Сталин: личность, власть, эпоха

И в 1894 году, в пятнадцать лет, Иосиф Джугашвили поступил в Тифлисскую духовную семинарию. Этот шаг определил всю его дальнейшую жизнь. Хотя совсем не так, как представляла себе его благочестивая мать.

Тифлис: новый мир

Тифлис – современный Тбилиси – был совсем другим миром по сравнению с тихим Гори. Большой город, столица Грузии, административный центр Кавказского края. Несколько сотен тысяч жителей, промышленность, железная дорога, электричество на центральных улицах.

Пестрая, шумная, многонациональная толпа. Грузины, армяне, русские, азербайджанцы, евреи – все перемешались. Базары, где торговали всем на свете. Богатые кварталы с особняками. Трущобы, где жила беднота. Церкви, мечети, синагоги.

И культурная жизнь, немыслимая для Гори. Театры, библиотеки, книжные лавки. Учебные заведения – университет, гимназии, училища. Газеты, журналы, типографии.

Для пятнадцатилетнего мальчика из провинции это был шок. Все незнакомо, все ново, все интересно и пугающе одновременно. Он из мира, где все знали друг друга, попал в огромный город, где ты – песчинка в людском море.

Семинария находилась в центре города. Большое каменное здание, строгое и мрачноватое. Порядки там были жесткие – духовное заведение, воспитание будущих священников требовало дисциплины.

Подъем в шесть утра. Молитва. Завтрак. Занятия с восьми до обеда. После обеда – опять занятия. Вечером – молитва. Отбой в девять. День расписан по минутам. Никакой свободы, постоянный надзор.

Изучали Закон Божий, богословие, церковную историю, церковнославянский язык, греческий, латынь. Из светских предметов – русский язык, литература, история, математика, чуть-чуть естественных наук.

Учили наизусть молитвы, псалмы, церковные песнопения. Много времени посвящалось службам в церкви. Семинаристы пели в хоре, прислуживали, учились совершать обряды.

И атмосфера была удушающей. Надзиратели следили за каждым шагом. Запрещались любые мирские развлечения. Нельзя было ходить в театр, читать светские книги, общаться с женщинами. Малейшее нарушение – наказание. Карцер, лишение еды, исключение.

Для живого, любопытного, своевольного юноши это было тюрьмой. С каждым годом росло напряжение между его внутренним миром и внешними рамками.

Семинария: бунт и поиск себя

Первое время Сосо еще пытался быть примерным семинаристом. Учился хорошо, даже попал в число лучших учеников. Пел в хоре – его голос выделялся. Внешне соблюдал правила.

Но внутри уже зрел протест. Против удушающих порядков, против тупой зубрежки, против лицемерия преподавателей, которые проповедовали любовь и смирение, а сами были жестокими и корыстными.

Он начал читать запретную литературу. В семинарии был строгий список разрешенных книг. Все остальное считалось вредным, развращающим, опасным для веры. Но именно это и привлекало.

Откуда брались эти книги? В Тифлисе было несколько нелегальных библиотек. Студенты, гимназисты, семинаристы – все тайно читали запрещенное. Передавали из рук в руки романы, стихи, политические брошюры.

Сосо читал Виктора Гюго, Чернышевского, Некрасова. Читал Дарвина – теорию эволюции, которая противоречила библейской версии сотворения мира. Читал народников, первых русских революционеров.

Все это переворачивало сознание. Религиозная картина мира начала рушиться. На смену вере в Бога приходила вера в науку, прогресс, революцию. Не сразу, постепенно, но неотвратимо.

Он начал писать стихи. Несколько его стихотворений даже опубликовали в грузинских газетах под псевдонимом. Стихи были романтические, с налетом грусти и бунтарства. О родине, о природе, о несправедливости жизни.

Конечно, великим поэтом он не стал. Но сам факт важен – он искал способ самовыражения, пытался сформулировать то, что кипело внутри.

А внутри кипело многое. Обида за унизительную бедность детства. Злость на отца-пьяницу. Жалость к матери, которая надрывалась ради него. Непонимание, зачем вся эта бессмысленная зубрежка в семинарии. Жажда настоящей жизни, свободы, действия.

