытое пространство.

Я перехватил поудобней «Сайгу» и заскользил на пятках по земляному склону. Преодолев последние метры прыжком, заметил остановившуюся у границы леса и указывающую рукой в небо Риту.

— Понял! — ответил ей вслух, не отвлекаясь на то, чтобы посмотреть.

Сверху начало слышаться шипение. Как будто в какой-то огромной ёмкости образовалось отверстие и оттуда под высоким давлением стал вырываться газ. Я, отреагировав, включил максимально возможный режим бега. Рита не стала дожидаться, пока я до неё домчусь, а сорвалась с места, держа между нами расстояние с десяток метров.

Ещё примерно минута вдоль границы леса — и мы нырнули под защиту деревьев. Но всякий, кто, свернув сюда, увидел бы поваленные и заросшие травой массивные стволы, понял бы, что защита эта условная. Я исключением не являлся. Поэтому, надеясь, что Рита услышит, прокричал:

— Долго ещё?!

Она услышала. И ответила. Но своеобразно. Не останавливаясь и не оборачиваясь, показала два пальца.

— Ладно, — принял я её ответ. Непонятно, но, судя по показанному количеству, вроде немного.

И тут же, нещадным образом разбивая моё умозаключение, взорвалось небо. По ощущениям — буквально. С оглушающим грохотом, с ослепительной вспышкой и с воздушным ударом, отправившим меня в беспорядочное кувыркание. Затормозив лицом о землю, я приготовился к тому, что сейчас меня продолжит трепать обрушившийся ураган, но, к счастью, всё ограничилось хоть и нереально сильным, но единственным порывом.

— Глеб! — взвыла Рита. — Скорее!

У меня аж мороз по коже пробежал от её вопля, и я, подскочив, вновь понесся вслед за ней.

Позади начало завывать и послышался громкий треск. Рита, взмыв в воздух, перепрыгнула лежащий на пути поваленный, с торчащими в разные стороны ветками ствол кедра и исчезла из виду. Я, ругнувшись, сбавил скорость, бросил сквозь ветви карабин и, обдираясь, стал торопливо взбираться и протискиваться через это некстати появившееся препятствие. Оставив на нём частицы кожи и одежды, перевалился на другую сторону, выхватил из рук пританцовывающей от нетерпения Риты «Сайгу», и мы под усиливающийся вой и полетевшие мимо нас обломки рванули дальше.

Благо бежать пришлось недолго. Похоже, Рита, показывая два пальца, имела в виду две минуты. Потому что примерно через такое время она вильнула вправо, совершила несколько длинных скачков к вросшему в лесной грунт огромному валуну и с ходу вперёд ногами нырнула в видимый под ним провал.

— Вот блин даёт! — успел восхититься я, прежде чем надо мной, неслабо испугав, пролетело что-то длинное и массивное.

Вслед за этим я почувствовал, как зародившийся вверху ураганный поток начинает снижаться, делая пространство плотным и труднопреодолимым. Понимая, что ещё чуть-чуть — и мне, подхваченному стихией, придётся полететь до ближайшего крепкого дерева, я упал на четвереньки и, припадая к земле как ящерица, изо всех сил устремился к маячившему чернотой спасительному убежищу.

Первой под землёй встретила теснота. Второй — темнота. Снаружи послышался грохот. Это подстегнуло, заставило избавиться от оружия и, скребя плечами о стены, поползти вперёд.

Короткий узкий отрезок — и я, от неожиданности вскрикнув, упал с метровой высоты на что-то деревянное. Подниматься сразу не стал. Сначала выставив руку, немного прополз вперёд. Наткнувшись на тёплое и мягкое тело, услышал частое громкое дыхание и почувствовал запах. Рита.

Следом осознал, что дышу не менее часто и громко. Не в силах удержаться, провёл ладонью, услышал, как она втянула воздух. Сам глубоко вдохнул её запах — и в следующую секунду мы бросились друг на друга.

