Последыш

— А-а.

— Да блин, сам потом думал. Как так-то? Че к чему, решил поздороваться?

— Так чего там у тебя с цыгами? — тоже поинтересовался Жора. — Нормально ты их взбодрил, походу. Они чуть на нас не кинулись.

— Да всё там по понятиям. Они барыги, а мы их немного решили наказать.

— Смотри, Лёха. Ты по понятиям, а они с тобой по беспределу, — счёл нужным предостеречь я его.

— Могут, — легко согласился Лёха и поднялся на ноги, явно не желая продолжать эту тему. — Ну ладно, пацаны, пойду дальше. Это у вас жизнь удалась. А у меня, как говорится, волка ноги кормят. — Он махнул нам рукой и неторопливо двинулся дальше.

— Реально волчара, — высказался Жора на его счёт. — Семнадцать лет, а жизненного опыта побольше, чем у меня. Тридцатилетнего. — Я молча с ним согласился.

— Чего, ещё по стаканчику — и купаться? — потянулся он к термосумке.

— Не, — отверг я его предложение и решил ещё раз попробовать подремать.

Так и проходил наш день. Под вечер же, когда Жора изрядно накидался, ему взбрела в голову идея попробовать с Ритой встретиться.

— Вот зараза! — ругался он, натягивая штаны. — Ведь видит, что звоним, беспокоимся. Так нет же! Обидку включила. Теперь реально, пока не узнаю, что всё нормально, не успокоюсь ведь. А она где-нибудь в парке книжку читает. Ты чего не одеваешься? — это уже ко мне.

— Плавки не высохли ещё, — повернул к нему голову. — Чего-то неохота с полотенцем танцевать. Чувствую, пьяный ещё, могу не справиться.

Жора, выслушав, обвёл взглядом берег. Пляж, на котором мы проводили время, был диким. Так что кабинок для переодевания здесь не было. А народу по случаю жары предостаточно.

— Тьфу ты, ну ты, — вынес он заключение от увиденного. И обратил взор красных, хмельных глаз на меня. — Пофиг. На мокрые штаны надень. Высохнут по дороге. Ну или к тебе домой по пути заедем, переоденешься.

— Пф-ф, — не согласился я с ним. — Полчасика ещё позагораем, потом поедем. Но Жора упёрся.

— Я уже такси вызвал. Потом пробки будут. Да и за Ритку беспокоюсь. Скорее решить вопрос с ней надо. Ну и вообще, я кушать хочу, — озвучил он под конец истинную причину нетерпения.

Зазвонил его телефон. Оказалось, такси. Похоже, водитель караулил клиентов где-то неподалёку. Жора ответил и начал натягивать носки. Совершая эти действия, предложил:

— Давай ты пока сушись, а я до АЗС сгоняю. Возьму чего-нибудь перекусить. Как раз не меньше получаса проезжу.

Тут уже я спорить не стал.

— Ладно, мне тоже возьми. И попить газировки.

— А чего газировки? Я думал, пиво продолжим, — он как будто даже расстроился.

— Не-е, хорош. Устал пьяным быть.

Жора в молчании надел кроссовки. Встал с покрывала и, проговорив: «Хозяин — барин», отправился к дороге. «Час как минимум проездит», — подумал я, провожая его взглядом. Так что смело ещё раз можно искупаться. Но тут встала проблема. Как быть с вещами? Не бросать же их без присмотра.

— Девушки, — обратился я к компании соседок. Две из них повернули головы, третья — как лежала в очках, так и продолжила. — Искупаться хочу сходить. Присмотрите за вещами, пожалуйста.

— Ладно. Иди купайся, — махнула рукой та, что сидела ближе. — Присмотрим. — И обе синхронно отвернулись.

Ну я и пошёл. На этот раз заплыв совершил длиннее. Даже запыхался. Выходя из воды, почувствовал себя куда более уверенно. Это означало, что трезвость всё ближе.

