Последний выстрел в тишине

Родом из Оттавы. Отец его – полицейский. Мать – медсестра. Есть младшая сестра – школьница. Живут в трехкомнатной квартире в обычном доме. Ничего особенного.

Билл охотником не был. Совсем. Природу видел только в кино. В лесу не бывал – зачем? Там же скучно. Ни интернета, ни развлечений. Его мир – это город. Кафе, кинотеатры, клубы.

Но в двадцать лет что-то щелкнуло. Сидел он как-то дома. Смотрел в окно. Серое небо, дождь, машины внизу. И вдруг почувствовал – задыхаюсь. От города. От бетона. От этой бесконечной суеты.

Полез в интернет. Стал читать про походы, путешествия. Смотреть ролики в интернете про выживание в лесу. И затянуло. Начал мечтать – вот бы попробовать. Вот бы уйти на недельку от всего. Проверить себя.

Друзьям рассказал – засмеяли. Говорят: ты? Да ты палатку поставить не сможешь. Ты же городской мажор. Это обидело. И он решил – докажу.

Купил рюкзак. Спальник. Палатку. Нож туристический. Начал изучать теорию. Как костер разводить. Как спички беречь. Как грибы съедобные от ядовитых отличать.

Летом съездил в небольшой поход. На два дня. С друзьями. Километров двадцать прошли. Заночевали в палатке. Билл был счастлив. Говорил: это круто! Это настоящая жизнь!

Друзья опять посмеялись. Сказали: подожди зиму. Подожди, когда холодно и голодно. Тогда споем.

Но Билл уже загорелся. Хотел большего. Хотел настоящей охоты. Не туристического похода, а серьезного дела. С ночевками, с опасностью, с испытаниями.

Стал искать компанию. Написал на форуме охотников. Откликнулся Ричард. Сказал: у меня друг опытный есть. Собираемся в октябре на лося. Если хочешь – присоединяйся. Но предупреждаю – это не прогулка. Это серьезно.

Билл согласился сразу. Даже не подумал. Родители были против. Отец говорил:

– Ты понимаешь, куда лезешь? Алгонкинский парк – это не детская площадка. Там люди пропадают.

– Папа, со мной же будут опытные охотники, – отвечал Билл. – Они меня научат. Я буду осторожен.

– Билл, – вмешалась мать. – Может, год подождешь? Подготовишься получше?

– Мама, мне уже двадцать два. Я не ребенок.

Спорили долго. Но Билл настоял. Он был упрямый. Если решал – делал.

Познакомился с Дэнни за неделю до похода. Приехал к нему в Пембрук. Дэнни посмотрел на него скептически. Увидел – сопляк городской. В руках ружья не держал. В лесу ночевал один раз.

– Может, рано тебе? – спросил прямо.

– Нет, – твердо ответил Билл. – Я справлюсь. Обещаю – не подведу.

Дэнни задумался. Потом кивнул.

– Ладно. Но ты меня слушаешься беспрекословно. Я говорю стой – стоишь. Говорю прыгай – прыгаешь. Понял?

– Понял.

– И еще. Если почувствуешь, что не тянешь – скажи сразу. Не геройствуй. В лесу геройство убивает.

– Хорошо.

Они пожали руки. Билл тогда думал – это приключение. Романтика. История, которую будет внукам рассказывать.

Не знал он, что это будет последнее его приключение.

Вот такими они были. Трое разных людей. Разного возраста. Разного опыта. Разных судеб.

Дэнни – профессионал. Знал лес как никто. Но даже профессионал может ошибиться. Может недооценить. Может попасть в ситуацию, где знания не помогут.

Ричард – любитель. Увлеченный, старательный. Но все же любитель. Без многолетнего опыта. Без той интуиции, что приходит с годами.

Билл – новичок. Молодой, смелый, горящий идеей. Но неопытный. Не знающий, что лес не прощает легкомыслия.