Случившееся было яростным и неконтролируемым. Слившиеся воедино губы, нетерпеливый треск одежды, её вскрики, моё рычание. В общем, всё дико, страстно и с острым чувством опасности. Во время всей близости я ощущал, что Рита исследует и стискивает меня не только руками, но и ожившими волосами. Они, свиваясь во множественные пряди, то поглаживали, то исчезали, то, возвращаясь, обхватывали и крепко к ней прижимали. Это будило животные инстинкты, которые, задыхаясь от неестественности происходящего, умоляли прекратить всё это и немедленно сбежать. Но другие инстинкты требовали такого же немедленного овладения, толкая к волнующей и затмевающей разум развязке.

Одновременно застонав, мы наконец к ней приблизились и, затрепетав телами, сполна высвободили всё накопленное напряжение и сопутствующие ему эмоции.

— Ух, — попытался я откинуться назад, но, спутанный живым волосяным арканом, только и смог что дёрнуть шеей. Сглотнул подступивший комок и, напрягая мышцы, попытался снова. Результат тот же. — Отпусти, а… — обратился я в темноту.

Рита потерлась щекой о лицо, и я почувствовал, как её пряди, распадаясь и на прощание щекоча, неторопливо покидают моё тело. Разъединившись, мы молча отодвинулись. Я осторожно сел, повернулся в ту сторону, где осталась Рита, набрал воздуха, чтобы нарушить наступившее молчание, и резко закашлялся. Не понимая, что со мной, поменял положение на четвереньки. В горле продолжало сильно першить, и кашель не хотел отпускать.

— Нужно закрыть вход, — услышал я сквозь кхыканье.

После этого зажёгся фонарь, и в его свете я увидел густо висевшую земляную пыль.

— Дай, — протянул руку, но Рита проигнорировала и стала самостоятельно освещать окружающую обстановку. Я был вынужден припасть к полу и следить за направляемым лучом света. Попутно поднял футболку и прикрыл лицо. Луч высветил лежащий на деревянном настиле матрас, и я не мешкая занялся делом.

— Пойдёт, — оценил через несколько минут работу по затыканию входа. — Всё, теперь ждём, пока осядет пыль, и надеемся, что нас не завалит.

— И ветер теперь завывает не так тревожно, — добавила Рита.

— Ага, — ответил я ей и отправился к разбросанной по настилу одежде.

Рита положила фонарь, и у меня наконец появилась возможность разглядеть её обнажённое тело. Чем я, не стесняясь, и занялся. Странно, конечно, было увидеть её без одежды после, а не до и даже не во время. Но, как говорится…

Рита заметила мой интерес и, прекратив рассматривать разорванную одежду, спросила:

— Что, аппетитная?

— Ну да, — усмехнулся я и тут же испуганно отшатнулся, когда из-за её спины взметнулись волосы.

Они какое-то время подержались вздыбленными, затем опали, аккуратно прикрыв всё то, что вызывало во мне интерес. А она сразу же после этого напала с претензиями:

— Глеб, вот зачем ты вообще попёрся в горы? Чего вам с братом всегда неймётся? И кстати, где он сам? И вообще, чего ты пялишься?

— Пялюсь, потому что красивая, — не стал я вестись на упрёки. — А Жора к твоим друзьям в офис вломился. Ночью. Его там тварь слепая цапнула. Сейчас в больнице. В реанимации без сознания валяется.

В этом месте я почувствовал неловкость. Всё-таки наша близость произошла спонтанно, и я ещё не успел перейти на новый этап взаимоотношений, который бы позволил спокойно позировать перед ней в чём мать родила. Поэтому, решив придать себе немного уверенности, нагнулся за трусами. Рита, взяв паузу, занялась примерно тем же.