Странно, подходя к месту загара, увидел только наше с Жорой покрывало — и никаких девчонок рядом. Разом появилась тревога за оставленные вещи. Невольно ускорил шаг. Подойдя, сразу же поднял угол покрывала и с облегчением выдохнул. И телефон, и портмоне там, где я их и оставил. Ну девчонки! Чего же вы так? Вроде нормально соседствовали. Может, пока я дремал, Жора чего-нибудь лишнего в их адрес позволил. Мысленно возмущаясь безответственным, по моему мнению, поведением девушек, я наклонился и поднял телефон. О, ничего себе. Пропущенный от Риты. Чуть посомневался, но всё-таки нажал на вызов.

— Привет, Глеб, — достаточно дружелюбно ответила Рита. — Чего звонил?

— Да потеряли тебя. Жора звонил, ты не отвечала. Он переживает. Ну и я тоже, — решил признаться.

— Он рядом? — задала вопрос Рита.

— Нет. Отъехал за едой.

— Понятно, опять бухаете.

— Почему так решила? — поинтересовался я.

— А чего, нет?

— Ну так-то да, только… Да я уже трезвый. Сегодня вообще больше пить не буду, — сказал и покраснел, поняв, что оправдываюсь.

Она немного помолчала. Потом издала что-то вроде хмыканья.

— Всё нормально у меня. Можете быть спокойны. Двенадцать пропущенных от брата. Четыре от тебя. Были бы трезвые — давно бы приехали, — решила всё-таки объяснить она вывод насчёт нашего времяпрепровождения. — И, судя по звукам, вы где-то на природе. А на природе вы только пьёте, — добавила в интонацию обвинение.

На этот раз я удержался от желания защититься и, не забыв об истинной причине беспокойства, предложил:

— Рит, давай встретимся. Хочу поделиться кое-чем, и вопросы ещё остались.

— Давай. Только без брата. Ему передай, чтобы отстал.

— Хорошо, — принял я её условия. — Когда? Где?

— Завтра. В девятнадцать часов возле пиццерии на аллее.

Вот же! Прям холодом повеяло от этого названия. Так сильно захотелось предложить другое место, но из опасения получить отказ согласился. Мы попрощались, и я, нажав отбой, тупо уставился перед собой.

Посидев так какое-то время, начал потихоньку собираться. Сложил вещи в рюкзак. Смотал покрывало и отправился к дороге. Штаны так и надел поверх влажных плавок. Дощёл по горячему песку до придорожной травы и здесь уже, отряхнув ноги, надел сланцы. Огляделся. Вдоль дороги было много припаркованных автомобилей. Среди них увидел несколько втиснувшихся такси. И, повинуясь внезапно возникшему импульсу, я направился в их сторону. Всё. Действительно хорош. Хочу тишины, спокойствия и трезвости. Приняв решение ехать домой, я позвонил Жоре. Он, ответив, сразу начал оправдываться:

— Глеб, да тут шашлык продают на выезде. Стою вот, жду, пока пожарят.

— Да не спеши. Без обид, но я домой. Устал уже от отдыха. Вещи забрал. До Риты дозвонился. — Я поведал ему о нашем с ней разговоре.

Жора выслушал и прокомментировал:

— В обидке она. По-любому тебе выскажет. Ну да ладно. Я, если что, у Никиты буду. Давай, Глеб, на связи.

— На связи, Жора.

Поднявшись в квартиру, я первым делом направился в душ. Там больше стоял под потоком воды, чем мылся. Потом выключил кондиционер, открыл окна, уселся перед телевизором и понял, что уже жалею об отказе поехать с другом. Почему-то до того, как попал домой, были ожидания, что, добравшись до квартиры, я буду ощущать спокойствие и умиротворённость и ничего не захочу делать. Но, попав к себе, понял, что на душе было неуютно. Нарастало какое-то непонятное беспокойство. Неужели похмелье наступает?