И вот эти трое пошли в Алгонкинский парк. Место, которое местные жители обходят стороной. Место, про которое ходят легенды.

Индейцы, жившие там столетиями, называли эту часть парка “Местом без возврата”. Говорили: духи леса забирают туда тех, кто им не нравится. Забирают – и не отпускают.

Белые поселенцы сначала смеялись над этими сказками. Но потом стали замечать странности. Люди пропадали чаще, чем в других местах. Компасы барахлили. Техника отказывала. Животные вели себя странно.

В 1952 году там пропала группа геологов. Пятеро человек. Искали две недели. Нашли только рюкзаки – аккуратно сложенные в ряд. Людей – нет. Следов борьбы – нет. Ничего.

В 1978 году – семья туристов. Родители и двое детей. Ушли в поход. Не вернулись. Обнаружили их палатку. Вещи на месте. Еда не тронута. Спальники разложены. Будто люди вышли на минутку – и растворились.

В 1995 году – охотник-одиночка. Опытный, с тридцатилетним стажем. Оставил записку: иду проверить силки. Вернусь через час. Не вернулся. Искали три недели. Нашли его ружье – прислоненное к дереву. Больше ничего.

Местные егеря говорили: не ходите туда. Там что-то не то. Туристы не слушали. Думали – суеверия.

Дэнни знал эти истории. Слышал от стариков. Но не верил. Говорил: совпадения. Лес большой. Заблудиться легко. Умереть от холода, от голода, от хищников – тоже. Ничего мистического.

Ричард слышал краем уха. Не придавал значения. Думал: если с Дэнни иду – ничего не случится. Он опытный.

Билл вообще не знал. Ему не рассказывали. Зачем пугать парня?

И они пошли туда. В Место без возврата. Втроем.

Почему выбрали именно этот маршрут?

Дэнни объяснял: там лоси водятся. Крупные, здоровые. Егерь видел следы. Обещал – найдете точно.

Еще там тихо. Туристов мало. Охотников тоже. Можно спокойно поохотиться. Без лишнего шума и народа.

И красиво там. Особенно осенью. Золотые леса, синие озера, чистый воздух. Красота невероятная.

Риски? Дэнни их учитывал. Брал рации, компасы, карты. Снаряжение проверял трижды. Маршрут планировал с запасными вариантами. Все по уму.

Но лес непредсказуем. Можно сколько угодно готовиться – а он все равно подкинет сюрприз. Болото, которого на карте нет. Туман, в котором теряешь ориентацию. Звук, от которого кровь стынет.

Вернемся к важному моменту – к их дружбе. Потому что это ключ к пониманию.

Они не были случайными попутчиками. Они были командой. Пусть не идеальной – но командой. Доверяли друг другу. Полагались друг на друга.

Дэнни был лидером. Негласным, но все понимали. Он принимал решения. Он нес ответственность. И остальные слушались – потому что знали: он не подведет.

Ричард был помощником. Надежным, исполнительным. Дэнни говорил – Ричард делал. Без вопросов, без споров. Потому что уважал. Верил в его опыт.

Билл был учеником. Смотрел, слушал, запоминал. Старался не мешать. Хотел доказать, что не зря взяли. Что справится.

И эта связка работала. В первый день – отлично. Во второй – тоже. Даже когда болото обходили – не поссорились. Не стали обвинять друг друга. Просто шли дальше.

Но потом случилось то, что разрушило все.

Исчезновение.

Когда они пропали – каждый был при своем. Дэнни с компасом и картой. Ричард с ножом и фонарем. Билл со свистком и телефоном.

Но все это не помогло.

Потому что лес взял их. Затянул в себя. Укрыл туманом. И не отпустил.

Почему?

Этот вопрос будет мучить следователей, родственников, энтузиастов годы. Почему именно они? Почему именно тогда? Что произошло в тот туман?

Версий будет много. Заблудились. Напали звери. Провалились в расщелину. Отравились. Замерзли. Убиты. Похищены. Унесены духами.