Я, прислушиваясь к тому, что творилось снаружи, и раздумывая над тем, что делать дальше, оделся по пояс. Отложил в сторону испорченную засохшей кровью футболку. Скрестив ноги, сел на пол. Подождал, пока она, покопавшись в рюкзаке, надела топ, натянула штаны, взялась за обувь. Всё молча и не глядя на меня. Хм. Похоже, злится.

Решил спросить:

— Ты чего молчишь? Злишься, что ли?

— Конечно! — вскинула она голову.

Я немедленно отодвинулся и дал мысленное обещание, что, как только успокоится, обязательно проясню, что творится с её волосами. Рита же, сдержав раздражение, не пошла в предъявления, ограничившись лишь этим эмоциональным «конечно» и тем, что стала выглядеть как Горгона.

Н-да. Я вспомнил, как меня гладили и стискивали эти извивающиеся волосы, и с трудом удержался от того, чтобы не отодвинуться ещё дальше.

Пока она обувалась, сидели в молчании. А когда она, завязав шнурки, подняла голову и взглянула мне в глаза, я был огорошен следующим вопросом:

— Если сожрать меня захочешь — скажешь?

И вполне себе с серьёзным видом уставилась, ожидая ответа.

Моментально испытав к ней неприязнь, я подумал, что вряд ли у нас с ней что-нибудь получится. Своенравная. Болтает о чём попало. Волосами вон машет… Но тем не менее осторожно, с опаской ощупал языком зубы. Вроде нормально всё. Зубы как зубы. И вообще, не чувствую я ничего такого… Хотя, если честно, то постоянно мониторил внутреннее состояние.

Беспокойство. Вот что я ощущал. Оно возникло сразу после того, как я, очнувшись, увидел убитого мною последыша. Да, вслед за этим начались стремительно развивающиеся события, но яркие воспоминания и вытекающие вслед за ними размышления о том, что теперь со мной, меня и не думали отпускать. Поэтому вопрос Риты задел за живое. Очень уж неприятна была перспектива стать таким же, как тот, что, урча, жрал меня заживо, а потом остался лежать на своих вываленных кишках.

— Так! Хорош! Нормально всё со мной! — это я уже ей. — Видишь, когтей нет. Желания тобой пообедать тоже нет. Бегаю, кстати, куда медленнее, чем ты. Да и прыгаю тоже. Сама-то как? Ничего, что у тебя вон… — кивнул я на её волосы, — шевелёшь на голове?

Рита, не поддавшись смене фокуса и по-прежнему глядя на меня с серьёзным выражением, проговорила:

— Не понимаешь ты, Глеб. Всё, абсолютно все, кто доходит до конца завихрений, становятся либо мёртвыми, либо последышами. Так что это просто вопрос времени.

— Тьфу на тебя! — разозлился я. — А ты чего? Тоже оскалишься?

— Нет, — спокойно ответила она. — Я, как только ты прилёг умирать, сюда ушла. И вернулась ровно перед тем, как ты очнулся.

Я, пытаясь унять эмоции, длинно и с шумом выдохнул. После выдержал небольшую паузу и спросил:

— Откуда осведомлённость такая? Друзья просветили? Хм. Без эмоций не получилось.

— И они тоже, — ответила Рита и, как будто потеряв ко мне интерес, принялась рыться в рюкзаке.

Я, осмысливая сказанное, наблюдал за её действиями.

— Держи, — протянула она цветную упаковку печенья.

— Нормально, — оценил я своевременный жест, сглотнул слюну и поинтересовался: — А колбасы или тушёнки нет?

Рита фыркнула, вновь сунула руку внутрь и продемонстрировала протеиновый батончик.

— Будешь?

— Буду, — не стал я ломаться, осознав, насколько сильно голоден. Но прежде чем взять, вопросительно посмотрел.

— Не парься, — махнула она рукой, и, как будто это был сигнал, её волосы опустились и начали сплетаться в косу.

А Рита, заметив, что я всё ещё медлю, добавила:

— Ешь давай. Я пока здесь сидела, перекусила немного.