Я заставил себя встать с кресла. Пошёл на кухню. Заварил крепкого чаю. Ладно. Давно хотел произвести генеральную уборку. Вот этим и займусь.

На всё про всё ушёл где-то час. Не такой уж и беспорядок был, чтобы заниматься этим дольше. Но останавливаться не захотелось. Поэтому решил заморочиться с приготовлением какого-нибудь блюда. Постарался понять, чего хочу, и понял, что сытый желудок отказывается мне в этом помочь. Постоял на кухне. Посмотрел на контейнер с шашлыком. Открыл морозильник, проверил наличие продуктов. И сообразил, что беспокойство никуда не уходит. Мысленно ругнулся и пошёл в гостиную.

Уселся в кресло, включил новости, убрал звук. Посидел. Понял, что сменяющиеся картинки мешают сосредоточиться, и нажал кнопку, отключая изображение. Посидел ещё. И через какое-то время дошло. Всё дело в назначенной на завтра встрече. Даже не то чтобы беспокоила сама встреча с Ритой, а больше всё-таки не давало покоя место, где была она назначена. Понял, что триггером для неприятных ощущений срабатывало название. Пиццерия на аллее. В голове сразу пыталась возникнуть череда образов и воспоминаний, которые мозг, помня нанесённый психике вред, старательно пытался гасить в зародыше. Осознал это и помучился какое-то время сомнениями. Стоит или не стоит туда влезать. Решил рискнуть. Не сдерживать воспоминания, а попробовать прожить их заново. Очень уж неуютное было состояние, чтобы продолжать в нём оставаться.

Получив разрешение от разума, память, не церемонясь, перенесла меня на лестницу. В момент встречи. Начав мысленно её проживать, тут же столкнулся со странностью. Странность была в том, что образы Риты и Братиславы почему-то начинают у меня смешиваться. Выглядело в моей голове это следующим образом. Стоило мне вспомнить Братиславу — и перед глазами встала Рита. И воспоминания сменялись на произошедшее в моей квартире. Но тут вместо Риты я чётко видел сидящую в кресле Братиславу.

— Ерунда какая-то, — выдал я вслух. Взял в руки телефон, чтобы посмотреть время. А он как будто этого ждал, завибрировал вызовом. О-о, племянница звонит! Давно не общались. Я нажал «ответить».

— Привет!

— Привет, Глеб! Как дела? — И, не дав мне ответить на этот дежурный вопрос, продолжила: — Глеб, пожалуйста, спаси меня от этих жестоких родителей! — Я невольно улыбнулся. Тут Танюха сделала паузу, давая мне возможность отреагировать.

— Случилось что-то? — вынужден был задать вопрос.

Танюха, добавив в интонации плаксивости, затараторила:

— Они вообще меня не понимают! Только про себя думают. Вот им надо, а я должна слушаться. А я не хочу! Почему они нарушают мои границы? Ну и что, что они взрослые. Я тоже уже не ребёнок! Я уже подросток! Они не имеют права меня заставлять. А-а-а, — горько заплакала она. — Гле-еб, спаси-и меняя!

— Чего нужно-то? — испытал я раздражение от выплеснутых на меня эмоций.

— Можно я у тебя поживу? — шмыгнув носом, выдала она в ответ.

— В смысле? — растерялся я.

— Мама с папой собираются к бабушке в деревню. Сказали: либо с ними, либо проситься к тебе. Одна, типа, не останешься. А я уже не ребёнок! Мне уже тринадцать лет! А они этого не хотят понима-а-ать! — Танюха снова начала переходить на подвывания.

Не желая этого, торопливо разрешил:

— Конечно, приезжай.

Танюха сказала:

— Подожди.

Затем я услышал, как она высморкалась, и после уже совершенно с другой, деловой, интонацией продолжила:

— Спасибо, Глеб. Ты тогда в субботу за мной в двенадцать заедь. А то они на две недели уезжают, поможешь мне с вещами.