Но правды не узнает никто.

Потому что Дэнни, Ричард и Билл исчезли. Бесследно.

Остались только вещи. Фотографии. Воспоминания. И вопросы.

Море вопросов без ответов.

А в лесу до сих пор стоит их последний лагерь. Точнее, его остатки. Палатка прогнила. Костер зарос травой. Но место помнит.

Егеря обходят его стороной. Говорят: там нехорошо. Там тишина особенная. Мертвая.

Туристы иногда спотыкаются о старые колышки от палатки. Удивляются: кто тут стоял? Местные молчат. Не рассказывают.

Потому что это больно. Это страшно. Это напоминание – что лес сильнее человека. Что природа не подчиняется правилам. Что мы тут гости. Временные.

И если лес решит забрать – заберет. Без объяснений. Без извинений.

Просто заберет – и все.

Вот такая история началась тем октябрьским утром. История трех друзей. Трех охотников. Трех обычных людей.

Которые ушли в лес – и не вернулись.

А что случилось там, в тумане? Что они видели? Что чувствовали? О чем думали в последние минуты?

Мы не знаем.

И, возможно, никогда не узнаем.

Но история их не закончилась исчезновением. Она только началась.

Потому что дальше начались поиски. Расследование. Теории. Споры.

И каждый новый день приносил новые вопросы.

А ответов становилось все меньше.

Глава 3: Когда молчит рация

Сара проснулась в шесть утра двенадцатого октября. Проснулась резко – будто кто толкнул. Села в кровати, огляделась. В комнате пусто. Дэнни нет – он же в лесу. Все нормально вроде.

Но тревога не отпускала. Такая липкая, противная. Сердце колотилось. Руки дрожали.

Она встала, пошла на кухню. Включила чайник. Посмотрела в окно – рассветает. Небо серое. Дождь моросит. Холодно наверное там, в лесу.

Взяла телефон. Написала Дэнни: “Как дела? Все хорошо?” Отправила. Сообщение ушло – одна галочка. Не доставлено.

Ну да, связи там нет. Вспомнила. Дэнни предупреждал – если не отвечаю, значит вне зоны. Переживать не надо.

Но она переживала.

Выпила чай. Позавтракала – без аппетита, через силу. Оделась. Пошла на работу – надо же детей учить. Жизнь не останавливается.

Весь день вела уроки как автомат. Дети что-то спрашивали – она отвечала. Но мысли были там. В лесу. С мужем.

“Вечером вернется”, – говорила себе. – “Позвонит. Скажет – все отлично, лося убили, едем домой”.

Но вечер прошел. Звонка не было.

В восемь вечера она набрала Дэнни. Длинные гудки. Потом автоответчик: “Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети”.

Ладно. Может, задержались. Лося разделывают. Или еще ночевать остались.

В девять позвонила Линде – жене Ричарда.

– Алло, Линда? Привет. Ричард не выходил на связь?

– Нет, – ответила та. – А что?

– Дэнни тоже молчит. Наверное, связи нет.

– Ага. Ты не волнуйся. Они же вместе. Опытные.

– Да, конечно.

Положила трубку. Легче не стало.

В десять попробовала еще раз. Снова автоответчик.

Легла спать в половине двенадцатого. Долго ворочалась. Заснула под утро. Снились кошмары – Дэнни тонет в болоте, кричит, зовет на помощь. Она бежит – но ноги вязнут. Не может добежать.

Проснулась в поту. Посмотрела на телефон – тринадцатое октября, семь утра. Пропущенных нет.

Набрала снова. Автоответчик.

Все, решила. Хватит ждать. Надо действовать.

Позвонила Линде.

– Линда, они должны были вчера вечером вернуться. Но не вернулись. И на связь не выходят.

– Может, еще один день остались? – предположила Линда. – Лось же крупный, разделывать долго.