И – что очень важно – он начал понимать, что в мире есть несправедливость. Богатые живут в роскоши, бедные умирают с голоду. Власть имущие угнетают простой народ. Церковь, вместо того чтобы заступаться за бедных, служит богатым и сильным.

Это было прозрение. Не интеллектуальное, а эмоциональное. Он видел контраст между тем, что проповедуют, и тем, что происходит на самом деле. И это рождало гнев, желание изменить мир.

В семинарии был кружок грузинских националистов. Они выступали за независимость Грузии, против русификации, за сохранение национальной культуры. Сосо примкнул к ним. Это был его первый опыт политической деятельности.

Они собирались тайком, обсуждали политику, читали запрещенную литературу. Это было опасно – если бы узнало начальство, исключили бы немедленно. Но именно опасность и придавала остроту.

Так проходили годы. Внешне – обычный семинарист. Внутренне – все больше отдалялся от веры, все больше погружался в революционные идеи.

Первые контакты с революционерами

В конце 1890-х годов в Российской империи активизировалось рабочее движение. Строились заводы, росли города, формировался рабочий класс. И этот класс начинал бороться за свои права – лучшие условия труда, более высокую зарплату, ограничение рабочего дня.

В Тифлисе тоже были заводы. Не такие большие, как в Москве или Петербурге, но все же. Железнодорожные мастерские, табачные фабрики, небольшие предприятия. И там работали тысячи рабочих.

Социал-демократы – революционеры, считавшие, что рабочий класс должен свергнуть капитализм и построить социализм, – начали вести пропаганду среди рабочих. Создавали кружки, распространяли листовки, организовывали стачки.

В 1898 году Иосиф Джугашвили вступил в контакт с социал-демократическим кружком. Как именно это произошло – точно неизвестно. Скорее всего, через знакомых семинаристов, которые уже были связаны с революционерами.

Для него это было началом новой жизни. Наконец-то не просто читать о борьбе за справедливость, а реально участвовать в ней! Наконец-то действие, а не бессмысленная зубрежка молитв!

Он начал посещать собрания рабочих кружков. Приходил тайком, по ночам, рискуя быть пойманным и исключенным из семинарии. Но риск его только раззадоривал.

На этих собраниях обсуждали политику, читали марксистскую литературу, планировали стачки. Сосо слушал, учился, впитывал новую идеологию.

Марксизм давал стройную картину мира. Вся история – это борьба классов. Сначала рабовладельцы против рабов, потом феодалы против крестьян, теперь буржуазия против рабочих. И эта борьба неизбежно приведет к победе рабочего класса, к революции, к построению социализма.

Для юного максималиста, ищущего смысл жизни, это была идеальная идеология. Простая, понятная, дающая четкие ответы на все вопросы. И главное – требующая действия. Не сиди сложа руки, не смирись с несправедливостью – борись!

Сосо начал вести пропаганду среди рабочих. Он оказался неплохим агитатором. Говорил просто, образно, понятно. Не лез в дебри теории, а объяснял на конкретных примерах. Почему зарплата маленькая? Потому что хозяин забирает прибавочную стоимость. Почему рабочий день длинный? Потому что капиталисты хотят больше наживы.

Рабочие слушали. Не все, конечно, соглашались. Многие были консервативны, боялись лезть в политику. Но находились и те, кто загорался. Кто готов был бороться.

В семинарии тем временем становилось все хуже. Джугашвили все чаще нарушал правила. Опаздывал на молитвы, грубил преподавателям, не готовил уроки. Его несколько раз наказывали, предупреждали.

А он становился все дерзче. Потому что понимал – это не его путь. Он не станет священником. Эта жизнь не для него. Он найдет другой путь, путь борьбы.

В 1899 году, не закончив последний курс семинарии, он был исключен. Официальная причина – неявка на экзамены. Реальная – неповиновение, неблагонадежность, связь с революционерами.

Для матери это был удар. Все ее мечты рухнули. Сын не стал священником. Не получил диплома. Будущее туманно. Она плакала, упрекала, умоляла исправиться.

Но для Сосо это было освобождение. Кончилось притворство, кончилась двойная жизнь. Теперь можно полностью посвятить себя революции.

Ему двадцать лет. Никакого диплома, никакой профессии, никаких денег. Зато – горячее сердце, железная воля и твердая вера в то, что мир можно изменить.