— На сколько? — опешил я.

— Да не переживай, Глеб. Со мной сидеть не надо. Если на ночь нужно будет куда уехать, я подружек приглашу. Только маме не говори, и всё.

Н-да-а… Племяннице я был всегда рад, но две недели…

— Глеб, ты самый лучший дядя в мире! Люблю тебя! — Танюха, похоже, правильно истолковала моё замешательство и незамедлительно применила безотказный способ. Чего тут сказать?

— Ладно, — обречённо вздохнул я. — Заеду.

— Ура-а! — уже точно искренне прокричала Танюха. — Спасибо, Глеб, до субботы.

— До встречи, — ответил я, и мы разъединились.

«Пилим-пилим», — заиграл домофон. Жора, что ли, приехал? Не, я точно больше ни капли. Встал с кресла. Разблокировал подъезд, открыл замок. Не торопясь вернулся в комнату. Посмотрел на распахнутое окно и с удивлением заметил, что на улице уже смеркается. Решил закрыть и включить кондиционер. Подошёл, взялся за ручку створки. Выглянул вниз. И разом весь покрылся холодным потом. Напротив подъезда, перегородив дорогу, стоял белый «Эскалейд». Ни секунды не сомневаясь, чей это автомобиль, развернулся и кинулся к двери. Но, забегая в коридор, как будто натолкнулся на стену: в квартиру, мило улыбаясь, заходила Братислава.

— Здравствуй, мальчик.

Я промолчал. Вообще не понимал, как реагировать. Она, наклонив голову, выдержала небольшую паузу и, не дождавшись ответа, повернулась к двери. Закрывая её на замок, пояснила:

— Чтобы никто не отвлекал.

Изящно разулась и прошла мимо меня в комнату. «Дежавю». Я пропустил её мимо и пошёл в спальню — сменить трусы на что-нибудь поприличнее.

Страх отпустил, но тело всё ещё было напряжено. Сердце по-прежнему работало в режиме стресса. Оделся. Уставился на сейф. Может, достать травмат? Да ёлки-палки! Что это за женщина такая? Ведь я реально не хочу к ней выходить без оружия. Да и с оружием, если уж на то пошло.

— Мальчик, ты скоро? — вмешался в размышления голос Братиславы. Я развернулся и вышел в гостиную.

— Не называй меня мальчиком, — угрюмо пробурчал, вставая напротив.

— Что, Глеб? Боишься меня?

В её вопросе я не почувствовал насмешки. Казалось, ей правда важно знать, что я чувствую. Зачем — непонятно. Но это внутреннее напряжение начало переходить в раздражение.

— Немного, — всё-таки решил ответить.

Затем обошёл кресло, уселся в него и, глядя в глаза, периферическим зрением оценил её всю. Красивое, ухоженное лицо. Небольшая грудь без лифа. Лёгкое короткое платье. Стройные загорелые ноги. Белый маникюр на длинных пальцах. Так, похоже, я уже не в глаза смотрю. Вернувшись взглядом к лицу, увидел выжидающее выражение.

— Рассмотрел?

— Угу, — ответил, сохраняя угрюмость. Она кивнула и аккуратно села на краешек кресла.

— Значит, не хочешь, чтобы я к тебе обращалась как к мальчику. — Это прозвучало как утверждение. — Хорошо. Буду вести себя с тобой как со взрослым.

Я, перестав пялиться, перевёл взгляд на столик между нами. Хм. Ловко. Вообще-то я имел в виду именно её обращение. Но возражать теперь, конечно же, не стал.

— Поэтому давай я сразу объясню тебе две вещи, прежде чем мы перейдём к действиям. Первое — меня интересует Рита, и я приложила много усилий для того, чтобы она заинтересовалась мной. Но у меня богатый жизненный опыт. И он предупреждает меня о том, что такие люди, как ты, могут портить планы в самый неподходящий момент. Поэтому я здесь. Это было второе объяснение. Что скажешь, Глеб?