– Дэнни всегда предупреждает, если задерживается. Всегда. А тут молчок.

– Что предлагаешь?

– Давай съездим к хижине. Посмотрим – может, они там.

Линда замялась.

– У меня дети в школу надо отвести…

– Линда, прошу тебя.

Пауза.

– Хорошо. Заеду за тобой через час.

Сара оделась быстро. Джинсы, теплая куртка, ботинки. Собрала термос с чаем, бутерброды – на всякий случай. Телефон зарядила полностью.

Линда приехала ровно в восемь. На ее лице читалось беспокойство – значит, тоже переживает.

Ехали молча. Каждая думала о своем. Дорога до хижины заняла сорок минут. Свернули с трассы на проселок. Еще десять минут тряски по колдобинам – и приехали.

Хижина стояла тихая. Машины Дэнни нет – он же на своей уехал к точке старта маршрута. Дверь заперта. Окна темные.

Сара вышла из машины. Подошла к двери. Попробовала открыть – заперто. Заглянула в окно – пусто. Никого.

– Они не возвращались, – сказала она.

– Может, сразу домой поехали? – предположила Линда.

– Дэнни всегда тут останавливается. Всегда. Вещи приводит в порядок, отдыхает перед дорогой.

Обошли хижину кругом. Ничего. Никаких следов возвращения.

Сара достала телефон. Набрала номер егеря – Дэнни давал на всякий случай.

Дозвонилась со второго раза.

– Алло, это Джим? Меня Сара зовут. Я жена Дэнни Филиппа. Он у вас консультировался насчет маршрута на Северное озеро.

– А, да, помню, – ответил мужской голос. – Что случилось?

– Они должны были вчера вернуться. Но не вернулись. И на связь не выходят.

Пауза.

– Может, задержались, – сказал егерь. – Погода испортилась. Дождь, туман. Могли переждать решить.

– Они уже второй день как должны быть дома. Я волнуюсь.

– Слушайте, давайте так. Если до вечера не объявятся – звоните в полицию. Пусть официально пропавшими объявят. Тогда и поисковую группу соберем.

– А сейчас нельзя?

– Сейчас рано. Закон требует – человек должен пропасть минимум сутки. Вы же понимаете – каждый день десятки людей задерживаются в походах. Не каждого искать.

Сара сжала зубы.

– Хорошо. Спасибо.

Отключилась. Посмотрела на Линду.

– Говорит, ждать надо. До вечера.

– Тогда ждем.

Они сели в машину. Поехали обратно.

Весь день Сара как на иголках. Каждые десять минут проверяла телефон. Набирала Дэнни – автоответчик. Писала – не доставлено.

В шесть вечера позвонила отцу Билла – Марку Шерри. Тот работал в полиции. Может, поможет.

– Марк, здравствуйте. Это Сара, жена Дэнни.

– Добрый вечер, Сара. Что-то случилось?

– Наши мужья пропали. Должны были вчера вернуться из леса. Но не вернулись. Телефоны не отвечают.

Услышала, как он напрягся.

– Где они были?

– В Алгонкинском парке. Шли к Северному озеру.

– Северное озеро, – повторил он задумчиво. – Это та часть, где…

Он не договорил.

– Где что? – спросила Сара.

– Ничего. Слушайте, подавайте заявление о пропаже. Официально. Я помогу ускорить процесс. Чем быстрее начнем искать – тем лучше.

– Спасибо.

Она повесила трубку. Села за стол. Положила голову на руки. Хотела плакать – но слез не было. Только пустота внутри. Холодная, страшная.

В семь вечера поехала в полицейский участок. Линда с ней. Марк встретил их у входа.

– Идемте, – сказал он. – Сейчас все оформим.

Зашли в кабинет. За столом сидел дежурный офицер – молодой, лет тридцати.

– Присаживайтесь, – кивнул он. – Рассказывайте по порядку.

Сара начала говорить. Когда уехали. Куда. На сколько. Когда должны были вернуться. Что с собой взяли. Какая связь была.