Вот с этим багажом он и вступил во взрослую жизнь. В жизнь, которая будет полна опасностей, лишений, борьбы. Жизнь профессионального революционера.

Что сформировало характер

Давайте подведем промежуточный итог. Что мы видим в первые двадцать лет жизни Сосо Джугашвили? Что сформировало его характер, его мировоззрение?

Во-первых, тяжелое детство. Нищета, пьяный отец-тиран, постоянное насилие в семье. Это научило выживать, быть жестким, не жалеть ни себя, ни других. Это породило глубокую обиду на мир, желание доказать всем, что он чего-то стоит.

Во-вторых, амбициозная мать. Кеке верила в сына, вкладывала в него все силы, хотела, чтобы он вырвался из бедности. Это дало стимул, толчок к развитию. Но и породило чувство долга перед матерью, которое потом трансформируется в нечто другое.

В-третьих, образование. Да, не самое блестящее, не университет. Но все же – умение читать, писать, думать. Доступ к книгам, к идеям. Это открыло мир, показало, что жизнь может быть иной.

В-четвертых, семинария. Парадоксально, но именно религиозное учебное заведение сделало из него атеиста и революционера. Столкновение с церковным лицемерием, с удушающими порядками породило протест. А теологическое образование дало навык мыслить системно, видеть большую картину.

В-пятых, контакт с революционным движением. Это дало цель, смысл жизни. Борьба за справедливость, за новый мир – вот ради чего стоит жить и умирать.

Все эти факторы слепили характер. Жесткий, волевой, целеустремленный. Скрытный, недоверчивый, злопамятный. Умный, хитрый, умеющий ждать и планировать.

И еще – убежденный в своей правоте. Это очень важно. Сосо с юности верил, что он на правильной стороне истории. Что его дело – справедливое. А раз так, то любые методы оправданы. Цель оправдывает средства.

Эта черта – моральная беспринципность ради высокой цели – будет определять все его действия. Можно расстреливать врагов народа – ради светлого будущего. Можно морить голодом крестьян – ради индустриализации. Можно убивать соратников – ради укрепления власти.

Но все это потом. А пока – 1899 год, город Тифлис, двадцатилетний исключенный семинарист, который верит, что мир можно перевернуть.

Вот вам первая глава жизни Иосифа Сталина. Детство в нищете, юность в поисках себя, первые шаги к революции. Мальчик из Гори, которому судьба приготовила невероятную роль.

Что дальше? Как бывший семинарист превратился в профессионального революционера? Какой была его жизнь в подполье – аресты, ссылки, побеги? Как он боролся за место под солнцем в партийной иерархии?

Об этом – в следующей главе. Там будет много интересного: подпольная работа, налеты на банки, тюрьмы и побеги, первые столкновения с будущими соратниками и врагами. Там начнется настоящая политическая биография человека, который войдет в историю под именем Сталин.

А пока задумайтесь вот о чем. Мог ли кто-нибудь в 1899 году предположить, что этот безработный неудачник станет одним из самых могущественных людей XX века? Что определило его судьбу – характер, обстоятельства, случай? Или все вместе?

История не дает однозначных ответов. Она дает факты и заставляет думать. И в этом ее ценность.

ГЛАВА 2. РЕВОЛЮЦИОННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ (1900–1917)

Первые шаги в подполье

Итак, 1899 год. Сосо Джугашвили – без диплома, без работы, без перспектив. Мать в слезах, знакомые качают головами – мол, загубил талантливый парень свою жизнь. А ему двадцать лет, и он полон энергии, которой не знает куда деть.

Первое время после исключения из семинарии он пытался найти легальную работу. Устроился в Тифлисскую физическую обсерваторию – вести метеорологические наблюдения. Работа простая, почти механическая. Записывать показания приборов, вести журналы. Платили копейки, но хоть что-то.

Но это была лишь видимость нормальной жизни. На самом деле все свободное время он посвящал революционной работе. По вечерам проводил занятия с рабочими в нелегальных кружках. Объяснял основы марксизма, читал запрещенные брошюры, обсуждал политическую обстановку.