Пока она говорила, я уже пришёл в себя. Оценил её «прежде чем перейдём к действиям». Позволил раздражению перерасти в злость. Уверенно подавил голос благоразумия. И, выслушав сказанное, встал с кресла и ответил:

— Стрёмное какое-то у вас объяснение, дамочка. И поведение у вас стрёмное. Вот внешность у вас…

Договорить не получилось. Её глаза, только что бывшие серыми, враз потемнели до фиолетового цвета. Притом полностью, вместе с белками.

— Ведьма! — отшатнулся я, и она тут же, неуловимым движением, оказалась вплотную.

— Мальчик, — дыхнули губы словом.

Мысли потекли, голова закружилась, желудок свело судорогой, и меня снова, как день назад, стошнило. Братислава, вполне себе по-женски, взвизгнула и отскочила. Явно не ожидала.

Я вытер тыльной стороной ладони губы и зло уставился. «Зря оружие не достал», — пришло и ушло сожаление.

— Уходи. — Наклонил голову и развернулся в стойку.

Она нахмурилась и по-звериному принюхалась — будто пыталась что-то понять.

— Уходи, — повторил я, начиная смещаться к спальне.

Братислава раздражённо дёрнула головой и, глядя мне за спину, резким голосом приказала:

— Последыш, нет!

«Что, блин, за детский сад», — подумал я про её уловку, но не смог не обернуться. Очень уж нервы были натянуты. На подоконнике на корточках, оскалившийся молодой парень. «Владимир», — вспомнил я, запрыгивая в спальню. Поворачиваю фиксатор замка. Секунда — и, выдёргивая ящик комода, хватаю ключи. Четыре — распахиваю сейф. Три — вставляю магазин в сайгу. Затвор передёрнул уже в прыжке за кровать. Тишина. Сердце стучит. «На подоконнике» — обжигает воспоминание. Я, матерясь, резко разворачиваюсь. Ствол на распахнутую балконную дверь. Фух, никого. Выждал паузу. Из звуков — только моё дыхание. Осторожно, вдоль стены к балконному проёму. «Бип-бип. Би-би-бип», — прозвучал сигнал автомобиля. Всё ещё недоверчиво, но уже быстрее шагнул ближе. Положил ствол на сгиб локтя. Закрыл дверь. Выглядывать не стал. Вышел в гостиную. Огляделся, закрыл окно. Проверил туалет, кухню. Никого. Быстро в прихожую. Щелчок замка. Съезжаю спиной по двери и сажусь на пол. В голове одно: сегодня точно не усну.

Глава 4

Долго сидеть, переводить дух не получилось. Мысль о Владимире не давала покоя. Похоже, у меня появляется фобия. Н-да. Похоже, и не одна. Я встал и прошел на порог гостиной. Поглаживая спусковой крючок сайги, ощутил, как эмоции начинают спадать и вместо них в голове начинают возникать вопросы. И самый для меня важный был о том, как этот парень попал ко мне на подоконник. Я точно помнил, как Братислава, будь она неладна, повернула ключ, закрывая дверь на замок. А этаж у меня седьмой. И эти зубы… Блин, может, я чего не знаю про свой дом. Может, все просто. Может, там леса какие-нибудь строительные возвели?

Решившись, я сходил к сейфу и поменял сайгу на грозу. Снял с предохранителя, загнал патрон и только после этого прошел в гостиную и открыл нараспашку фрамугу. Высунулся наружу. Дублируя взгляд движением руки с пистолетом, оглядел стену дома. Свет моего окна и окон находящихся дома соседей освещал достаточно ровную поверхность стандартной панельной девятиэтажки. Справа уходящий вниз ряд балконов. Может, по ним взобрался? Чего тогда через спальню не вошел? Балкон у меня не застеклен. Все руки не доходят. Или сверху, как альпинист, спустился. От этой мысли на голове шевельнулись волосы, и я поспешно крутанулся, направив травмат вверх и обшаривая глазами пространство над собой. Сверху только свет из окон и край крыши, освещаемый луной. Вот луна и напомнила мне про его зубы. Капец! Да кто они такие?