Офицер записывал. Потом спросил:

– У них был GPS-трекер?

– Нет. Компас и карта.

– Спутниковый телефон?

– Нет. Обычные и рации.

Офицер поморщился.

– Понятно. Опишите их внешность.

Сара описала Дэнни. Линда – Ричарда. Марк добавил про Билла. Офицер все записал.

– Фотографии есть?

Они достали телефоны. Показали последние снимки. Офицер сфотографировал на служебный планшет.

– Хорошо. Заявление принято. Сейчас передам информацию в поисково-спасательную службу. Они с утра начнут операцию.

– Почему с утра? – возмутилась Сара. – Почему не сейчас?

– Уже темно, – объяснил офицер. – В ночном лесу искать бесполезно. Только сами заблудимся. На рассвете выдвинемся.

– Но они там уже вторые сутки! Им может быть плохо!

– Я понимаю ваши чувства, – сказал офицер мягко. – Но правила есть. Безопасность спасателей тоже важна.

Сара хотела возразить. Но Марк положил руку ей на плечо.

– Сара, он прав. Ночью не найдем. Потерпи до утра.

Она кивнула. Встала. Вышла из кабинета. На улице остановилась. Посмотрела на небо. Звезды не видно – тучи закрыли. Где-то там, под этим небом, ее муж. Живой? Здоровый? Или…

Не хотела думать об этом.

Линда обняла ее.

– Все будет хорошо, – прошептала. – Найдут их. Обязательно найдут.

Сара не ответила. Не верила уже.

Ночь тринадцатого на четырнадцатое октября она не спала вообще. Сидела на кухне. Пила чай. Смотрела в окно. Ждала рассвета.

В пять утра телефон завибрировал. Она схватила его – вдруг Дэнни?

Нет. СМС от поисково-спасательной службы: “Выдвигаемся в 06:00. Держим на связи”.

Хоть что-то.

В шесть утра четырнадцатого октября первая поисковая группа вошла в Алгонкинский парк. Восемь человек. Спасатели, егеря, полицейский. Рации, GPS, карты, снаряжение.

Руководил операцией Джим – тот самый егерь, с которым Сара говорила. Мужик опытный. Двадцать лет в лесу работает. Знает каждую тропу.

Они дошли до места, где Дэнни парковал машину. Машина стояла. Запертая. Внутри ничего подозрительного. Дэнни оставил записку на приборной панели: “Идем к Северному озеру. Маршрут на карте. Вернемся 11.10 вечером”.

Джим изучил карту. Проложил маршрут. Группа двинулась по следам.

Первые километры шли легко. Тропа читалась четко. Следы ботинок различимы. В некоторых местах нашли примятую траву – место отдыха. Потухший костер – первый лагерь.

– Тут ночевали, – сказал Джим. – Костер дня три назад тух. Значит, десятого на одиннадцатое.

Они пошли дальше. К полудню вышли к тому болоту. Огромному, черному.

– На карте его нет, – сказал один из спасателей.

– Знаю, – кивнул Джим. – Странное место. Вода откуда-то набежала. Может, плотину бобры где-то построили.

Обошли болото слева – там след читался. Видны были следы троих. Один впереди – крупный отпечаток. Два сзади – поменьше.

– Они обходили, – сказал Джим. – Умные. Не полезли напрямик.

Шли по следам еще три часа. След становился менее четким – дождь размыл. Но опытный глаз различал.

К вечеру нашли второй лагерь. У озера. Палатка стояла. Аккуратно поставленная, растянутая. Рядом костер – давно потухший. Котелок висел на рогульке.

Джим подошел к палатке. Расстегнул вход. Заглянул внутрь.

– Спальники на месте, – сказал он. – Рюкзаки тоже. Вещи не разбросаны. Все аккуратно.

Спасатели обыскали лагерь. Нашли консервные банки – пустые, вымытые. Обертки от батончиков. Пакет мусора – завязанный, чтобы не разлетался.