Ну и поел. Еды-то было, как говорится, на один зубок. Так что много времени это не заняло. И, честно говоря, совсем не насытило. Как чувствовал себя голодным, так и остался.

Рита посмотрела, как я облизал обёртку от батончика, и спросила:

— С собой что, продукты не брал?

— Да брал, конечно. — Вспомнил, как мы с Сако уминали ИРП, и продолжил:

— Только в рюкзаке же все осталось.

— Так в чём дело? — отозвалась Рита. — Вон твои вещи.

И, подняв с пола фонарик, посветила мне за спину. Я недоверчиво оглянулся и увидел стоящий возле стены тактический рюкзак и лежащую поверх него разгрузку.

— Ух ты! — обрадовался я. — Ты что ли притащила?

— Кто же ещё? — фыркнула она в своей манере и пояснила: — Когда пережидать завихрения пошла, прихватила. Как знала, что потом бежать придётся.

— Это ты правильно сообразила, — похвалил я её, ставя перед собой рюкзак.

Первым делом вдоволь напился из фляги. А уже потом вынул нетронутый нами шпик и остатки хлеба. «А что? — подумал я. — На безрыбье и рак рыба». Помянул недобрым словом забравшего сладости Вадима и, не мешкая, приступил к дальнейшему утолению голода. Умом понимал, что шпик не просто так остался нетронутым, но голод убеждал не слушать доводов разума, а поскорее съесть максимальное количество еды.

«Ненормальное какое-то состояние, — отметил я, отрывая зубами кусок хлеба. — Наверное, последствия восстановления. Или просто… нервное».

Смолотил всё до крошки, запил водой. Хотелось ещё, но я решил этого не показывать. Надел чистую футболку, посмотрел на не отводящую взгляда Риту и решил, что теперь самое время для того, чтобы продолжить разговор. Несмотря на то что сейчас заплетённые в косу волосы выглядели обычно и даже красиво, мне всё равно было неуютно. Я поймал себя на том, что у меня к ним формируется стойкое недоверие. Хотелось ясности.

Решившись, набрал воздуха и уже было открыл рот, но Рита, чётко поймав на вздохе, не позволила задать вопрос первому.

— Сначала ты, — заявила она, для внушительности повысив голос.

Я пару раз моргнул и осторожно уточнил:

— Что, сначала я?

— Пфф, — фыркнула она. — Понятно же, что про изменения спросить хочешь. Косишься вон всю дорогу на мои косички.

Хм. Коса, к слову сказать, была сейчас одна, но я, на это указывать, посчитал ей излишним. Вместо этого, посмотрев честным взглядом, сообщил:

— Со мной всё как всегда. Ничего не изменилось.

— Ну-ну. Что? Никаких необычных желаний? Телесных ощущений… новых?

— Нет, Рита! Никаких! Ну, если только кушать до сих пор хочется. Сильно.

Рита несколько секунд задумчиво меня поразглядывала и, вздохнув, покачала головой:

— Скрываешь ведь что-то. Ну да ладно. Пока вроде не заметно последышевых особенностей.

Я в очередной раз провёл языком по зубам и искренне понадеялся, что так оно и останется. Без этих особенностей. Ну а что касается новых ощущений, так я и сам еще не разобрался. Поэтому озвучивать ничего не собирался. Приложился к фляге и услышал, как Рита начала рассказ про себя. Оторвался от горлышка, стал внимательно слушать.

— У меня, Глеб, полно новизны. Потому-то и не верю, что ты пустой. Не бывает так с теми, кого Дыхание коснулось. Косички мои, я думаю, ты уже оценил. Это, Глеб, очень круто. У меня осязание теперь на таком уровне, что я как будто растворилась в тебе. Когда мы с тобой… ну, ты понял. И ещё у меня, похоже, появился выход в сферу.

— А? — встрепенулся я, уходя от мгновенно вспыхнувших фантазий. — В какую такую сферу?