Я вернулся в квартиру, закрыл окно и пошел на кухню. Там открыл холодильник, посмотрел на недопитую бутылку коньяка, но вместо нее взял с полки банку сгущенки. Сделал два отверстия ножом и, присосавшись, выпил примерно половину. Оторвался от банки, облизнул губы и, посмотрев на грозу, которую, занимаясь сгущенкой, заткнул за пояс шорт, хихикнул. «Нервы», – прокомментировал я сам себе свое состояние и пошел задергивать по всей квартире шторы. Попутно начал размышлять, чего делать дальше? Мысль поехать к Никите с Жорой я отмел. Из опасения, что сейчас вполне себе могу пальнуть в кого-нибудь по дороге. Просто по ошибке. А вариантов выхода из дома хотя бы без травмата я не рассматривал. Очень уж непонятные события вокруг стали происходить. Может, к себе их позвать? Но тогда придется объяснять причину. Вот этого, представив вечно скептическую физиономию Никиты, делать не хотелось. Я вернулся на кухню к сгущенке. А Жора один ехать точно откажется. Потому как я с ним пить не буду. И он этот момент не забудет прояснить. Находясь в этих размышлениях, я допил остатки сгущенки.

И тут пришел инсайт. Все мои внутренние метания – оттого, что у меня нет ясности, как быть с тем, что происходит вокруг меня. А ясности нет оттого, что я не могу принять реальность. А реальность такова, что я столкнулся с чем-то пока для меня необъяснимым. Но в то же время есть факты. Которые игнорировать я не могу. Осознав это, я приступил к формулированию этих самых фактов.

Итак: я столкнулся с необычными людьми. Из их необычности это то, что Братислава обладает способностью выборочно подчинять окружающих. И это как-то связано с изменением ее цвета глаз и присущим ей запахом. Она может двигаться, превышая обычные возможности человека, а ее спутник вообще способен штурмовать нереальные для людей высоты пока необъяснимым для меня способом. И его, блин, зубы… Здесь больше подходило слово клыки. И у них присутствует определенный интерес к Маргарите. Интерес настолько значимый, что они решили продемонстрировать наверняка скрываемые в обычной жизни свои особенности, чтобы предотвратить даже просто предполагаемое ими вмешательство с моей стороны в их планы. Я отодвинул от стола стул и, развернув его, уселся лицом к окну.

Так. Теперь выходящие из признания этой реальности выводы. Вывод в моей голове получался следующий. На данный момент я имею дефицит информации. И я точно не готов жить дальше как ни в чем не бывало, мирясь с этим недостатком знаний. Значит, придется действовать. И первое, с чего проще всего начать, это с уже запланированной встречи с Маргаритой. Но теперь, учитывая возможные осложнения в виде противодействий со стороны этих непонятных… Вот тут я задумался, как мне называть Братиславу и компанию. Люди они или не совсем? Или существа какие-то? Хм. Почему-то мне было важным не торопиться с ответом. Поэтому, немного подумав, я выбрал слово «личности». Пусть пока так и будет. А учитывать осложнения буду с Жориной подстраховкой. Я так подозреваю, что он все равно попробовал бы проигнорировать условия своей сестры. А теперь его об этом убедительно попрошу я.

И, не откладывая задуманное в долгий ящик, я сходил за смартфоном, оставленным мной на столике в гостиной, и записал ему голосовое. В котором и предложил поехать завтра на встречу вместе. «Ок», – пришел мне ответ. «Не пей с утра», – попросил его дополнительным сообщением. Подождал реакции, но Жора, судя по галочкам, прослушивание отложил. «Ладно, с утра позвоню, договорюсь на работе встретиться», – подумал я.