Надо понимать контекст того времени. Конец XIX века – в России нарастает революционное движение. Крестьяне недовольны малоземельем и нищетой. Рабочие возмущены тяжелыми условиями труда и низкими зарплатами. Интеллигенция требует политических свобод и конституции. А власть отвечает репрессиями – аресты, ссылки, казни.

В этой атмосфере подполье кипело. Создавались революционные кружки, печатались листовки, организовывались стачки. И охранка – тайная полиция – пыталась все это задавить. Внедряла провокаторов, следила, арестовывала.

Жить в подполье означало постоянный риск. Тебя могут схватить в любой момент. Могут избить при аресте. Могут засадить в тюрьму на годы. Могут сослать в Сибирь. А могут и хуже – расстрелять, если дело дойдет до вооруженного сопротивления.

Но именно этот риск и привлекал. Адреналин, ощущение важности дела, причастность к чему-то великому. Романтика революции – сейчас это звучит наивно, но тогда для молодых людей это было реальностью.

Сосо окунулся в эту жизнь с головой. Конспирация, явки, пароли, псевдонимы – все как в приключенческих романах, которые он читал в юности. Только теперь это была настоящая жизнь, а не фантазия.

Вступление в РСДРП: выбор пути

В 1898 году в Минске состоялся первый съезд Российской социал-демократической рабочей партии – РСДРП. Девять человек собрались тайком и провозгласили создание партии. Правда, почти всех сразу арестовали, но идея была запущена.

К началу 1900-х годов социал-демократические кружки и группы появились во многих городах империи. Они действовали разрозненно, без единого руководства, часто не зная друг о друге. Но все считали себя частью РСДРП.

В Тифлисе тоже был такой кружок. И где-то в 1900-1901 году Джугашвили формально вступил в партию. Точная дата неизвестна – в подполье не велись членские книжки. Но с этого момента он стал профессиональным революционером.

Что это означало? Это означало полный разрыв с нормальной жизнью. Никакой постоянной работы, никакой семьи, никакого быта. Вся жизнь подчинена одной цели – революции. Деньги – от партии, жилье – на конспиративных квартирах, общение – только с товарищами по борьбе.

Для большинства людей такая жизнь была немыслима. Но для Джугашвили – в самый раз. У него не было ни дома, ни семьи, ни профессии. Партия стала для него всем – домом, семьей, работой, смыслом существования.

И партия его оценила. Оказалось, что у этого невысокого грузина с рябым лицом есть ценные качества. Упорство, дисциплина, конспиративные навыки. Он умел организовывать, умел убеждать, не боялся грязной работы.

В социал-демократическом движении были разные типы людей. Интеллигенты-теоретики, которые писали статьи и брошюры. Ораторы, которые выступали на митингах. Агитаторы, которые вели работу в массах. И были практики-организаторы, которые налаживали конкретную работу – печать листовок, доставку литературы, сбор денег, организацию явочных квартир.

Джугашвили был из последних. Теоретиком он никогда не стал – писал тяжело, неуклюже, без блеска. Оратором тоже не был – говорил с сильным акцентом, негромко, без харизмы. Но организатором был отменным. Дал задание – выполнил. Нужно наладить типографию – наладит. Нужно достать деньги – достанет.

Именно такие люди были костяком партии. Без них все красивые теории так и остались бы теориями.

Батум: первый опыт массовой работы

В конце 1901 года Джугашвили отправили в Батум – портовый город на Черном море. Там были нефтеперерабатывающие заводы, железнодорожное депо, порт. Работали тысячи рабочих. Социал-демократы решили развернуть там агитацию.

Сосо приехал в Батум под чужим паспортом. Снял угол в рабочем бараке. Устроился на завод – формально, для прикрытия. А реально начал создавать революционные кружки среди рабочих.

Работа шла успешно. За несколько месяцев он создал несколько кружков, в которых занимались десятки рабочих. Они изучали марксизм, обсуждали свое положение, готовились к борьбе.

В феврале 1902 года на одном из заводов началась стачка. Рабочие требовали повышения зарплаты и улучшения условий труда. Администрация отказала. Тогда стачка расширилась – остановились другие предприятия.

Власти испугались. Вызвали войска. И 9 марта 1902 года случилось столкновение. Демонстрация рабочих попыталась освободить арестованных товарищей. Солдаты открыли огонь. Погибло около пятнадцати человек, десятки ранены.