– Порядочные люди, – заметил один егерь. – За собой убирают.

Джим осмотрел костер. Присел, потрогал угли. Холодные.

– Дня два назад горел, – сказал он. – Значит, двенадцатого утра они отсюда ушли.

– Куда? – спросил полицейский.

Джим огляделся. Нашел следы, ведущие от лагеря. На север.

– Туда. Возвращались.

Группа пошла по следам. Но метров через триста след пропал. Просто исчез. Будто люди испарились.

Джим остановился. Нахмурился.

– Странно, – пробормотал он.

– Что странно? – спросили спасатели.

– След обрывается. Резко. Вот тут идут трое – видите? А дальше – ничего. Ни веток сломанных, ни травы примятой.

Они разошлись веером. Искали дальше. Обшарили квадрат метров в сто. Ничего.

– Может, дождь смыл? – предположил кто-то.

– Дождь смывает постепенно, – покачал головой Джим. – А тут – раз, и нет. Будто подняли их вертолетом.

Он достал рацию. Связался с базой.

– Тут нужна большая группа, – сказал он. – Человек двадцать минимум. И собаки. Без собак не найдем.

– Понял, – ответили из базы. – Завтра подтянем подкрепление.

Группа заночевала в лагере пропавших. Поставили свои палатки рядом. Развели костер. Ужинали молча – настроение тяжелое.

Джим сидел у костра. Смотрел на огонь. Думал.

Он двадцать лет людей в лесу искал. Находил живых. Находил мертвых. Но всегда находил. Следы, зацепки, что-то.

А тут – пустота. Будто растворились.

“Что с вами случилось?” – думал он. – “Куда вы делись?”

Утром пятнадцатого октября прибыло подкрепление. Двадцать три человека. Пять служебных собак. Вертолет для облета территории.

Вертолет поднялся в воздух. Кружил над лесом три часа. Снимал на камеру. Искал яркие пятна – одежду, снаряжение. Ничего не нашел.

Собаки взяли след у второго лагеря. Повели на север – туда, где след людей обрывался. Прошли метров пятьсот – и остановились. Сели. Заскулили.

– Что такое? – спросил кинолог. – Где след?

Собаки не шли дальше. Крутились на месте. Нюхали воздух. Скулили беспокойно.

– Не хотят идти, – сказал кинолог озадаченно. – Первый раз такое вижу.

Попробовали другую собаку. Та же реакция. Дошла до той же точки – и стоп. Ни в какую дальше не идет.

– Может, медведь рядом? – предположили спасатели. – Собаки чуют, боятся.

Проверили. Медвежьих следов нет. Ничего страшного вокруг нет.

Но собаки не шли.

Джим посмотрел на GPS. Отметил точку.

– Запомним это место, – сказал он. – Что-то тут не так.

Группа разделилась. Прочесывали лес квадратами. Метр за метром. Заглядывали под каждый куст, за каждое дерево. Проверяли овраги, ямы, расщелины. Может, упали куда.

Ничего.

К вечеру нашли только одну вещь. Свисток. Обычный пластмассовый свисток – такие туристы носят на шее.

– Это их? – спросил Джим у Сары по телефону. Он отправил ей фото.

– Да, – ответила она. – У Билла такой был. Точно такой – зеленый.

– Где нашли? – спросила она.

– Метрах в семистах от последнего лагеря. На тропе.

– Значит, они шли в правильном направлении?

– Да. К выходу из парка. Но потом след пропадает.

Сара молчала. Потом спросила тихо:

– Вы их найдете?

Джим не знал, что ответить. Хотел сказать “да” – утешить. Но врать не мог.

– Мы сделаем все возможное, – сказал он.

Повесил трубку. Посмотрел на свисток в руке. Зачем упал? Оборвался шнурок? Или Билл специально бросил – оставить след?

Вопросы без ответов.