Опустил руку со смартфоном и уставился на ковер. Оттирать последствия воздействия на меня Братиславы совершенно не хотелось. Поэтому, сказав себе, что все равно давно хотел отдать его в химчистку, просто решил свернуть, чем сразу и занялся. На этом мой насыщенный эмоциями вечер закончился. Потому что, несмотря на убеждение, что я не смогу сегодня заснуть, спать захотелось невероятно. И я, не став противиться, не умываясь и не расставаясь с пистолетом, прошел в спальню и завалился на кровать, практически сразу провалившись в глубокий, без сновидений сон.

Глава 5

Проснулся от звонка смартфона. Вчера так быстро уснул, что забыл включить авиарежим. Кто там? Начал, не открывая глаз, шарить рукой в поисках телефона. Пальцы наткнулись на рукоять пистолета, оживив воспоминания о вчерашнем вечере. Открыл глаза. Телефон замолк. Хотелось пить и свежего воздуха. Уснув ночью, не включил кондиционер и сейчас проснулся в духоте, весь липкий от пота. Смартфон снова завибрировал. Я приподнял голову и, разглядев, где он лежит, дотянувшись, взял его в руку. Смахнул надпись «ответить».

– Здорово, Глеб! Спишь, что ли, еще? – услышал я бодрый до отвращения голос друга.

– Ну. Сколько сейчас? – зевая, задал ему встречный вопрос.

– Семь утра! – с радостью идиота ответил Жора.

– Ты чего? Бухнул уже?

– Ни капли. Только чай и кофе, – уверил он меня. – Короче, я на работу, подъезжай давай.

– Ну, – коротко ответил я, и Жора на мою лаконичность весело заржал.

Я отключился, не желая продолжать этот разговор. Вот так всегда с ним. Из запоя он выходит разом, неожиданно, и сразу начинает активную деятельность. Сегодня на работе по-любому устроит всем аврал. Я же ощущал себя не хорошо и не плохо. Приемлемо, если одним словом. Но повысить уровень общего самочувствия, продолжив сон, был не против. И поэтому, повернувшись на бок, отключив телефон и включив с пульта кондиционер, я разрешил себе продолжить спать. Ну его, этого Жору. Никуда он теперь не денется.

Разрешить-то разрешил, но выполнить на практике задуманное не вышло. Хоть и лежал с закрытыми глазами, но мысли в голове были ясные, жажда в организме сильная, а мочевой полный. Так что не прошло и пятнадцати минут с момента разговора с Жорой, как я уже находился в ванной комнате. Ну а дальше по накатанной. Кофе, прогноз погоды, новости, яйца, сосиски. Собираясь на выход, взял рюкзак. В него, опираясь на «Сегодня днем двадцать девять», сложил запасную футболку и, так как в шортах таскать кобуру с травматом посчитал достаточно неудобным и вызывающим, то грозу с запасным магазином отправил туда же. Вот хрен я больше выйду без нее из дома.

Выйдя из подъезда, традиционно сделал несколько глубоких вдохов. Хорошо. Жара еще не вступила в свои права. Легкий ветерок, шелест листьев деревьев, чириканье воробьев. Оглядевшись, встретился взглядом с сидевшей на лавочке, рядом с детской площадкой, Лидией Викторовной. Она затянулась сигаретным дымом и приглашающе махнула рукой. Лидия Викторовна занимала в нашем сообществе соседей непростую должность старшей по дому. И похоже, что эта должность ей досталась навечно. Как и когда произошло это выдвижение, для меня оставалось секретом. Но, сколько себя помню, никто и никогда не оспаривал ее права распоряжаться, делать замечания, ну и вообще наводить соответствующую деятельность, которая была направлена на благоустройство и порядок.