Это было первое столкновение рабочих с войсками в Закавказье. Событие получило широкую огласку. А Джугашвили – его уже начали называть Коба – оказался в центре этих событий.

Через несколько дней его арестовали. Кто-то донес, или охранка вычислила – неважно. Главное – первый арест. Начало длинной череды.

Тюрьма: университеты революции

Его бросили в батумскую тюрьму. Потом перевели в Кутаиси. Потом в Тифлис. Он просидел в тюрьмах больше года, пока шло следствие.

Казалось бы – трагедия. Молодой человек, которому всего двадцать три года, лишен свободы. Сидит в сырой камере, среди уголовников, без света и воздуха. Будущее туманно – могут дать большой срок, могут сослать на каторгу.

Но для революционеров тюрьма была своеобразным университетом. Там сидели опытные товарищи, у которых можно было учиться. Там было время читать, думать, дискутировать. Там завязывались связи, которые потом пригодятся на воле.

В камерах обсуждали политику, спорили о тактике революционной борьбы, читали нелегально переданные книги и газеты. Конечно, под страхом карцера – если охрана застукает. Но рисковали.

Джугашвили много читал. У него всегда была феноменальная память – прочитав книгу один раз, он мог пересказать ее почти дословно. В тюрьме он изучил основные работы Маркса и Энгельса, познакомился с трудами Плеханова и Ленина.

Особенно его заинтересовал Ленин. Владимир Ульянов, находившийся тогда в эмиграции, писал статьи о стратегии и тактике революционной борьбы. Он был сторонником жесткой централизованной партии профессиональных революционеров. Не массовой, а элитарной организации, которая поведет за собой рабочий класс.

Эти идеи откликнулись в душе Кобы. Он и сам был сторонником жесткости, дисциплины, централизма. Мягкотелость либералов его раздражала. Он хотел действия, борьбы, победы.

В тюрьме он также учился конспирации. Как вести себя на допросах – молчать, не выдавать товарищей, сбивать следствие с толку. Как передавать записки – в хлебе, в одежде, через тюремщиков за взятку. Как поддерживать связь с волей.

Все эти навыки очень пригодятся ему в будущем. Он станет мастером конспирации, человеком-загадкой, которого трудно поймать и еще труднее раскусить.

Первая ссылка: Сибирь встречает

В 1903 году следствие закончилось. Кобу приговорили к трем годам ссылки в Восточную Сибирь. По тем временам – мягкий приговор. Могли дать каторгу.

Его этапировали через всю страну. Месяцы пути в железнодорожных вагонах, в телегах, пешком. Через Урал, через бесконечные сибирские просторы. Наконец добрались до места – село Новая Уда в Иркутской губернии.

Ссылка в те времена была странной штукой. С одной стороны, тебя лишали свободы – ты обязан жить в указанном месте, регулярно отмечаться у пристава. С другой – никакой охраны, никаких решеток. Живешь обычной жизнью, только не имеешь права уехать.

Многие ссыльные годами жили в сибирских деревнях. Работали, заводили семьи, обустраивались. Власть это устраивало – пусть сидят на окраине империи, подальше от столиц.

Но Коба не собирался сидеть тихо. Уже через несколько месяцев, в январе 1904 года, он бежал. Как именно – толком неизвестно. Скорее всего, просто сел на поезд и уехал. Охраны не было, документы можно было достать фальшивые.

Побег из ссылки был делом обычным. Из отдаленных мест убежать было несложно. Трудно было потом жить на нелегальном положении, скрываясь от полиции. Но для профессионального революционера это входило в джентльменский набор.

Коба вернулся на Кавказ. Там кипела жизнь – революционное движение разрасталось. Начиналась революция 1905 года, которая потрясет империю до основания.

1905 год: первая революция

Помните, как это было? Девятое января – Кровавое воскресенье. Мирное шествие рабочих к царю расстреляли в Петербурге. Погибли сотни людей. Страна взорвалась.

Забастовки, демонстрации, крестьянские бунты. В октябре – всеобщая политическая стачка. Царь испугался и дал манифест – обещал конституцию, Думу, политические свободы. Казалось, революция победила.