Поиски продолжались неделю. С пятнадцатого по двадцать второе октября. Каждый день выходили группы. Прочесывали новые квадраты. Проверяли водоемы – может, утонули. Лазили по скалам – может, сорвались.

Нашли еще несколько предметов. Пустую бутылку из-под воды – Ричарда. Фантик от батончика – такие Дэнни любил. Лоскут ткани на колючем кусте – от куртки Билла.

Но самих людей – нет.

Двадцать третьего октября официально объявили – активная фаза поисков завершена. Группы отозвали. Остались только добровольцы.

Марк – отец Билла – ушел в отпуск за свой счет. Сам ходил в лес. Искал сына. Каждый день. С рассвета до темноты. Возвращался вечером – измученный, грязный, с пустыми руками.

Жена его, Мэри, плакала по ночам. Тихо, чтобы дочь не слышала. Но дочь слышала. И тоже плакала – в подушку.

Сара не плакала. Вообще. Внутри все застыло. Она ходила на работу. Улыбалась детям. Проверяла тетради. А вечером приезжала к хижине. Сидела на крыльце. Смотрела на лес. Ждала.

Чего ждала – не знала сама.

Линда пыталась ее поддержать. Приезжала, привозила еду. Уговаривала поесть. Сара ела – пару ложек, через силу.

– Ты должна держаться, – говорила Линда. – Когда они вернутся – ты им нужна будешь здоровая.

Сара кивала. Но не верила, что вернутся.

Прошел месяц. Ноябрь. Выпал первый снег. Поиски остановились совсем – в снегу следов не найти.

Полиция перевела дело в категорию “пропавшие без вести”. Официально считались пропавшими. Не мертвыми – но и не живыми. В подвешенном состоянии.

Сара оформила отпуск на работе. Не могла больше притворяться, что все нормально. Сидела дома. Смотрела в окно. Молчала днями.

Друзья пытались помочь. Звонили, приезжали, приглашали куда-то. Она отказывалась. Не хотела ни с кем говорить.

Только один раз сорвалась. Кто-то из соседок сказал:

– Ну ты уже смирись. Он же не вернется.

Сара развернулась. Посмотрела ей в глаза. И сказала тихо, но жестко:

– Пока тела нет – он жив. Понимаешь? Жив.

Соседка отступила. Больше не приставала.

А где-то далеко в лесу, под слоем снега, лежал свисток. Зеленый пластмассовый свисток Билла Шерри. Последний след троих охотников.

Последний крик о помощи. Который никто не услышал.

Глава 4: Сигнал тревоги

Двадцать пятого октября в участок пришла женщина. Лет шестидесяти. Звали ее Агнес. Жила она на краю Алгонкинского парка всю жизнь. Дом стоял метрах в трехстах от границы леса.

Дежурный офицер – тот же молодой парень – посмотрел на нее устало. За две недели через участок прошли десятки людей. Все с версиями, воспоминаниями, видениями. Одна бабушка клялась, что видела пропавших во сне на дне озера. Другой дедушка утверждал, что их похитили инопланетяне.

– Слушаю вас, – сказал офицер вежливо, но без энтузиазма.

Агнес села напротив. Положила руки на стол – натруженные, в морщинах.

– Я про тех троих, – сказала она. – Которые пропали.

– Вы что-то знаете?

– Может, знаю. А может, нет. Но рассказать должна.

Офицер достал блокнот.

– Рассказывайте.

Агнес откашлялась.

– Одиннадцатого октября, часов в девять вечера, я сидела на веранде. Чай пила. И слышу – собака моя лает. Лает, лает – не унимается. Вышла посмотреть. Она на лес смотрит. Шерсть дыбом. Рычит.

– Может, зверь какой прошел?

– Я тоже так подумала. Но странно было. Собака моя бывалая. Медведей видела, волков. Не боится. А тут прямо трясется. Я за ней пошла. Смотрю – а в лесу огни.