Но победа оказалась временной. Власть собралась с силами и начала контрнаступление. Карательные экспедиции, массовые аресты, военно-полевые суды. К концу 1906 года революция была подавлена.

Джугашвили участвовал в этих событиях на Кавказе. Организовывал стачки, руководил боевыми дружинами, писал листовки. Работал в Тифлисе, потом в Баку – крупнейшем промышленном центре Закавказья.

Баку в те годы был уникальным городом. Нефтяные промыслы, перерабатывающие заводы, порт. Десятки тысяч рабочих – русские, азербайджанцы, армяне. Бешеные деньги нефтяных магнатов – Ротшильды, Нобели, бакинские миллионеры.

И невероятная социальная напряженность. Рабочие жили в чудовищных условиях – бараки, антисанитария, нищенские зарплаты. Работали по двенадцать-четырнадцать часов в день в адской жаре и в испарениях нефти. Болели, умирали молодыми.

На этой почве революционная агитация шла на ура. Социал-демократы быстро набирали влияние среди бакинских рабочих. И Коба был одним из руководителей бакинской организации.

Он оказался талантливым агитатором среди рабочих. Говорил просто, понятно, без книжных заумностей. Объяснял на конкретных примерах, что такое эксплуатация, как капиталисты наживаются на их труде, почему надо бороться.

При этом он был жестким и требовательным организатором. Не терпел расхлябанности, халатности. Если товарищ не выполнил задание – разнос получал такой, что мало не покажется. Побаивались его, но уважали.

В партийной среде шла борьба между большевиками и меньшевиками. В 1903 году на втором съезде РСДРП произошел раскол. Ленин возглавил большевиков – сторонников жесткой централизованной партии и решительных действий. Мартов – меньшевиков, которые выступали за более демократическую и легальную партию.

Джугашвили почти сразу примкнул к большевикам. Ленинская концепция партии как военной организации революционеров ему была близка. Меньшевистская мягкотелость раздражала.

Но надо понимать – тогда это деление еще не было таким жестким, как потом. Большевики и меньшевики работали вместе, считали себя членами одной партии, спорили о тактике, но не враждовали насмерть.

Между арестами: жизнь на грани

С 1905 по 1912 год жизнь Кобы – это бесконечная череда арестов, ссылок и побегов. Его хватали, он убегал, возвращался к работе, его снова хватали.

В 1906 году – арест в Тифлисе. Потом освобождение за недостатком улик. В 1907-м – арест в Баку, но снова отпустили. В 1908-м – опять арест и ссылка. На этот раз в Вологодскую губернию, на два года.

Пробыл несколько месяцев и опять бежал. Вернулся в Баку. Работал, пока в 1910 году его снова не схватили. Ссылка в Вологду на пять лет. Бежал через несколько месяцев.

Потом Петербург. Работа в редакции большевистской газеты “Звезда”. И снова арест в 1911 году. Опять ссылка – на этот раз на три года в Вологду.

Казалось бы – замкнутый круг. Но на самом деле каждый этап давал опыт. Он учился уходить от слежки, менять адреса, использовать явочные квартиры, работать с фальшивыми документами.

При этом он не переставал работать. В ссылках поддерживал связь с партией, писал статьи, вел переписку. На воле разворачивал бурную деятельность.

Надо сказать, что охранка работала не очень эффективно. Огромная империя, миллионы подданных, а политическая полиция насчитывала всего несколько тысяч агентов. Уследить за всеми было невозможно.

К тому же революционеры научились конспирации. Использовали псевдонимы, пароли, конспиративные квартиры. Переписку вели через доверенных лиц или шифром. Документы прятали в тайниках.

А главное – была массовая поддержка. Рабочие укрывали революционеров, давали деньги, предупреждали о полиции. Без этой поддержки никакая конспирация не помогла бы.

Эксы: грязная сторона революции

Теперь о том, о чем не очень любят говорить. О финансировании революционной деятельности. Откуда брались деньги на подпольную работу?

Партия жила на членские взносы, пожертвования сочувствующих, помощь из-за границы. Но этого катастрофически не хватало. Нужны были деньги на типографии, на оружие, на содержание профессиональных революционеров, которые не могли работать легально.